|9|

Свет скользит по шторам — мягкий, утренний. Тихо. Слишком тихо для её обычно шумной квартиры, слишком спокойно. Нари просыпается первой. Пахнет кофе. Вернее — им. Его кожей, телом, теплом. Майка на ней — та же, что и ночью. Он лежит рядом, почти не двигается. Только грудь размеренно поднимается и опускается. Она осторожно приподнимается на локте, глаза полуприкрыты, волосы растрёпаны. Смотрит на него. Лицо совсем близко. Без этой привычной насмешки, без бравады — просто он. Спящий. Настоящий. Но не успевает даже вздохнуть. Его рука — мгновенно, уверенно — ложится ей на затылок, мягко, но чётко, и толкает обратно вниз. — Спать, — рычит он хрипло, сонно, не открывая глаз. Она хмыкает, почти смеётся. — Ты даже во сне командуешь? — Мм, особенно во сне, — выдыхает он. Тишина возвращается. Но только на пару секунд. Телефон. Вибрация. Нари тянется к нему, глядит на экран. — Ынво… — шепчет она. Минхо тихо, почти угрожающе, ворчит что-то нечленораздельное. — Алло? — Она прижимает трубку к уху и встаёт, стараясь говорить тихо. — Где ты? — голос Ынво резкий, прямой. — Сейчас только семь утра, Ынво… — Ну и что? Возвращайся домой. — Мне нужно маме позвонить, — отрезает она. — Сейчас перезвоню. Она сбрасывает. Открывает список контактов. — Мам… — Что опять?! — голос матери с порога ярости. — Ынво достаёт! — Ынво! — орёт мама так, что даже через динамик можно услышать, как тот вжался в стенку. — Сначала ты довёл её до слёз, теперь по утрам контролируешь?! Я тебя рожала или... Нари довольно ухмыляется. Минхо лежит, прислушивается. Сначала молча. Потом не выдерживает — и тихо смеётся. — У тебя весёлая семья, — бормочет он. — Добро пожаловать, — улыбается она, пряча телефон и снова ложась рядом. Он обнимает её, прижимает к себе. — Если ещё раз кто-то позвонит… — шепчет в её ухо. — Что? — нарочно дразнит она. Он кусает её за мочку уха. — …Заберу тебя в лес без связи. Она хихикает, закрывая глаза. И пусть весь мир подождёт. Солнце уже обнимает стены его квартиры. Воздух пахнет кофе — хотя его ещё никто не сварил. Нари собирается встать. Ноги с кровати, пальцы скользят по полу в поисках шорт. Но стоит ей только выпрямиться — Минхо резко, молча, обхватывает её за талию, и не даёт отойти. — Эй… — хмурится она. — Нет, — коротко бросает он и тянет обратно. Она фыркает, садится. Он поднимается, смотрит на неё с этой своей ленивой наглой ухмылкой. А потом, будто нечто само собой разумеющееся, ложится — голова — у неё на животе. Она замирает. — Удобно? — спрашивает, будто не знает ответа. — Более чем, — мурлычет он. Его голос — басовитый, хриплый, утренний, — Не двигайся. У тебя идеальный живот. — Прекрасно, — тихо усмехается она, но всё же руки сами тянутся к его волосам. Перебирает пальцами, медленно, с наслаждением. Он чуть прикрывает глаза. Почти как кот, только размером с плохую идею. — Знаешь, — говорит он, — если бы ты делала это каждое утро — я бы стал святым. — Ты и так чудо, — говорит она, саркастично, но мягко. Он ухмыляется. Пальцы Нари — в его волосах. Он дышит глубоко, тяжело, будто выдыхается всеми нервами за последние недели. И на секунду в комнате так тихо, что кажется — это и есть счастье. Простое. Сиюминутное. Живое. Он лежит, тяжёлый и тёплый, наполовину на ней. Дышит ей в шею, медленно. Проживает утро. — Нари, — глухо бормочет, — я умираю. — Ты спал на мне всего-то