|3|

Она подошла. Не сразу. Каждый шаг — как выстрел в грудь, но не его — её. Он сидел у стены, раскинув ноги, как будто отдыхал. Расслабленно. Опасно. Слишком спокойно, чтобы быть нормальным. Нари остановилась в шаге от него. Он поднял взгляд. Медленно. — Садись. — Нет. Слово вырвалось раньше, чем страх догнал. Он слегка приподнял бровь. Не удивление. Не злость. Любопытство. — Не хочешь — не надо, — сказал он. И снова — спокойно. Но в голосе — что-то хищное, лениво скользящее. — Я просто стою, — выдохнула она. — Ноги не хотят рядом. — А может, это ты не хочешь рядом? — он откинул голову к стене. — Но ноги-то… они иногда честнее. Тишина. — Не буду мешать, — добавил он. — Становись у стены. Держи дистанцию. Думай, что ты всё ещё свободна. Это была игра. И она это поняла. Он позволял ей выбирать — но в рамках, которые всё равно были его. Нари отвернулась. Отошла в угол комнаты, обняв себя. Майка — его, рубашка — тоже его. Но сейчас это было похоже не на защиту, а на клеймо. — Ты боишься, — сказал он за спиной. — Нет. — Ты врёшь. Она сжала зубы. Он встал. Двигался без звука. И вдруг — оказался рядом. Резко. Почти невидимо. Прижал руку к стене — прямо рядом с её виском. Поймал взгляд. И она — вздрогнула. — Вот это уже правда, — выдохнул он. Голос — не громкий. Но всепроникающий. — Отойди, — прошептала она. Голос дрогнул. — Нет. — Отпусти.. — Мне нравится, когда ты боишься, — признался он. — Но ещё больше мне нравится, что ты пытаешься не показывать этого. Смешно. Ты дрожишь, но стоишь. Ты хочешь ударить — но глаза просят, чтобы я не ушёл. Он берёт её за затылок. Снова. Прижимает лоб к её лбу. — Ты думаешь, я тебя держу. Но посмотри, — он сжимает пальцы чуть крепче, — ты ведь не дергаешься. Ты боишься меня — и всё равно дышишь в такт. Она закрывает глаза. — Отпусти, — выдох. — Нет. Он скользит носом по её щеке. Не целует. Просто касается. Медленно. Медленно. — Если ты не хочешь быть моей — скажи. Я открою дверь. Ты выйдешь. И они порвут тебя — те, кто там. Потому что ты теперь вкусная. Потому что я — попробовал. Она молчит. — Ну? — Я… — она выдохнула. — Я не игрушка. Он смеется. Хрипло. Почти зло. И резко тянет её к себе. Спина в его грудь, руки — прижали. — Именно потому что не игрушка — я ещё не сломал тебя. Пауза. — Но я посмотрю, как долго ты продержишься. Маленькая. Упрямая. Моя. Дверь распахнулась — короткий стук костяшками. Один из его людей. Молчаливый. В чёрном. Взгляд — скользнул по ней, остановился на Минхо. — Её нужно осмотреть. На разыскивание. Флешки, маяки. Приказ сверху. Сканер слабо держит — ручной обыск. Нари резко напряглась. Плечи чуть дёрнулись. Это было видно. Он — заметил. Он не сразу ответил. Стоял, будто размышляя. А на самом деле — просто наблюдал за ней. И видел: она боится. Но не его. А того, что могут найти. — Я сам, — произнёс он наконец. Тон — даже не спорящий. Приказ. Человек у двери молча кивнул и ушёл. Тишина обрушилась мгновенно. В комнате было прохладно. Сырая штукатурка, ржавые батареи, тени от ламп. Старый санаторий. Голые стены. И она — в одной майке, босиком. Он подошёл ближе. Она стояла у стены, спина выпрямлена, взгляд вниз. Внутри — буря. Но наружу не выдала