Часть 6

      Если в вашей жизни наступил момент, когда вы стоите под моросящим ледяным дождем, в теле зеленой ящерицы, с эльфом-неудачником за спиной и собираетесь добровольно спуститься в городскую канализацию — знайте: курсы личностного роста вам уже не помогут. Здесь требуется экзорцист, бутылка крепкого и машина времени. Желательно всё сразу и без сдачи.       Рифтен продолжал жить своей унылой жизнью, пока мы с Ллерисом пробирались к Рыбному порту. Дощатые настилы под ногами скрипели и опасно прогибались, напоминая карьерную лестницу в моей бывшей компании: шаг вправо, шаг влево — и ты по уши в мутной воде без выходного пособия. Местные жители смотрели на нас без особого интереса. В городе, где каждый второй — либо карманник, либо скупщик краденого, бард с расстроенной лютней и аргонианка с выражением вселенской скорби на морде вряд ли тянули на сенсацию.       — О, дивный аромат! — Ллерис глубоко вдохнул влажный воздух, в котором ноты гниющей древесины переплетались с запахом рыбьих потрохов. — Чувствуешь, Сайла? Это запах приключений! Запах тайны!       — Это запах нарушения санитарно-эпидемиологических норм, Ллерис, — сухо поправила я, перешагивая через подозрительную лужу, которая, кажется, пыталась переползти мне на сапог. — Если бы сюда нагрянул Роспотребнадзор, город бы закрыли, сожгли, а пепел забетонировали. Но мы, конечно, идем прямо в эпицентр.       Старый склад Рыбного порта выглядел так, словно его строили из депрессии и гвоздей, а потом он попытался совершить самоубийство, бросившись в озеро. Половина здания ушла под воду, крыша провалилась, а стены покрылись скользким зеленым мхом. Мы пробрались внутрь через дыру в стене. Внутри было сумрачно и пахло так густо, что воздух можно было нарезать кубиками и подавать к столу как самостоятельное блюдо в аду. Под сгнившими досками пола, как и обещала гостеприимная Кирава, обнаружился тяжелый железный люк с ржавым кольцом.       — Ну, вот мы и у врат в преисподнюю, — я пнула люк носком сапога. Железо отозвалось глухим, безнадежным лязгом. — Ллерис, друг мой серый, не хочешь проявить рыцарство и открыть даме дверь?       Эльф попятился, брезгливо прижимая лютню к впалой груди.       — Мои руки созданы для извлечения божественных аккордов, а не для борьбы с ржавчиной, — гордо заявил он.       Я наклонилась, ухватилась за кольцо своими когтистыми лапами и потянула. Хвост рефлекторно уперся в пол, сработав как отличный рычаг. Люк, издав звук, с которым обычно рвут пополам старого тролля, нехотя поддался и откинулся в сторону. Из черного зева отверстия пахнуло таким зловонием, что мои жабры за ушами судорожно захлопнулись, объявив забастовку. Это был не просто запах канализации. Это был выдержанный веками экстракт нечистот, щедро приправленный алхимическими отходами и тленом.       — Потрясающе, — я зажала нос (что было не очень удобно делать когтями). — Если я там умру, передай моему начальнику, что я не выйду в понедельник. Скажи, что я пала смертью храбрых в борьбе за чистоту водостоков.       Вниз вела скользкая каменная лестница. Я начала спускаться первой, молясь, чтобы мои новые ящеричьи рефлексы не дали сбой. И тут организм выдал мне очередной сюрприз из серии «апгрейд без предупреждения». Как только мы погрузились в кромешную тьму, мои глаза на секунду защипало, а затем тьма рассеялась, сменившись зеленовато-серой картинкой. Встроенный прибор ночного видения! Я видела каждый склизкий кирпич, каждую каплю воды на сводах тоннеля.       — Это ж надо, — восхищенно прошептала я. — Я — ходячий тепловизор. Если выберусь, устроюсь работать в спецназ.       — Что ты там бормочешь? — донесся сверху дрожащий голос Ллериса. Он спускался следом, слепой как крот, периодически поскуливая и спотыкаясь. — Я ничего не вижу! Здесь темно, как в желудке у дракона!       — Держись за мой хвост, — великодушно предложила я. — Только не дергай, а то я за себя не ручаюсь. У него, знаешь ли, свой характер.       Мы медленно брели по колено в мутной воде, которая омывала камни с тихим, зловещим журчанием. Своды коллектора терялись в полумраке. Вокруг висели лохмотья паутины размером с хороший гамак, а по стенам бегали многоножки, габариты которых вызывали острое желание запросить поддержку авиации. Мой внутренний менеджер был в ужасе. Никаких графиков, никаких планов эвакуации, даже паршивого огнетушителя на стенах нет. Абсолютное нарушение техники безопасности.       