|12|

Нари вбежала в комнату быстро, почти резко, но не потому что испугалась. Просто сердце, бешено. Как будто уже знало, что будет. Она села рядом. Близко. Минхо поднял взгляд. — Что случилось?.. Но она уже жестом показала: тишина. Осторожно поправила волос у уха — там, под ним, прятался микронаушник. И он заговорил. Отец. Голос тихий, вкрадчивый, но уже не ледяной. — Милая... прости. Я знаю, ты злишься. Ты ведь понимаешь, почему я это сделал? Она чуть прикусила губу. Горло сдавило. — Да, папа... Я понимаю. Но всё равно... Было обидно. Минхо слушал молча. Рядом. Его рука, тёплая, просто лежала на её бедре. Не сжимала. Просто была. — Мы почти нашли адрес. — Голос отца стал увереннее. — Совсем скоро ты будешь свободна. Она посмотрела на Минхо. Он тоже посмотрел. И... шёпотом, без улыбки, без флирта, серьёзно: — Скажи, что сама сбежишь. Без них. Без суеты. Нари с трудом удержала лицо — губы дрогнули. Но она вздохнула и кивнула. — Папа... я сама выберусь. Я почти нашла выход. Не надо поднимать шум. Я справлюсь. — Что? — голос стал жёстче. — Ты... Нари, ты даже не знаешь, где ты… — Знаю. — перебила она мягко. — Доверься мне. Правда. Всё будет в порядке. Молчание. Тяжёлое. И всё же… — Хорошо. — И голос отца будто бы стал старше на десятки лет. — Но будь осторожна. Я люблю тебя. — И я. Не дозванивайся, я не могу всегда ответить.. мне просто нужна тишина.— прошептала она. Писк. Связь оборвалась. Она сняла наушник. Положила рядом. И повернулась к Минхо. Он смотрел на неё. Никаких подколов. Только взгляд. Серьёзный. Тёплый. Вдумчивый. Нари вдруг почувствовала, как в груди начинает подниматься странная волна — смех. Не от глупости — от контраста. — Ты чего?.. — хрипло спросил он, чуть склонив голову. Она прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя, но глаза уже блестели. — Эй... — он щурится. — Ты опять хочешь ржать, да? — Нет… — Она уже не сдержалась и уткнулась лбом в его плечо, хихикая. — Просто… ну ты видел своё лицо? Он закатил глаза. — Я только что помог тебе обмануть твоего отца. У меня была серьёзная миссия. — А выглядело как будто ты под гипнозом. «Скажи, что сбежишь...» — передразнила она, смеясь. Минхо покачал головой, улыбнулся. — Я тебя когда-нибудь брошу. Вот увидишь. — Угу. — Она тихо прижалась. — Только не сегодня. Нари сидела на полу, прислонившись к кровати. Рядом — Минхо. Он закинул руку на спинку дивана, расслабился, наконец-то начал дышать. Молчали. Минуту. Другую. И вдруг… — А что, если Ынво узнает о тебе? Минхо повёл бровью. — Что? — Ну, или мама. Или отец. Ты же для них всё ещё враг. — Хотя… не знаю. — Она пожала плечами. — После всего этого... они, может, уже и не удивятся. Минхо молчит. Она продолжает — взгляд у неё уже в потолке, мысли улетели: — А что если мы поженимся? Он моргнул. — Что?.. Подожди, что? — Ну да. — Она говорит совершенно спокойно. — А что если? — Типа, враг и дочь врага — не очень романтично, да? — Хотя… может и красиво. Ромео и Джульетта, но с автоматами. Минхо открыл рот, но слов не последовало. — А если у нас будут дети?.. — продолжает она, будто не заметив ступор. — И они спросят: «Папа, а кем ты работаешь?» — Что мы скажем? «Он... бывший похититель, ныне реформированный злодей»? Он медленно моргнул. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. — Она повернулась к нему. Улыбка — невинная. Глаза — опасные. — Ты же хотел быть с нами, вот и думай, как быть. Он прикрыл лицо рукой, откинулся назад, пробормотал: — Я вытащил тебя из дома под прицелом. Ты ещё сутки назад была у отца под замком. И вот, спустя ночь, мы уже обсуждаем детей? — Ну, надо же как-то планировать. — Она подняла брови. — Вдруг ты не готов к ответственности? Он повернулся к ней, медленно, с самым трагичным выражением лица. — Я не готов?.. — Девочка, ты только что построила всю нашу жизнь за три минуты. — Спасибо, стараюсь. — Она фыркнула. — Мне вообще сценарии писать