ни звука. Он остановился в шаге. — Раздевайся, — бросил он просто. Молчание. — Ты слышала. — Нет, — сказала она тихо. Не дрожащим голосом. Просто — нет. Он усмехнулся. Коротко, без тепла. — Ты хочешь, чтобы это сделал я? Она не ответила. Но сделала шаг назад — к стене. Он подошёл. Схватил край её майки — резко, без мягкости. Она оттолкнула его рукой — не в силе, а в желании сопротивляться. Он поймал её запястье. Сжал. Второй рукой — стянул с неё майку. Без торопливости. Но без пауз. — Не трогай меня, — прошипела она, пытаясь вырваться. Он толкнул её к стене. Не сильно — просто заявляя: ты не победишь. — Поздно. Голос был низкий. Без эмоций. — Я уже начал. Он провёл ладонью вдоль её рёбер. Медленно. Чувствуя кожу. Она вся напряглась, будто пыталась сделать себя камнем. И вдруг — замер. Под её грудью. Левее. Знак. Татуировка. Чёрная, тонкая. Как будто выгравированная. Линии — острые, точные. Как символ из книги, которую не дают читать обычным людям. Он отступил на шаг. Молча. И смотрел. Долго. Нари не прикрылась. Она просто смотрела в его лицо. Ожидала. Он медленно выдохнул. В глазах не было ни злости, ни страха. Была ясность. И что-то, похожее на... одержимость. — Ты знаешь, что это? — голос стал ниже, глуже. Она не ответила. Только смотрела. Он подошёл ближе. Снова. Схватил её за затылок, резко, но не грубо. Лоб — к её лбу. И заговорил почти в шёпот. — Ты думала, я не узнаю? Пальцы скользнули вниз. К знаку. Он провёл под ним кончиком пальца. Медленно. Жгуче. — Люди с таким знаком не попадают в такие места случайно. — Я не просилась сюда. — Ещё хуже, — прошептал он. — Ты пришла. Сама. Он отстранился — но не отпустил её. Глаза в глаза. — Знаешь, что это значит? Она молчала. Он продолжил: — Это значит, я не могу тебя отпустить. Никогда. Не потому, что ты моя. А потому, что если я тебя отпущу — мне придётся тебя уничтожить. И он снова подошёл. Целует её прямо в тату. Долго. Без спешки. Как будто ставит метку на метку. И говорит уже тише: — А я пока... хочу держать тебя при себе. Она всё ещё стояла у стены. Грудь обнажена. Майка — на полу. Кожа холодная от сквозняка, но внутри — будто горит. Минхо молчал. Долгие секунды — просто смотрел на неё. Не с желанием. С решимостью. Он знал. Теперь точно. — Если кто-нибудь об этом узнает… — начал он тихо. Она дёрнулась. Он подошёл ближе, шаг за шагом, как хищник, медленно. Она попыталась отступить — но стена за спиной. Некуда. — Ты даже не представляешь, — продолжал он. — Что с тобой сделают. — Сначала вырвут ногти. Потом будут снимать кожу. А потом — заставят говорить. Потому что люди с таким знаком не молчат. Их ломают. Она отвела взгляд. Вперёд. В сторону. Куда угодно, только не на него. Он схватил её за челюсть, резко, крепко. Поднял лицо. — Смотри на меня, когда я говорю. Она сопротивлялась — немного, вяло. Но даже это — раздражало. И тогда он стал жёстче. Рука легла на её шею. Сначала мягко. А потом — чуть сильнее. Не до боли. Но властно. Угрожающе. Она вдохнула шумно. — Ты — слишком ценная, — сказал он, глядя прямо в её глаза. — Слишком опасная. — И если ты думаешь, что сможешь молчать вечно — ты ошибаешься. Она всё ещё молчала. Он сильнее прижал