Как назвать? Встреча двух бесят

— Что вы здесь делаете? — недоверчиво обведя глазами всех присутствующих в зале, сказал Ставрогин. — Я, да так, приехал из академии. — Что с вашим внешним видом? — спросил мужчина, обведя несколько призрительно одежду Кроули. — Что вас так удивляет? Я не из этих мест. — Да, Николай Всеволодович, это наш гость из-за границы. — вставила Варвара Петровна. — Из-за границы? — хмыкнул тот с ухмылкой. — Из Америки что ль? — Нет, хоть и бывал там, но там в последние время что-то вообще трындец какой-то. — вольяжно почесывая волосы, ответил демон. Ставрогину ответ понравился, судя по усмешке и заинтересованности, читающейся в его глазах. — Из академии говорите… А чем докажите? — Вот этим, — перед лицом Николая возник Доктор и чуть ли не ткнул в него гипнотизирующей бумагой. Ставрогин спокойно взял её из рук таймлорда и сведя брови, прочитал. — Это ничего не доказывает, вы могли все подделать. — отдавая бумагу, сказал он в лицо Доктору. — Николай Всеволодович, можно и мне поглядеть? — почти без пауз проговорил стоявший рядом Пётр, тоже не менее заинтересованный в гостях. Доктор отдал ему бумагу, и на лице Верховенского просияла улыбка, а брови его выгнулись дугой. — Какая самоотверженность. Даже не знаю, как сказать, неимоверная глупость или чертовская гениальность? — он поднял на Доктора глаза полные восторга и насмешки. — Доктор, а как ваще имя? Хочу знать такого гениального человека по имени. — Я предпочитаю зваться просто Доктором. — невозмутимо ответил тот, конечно, поняв, что на Петрушу гипноз не подействовал. — Ну же, извольте-с, назовите себя, прошу вас. Это же надо так, от чистой монеты! — чуть ли не в открытую то ли искренне восторгался, то ли искренне издевался Пётр. — Доктор. Меня зовут Доктор. — просек эту его непонятную эмоцию таймлорд. — Доктор, Доктор, — задумчиво и театрально соскучившись, протянул тот, — Доктор, какого же дьявола вы здесь забыли? — Верховенский говорил доброжелательно, но до всех доходила его агрессия. — Учёный, научные обстоятельства в этом доме. — Научные обстоятельства? — переспросил тот и переглянулся с Николаем. — Слыхали? В доме вашей матушки научные обстоятельства! Ставрогин остался непроницаем к словам Петра. — Что ж, Доктор, — по слогам отчеканил его имя Петруша. — Идите и занимайтесь своими научными обстоятельствами. — сказал он и «очаровательно» улыб ухмыльнулся. Доктор просто отошёл на несколько шагов назад. Верховенский перевёл заинтересованный взгляд на Кроули. — Я вас уже где-то видел? — спросил он, сощуривая глаза. — Это врядли. Но несмотря на ответ, Верховенский все еще продолжал с прищуром вглядываться в Кроули, а тот в свою очередь с внутренней усмешкой, смотрел на него в ответ. — Что ж, я думаю нам стоит закончить прерванный вами разговор, — обратился к Варваре Петровне сын. Верховенский с льстивым обожанием проследил глазами за мужчиной. — Да, пожалуйста, Николя, продолжи. — Я для Марьи Тимофеевны никем не являюсь, так что, уверяю вас, эта женщина совершенно точно никак с нами не связана. — А как же слова Петра Степановича? — недоуменно вопросила мать. — А слова Петра Степановича, — Ставрогин со злобой зыркнул на Петра, который на это лишь улыбнулся, — пустословие и чушь, не больше, не меньше, да, Пётр Степанович? — с нажимом обратился Ставрогин. — Но позвольте, Николай Всеволодович, почему же вы так отчаянно стремитесь скрыть свой столь благородный поступок. — посыпался бисер. — Это ведь никому из нас хуже не сделает. Ставрогин, зачем же вы это