надо. Он долго смотрел на неё. Потом рассмеялся. Настояще, открыто, впервые за много дней. — Боже... — Минхо покачал головой. — Я точно тебя не брошу. Ты психопатка, псих, но мой псих. — Только не сегодня. — Напомнила она, хитро щурясь. — Особенно не сегодня. И он притянул её ближе, целуя в висок — не спеша, с каким-то внутренним успокоением. Как будто будущее, каким бы безумным оно ни было — уже не казалось страшным. Минхо поднялся первым. Без слов. Просто медленно встал с дивана и направился в спальню, уронив телефон в ладонь. Нари осталась на секунду. Потом — за ним. Как будто между ними было что-то невидимое, что не позволяло оставаться врозь слишком долго. Он уже лежал. Полусидя на подушках, с телефоном в одной руке. Другая — свободно лежала рядом. Он не посмотрел — он просто позвал: — Иди ко мне, маленькая. Она сделала шаг. Второй. Села рядом, потом — легла. Почти на него. Нога — через его бедро. Рука — на груди, где сердце. Щека — к его ключице, туда, где тепло, и пульс чувствуется сильнее, чем звук. Он не шелохнулся. Рука, что держала её — обняла чуть крепче. Пальцы шевельнулись на спине, будто не гладили, а запоминали, что она рядом. Никаких слов. Всё сказано этим положением. Он что-то читал, бегло. Отвечал кому-то. Иногда фыркал, иногда моргал чуть медленнее — но не отпускал. Даже не пытался. Как будто она была не дополнением к его телу — а его продолжением. — Это... — Она заговорила не сразу, почти шёпотом, — Это лучшее место, где я была. Он отложил телефон. Посмотрел на неё. Медленно. Тяжело. Глубоко. И сказал очень просто: — А ты — лучшее, что было со мной. Только и всего. И этого было достаточно. На часах — почти полдень. Солнце лениво растеклось по полу, пыль плясала в лучах, а в комнате стояла тишина. Нари спала, как будто всю жизнь до этого не спала вовсе. Поджав ноги, с чуть приоткрытым ртом, она выглядела… не его. А его мечтой. Минхо сидел у изножья кровати, облокотившись на локоть, уткнувшись в экран. Отвечал, перечитывал, игнорировал. До одного звонка. Резкий. Нехотящий ждать. Он посмотрел на экран, медленно провёл пальцем и поднёс к уху: — Говори. Кто-то на том конце говорил быстро. Напряжённо. Минхо сжал губы в тонкую линию. Через пару секунд — тихо, но хрипло выдохнул: — Твою мать... Молчание. Потом: — Ладно. Ща буду. Он отключился. Посмотрел на неё. Её ресницы дрожали, как у человека, который вот-вот проснётся. Он встал. Осторожно. Поднял рубашку, накинул куртку. Шагнул к двери — но её голос был тише, чем дыхание: — Минхо?.. Он мгновенно развернулся. Подошёл. Присел на край кровати, наклонился. — Я скоро вернусь, принцесса. Просто... позвали. Спи. Всё хорошо. Я рядом. Она что-то пробормотала, пальцы нащупали подушку, и снова затихла. Он задержался на секунду дольше. Провёл ладонью по её волосам. "Только бы ты не узнала, куда я иду." Нари проснулась около трёх. Потянулась. Никого. Пальцы потянулись к телефону. Нет ни сообщений, ни звонков. Она не волновалась. Почти. Скорее — было ощущение, что он рядом. Просто не здесь. Душ. Мягкая рубашка. Шорты. Волосы — собраны, но небрежно. В чашке — апельсин, разрезанный на дольки. На экране — бессмысленный сериал, где все улыбаются. Она смотрела, но не видела. Ждала. Просто... ждала. И тут — звук. Щелчок замка. Хлопок двери. Она подскочила с места. Побежала к прихожей. Застыла. Минхо стоял, прислонившись к косяку. На нём была та же куртка, но в крови. На руках. На груди. На скуле. И всё же — он улыбался. Почти виновато. У неё отвисла челюсть. Глаза расширились. Он посмотрел на неё — будто проверяя, не сошла ли с ума. И совершенно обыденно спросил: — Ты не спала, маленькая? Она молчала. Только выдохнула. Глубоко. Резко. Словно всё лицо сказало: "Что ты, чёрт возьми, опять натворил?" Она шагнула ближе. Окинула взглядом пятна, почти подсохшие, и просто спросила: — Твоя? Он замер. Виновато пожал плечами. — Нет. Не волнуйся. Не