Вдруг впереди раздался звук. Это был не всплеск воды. Это было влажное, утробное чавканье, смешанное с царапаньем гигантских когтей по камню. Я замерла, подняв руку. Ллерис, не успев затормозить, врезался носом в мою спину и тихо взвыл.       — Тихо! — зашипела я. — Впереди кто-то ужинает. И я не уверена, что мы не в меню.       Из-за поворота туннеля, шлепая лапами по зловонной жиже, выкатился комок свалявшейся шерсти размером с упитанного дога. У комка был длинный голый хвост, напоминающий розовый шланг, и морда, состоящая преимущественно из желтых резцов и ненависти ко всему живому.       — Злокрыс, — одними губами прошептал Ллерис, судорожно сжимая лютню. — Гигантский злокрыс-мутант. Сайла, спой ему колыбельную!       — Я тебе что, Белоснежка? — огрызнулась я. — Сам ему пой! Своим глиссандо!       Злокрыс заметил нас. Он перестал жевать то, что раньше, видимо, было неосторожным гоблином (или крупной собакой), прижал крошечные уши к голове и издал пронзительный визг, от которого с потолка посыпалась крошка. А затем он прыгнул. Если бы я была Ирой Михеевой в своем родном теле, я бы просто упала в обморок, предоставив крысе-переростку наслаждаться моим бренным телом. Но, к счастью, управление снова перехватили драйвера Сайлы-Джей. Мое тело изогнулось с грацией гимнастки. Правая рука метнулась к поясу (когда я успела обзавестись кинжалом?!), лезвие сверкнуло в зеленоватом сумраке, и я с разворота, используя инерцию тяжелого хвоста, встретила летящую тушу ударом. Раздался чавкающий звук. Злокрыс взвизгнул, уже не агрессивно, а удивленно, и плюхнулся в воду у моих ног, задергав задними лапами.       Я стояла, тяжело дыша, сжимая в руке окровавленный кинжал.       — Ого... — Ллерис выглянул из-за моего плеча. Его красные глаза были размером с блюдца. — Сайла, ты — машина смерти! Это было великолепно! Я сочиню песню, и назову её «Танец с Грызуном»!       — Я назову эту песню «Срочная вакцинация от бешенства», — мрачно констатировала я, вытирая лезвие о мох на стене. — Пошли дальше. И молись, чтобы у этой твари не было родственников, желающих отомстить.       Мы шли еще минут десять, углубляясь в самые недра Рифтена. Постепенно запах канализации стал сменяться запахом озона, жженого пергамента и... кофе? Да, клянусь своими новыми жабрами, пахло растворимым, дешевым кофе. Свет в конце туннеля оказался не метафорой и не поездом, а слабым желтоватым мерцанием, пробивающимся из-за полусгнившей деревянной двери, перекошенной в дверном проеме. Над дверью мелом (или чем-то подозрительно на него похожим) был нарисован кривой глаз.       — Офис генерального директора водостоков, не иначе, — пробормотала я, толкая дверь ногой.       Помещение, в которое мы попали, меньше всего напоминало логово эпического мага, перешедшего дорогу могущественным спецслужбам эльфов. Это было похоже на комнату подростка, который увлекается оккультизмом, химией и не умеет пользоваться мусорным ведром. Повсюду валялись книги. Они лежали стопками, пирамидами, валялись раскрытыми прямо в лужах на полу. По углам булькали какие-то стеклянные колбы, соединенные кривыми медными трубками, из которых капала флуоресцентная жижа. В центре комнаты стоял массивный стол, заваленный свитками, огрызками яблок и кристаллами разной степени светимости.       А за столом, вцепившись обеими руками в волосы, сидел человек.       Это был молодой мужчина. Темные кудри стояли дыбом, словно он только что сунул пальцы в розетку. Под глазами залегли такие черные мешки, что в них можно было бы хранить картошку. На нем была измятая, заляпанная чернилами мантия, которая явно не стиралась никогда. Он поднял на нас совершенно безумный, расфокусированный взгляд. В его левом глазу нервно дергался тик, отбивая ритм вальса.       — Вы... вы не из Талмора, — хрипло констатировал он, моргнув. — У эльфов уши длиннее. А у тебя... у тебя вообще ушей нет. И ты зеленая.       — Наблюдательность — уровень «Бог», — вздохнула я, убирая кинжал в ножны. — Ты — «О»? Мужчина вскочил, опрокинув стул.       — Октавиус! Меня зовут Октавиус Орентиус! Младший научный сотрудник Коллегии Магов Винтерхолда, ныне — независимый исследователь пространственно-временных континуумов! — он побежал ко мне, чуть не споткнувшись о стопку фолиантов, и схватил меня за когтистые руки. — Сайла! Боги, Сайла-Джей, ты пришла! Заклинание сработало! Я знал, я верил! Его руки были холодными и липкими. Я брезгливо выдернула свои лапы.       — Так, стоп. Отставить панибратство, Октавиус, — я включила свой самый жесткий корпоративный тон. Тот самый, которым я объясняла курьерам, что адрес «где-то в центре» меня не устраивает. — Давай-ка проведем брифинг. Я нашла записку. Я сказала пароль про усы хоркера аргонианке с комплексом вахтера. Я измазалась в отходах жизнедеятельности целого города и убила крысу-мутанта. А теперь я хочу знать, что это за херня тут происходит, и почему я, Ира Михеева, оказалась в теле этой зеленой амфибии!       Октавиус отшатнулся. Его тик усилился.       — Ира... кто? — пролепетал он, хлопая ресницами. — Какая Ира? Ты — Сайла-Джей. Лучшая воровка Скайрима. Неуловимая Тень. Дева Взлома.       — Дева дедлайнов и королева Excel! — рявкнула я, наступая на него. Мой хвост угрожающе хлестнул по столу, сбросив на пол пару пустых склянок. — Я спала у себя дома! В Москве! А проснулась на пляже, с жабрами, хвостом и компанией агрессивных ролевиков, которые заставили меня грабить корабль!       Октавиус побледнел. Он медленно попятился к столу, нащупал какой-то свиток и развернул его дрожащими руками. — Нет, нет, нет... этого не может быть... — забормотал он, водя грязным пальцем по строчкам, написанным странным шрифтом. — Формула была идеальной. Трансмиграция душ... привязка к аватару... Я использовал Великий Камень Душ и слезу грязекраба-девственника! Я хотел призвать идеального исполнителя для кражи века! Духа беспринципности, хитрости и холодного расчета!       — И ты призвал менеджера по продажам сантехники, — злорадно резюмировала я. — Поздравляю, техподдержка. У вас критическая ошибка в коде реальности. Вы перепутали серверы.       Ллерис, который до этого с интересом рассматривал банку с заспиртованным глазом тролля, наконец подал голос.       — То есть, она не Сайла-Джей? — спросил эльф, тыча в меня пальцем. — А кто тогда? Демон? Пришелец из Обливиона?       — Я — жертва бюрократической ошибки магического характера! — отрезала я. — Октавиус, отвечай на вопрос. Что ты сделал?       Маг-недоучка всхлипнул и рухнул обратно на стул.       — Мне нужны были чертежи, — начал он, глядя в пол. — В посольстве Талмора в Солитьюде хранится древний двемерский чертеж. Схема Анимункули... неважно. Если эльфы его расшифруют, они смогут создать армию механических големов. Я должен был выкрасть его. Но я же ученый! Я не умею красться! Я даже по лестнице хожу так, что просыпается весь факультет! Он нервно сглотнул.       — Тогда я решил использовать древний ритуал обмена сознанием. Найти лучшего вора, временно поместить в его тело дух, который подчинялся бы моим командам, а после выполнения задания — вернуть все на место. Сайла-Джей была идеальным кандидатом. Но она... она попала в тюрьму в Маркарте. Физически ее тело было там. Я провел ритуал удаленного доступа.       — Удаленного доступа? — я нервно рассмеялась. Звук получился похожим на клекот стервятника. — Ты хакнул ящерицу по Wi-Fi?       — Я... я не понимаю твоих слов, — Октавиус схватился за голову. — Я чертил руны. Руна «Тень»... Руна «Подчинение»... Но, кажется, в тот момент, когда я вливал магии в матрицу, с потолка упал паук. Я вздрогнул. Руна «Тень» смазалась и стала похожа на руну «Контора» или «Кабинет»... из древнего языка строителей гробниц.       Я закрыла глаза ладонью (когтями чуть не выколов себе зрачок).       — То есть, ты хотел призвать сущность Тени, а из-за паука призвал сущность Офиса? — Видимо... да, — прошептал маг. — И вместо покорного духа-исполнителя я выдернул... тебя. Сознание из другого измерения, идеально подходящее под концепцию «рутины, расчета и бумажной работы». А сознание Сайлы-Джей, судя по всему, сейчас находится в твоем мире.       