ладонь к её горлу. Палец скользнул вниз — по ключице, по изгибу к ребру, где была тату. — Что это значит. Кто ты? Ни слова. Он подался ближе. Дышал рядом. Так, что она чувствовала его запах, тепло. — Если ты врёшь — я найду способ узнать. И поверь, они — будут не так осторожны, как я. Я хотя бы... не хочу тебя сломать. Она подняла глаза. Наконец. — А ты уверен? — спросила она тихо. — Что ещё не хочешь? Он замер. На миг. А потом его взгляд стал другим. Глубже. Тяжелее. Он наклонился к её уху. — Если начну — тебе некуда будет бежать. Ни от них. Ни от меня. И тогда он толкнул её — не грубо, но резко — на старый матрас. Повалил. Заставил лечь. Навис. Рука — снова на шее. — Последний шанс, — сказал он. — Скажи. Или я сделаю по-своему. Она осталась одна. Минхо ушёл. Или сделал вид. Но она знала: за дверью кто-то есть. Всегда есть. Рубашка обнимала плечи — тёплая, пахла им. Она сдёрнула её, как будто сжигала. Холод — лучше, чем его прикосновения. И вдруг — в ушах защёлкал импульс. Свист, щелчок, короткий шум — и голос. — «Ты слышишь меня?» — Низкий, спокойный. Отец. Не как папа. Как глава. Она не сразу ответила. Сердце билось в горле. — Слышу. — едва слышный выдох. — Они будут через 10 минут. Ты должна быть готова. Он не должен заподозрить. Она почти рассмеялась. Поздно. Он уже подозревает. Он уже видел знак. И не дурак. — Хаён? — спросила она быстро, прежде чем он отключится. — Что с ней? Где она? Пауза. Длинная. Слишком длинная. — Неважно сейчас. — Нет. Она пошла туда из-за меня. Я хочу знать. — В фокусе задача. Не отвлекайся. Он... ключ. Зайди глубже. Используй слабости. Он падёт. — Он не слабый. — сказала она резко. — Он... Оборвалась. Поняла, что чуть не сказала лишнего. Отец промолчал. Но она чувствовала — он всё понял. — Через 9 минут. Будь готова. И тишина. Она сняла рубашку, снова накинула майку — чужую, униженную, как броню. Обняла себя руками. Села у стены. В голове — хаос. В теле — боль. Где Хаён? Почему не сказали? Что, если её больше нет?.. Закрыла глаза. Вспомнила, как Хаён смеялась. Как держала её за руку, когда они сбежали из центра подготовки. Как прятались на заброшенной базе, ели из одной банки, пели шёпотом. Хаён — её половина. Если она исчезла — половины Нари больше нет. И в этот момент дверь заскрипела. Кто-то снова вошёл. Она не пошевелилась. Не подняла глаз. Но знала — это Он. Он стоял молча. Долго. И вдруг: — Ты врёшь. Ты всё врёшь. Даже себе. Она открыла глаза. — Ты не знаешь, кто я. — Я узнаю. — он подошёл ближе. — Но если ты не скажешь — ты умрёшь раньше, чем поймёшь, что тебя раскусили. — Может, это и есть план, — она встала. —Может, я пришла, чтобы умереть. — Не лги. — он схватил её за плечо. — Ты не из тех, кто сдаётся. Ты — что-то большее. Она улыбнулась. Холодно. — А ты — начинаешь бояться. Свет от лампы дрожал на его лице. Он что-то вертел в руках. Металл. Острый. Она подошла ближе. — Хаён... — выдохнула она. Он поднял взгляд. Чуть прищурился. Не сразу ответил. — Что с ней? Вы её взяли? Пауза. Длинная. Почти жестокая. — Нет, — сказал он наконец. Голос — ровный. Но глаза — цепкие. — Это не мы. У нас её не было. — Значит, она могла быть... — Могла быть где угодно, — перебил