моя. Он сказал это голосом ребёнка, у которого нашли разбитую вазу. Она прикрыла глаза. Пальцы сжались в кулак. Потом открыла. Смотрела прямо на него. В кровь. В глаза. Минхо хотел что-то добавить, но не знал — что. Она заговорила первая: — Душ. Сейчас же. И не забудь — полотенце. А то опять будешь ходить голый и думать, что это мило. Он улыбнулся шире. И будто на секунду всё стало легче. Минхо вышел из душа. Свежий, чистый. Волосы — ещё влажные. На нём была простая чёрная футболка и спортивные штаны. Она сидела на кухне. Свет от телевизора отражался в её глазах. Долька апельсина медленно исчезала в губах. Но взгляд был не про еду. И не про экран. Он понял: она ждала. И ждала объяснений. Он сел рядом. Молча. Не касаясь. Не дыша громко. — Кто это был? — холодно. Он тихо вздохнул. — Один из тех, кто следил за тобой. — Я не убивал. Но пришлось... убедить. Жёстко. — Убедить? — переспросила она, не глядя. — Или размазать? Он ничего не ответил. Она медленно дожевала, встала, взяла аптечку. — Покажи. — Там почти ничего, — попытался съехать. Она взглянула. Резко. Он смолк. Минхо послушно задрал рукав. Царапина на плече. Потом на боку. Она аккуратно обработала обе. Он морщился, но молчал. — Ты же знал, что вернёшься ко мне. — Почему не подумал, в каком виде вернёшься? — Потому что не думал о себе. Только о тебе, маленькая. Она не улыбнулась. Пока нет. Но рука стала мягче. Он вдруг поймал её пальцы. — Прости. Я... такой, какой есть. — Знаю, — шепчет она. — И всё равно злюсь. Он кивнул. Улыбнулся немного. И спросил: — Но ты ведь снова обработаешь, если порежусь? — Нет. В следующий раз сразу дам по голове. — Ай! — вскрикнул Минхо. Её ладонь ударила его по затылку. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы удивиться. — За всё, — коротко сказала она и пошла к плите. Он остался сидеть. Руки в карманах. Глаза опущены, губы чуть поджаты. Молчит. Даже не улыбается. Она жарила рис с овощами. Курица — осталась с вечера. Он услышал, как шипит сковорода. Запах пошёл по кухне. И всё равно — не двигался. Она не оборачивалась. Готовила молча. Но выложила две тарелки. Поставила оба прибора. Потом — подошла. Не села. — Минхо. Он поднял глаза. Она стояла рядом. И вдруг — наклонилась и обняла. Ненадолго. Просто... прижалась лбом к его плечу. Он чуть вздрогнул, хотел что-то сказать, но она уже хотела отойти. Только он не дал. — Эй. Голос — мягкий. — Уже обняла, значит теперь не убегай. Он обвил её руками. Сильно. Надёжно. Запах её волос, её руки, сжимающие его спину — всё было здесь. Живое. Настоящее. — Я правда рад, что ты злишься, — прошептал он в её висок. — Почему? — Потому что злишься — значит не всё равно. Она молчала. А потом — еле слышно: — Ты мне не всё равно. Но, если ты ещё раз… Ладно, не сейчас. Ешь. Он рассмеялся. И потянул её за руку: — А может, сначала ещё раз обними? На запас? Они доедали в тишине. Не натянутой — уютной. Он доедал всё, что она положила. Даже перец, который терпеть не мог. — Так... — она отставила пустую чашку. — Мне, наверное, уже пора… Он даже не обернулся — резко выпрямился у раковины. Вода продолжала литься, но он уже смотрел на неё. — Пора куда? — Ну, домой. Надо же как-то вернуться… — Нет, — сказал он быстро. Пауза. — Ты едешь завтра. — Минхо… — Нет. У меня планы. На сегодня. На нас. Он закрыл кран, вытер руки полотенцем. Подошёл к ней, не давая вставать. — Ты остаёшься. Без вариантов. Она закатила глаза, но уже улыбалась. — А что за планы? Он наклонился. Низкий, хриплый голос прямо у её уха: — Планы на ветер в волосах. На скорость. На тебя сзади меня, крепко держишься. — На мотоцикл, маленькая. Она моргнула. — Ты серьёзно? Он только улыбнулся. Медленно. С вызовом. Как будто говорил: «А ты боялась, что со мной будет скучно?» — Мотоцикл? — она чуть привстала. — Серьёзно? Минхо кивнул, лениво, будто речь шла о чём-то вроде "чай или кофе". — Но сейчас рано. Жара. Поедем