Самоотверженно

Время, которое обволакивает человека и стирает его из памяти других. Стирает, как будто того никогда не существовало. Перед этим оно затормаживает его, но никто этого не замечает, никто этого не помнит. Лишь один мальчик помнил. Лишь один мальчик смог от него убежать.

***

«Что же я упустил, что же я упустил, что же я упустил» Доктор носился по поместью с часами, как угорелый. Свет то и дело менялся. Один раз стал чёрным, а другой зелёным. Где сидит бес? Доктор пошел на кухню. Там работали кухарки. Ничего необычного, но нет, цвет света поменялся. Стал белым. Приблизившись, Доктор понял, что кухарки застыли. Прямо как описывал Алëша. Просто взяли и перестали двигаться, дышать, моргать. Внезапно на них появился свет. Доктор спохватился и подбежал к ним. Он попытался оторвать их от земли, заставить побежать, но те будто и не стояли на ней. Он хватался за их застывшие в работе руки, и чувствовал холод и как будто влажность тумана. Когда он убрал руку, на ней осталась эта материя. Неужели это и было время? И правда, одну из кухарок буквально наполовину стерло, и в кастрюле пропала вода и овощи, которые она туда налила и положила. Время стирало все, что было связано с этими людьми. Чтобы ничто не напоминало об их существовании. И похоже, собралось стереть повелителя времени. Доктор быстро достал серебряные часы и открыл их. Время, что было на его руке всосалось в них. Доктор стал лихорадочно придумывать, как разморозить вторую кухарку, чтобы ту тоже не стерло. Он поднес часы к телу женщины, но материя так и осталась поглощать её. Тогда Доктор снова схватил её за руку, и как оказалось, время с её руки стало перемещаться на его собственную. Он поднес часы, и то снова ушло в них. Тогда Доктор, выдохнув, резким движением обнял кухарку, и все время с её тела переместилось на него. Стало очевидно, что эта процедура однозначно назначается именно для тех, кто уже остановлен во времени. А так процесс стирания стал производиться на все еще живущем человеке. (повелителе времени). Доктор открыл часы, и время влетело в них, не успев сожрать его заживо. Первая кухарка уже полностью исчезла, и в воздухе висело облако времени, которое будто переваривало добычу, прежде чем исчезнуть. Вторая стала потихоньку отмирать. — И это такая у вас наука? — раздался рваный голос в дверном проёме. Доктор обернулся на Верховенского. И сколько времени тот наблюдал? — Позвольте спросить, что это было? И да, вы поступили очень героически. — Петруша, словно специально назойливо сделал поправку на эго таймлорда, будто вовсе не скрывает за этим тонну сарказма. — Вы видели сколько тут было кухарок? — Одна, милейший, — на этот раз было слышно, как он врет. — Их было двое. — Нет, вы что, вот же она стоит, одна. Пётр указал рукой на схватившуюся за столешницу женщину, которая пыталась отдышаться. — Вы помните, что с вами было? — обеспокоенно спросил у неё Доктор. Та несуразно покачала головой. Рядом возник Верховенский, и притворно заботясь, погладил ту по голове. — Бедняжка, а с тобой ведь наука случилась, да, Доктор? — женщина особо не реагировала ни на прикосновения, ни на сыплющиеся слова. — Пётр Степаныч, я не знаю врете ли вы или правда ничего не запомнили, но уверяю вас, что смеяться здесь не над чем. — Помилуйте, разве я смеюсь? — улыбаясь, сказал он, сведя брови домиком. — Вы прекрасно видели, что произошло с ними двоими. — Ну что вы, Доктор, — с фамильярным нажимом на имя, отзывался мужчина, — тут была только одна милая женщина, и вы самоотверженно её спасли. Может, самоотверженность ваше втрое имя? — Будьте начеку, Пётр Степаныч, и если можете, помогите милой женщине. — направляясь навыход, сказал таймлорд. — Но это вы здесь Доктор, Доктор и помогает, разве нет? — гладя женщину по спине, как будто успокаивая, крикнул Пётр. Доктор ушёл. Верховенский же в свою очередь неопределенно что-то хмыкнул и с уже нескрываемым отвращением одернул руку. — Ну, где ты был? — протянул Кроули, лёжа на кровати, зашедшему Доктору. Варвара Петровна любезно разрешила переконтаваться в одной из комнат, и демон не упустил это предложение, развалившись на мягкой постеле. — Где Азирафель? — заметив, что тот отсутствует, скрывая тревогу, спросил Доктор. Кроули нехотя поднялся на локтях. — Да фиг его знает, наверное шляется где-нибудь, где картины или скульптуры. Может, в парк пошел. Доктор раздражённо ушёл. — Ну и ладно, — бесцеремонно завалившись обратно, Кроули лег звёздочкой. — Мисье Энтони? — в комнату заглянул самый острый нос в мире. — Мгх. Острый нос зашел в комнату, учтиво лыбясь. — Доктор рассказал вам, о том, что произошло на кухне? — Чё? — проводя руками по лицу, Кроули пришлось подняться и сесть. — Ваш друг из наук рассказал вам о том, что случилось? — Верховенский сделал пару шагов вперёд, нервно перебирая трость. Кроули, поведя бровью, проследил за этими мелкими действиями. — Не, не говорил, а что случилось? — Ах, не говорил… — Так что случилось? — Да так, скажите, Кроули, почему вы втроем здесь, м? — Да, научные обстоятельства… — потирая переносицу, ответил демон, потому что не пересказывать же этому «гению» все, что произошло. — Правда? — Пётр, вы все равно ничего от меня не узнаете, что вам нужно? — Узнать, почему вы здесь, — улыбнувшись про себя на протест, повторил он, вызывая приступы отвращения и симпатии одновременно. — Единственное, что я сейчас могу придумать, чтобы отвертеться от вашего вопроса, это про обстоятельства. — Так придумайте, что получше. Кроули посмотрел на Верховенского с лёгкой искрой. Тот тоже немо говорил «ну же», смотря в жёлтые глаза с поддельной снисходительностью. — Доктор охотиться за чем-то здесь. — Ну и за чем же? — Этого даже сам Доктор не знает. — Вы уверены? — Не знаю. Но я точно не знаю. — А не хотите узнать? — заговочерски просыпал бисер Пётр, пытаясь искусить искусителя. Кроули, конечно, одобрил этот подход и встал на ноги. — А что вы знаете? Верховенский гаденько загадочно улыбнулся одними лишь своими искорененными в вечной неправде и корысти глазами и повёл следом за собой демона.