он. — Может, она мертва. — Может, она сдала тебя и ушла. Может, тебя использовали, как приманку. Её сердце грохнуло об грудную клетку. Она не знала, где правда. Но вся её суть кричала: Хаён не предаст. — Она не такая. — Все такие, — Он встал. Шаг за шагом — к ней. — Просто пока не прижали. Он подошёл слишком близко. Слишком тепло от него. Слишком опасно. И тогда она заметила: в руке — нож. Тот самый. Матовый, с чернёным лезвием. Тот, которым он уже обозначал территорию. Он провёл кончиком по воздуху. А потом — по её коже. Прямо по тату. — Эта метка... — сказал он тихо. — Её можно вырезать. А я — могу поставить свою. Она вздрогнула. Но не отступила. — Ты не смеешь. — Я делаю, что хочу. Он нажал сильнее. Тонкий разрез. Кровь. Красная капля скатилась по ребру. Нари зажмурилась — не от боли. От взрыва в голове. Страх. Обречённость. Злость. И… что-то ещё. Он отбросил нож. Хруст металла о пол. Подхватил её за затылок. Прижал лоб к её лбу. Дышал рядом. Глубоко. Хищно. — Я мог вырезать. Но мне нравится, как она выглядит на тебе. — Пока что. — Почему ты это делаешь? — прошептала она. Он улыбнулся. Почти нежно. Почти. — Потому что ты мне не принадлежишь. Но ты здесь. И кровь твоя — уже под моей рукой. Она хотела ударить. Хотела закричать. Но в теле — будто замкнуло. Тепло, холод, страх, сила. Всё сразу. Он посмотрел в её глаза. Долго. Неотрывно. — Ты не боишься смерти, — сказал он. — Ты боишься потерять себя. — Я не потеряюсь, — прошептала она. — Не сдамся. — Тогда посмотрим, сколько ты выдержишь. Он отпустил её. Сделал шаг назад. Но взгляд — не убрал. На полу — кровь. Маленькая капля. Но теперь это уже не просто тату. Грохот. Дверь в подвал будто сорвало с петель. Звук — как взрыв. Резкий, давящий на уши. Он резко поднял голову. Лицо — камень. Взгляд — острый. Холодный. Он развернулся к двери. Потом — к ней. Нари стояла спокойно. Но взгляд — не прежний. Там, где раньше была покорность, теперь — готовность. Он увидел. Понял. — Это за тобой? — тихо, без эмоций. — Да. — спокойно. Почти нежно. Как будто они говорили не о том, что её вот-вот заберут элитные зачистки. Дверь резко открылась — на этот раз нормально. Вошёл один из его людей. Кровь на щеке, разбитая губа, гарнитура мигала. — Минхо! Контакт. Элиты. Не наши. В броне. Приказ сверху — взять её живой. Он Минхо, она теперь знает его имя, она может сдать его когда выберится, но вопрос хочет ли она этого? Минхо выругался тихо. Одним словом, почти шёпотом. Но голос — кипел. Он схватил Нари за руку. Крепко. Не больно — но так, что не вырваться. — Ты идёшь со мной. — Отпусти. Голос — ровный. Без дрожи. — Не сейчас. Он дёрнул её за собой — вывели из подвала через узкий коридор, влажный, пахнущий плесенью. По лестнице — бегом. Она спотыкалась, но он держал. На втором этаже — снова крик, выстрел вдалеке. Нари сжалась. Но он не отпустил. — Почти. Третий. Закрою за нами. Они взлетели на третий этаж. Шум — за спиной. Топот. Голоса. Чужие. Военные. Не его. Минхо вбежал в заброшенную палату. Разбитые окна. Старый матрас. Шкаф без двери. Он захлопнул за собой дверь. Подпер доской. — Ты не уйдёшь, Нари. Ты — моя. Он обернулся — но её рядом не было. Она стояла у