В комнате повисла звенящая тишина. Только капала вода с потолка, да Ллерис тихонько тренькнул на лютне, пытаясь подобрать аккорд к слову «катастрофа». В моем мозгу мгновенно нарисовалась картина. Москва. Утро понедельника. Моя ипотечная квартира. И зеленая ящерица-клептоманка с повадками профессионального убийцы просыпается в моей кровати, видит моего кота Барсика и идет на работу в офис «Сантех-Премиум». Она же там всех перережет за степлер! Она вскроет сейф генерального шпилькой за три секунды!       — Октавиус, — я подошла к столу, уперлась в него лапами и посмотрела магу прямо в его дергающийся глаз. В моем голосе звучал арктический холод человека, которому только что отменили премию за год. — У тебя есть ровно одна минута, чтобы оформить возврат товара. Отменяй транзакцию. Делай откат системы. Возвращай меня домой.       Маг сглотнул так громко, что звук эхом отразился от стен.       — Я... я не могу.       — Что значит «не могу»?! — взревела я басом, от которого зазвенели колбы. — Это нарушает права потребителя!       — Ритуал завязан на артефакт! — Октавиус в панике замахал руками. — Камень Душ, который я использовал, перегорел. Чтобы провести обратный обмен, нужен другой источник энергии. Специфический. И он... он не здесь.       — А где? — процедила я, чувствуя, как мой хвост начинает нервно бить меня же по ногам.       — В Солитьюде. В посольстве Талмора. Рядом с теми самыми чертежами, которые я хотел украсть, — Октавиус виновато улыбнулся. — Это Глаз Сиродила. Огромный рубин. Только его энергии хватит, чтобы разорвать межпространственную связь. Я медленно выдохнула. Закрыла глаза. Посчитала до десяти. Не помогло. Посчитала до ста. Захотелось убивать. То есть, чтобы вернуться в свою скучную, безопасную жизнь с ипотекой и кофемашиной, мне, менеджеру Ире, придется в теле ящерицы проникнуть в какое-то посольство в каком-то Солитьюде (что это вообще такое?) и украсть гигантский рубин?       — Знаешь, Ллерис, — я не глядя махнула рукой в сторону барда. — Можешь начинать писать свою балладу. Назови ее «Как Ира Михеева пошла в отдел кадров, а попала в ад».       — Отличное название! — воодушевился эльф. — Жизненно! Драматично! А что такое отдел кадров?       — Заткнись, — одновременно сказали мы с Октавиусом.       — И что теперь? — я сложила руки на груди, глядя на мага, как на нерадивого подчиненного. — Мы сидим в канализации. Меня ищут какие-то странные люди, чтобы я на них работала. Тебя ищут эльфы, чтобы оторвать тебе голову.       — Нам нужно бежать из Рифтена, — Октавиус начал судорожно скидывать свитки в холщовую сумку. — Талморские юстициары уже в городе. Они идут по моему следу. Я чувствую возмущение в эфире.       Будто в подтверждение его слов, где-то далеко, в верхних уровнях коллектора, раздался грохот. Это был не крысиный писк. Это был звук выбитой двери и топот тяжелых кованых сапог.       — Ну вот, — философски заметила я. — А ты боялся, что мы заскучаем. Собирай свои бумажки, техдиректор. Мы увольняемся из этой шарашкиной конторы.       — Куда мы побежим? — пискнул Ллерис, прячась за мою спину. — Наверх нельзя, там талмор!       — Значит, пойдем вниз, — я решительно кивнула в сторону темного зева водостока, ведущего еще глубже под озеро. — Где-то же эта труба заканчивается? Главное — не забывать дышать жабрами и не обращать внимания на плавающих мимо дохлых злокрысов.       Октавиус закинул сумку на плечо, схватил какой-то светящийся кристалл вместо фонарика и кивнул.       — Выход есть. Он ведет в озеро Хонрик. Если мы не захлебнемся и нас не сожрут рыбы-убийцы, мы выплывем за городскими стенами.       — Рыбы-убийцы? — переспросил Ллерис, и его голос дал петуха.       — Замечательно. Просто чудесный тимбилдинг, — я поправила перевязь с кинжалом и первой шагнула в темную воду. — Пошли, коллеги. Нас ждет корпоративная регата по волнам отчаяния. И, Октавиус... Маг обернулся, его лицо в свете кристалла выглядело зеленым и испуганным.       — Если я выживу и достану тебе этот рубин, — я обнажила в подобии улыбки все свои острые зубы, — я заставлю тебя написать на меня доверенность. На всё твое имущество. Потому что моральный ущерб в этом мире, кажется, еще никто не отменял.       Он судорожно кивнул. Мы нырнули во мрак Рифтенских подземелий, оставляя позади лабораторию, недописанные баллады и остатки моего здравомыслия. Впереди был Солитьюд. И что-то мне подсказывало, что эльфийские дипломаты еще горько пожалеют о том дне, когда Ира Михеева ступила на землю Тамриэля.