вечером, ближе к закату. Будет красиво. Она села обратно, вся сверкая глазами, будто ему не двадцать минут назад чуть не врезала за кровь на рукавах. — Хорошо, — протянула она. — А чем займёмся до этого? Он подошёл. Медленно. Никакой спешки. Обе руки положил на стол по бокам от неё, навис, но не пугающе — а так, как делает только он. Когда знает, что ей это нравится. — Зависит от тебя. — Голос стал ниже. Глубже, — У тебя же есть фантазия… принцесса? Она почти рассмеялась, но не отступила. Вместо этого — обвила его шею руками. Притянула ближе. — Ну тогда… — её губы почти касались его. — Посмотрим, насколько ты готов исполнять желания. Он склонился к ней. Взгляд был дерзкий, но дыхание — тёплое. — Только если ты просишь правильно. Она снова уткнулась в него — пальцы в его волосах, глаза в его глаза. — Так… что теперь? — прошептала она, будто проверяя, насколько всё это на самом деле. Минхо выдохнул, глаза лениво прищурены, уголки губ приподняты. Он нависает над ней чуть ближе, опираясь руками по обе стороны. Слишком близко, слишком тепло, слишком... его. — Тут... или в комнате? — спросил он, чуть склонив голову. Она закусила губу. — Я… не знаю. — И будто специально — не выбирает. Он улыбается. — Значит, решаю я. И в следующее мгновение — подхватывает её на руки. Просто. Легко. Как будто всё в этом мире — весит меньше, чем она. А она — не сопротивляется. Только обвивает его руками за шею и чуть прижимается щекой к нему. Он идёт. Шаги медленные, точные. Она слышит биение его сердца. Оно бьётся быстро. Или, может, это — её. Спальня. Он опускает её на кровать, но не уходит. Наоборот. Садится сам — и она оказывается у него на коленях. Пальцы скользят по краю его майки. Он поднимает на неё взгляд — и не останавливает. Одежда исчезает. Не резко. Спокойно. Почти с уважением. Её ладони скользят по его коже. Его дыхание замирает, когда она касается места, где был бинт. Но он ничего не говорит. Просто смотрит. Позволяет. Она целует его. Сначала — в плечо. Потом — выше. Потом — в шею. Он чуть откидывает голову назад. Она медленно изучает его, будто заново. И каждая точка прикосновения — это крик: "Ты здесь. Ты со мной. Ты жив." Он замирает. Смотрит на неё. И вдруг — говорит совсем тихо: — Ты сумасшедшая, знаешь? — Улыбка мягкая, взгляд тёплый, голос — почти дрожит, — Но я бы не хотел… никакую другую. Она смеётся. Тихо. Счастливо. И снова прячется у него в груди. Тишина. Их пальцы переплетаются. На секунду — будто бы даже мир перестал двигаться. Но он продолжает держать. И она не хочет уходить. Не сегодня. Не сейчас. Минхо улыбается. Он наклоняется, целует её в висок. Медленно, будто благодарит. А потом ладонью проводит по её спине. И прижимает ближе. — Не спеши. Мы не торопимся. Сегодня весь день — только наш. Она замирает у него на груди. Дышит. Слушает его сердце. Где-то внутри себя думает: вот он. Мой шторм. Мой дом. Моя беда — и моя свобода. В комнате пахнет вечерним светом. Занавески чуть дрожат от ветра, но в остальном — тишина. Нари лежит, щекой к его плечу. Глаза полузакрыты. Он тихо играет прядью её волос. — Надо вставать, — говорит он, будто извиняясь. — Не хочу, — бурчит она в ответ. — Я устала. — Кто виноват? Она толкает его локтем в бок. Но всё равно встаёт. --- Она находит его чёрное худи — большое, мягкое, с запахом, в котором можно утонуть. К нему — свои шорты, чуть помятые, но удобные. Он — в простой чёрной футболке и спортивных штанах. Никакой маски. Никакой защиты. Просто — он. Просто — она. --- Когда они выходят — перед домом уже стоит мотоцикл. Тот самый. Красно-чёрный, будто выехавший из её памяти. Глянцевый, быстрый, безукоризненно собранный. — Ты серьёзно? — улыбается она. — Всегда, когда дело касается скорости, — говорит он, протягивая ей шлем. — А если разобьёмся? Он надевает свой и подходит ближе. — Значит, вместе. Она молча надевает шлем. И садится за ним. --- Дорога — как