окна. Спина — прямая. Плечи напряжены. Руки — по швам. Как перед прыжком. Он шагнул к ней. — С ума сошла? Это третий этаж. Ты разобьёшься. — Разобьюсь — лучше, чем быть пойманной. Он остановился в шаге. Они смотрели друг на друга. Его взгляд — тяжёлый. Жгучий. Он не понимал, как. Когда. Когда эта девочка стала угрозой. — Ты не знаешь, что они с тобой сделают, если попадёшь к ним. — Зато знаю, что сделаешь ты. Молчание. Её дыхание — ровное. У него — резкое, прерывистое. И вдруг — он рванулся к ней. Но не успел. Она двинулась первой. Одно движение. Резкое. Вывернулась. Удар локтем — в солнечное сплетение. Он отшатнулся. Отошёл на шаг. Потом второй. Она бежит. К окну. Он выругался. Потянулся — но поздно. Она обернулась. На миг. Взгляд — острый. Уверенный. С прощанием. — Ты никогда не держал меня, Минхо. И прыгает. --- Мир замер. Ветер. Шум. Стекло. Бетон внизу. Тело — в воздухе. Лицо — спокойно. Удар. Грязь. Гравий. Боль в боку. Ребро — трещит. Но она жива. Поднимается. Шатает. Но идёт. Потом — бежит. --- Он стоит у окна. Смотрит. Ни крика. Ни погони. Только взгляд. И шепчет: — Ты всё равно вернёшься. Минхо стоит у окна. Пыльная рама. Воздух — как пыль в лёгких. Третий этаж. Снизу — фигура. Она шатается, но идёт. Живая. Она — убежала. Он не шевелится. Только смотрит, как она садится в машину. Не просто машина. Бронированная. Чёрная. Без номеров. Он узнал. — Элиты… Двигатель гулко зарычал — и она исчезла. Исчезла из его рук. Из клетки. Из игры. На секунду — пустота. Но потом — ВЗРЫВ. Дверь в комнату выносит ударом. Трое. Не его люди. Не предупредили. Не постучались. Элиты. Броня, тёмные шлемы. Они стреляют — не чтобы арестовать. Чтобы снести. --- Минхо — хищник. Он не двигается резко. Он — уже в движении. — Первый: пуля — мимо. Он хватает руку, выворачивает — треск кости. Удар в горло — и тело валится. — Второй: подлетает с дубинкой. Минхо ловит её, тянет ближе — удар коленом, локоть в висок. Мгновенно. Бесшумно. — Третий: опытный. Пытается обойти. Но Минхо уже рядом. Лезвие — между рёбер. — Тихо. Быстро. Как учат только своих. Тишина возвращается. Комната — в крови. Он вытирает руки об один из чёрных комбинезонов. Смотрит на свои ладони. — Чёрт. Опоздал… --- Позже. Он идёт по коридору. Медленно. Как будто ничего не случилось. Как будто никого не убивал. На него смотрят его люди. Молча. Кто-то подаёт бутылку воды. Он делает глоток. — Найти её, — говорит он спокойно. Пока она ещё не ушла слишком далеко. --- А где-то — в машине. Нари. Сидит на заднем сиденье. Тело болит. Голова шумит. На лице — синяк. Легкий. Но внутри — огонь. Машина мчится, гул шин, за окном — бетон и ночь. В ухе — голос. — Доча. Отец. Его голос — тёплый. Надёжный. Как броня. Как дом. — Ты как? Она пытается улыбнуться. — Нормально. Сломалась только свобода. Он смеётся. — А ты всегда была драматичной. — Что с Хаён? — резко. Почти шёпотом. Пауза. Тяжёлая. Она замирает. — Жива. У нас. Но они были близко. Слёзы подступают. Но она глотает. — Я вытащу её. Если ты не дашь мне приказ сидеть. — Ты знаешь, что у меня нет власти над тобой. — Знаешь, что есть, — отвечает она. — Ты — мой отец. И в её голосе — не капли страха. Только решимость.