|13|

— Держи, — он протянул ей пакет, и сел рядом, на траву, облокотившись на руки. Нари тут же зарылась внутрь. — Так… энергетик, сок, мороженое… и… — она прищурилась, — …вот это. — Что «вот это»? — Не знаю, — она достала бутылку с какой-то нечитабельной этикеткой. — А ещё вот это. — Это уже угроза, а не еда, — Минхо слегка подался назад. — Ты уверена, что это не химоружие? — Уверена, на 37%. Сейчас будем пробовать. — Ты первая. — Нет, ты. — Я спасал тебя из-под пуль, это компенсирует дегустации. — Слабак, — фыркнула она, открывая бутылку. — Открывай рот. Он прищурился, но подставил ладонь и глотнул. …и через секунду выплюнул всё обратно. — Ты что принесла?! Это же на вкус как носок в уксусе! Она уже лежала на траве, смеясь так, что у неё текли слёзы. — Минхо, ты… ты… я не видела, чтобы ты так страдал даже под пулями! Он смотрел на неё, делая вид, что обижен. Но потом тоже начал смеяться, сдержанно, низко, по-своему. — Всё. Всё. С меня дегустаций хватит на год вперёд. Теперь ты пробуй вторую гадость. Она приподнялась, глядя на вторую бутылку. — Ну... ради науки. — А я пока приготовлю тебе носок, чтобы сравнить вкус. — Минхо! И снова смех. Лёгкий, громкий, настоящий. Закат почти угас, но в них горел свет. — Ну признай, что это худшее, что ты пробовал, — хихикала Нари, доедая мороженое. Минхо тёр язык уголком кофты. — Хуже был только один момент в моей жизни… и он тоже был связан с тобой. — Эй! Он усмехнулся и поцеловал её в висок. — Шучу. Этот момент — лучший. Просто вкус у него… странный. Она рассмеялась снова. Уже не так громко, как раньше — мягко, почти тихо, с тем особенным теплом, которое было только для него. Потом они сидели рядом, смотрели, как солнце почти коснулось горизонта. Становилось чуть прохладнее. — Ложись, — прошептала она, не глядя на него. Он не стал спорить. Лёг. Одна рука под головой, другая — лениво перебирает траву. Она рядом — и этого достаточно. Через какое-то время она приподнялась, села. Он перевёл взгляд — и просто смотрел. Её силуэт на фоне неба, ветер играет в длинных волосах, а она ест мороженое, как будто всё, что было — где-то далеко. Он потянулся, медленно, не спеша, провёл рукой по её спине… А потом взял прядь её волос. — Такие длинные, — сказал он вполголоса. — И? — Мешаются. — Тогда не трогай. — Не могу. Он продолжал перебирать пальцами её волосы — аккуратно, почти гипнотично. Ему не нужно было ничего больше. Её дыхание, её тепло, её здесь. Она сидела спокойно, просто позволяя ему делать это. Без слов. Это был их разговор. — А ты правда никогда не хотела их отрезать? — спросил Минхо, всё ещё перебирая её волосы, склонившись к её спине. Нари усмехнулась, качнувшись вперёд, как будто воспоминание было слишком знакомым. — Хотела. Очень. Лет в четырнадцать. Хотела каре. Ровное, строгое. Мама сказала: "Ты и так вся резкая. Хватит. Оставь хоть что-то мягким." Минхо тихо засмеялся. — И ты послушалась? — Пришлось. Мама же. Она перевела взгляд куда-то в горизонт. Закат уже почти закончился, небо стало густо-оранжевым. — А потом как-то… привыкла. Теперь боюсь, что если отрежу — потеряю себя. Понимаешь? Он замер на секунду, а потом кивнул, не глядя. — Понимаю. Но ты же знаешь — если когда-нибудь решишься… я тебя всё равно узнаю. Она повернулась к нему, немного удивлённая. — Узнаешь? Он взял её ладонь и поцеловал в кончики пальцев. — Даже если ты побреешься налысо, я найду тебя. И буду первым, кто назовёт это красиво. Она фыркнула, смеясь, и ткнула его в бок: — Ты дурак. Он пожал плечами. — Но твой. — Знаешь… — сказал Минхо вдруг, и в его голосе было что-то особенно тихое, задумчивое. — А давай. — Что — «давай»? Он встал, выпрямился, подошёл к своему мотоциклу и, неожиданно, достал из маленького бокового ящика... ножницы. Нари округлила глаза. — Это всегда с собой? Он пожал плечами, подходя ближе: — На всякий случай. А сейчас — случай. Самый важный. — Подожди, ты серьёзно? — Абсолютно. Только одну. На память. И только если ты разрешишь. Она колебалась. В груди что-то дернуло. А потом она кивнула. Медленно. — Одну. Минхо наклонился к ней. Осторожно отобрал тонкую прядь у самого затылка, чуть ниже уха. Пальцы касались кожи, но он был невероятно