полчаса, — отвечает она, лениво перебирая его волосы. — Я умираю от голода. Это не связано с тобой, к сожалению. Он лениво тянется к телефону, почти не двигаясь. Находит нужное приложение, пялится в экран. — Что будешь? — спрашивает, разворачиваясь лицом к ней. — Ничего. Я не голодная. Он смотрит на неё с подозрением, будто она сказала что-то крамольное. — Что? — шепчет она. — Ты — не хочешь есть? — Минхо морщит лоб. — Или боишься, что я съем тебя взглядом, пока ты жуёшь? Она хмыкает, закатывая глаза. — Ладно. Я закажу курицу. Это… как завтрак чемпиона. Или грешника, — добавляет он уже тише, с этой своей полуулыбкой. Он откладывает телефон в сторону, откидывается на спину, а затем резко тянет её к себе и сжимает руками — крепко, почти до хруста позвоночника. Она хихикает, но не сопротивляется. — Ты невыносим, — бормочет она в его шею. — А ты — вынесла, — отвечает он, ухмыляясь. Через минуту он всё же поднимается. Потягивается, проходит к вешалке. На нём только шорты, мышцы лениво перекатываются под кожей. Она не может не смотреть. Он чувствует это — и говорит, не оборачиваясь: — Не подглядывай. Ещё рано для второго раунда. — Минхо! Он поворачивается, уже у двери в ванную. Уголки губ дёргаются. Он слишком доволен собой. — Если хочешь — могу позвать, когда буду мыть спину. Будь честной, тебе же интересно. Она хватает ближайшую подушку и запускает в него. Он ловит её на лету, смеётся — и исчезает за дверью. Ванная хлопает. А внутри — звук воды и ещё что-то, похожее на тихое насвистывание. Минхо вышел из душа не просто мокрым, а как будто специально с рекламного постера: вода стекала по мускулам, полотенце держалось на бёдрах, будто по приколу — один неверный шаг, и всё. Он остановился в дверном проёме, взглянул на Нари, которая сидела на диване, не скрывая, что смотрит. — Хочешь — смотри. Не хочешь — тоже смотри, — сказал он, лениво облокотившись о стену. — Минхо… — А что? — он пожал плечами. — После такой ночи ты точно имеешь право. Только предупреждаю… смотреть затягивает. Она закатила глаза и встала. — Я иду в душ, пока ты не сказал что-нибудь, за что я кину в тебя пультом. — О, я уже всё сказал, — он улыбнулся хищно. — Но если тебе нужно что-то услышать под воду… Нагнись получше, вода бывает скользкая. Она развернулась резко: — Ты неисправим. — Именно поэтому ты всё ещё тут. --- В ванной она наконец выдохнула. Минхо просто разбивал границы приличия и одновременно сшивал их назад — одним взглядом. Вода не помогла — только сделала мысли горячее. Когда она спустилась, волосы влажные, на ней его серая майка, а снизу — свои чёрные шорты, он уже сидел на кухне. Подбородок на руке, а взгляд — только на ней. Не отрываясь. — Прекрати так смотреть, — сказала она тихо. — Ты хочешь, чтобы я притворился, что ты не выглядишь как… проблема? — Проблема? — Да. Для самоконтроля. Уровень: невозможный. И в этот момент — звонок в дверь. Она дернулась — пойти. Но Минхо встал, резко, молча встал перед ней. — Не выйдешь. — Почему? — Потому что курьеру не стоит видеть, как выглядит девушка после ночи со мной. — Ты слишком… — Честный? Она фыркнула, покачала головой, но осталась стоять. А он открыл дверь, взял еду и обернулся — с этим лицом: «я выиграл». — У этого курьера лицо было, будто я заказал ему не еду, а продал душу, — буркнул Минхо, проходя вглубь квартиры с пакетами в руках. — Или это просто