отрицаете, я не могу взять в толк ваши слова. Варвара Петровна, мне кажется, ваш сын себя боится, неужели не видно? — Довольно! — оборвал Николай, и Верховенский с восторгом обернулся к нему. — Довольно. Пётр Степанович достаточно сказал. — он обратился к матери. — не верьте всему. Верховенский с интересом наблюдал, как Николай подошёл к Дарье Павловне и спросил её о… — Ба! А помните, в Швейцарии вы уверяли, что никогда не выйдите замуж! Кроули стало опять скучно. Бла-бла… — Да что «Пьер»? Ты пишешь в письме, что тебя надо спасать… Бла-бла… — Убирайтесь! И впредь больше не смейте являться на порог этого дома! Бла-бла… — И вы относитесь ко мне хорошо… Бла-бла… А хотя… Наконец-то! Уход, смех, пощечина, да!!! Все ушли… Скучно. — Мы точно раньше нигде не виделись? Верховенский подошёл к Кроули, с любопытством заглядывая в глаза, но те были скрыты под очками. — Вы можете снять их? — Петруша указал рукой на аксессуар. — Нет, — отрезал демон. — Ну же, вы же не слепы, однозначно. — Нет. Верховенский хитро ухмыльнулся и быстрым движением стянул очки с Кроули. Надо же, какое дежавю. Пётр потрясенно уставился в жёлтые змеиные глаза. — Замечательно выглядите, — сарказм, ну, этот сценарий уже был сыгран. — Благодарю, — съязвил демон, но не смог по-настоящему рассердиться, ведь этот чувак был реально хорош в своей гадливости. Да, Азирафель так бы точно никогда не сказал. — Не обольщайтесь, но не могу не сказать, вы, словно змей в облике человека. Кроули поднял брови, кивая. Очень проницательный молодой человек. — Может, я могу вам чем-нибудь пригодиться? Вы и ваш друг довольно привлекли нас с Николаем Всеволодовичем. Да, ваш друг… — было видно, как Верховенский все еще «удивлялся» выходке Доктора. — Наверное, стоит спросить и у него тоже. — Да, вы правы. — засуетился Петруша. Они вышли в коридор и наткнулись на Азирафеля. — Здравствуйте? — Верховенский обвел взглядом фигуру ангела. — Вы тоже из академии? — насмешливо продолжил он. — Ну, мы втроем оказались здесь. — сконфужено ответил блондин. — Понятно, понятно… А где второй рыжий? — он оглянулся по сторонам. — Осматривает комнаты. — А… Научные обстоятельства? — хихикнул тот. — Что-то вроде того. — Давайте посмотрим. Верховенский стал подниматься вверх по лестнице, а демон и ангел засеменили следом. — Ну как наука? — сказал он, входя в комнату. Доктор сидел на полу у угла кровати, светя отверткой в часы. — Что, бесов изгоняете? — подошёл он к учёному, — вы это лучше к Кириллову идите, хотя нет… Он ни в кого не верит, лучше к Ставрогину, вот с кем бесы пляшут, а, нет! Вы к Шатову идите! Он и в бесов верует, и они вокруг него польку прыгают! Внезапно Доктор встал, одним движением равняясь ростом с Верховенским. — Вы знаете, где жил Алёша? — Какой? Кириллов? — насмехаясь, спросил он. — Мальчик. Лет десять. С семьёй большой тут жил. — А, тот что ли? — как будто даже расстроившись, что речь не о Кириллове, сказал он. — Видел его мельком, да. Лизавета Николаевна что-то говорила… Математикой вроде владел. — отмахиваясь, сыпал он бисер. — А вы про его сестёр что-то знаете? — Сестёр? — прямо как у Лизы накануне, лицо Петра посерело. — Нет… Вроде не было у него сестёр. — А мать? — Мать? — Мать. — Да умерла, наверное, често не знаю ни слова о ней… Казалось, даже сам Пётр Степанович сомневается в своих словах, но не может понять, почему. А такое с ним ой, как редко случается. — Понятно. — с досадой заключил Доктор. — Ну вы ищите, наука, обстоятельства, нечисть… Ищите! На этом Верховенский удалился.