внимателен. — Если захочешь — это станет началом. А если пожалеешь — никто и не заметит. — Я не пожалею, — выдохнула она. Щелчок лезвия. Прядь оказалась в его ладони — шелковая, тёплая, её. Минхо посмотрел на неё, будто держал золото. Потом достал из кармана резинку и связал прядь плотно, аккуратно скрутив. — И куда ты её? — спросила она, подрагивая губами. — Ко всем вещам, которые мне дороги, — ответил он просто. — У меня для них есть отдельный ящик. И ты теперь там. Ночь была тёплой и неподвижной. Не было ни звёзд, ни луны — только редкий свет от фонарей далеко внизу и тишина, в которой слышно было дыхание. Они лежали на траве, в обнимку, молча, и казалось, даже сердца били в одном ритме. Нари лежала почти на нём, укрывшись его рукой, как одеялом. Он держал её крепко, будто боялся, что она растворится во сне. Его подбородок упирался в её макушку, дыхание горячо касалось кожи. — Ты даже во сне за меня держишься, — прошептала она, едва слышно. — Потому что просыпаться без тебя — не вариант, — так же тихо ответил он. Она улыбнулась, не поднимая головы. Потом медленно приподнялась, села, потянулась, глядя на тёмное небо. — Пойдём, — сказал Минхо, поднимаясь следом. — Куда? — Ездить учиться. Сейчас — идеальное время. Трасса пуста, свет мягкий, тишина. Всё только для нас. Она резко повернулась к нему: — Что, прямо сейчас?.. — Именно. Нари сомневалась. Посмотрела на байк, потом на него. — Я... не знаю. Я боюсь. — Ты умеешь бояться красиво, — сказал он, беря её за руку. — Но ты справишься. Я рядом. Она уткнулась в его грудь, закрывая лицо ладонями. Минхо обнял её, гладя по спине, медленно, терпеливо. Несколько секунд — и она подняла голову. В глазах горел огонь. — Ладно. Только если ты пообещаешь не ржать. — Я обещаю восхищаться. --- Мотоцикл стоял немного в стороне, чёрный, как ночь, с лёгким блеском в фарах. Минхо сел первым, проверил ручки. — Садись. — Сзади? Он посмотрел на неё с усмешкой: — Спереди. Ты ведёшь. — Что?! — Я сзади. Держу. Направляю. Но рулить будешь ты. Она вздохнула, но подошла. Села. Пальцы легли на руль — осторожно, почти как на пианино. Минхо устроился позади, его руки обняли её талию, пальцы накрыли её ладони на руле. — Вот так. Чувствуешь? — Угу. — Это твоё. Всё под контролем. — Пока что под твоим. — Мы один мотоцикл сейчас, — сказал он. — Ты — передняя часть, я — задняя. Вместе — баланс. Она хмыкнула, напряжение чуть-чуть спало. — Ты ужасно романтизируешь технику. — Только когда ты за рулём. --- Они начали медленно. Он помогал, чуть-чуть поправляя угол, чуть сжимая её пальцы, шепча на ухо, когда поворачивать и как тормозить. Сначала у неё тряслись руки. Потом — стало легче. Через полчаса она уже смеялась, когда чуть не въехала в кочку, и ругалась на ветер, который пытался съесть её волосы. Минхо всё это время молчал, только улыбался и держался ближе, чем воздух. --- Когда она остановилась в конце длинной, пустой дороги, сердце билось, как барабан. — Ну? — спросила она, повернув голову. — Я что, жива? Он кивнул. — Более чем. И ты сейчас была круче, чем когда-либо. Она сняла шлем, волосы растрёпаны, щеки горят. И вдруг поняла — ей нравится. Ей нравится это ощущение силы, скорости, свободы. Но больше всего — то, как он смотрел на неё. Дорога снова была их. На этот раз — Минхо впереди, уверенно, быстро, как ветер. Нари — сзади. Её руки обнимали его крепко, голова — на его спине. Она чувствовала, как напряжены его плечи, как работает каждая мышца, как дышит он. Это было не просто вождение. Это был танец. Они мчались по пустой трассе, фары вырезали тьму, будто расчищая дорогу только для них двоих. Иногда он чуть замедлялся, чтобы она почувствовала себя увереннее. Иногда — наоборот, резко ускорялся, вызывая у неё восторг и легкий страх. Минут через двадцать он свернул с дороги и остановился на мосту. Внизу журчала вода, ночь была тёплой и тихой. Людей почти не было. Только редкий свет вдалеке и их дыхание. Он заглушил мотор и остался сидеть, не оборачиваясь. Нари соскользнула с мотоцикла, стряхивая волосы со лба. — Ну? — спросила она, касаясь его плеча. — Почему остановились? Он медленно повернулся к ней. — Голодна? — Не особо. А ты? — Я голоден. Сильно, — сказал