твой вид с утра. Он был в шоке. Нари фыркнула и устроилась на диване, щёлкнув пультом — заиграла дорама, старая, добрая, с неловкими поцелуями и банальным сюжетом. Она тихо усмехнулась. Минхо вернулся, положил еду на столик. — Ты что, реально включила это? — Это классика. — Это скука. — А ты — заноза. Он уселся рядом, ближе, чем нужно было, и они начали есть, параллельно обсуждая персонажей и сцены. Она потянулась за курицей, не глядя, взяла следующий кусок, укусила — и… — ХГХХГХ!! Минхо только моргнул — и она уже срывается с места, бросается к крану, включает ледяную воду и буквально вливает её в себя, захлёбываясь и прижимаясь ко рту рукой. Он смотрел. Две секунды. Три. А потом… — ПХАХАХАХААА! Он покатился на диван, в голос, сквозь смех: — Это было лицо боли! Боже, ты будто душу укусила! Ты видела своё выражение? Я плачу, подожди, не двигайся… Нари вернулась с полотенцем на лице и горящим взглядом. — Ты знал, да? — Что именно? Что ты возьмёшь этот кусок? Ну… это было немного вероятно… Она схватила подушку. Минхо приподнял брови, будто ждал. — Не смей… — Поздно! БАХ! Подушка прилетела точно в его плечо. Потом второй раз — в бок. Он смеялся, уворачиваясь, и наконец схватил её за запястья, притянув ближе: — Ты невероятная. Даже когда чуть не загорелась изнутри. Она дышала тяжело, но тоже смеялась, и его пальцы всё ещё держали её запястья. Немного ближе. Чуть-чуть. А потом… — А я говорил — дорама скучная. Смотри, у нас с тобой рейтинги выше. Нари села обратно на диван, пододвинула коробку с курицей и, будто ничего не было, потянулась за банкой. Его банкой. Энергетик, холодный, тяжёлый в руке. Она отпила. Медленно. Минхо приподнял бровь, смотрел не мигая. — О, ты решила допить мой заряд на выживание? — голос мягкий, но с оттенком опасности. — Или ты просто хочешь знать, на вкус ли я? Она чуть поперхнулась, но виду не подала. — Он холодный. — В отличие от меня. Он придвинулся ближе. — Если ты так жаждешь моего… — он кивнул на банку в её руке, — ...могла бы просто сказать. Прежде чем она успела придумать достойный ответ, телефон Нари завибрировал. Хаён. Она посмотрела на экран, потом на Минхо. Он лишь ухмыльнулся, будто заранее знал, что будет. — Алло? — НАРИ, ГОСПОДИ, ГДЕ ТЫ?! — Всё в порядке, я скоро приду. Не кричи, хорошо? Сзади, Минхо протянул руку и медленно забрал у неё банку из рук, отпив сам — демонстративно. Смотрел при этом только на неё. — Ты где вообще? — в панике продолжала Хаён. — Я же сказала — всё нормально. Я перезвоню. — и завершила звонок. Она повернулась к Минхо. — Ты невозможный. — И всё-таки ты выбрала остаться. После еды Нари поднялась. — Пойду переоденусь. — Можешь и не переодеваться, если хочешь. Мне, в принципе, всё нравится. Особенно этот топ. Особенно когда ты его не носишь. Нари бросила на него подушку, он поймал её без усилий. — Минхо! — Что? Я просто искренен. Это же хорошо… правда? Она ушла наверх, а он остался внизу, снова глядя ей вслед, будто мысленно переодевал её сам. Нари стояла у комода, перебирая свои вещи. Свой топ она аккуратно свернула, переоделась в чистую футболку — чёрную, с чуть спущенным плечом, и свои свободные шорты. Волосы растрепаны, но именно в этом и был шарм: естественная, настоящая, своя. Щелчок дверной ручки. Она не обернулась. Не удивилась. Минхо. Он вошёл тихо, но уверенно, как всегда. И остановился посреди комнаты, скользя