киноплёнка. Они несутся. Ветер вырывает волосы из-под шлема. Скорость — бешеная. За 200. Но она не боится. Ни на секунду. Потому что его спина — рядом. Потому что его руки — крепкие. Потому что он — Минхо. И с ним даже смерть кажется... не такой страшной. Дорога горела светом заката. Они ехали слишком быстро. Слишком смело. Словно пытались обогнать тени. Нари держалась крепче, чем раньше. Но не от страха. От желания не отпускать. Внезапно — тормоза. Мотоцикл встал у небольшого магазина на углу, чуть скрытого от трассы деревьями и граффити. — Почему мы остановились? — спросила она, слезая. Он снял шлем. Посмотрел на неё чуть сбоку и сказал только: — Бери всё, что хочешь. Внутри пахло чем-то сладким и мятным. Он остался у кассы. Стоял спокойно, руки в карманах. Нари бродила по проходам, выбрала напитки, сладкое, какую-то еду на потом — и взглянула на него. Он смотрел в окно. Будто не касался этой реальности. И только когда она подошла, кассир — молодая девушка лет двадцати — засмотрелась на них обоих. — Вы такая милая пара, — сказала она с улыбкой, обращаясь скорее к Нари. Нари ничего не успела ответить. — Спасибо, — спокойно сказал он. И повернулся к кассиру. Нари видела, как глаза девушки чуть дрогнули. Как она опустила взгляд. Как покраснела. И внутри у Нари что-то сжалось. Слишком остро. Слишком знакомо. Это лицо. Эти глаза. Этот взгляд — её. И никто не имеет права теряться в нём, кроме неё. Она не сказала ничего. Только крепче взяла пакет из его рук и вышла первая. Он догнал её молча. Надел шлем, сел. И повернулся к ней, улыбаясь, будто ничего не заметил. — Ну что, маленькая, готова к следующей гонке? Она села за ним. Молча. И обняла слишком сильно. Чуть сильнее, чем надо. Его грудь дрогнула от сдержанного смеха. Он чувствовал всё. Они ехали молча. Мотоцикл гудел, асфальт тёк под ними рекой. А внутри неё всё кипело. Он всё знал. Понимал. И потому не спрашивал. Когда остановились — она даже не посмотрела на него. Слезла, отбросив шлем, и пошла вперёд. Тот самый холм. Тот самый ветер. Тот же закат — только чувства другие. Она села на траву. Молча. Уперев руки назад, глядя куда-то вдаль. Он подошёл через несколько секунд. Поставил пакет у дерева. И просто сел за её спиной. Никаких слов. Просто обнял. Аккуратно. Не навязчиво. Голова на её плече. Тепло дыхания у шеи. — Ты же знаешь, — тихо выдохнул он. — Ты у меня одна. Все остальные... просто в очереди. Она фыркнула. Громко. Насмешливо. — А мне не нравится очередь. Он усмехнулся. — Тогда останься со мной. Вечно. Без очереди. Она не выдержала. Повернулась. Смотрела в его глаза. И в них не было ничего, кроме неё. Она обняла его. С силой. Пряча лицо в его шею. А он — крепче прижал её к себе. — Злюка, — шепнул он. — Сам такой, — пробурчала она. И ветер снова стал тёплым. Закат был как картина. Алый, золотой, живой. Но он смотрел не туда. Она сидела между его ног, прислонившись к его груди, укрытая в его объятиях, как в броне. Тишина. Лёгкий ветер. Их дыхание в унисон. Он прижимал её крепче. Не к пейзажу — к себе. Будто боялся, что закат унесёт её. — Ты такая тёплая… — шепнул он в её шею. Она хотела ответить, но вдруг услышала совсем другое. Тихо. Почти неуверенно. — Я люблю тебя... Мир остановился. Ветер стих. Сердце стукнуло где-то в горле. Она резко обернулась. — Что? Он отвёл взгляд. — Ничего. Показалось. Это ветер. Или дождь. Или… птичка. Она смотрела прямо в него. — Минхо. Повтори. — Зачем? Ты же всё равно всё поняла, — буркнул он, натягивая капюшон, которого даже не было. — Минхо! Он выдохнул. — Я просто сказал, что... ты у меня самая лучшая. И вкусно пахнешь. И вообще ты… — он начал бубнить, прятать глаза, размахивать руками. — …ты — это ты. Всё. Она улыбалась. Так, что у него сдали нервы. — Всё, не смотри так. Я же серьёзный человек. У меня пистолет! — А я — твоё слабое место, — тихо сказала она. Он молчал. А потом кивнул. Почти незаметно.