по ней взглядом снизу вверх. Пауза. Потом он сел на край кровати, не отводя глаз. — Продолжай, не смущайся. Я просто… эстет наслаждающийся видом, — голос был хрипловатый, ленивый. Губы изогнуты в наглой полуулыбке. Она не ответила. Только поправила футболку и медленно обернулась, встречаясь с его взглядом. Молчание. — Ты закончил? — Пока нет. — его голос стал чуть ниже. — Я вообще-то в самом разгаре. Вместо слов, вместо колкостей, она подошла к нему, остановилась прямо перед ним. Минхо посмотрел вверх. В его взгляде — тишина. Бешеный интерес. И желание. Нари не сказала ни слова. Просто опустилась на него, обхватывая руками за шею. Её губы нашли его первыми. Он вздрогнул, но не отшатнулся. Наоборот, обнял за талию, прижав к себе ближе, крепче, так, будто боялся, что она исчезнет. Поцелуй не был мягким. Он был резким, живым, с привкусом всего, что накопилось — недосказанностей, запретов, бессонных мыслей. Она прижалась ближе, и он откинулся назад, позволив ей вести. Глубокий вдох. Её дыхание сбилось, а он только усмехнулся сквозь поцелуй. — Значит, ты всё-таки соскучилась, а? — Заткнись, Минхо, — выдохнула она, не отстраняясь. Он хмыкнул, руки скользнули по её спине. — Только если ты продолжишь в том же духе. Поцелуй стал мягче. Плавный, тянущийся, будто они отрывались друг от друга впервые за вечность. Минхо притянул её ближе. Его ладони — горячие, уверенные — скользнули под её топ, касаясь кожи на спине, будто читал её пальцами. Пауза. Его пальцы остановились на пояснице. Нари хмыкнула в поцелуе. Улыбка на её губах была игривая. Она медленно, почти незаметно, пошевелилась на его коленях, чуть сместив вес. Минхо выдохнул резко — воздух вырвался сквозь зубы. Напряжение в его теле стало ощутимее. Очень. Она продолжала целовать его, будто не слышала. Ещё один лёгкий, почти невинный изгиб бёдер, и он снова затаил дыхание. А потом понял. Она делала это специально. Он оторвался от её губ и всмотрелся в лицо. Там всё написано: невинность, замешанная с озорством. — Ты серьёзно сейчас?.. — его голос стал ниже. Ровнее. Опаснее. Она чуть склонила голову, будто задумалась. — А если да? Он не двигался. Только глядел. — Значит, ты решила играть. — А ты — проиграешь? Он усмехнулся. Губы тронула кривоватая ухмылка. — Я не проигрываю. Особенно, когда на кону ты. Он резко поднялся вместе с ней — она вскрикнула, инстинктивно обвивая его ногами. — Минхо! — она не знала, смеяться или сбежать. — Хотела играть? Играй до конца, — прошептал он в её ухо. Голос был горячий, как раскалённое железо. — Но предупреждаю. Я — плохой игрок. Я жульничаю. Он опустил её на кровать, не отрывая взгляда. Одна рука — на её бедре. Вторая — всё ещё под топом. — Сдашься? — Никогда, — выдохнула она. Он склонился к её уху. — Вот и зря. — Минхо… — голос Нари был тихим, дыхание всё ещё сбито. — Мне правда уже пора… — Мне всё равно, — прорычал он, не отпуская. — Минхо! — Нет. — Он навис над ней, взгляд жадный, губы почти касались её. — Ты начала игру. Ты не уйдёшь, пока я не выиграю. Она усмехнулась. — А если я выиграю? Он поднял бровь. — Не смеши меня, малыш. И в тот момент она нечестно улыбнулась. Резко — с неожиданной лёгкостью — обвила его ногами, прижала бёдра плотнее и резким движением перевернулась, оказавшись сверху. Минхо не успел среагировать. Она оседлала его, уперлась руками в его грудь, слегка подавшись вперёд. Его глаза расширились, и он выругался сквозь зубы, не сдерживая удивления и возбуждения. — Чёрт… — Что, не ожидал? — её голос был с улыбкой. Её движения — уверенные, почти вымучивающе медленные, смелые. Она знала, на что давит. — Ты… — он вздохнул, запрокинув голову на подушку. — Хорошо. Ты победила. Признаю. Господи. — Повтори, — она склонилась к его уху. — Ты победила, — прошептал он хрипло. — Поздравляю. И чёрт возьми… я горжусь тем, насколько наглая ты можешь быть. Они оба замерли. Тишина, только дыхание, только кожа к коже. Нари посмотрела на него. Его взгляд стал тише, теплее. Он выдохнул: — Но тебе правда уже пора, да? Она кивнула, с неохотой сползая с него. Минхо сжал её руку, будто не мог отпустить. — Я… не хочу, чтобы ты уходила, — проговорил он, глядя в потолок. — Мне вообще не нравится, что ты где-то не рядом. — Я тоже не хочу, — сказала она, потянувшись к нему, — но мне надо. Он резко притянул её в объятия, прижал к груди. — Тогда хотя бы ещё пять минут. — Пять? — Или десять. Пауза. — Или до конца мира. Она улыбнулась, зарываясь носом в его шею. И там, в этой тишине и тепле, стало ясно: никто из них не хочет, чтобы это заканчивалось. Нари застёгивала куртку, движения были медленными. Она старалась не смотреть на него, потому что каждый его взгляд прожигал её насквозь. Минхо стоял в прихожей, уже обутый, в чёрной куртке, руки в карманах. Он не говорил ни слова, просто смотрел. Когда она вышла из комнаты с рюкзаком — он сидел, опершись спиной о стойку для обуви, взгляд опущен вниз. Она остановилась рядом. Несколько секунд ничего. И потом она сказала тихо: — Минхо… Он поднял голову. И тогда она увидела его глаза. Не дерзкие. Не раскалённые. Просто живые. И почти отчаянные. — Ты готова? — голос хриплый. Она кивнула, почти незаметно. Он медленно протянул руку. Не порывом. Не в игре. Просто — протянул, как будто если она не возьмёт, он исчезнет. Она положила свою ладонь в его. Он сжал её пальцы. И резко, сильно — притянул к себе и обнял. Так крепко, так без слов, как будто обнимает навсегда. Он ничего не говорил. Просто стоял, прижав её к себе, дыхание — ровное, но частое. Как будто боится, что, если отпустит, она больше не вернётся. Нари обняла его в ответ. Без слов. Только слёзы в уголках глаз. Только сердце, которое не знало, когда будет следующий раз — и будет ли он вообще. Он выдохнул ей в волосы: — Пожалуйста… просто… Не договорил. Потому что знал: она и так всё поняла. Он отстранился немного, так, чтобы видеть её лицо. Его ладони всё ещё обнимали её талию, но теперь он смотрел ей в глаза. — Ты, блин, умеешь из всего сделать драму, — хмыкнул Минхо, пытаясь выдать всё за шутку. Но улыбка не дотянулась до глаз. Нари не рассмеялась. Губы дрогнули. — Ты ведь… вернёшься, да? Вопрос был тихим, почти детским. Без защиты, без вызова. Минхо замолчал. И это молчание длилось слишком долго. Он не отвёл взгляда. Не солгал. Не стал утешать. — Я не могу обещать, — выдохнул он. Голос был низкий, хриплый. Честный. — Я не могу сказать, что доживу до завтра. Сегодня может быть... всё. Перестрелка, подстава, пуля в бок. Тут всё просто. Нари сжала кулаки. Он видел это. Он чувствовал, как дрожит её дыхание. И тогда он притянул её обратно — крепко, всем телом, всем своим весом, чтобы она знала: он здесь. Пока ещё здесь. Он уткнулся носом в её волосы, глубоко вдохнул её запах. — Я не могу пообещать, что всегда буду рядом, — сказал он тихо. — Но если я жив — я всегда вернусь к тебе. Всегда. Он выпрямился, взглянул в её глаза. — Пока я дышу — я твой, понялa? Нари ничего не сказала. Только обняла его крепче, прижавшись, будто хотела запомнить его тепло. Они стояли у двери, не двигаясь. Минхо всё ещё держал её руку — будто только это и держало его самого на ногах. Молчание между ними было не пустым — оно гудело, тяжело и больно, как сирена перед взрывом. Он смотрел на неё. Внутри — всё горело. Он впервые за всю свою жизнь боялся умереть. Не из-за боли, не из-за страха перед смертью. А потому что в этот раз у него есть, кого терять. > «Если кто-то узнает…» «Если кто-то поймёт, чья она…» «Если прикоснутся к ней из-за меня…» Он едва не сжался от этих мыслей. Желание убить любого, кто посмеет даже подумать о ней, жгло его изнутри. Но вместе с этим — ужас. Холодный, неизбежный, пронзающий. Он сжал пальцы. Не отпуская её. > «Я уйду — и она не узнает. Не узнает, как я…» «Я так и не скажу. Потому что если скажу — она станет слабым местом. Она уже стала. Она всё». Он дрогнул. Пальцы осторожно поднялись, коснулись её подбородка. Нари подняла взгляд. Её глаза были ясны. Молчащие. Тёплые. Он наклонился. Лоб к лбу. Он закрыл глаза, как будто хотел запомнить. Просто быть рядом, пока можно. — Мне не нужно твоё «обещай»… — прошептала она. — Мне нужно, чтобы ты жил. Он улыбнулся. Криво. Почти без воздуха. И тогда он поцеловал её. Тихо. Медленно. Прощально. Он не сказал «люблю». Но это было в каждом прикосновении. Когда они вышли за дверь, он отпустил её руку только на секунду, чтобы закрыть замок. Но за эту секунду в его груди будто вырвали что-то важное. > «Если сегодня — конец... то я хотя бы знал, каково это — любить.» Минхо заглушил мотоцикл у дома Хаён. Он не сразу сказал ей «вставай». Просто сидел, держал руль, пока она сзади обнимала его — крепче, чем нужно. Как будто он может исчезнуть, стоит ослабить хватку. — Пора, Нари. Она не двигалась. Она услышала свое имя от него впервые, это было не обычно. Но это не тот случай в котором она бы хотела слышать от него своё имя. Она хотела его слышать тогда утром, за ужином, но не в этом. — Эй. Я вернусь. — Он повернул голову, уголки губов в дерзкой, немного лукавой усмешке. — Может, через день. Может, через неделю. Но когда вернусь, ты уж не пинай меня, как вчера. Почти по лицу, кстати. Нари хмыкнула, всё ещё не в силах отлепиться от него. Потом поднялась, тяжело спрыгнула на землю, стиснув ремешки шлема. — Убью, если не вернёшься, — тихо сказала она. — По-настоящему. Он слез с мотоцикла, подошёл ближе, поднял её ладонь и посмотрел на кольцо. — Не снимай. Не для красоты. — Его голос стал ниже. — Это чтобы все знали, что ты уже занята. Мной. Она посмотрела на него снизу вверх, дыхание застревало в груди. И снова просто шагнула к нему и обняла, не в силах больше притворяться сильной. Он не смеялся. Не кололся. Только сжал её в ответ, до боли в пальцах. — Береги себя, Минхо. Он наклонился к уху: — А ты береги мои нервы, малышка. Без твоих истерик тут как-то… пустовато будет. Она улыбнулась. Сделала шаг назад, не отводя взгляда. Он сел на мотоцикл. Завёл мотор. И в тот момент, когда она уже повернулась к двери. — Вкус твоих сладких губ останется со мной, — шепнул он в никуда, а потом — уехал, даже не оборачиваясь.