он, глядя на неё как-то особенно. Словно не о еде говорил. Словно она и была — ответом на его голод. Она отвела взгляд, улыбнулась: — Ты звучишь странно. — Потому что я думаю странное. Он встал. — Поехали есть. Без переговоров. Она хотела возразить, но он уже снова сел, завёл мотоцикл и взглянул на неё через плечо: — Садись, прежде чем я тебя сам туда пересажу. --- Они приехали в маленькое кафе, чуть в стороне от центра. Полутёмный интерьер, неоновая вывеска, лавандовые кусты вдоль входа. Уютно, тихо, почти романтично. Минхо припарковался, заглушил мотор. Нари соскользнула вниз, поправляя худи. Она была в его кофте — объёмной, длинной, почти до середины бедра. Из-под неё виднелись только тонкие полоски её шорт — настолько короткие, что казалось, будто она вообще без них. Минхо увидел это первым. И застыл. В темноте неон подсвечивал её кожу, мягко, акварельно. Она выглядела… слишком. Слишком красивой. Слишком его. Слишком открытой для чужих взглядов. Он встал рядом, не отводя от неё глаз. — Ты забыла, как ты выглядишь? — спросил он тихо. — В смысле? — В смысле… так ты не должна входить никуда. Никогда. Без меня. — Почему? — она приподняла бровь. — Потому что я знаю, как они будут смотреть. — А ты? — Я не смотрю. Я держу. Это другое. Она рассмеялась, откидывая волосы. — Ну держи меня, пока я не улетела. Минхо подался ближе. — Будь уверена. Он обвёл её взглядом. Слишком явно. Слишком честно. И слишком влюблённо, чтобы она могла скрыть, как это ей нравилось. Он открыл дверь в кафе первым. — Вперёд. Пока я не передумал и не увёз тебя обратно — в темноту. Где только мы. Как только они вошли, тёплый аромат кофе и ванили окутал их мягким облаком. Кафе было почти пустым — только пара столиков заняты, тусклый свет ламп и лёгкий джаз на фоне. Их встретили двое: девушка-официантка — невысокая, с ярким блеском в глазах, — и парень, повыше, с полотенцем через плечо. Он что-то быстро шепнул девушке, и та сразу же исчезла вглубь зала. Парень подошёл. — Добрый вечер… — его голос будто растёкся — тягучий, чуть ленивый. Но взгляд — слишком живой. Слишком сфокусированный. На Нари. Точнее — на её ногах, оголённых и тёплых, выходящих из-под чужой худи. Он позволил себе задержаться на этом взгляде чуть дольше, чем было прилично. Минхо видел. — На двоих? — спросил официант, не поднимая глаз. — Угол. Где никого. — сказал Минхо холодно. — Конечно. Они сели. Минхо — сначала напротив. Спокойно. Почти. Нари устроилась, закинув ногу на ногу, рассеянно разглядывая меню. Но как только официант снова подошёл — с блокнотом в руке и тем же взглядом, — что-то в Минхо щёлкнуло. Он видел, куда тот смотрит. Он видел, насколько низко. — Я ещё подумаю, — сказал он, вставая. И пересел. К ней. Бок о бок. Очень близко. Так, чтобы она ощущала его бедро. Его плечо. Его дыхание. Он не сказал ни слова. Просто положил руку ей на бедро. Не поверх — внутрь, чуть ближе к середине. Тепло его ладони вспыхнуло по коже. Она вздрогнула. — Минхо?.. — Шшш. Он смотрел прямо на официанта. Без улыбки. Тот отвёл глаза сразу. Промямлил что-то и ушёл. Минхо чуть наклонился к Нари: — Я же предупреждал, — шепнул он ей в ухо. — В таком виде ты можешь быть только рядом. Со мной. Она сглотнула. — Ты… — Я сдерживаюсь, — сказал он медленно. — Но я не святой. Особенно когда кто-то пялится на то, что моё. Её дыхание сбилось. Он не убирал руку. И не собирался. Она почувствовала это сразу — как только его пальцы чуть сильнее сжали внутреннюю часть её бедра. Не резко. Но так, что воздух в груди дрогнул. Она перевела взгляд на Минхо — и встретила сталь. Он не моргал. Он просто смотрел. Как будто взглядом говорил: > Прекрати. Она поняла. Он ревнует. И… она решила. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Когда официант снова подошёл — всё с той же странной нерасторопностью и неприкрытым интересом, — Нари слегка наклонилась вперёд, так, чтобы край худи приподнялся. Немного улыбнулась. Чуть дольше посмотрела в глаза парню, чем нужно. Щёлк. Пальцы Минхо сомкнулись сильнее. Так, что у неё вырвался почти неслышимый вдох — и брови чуть нахмурились от давления. Он не причинил ей боли. Он показал, кто здесь главный. И он был зол. Не кричаще, а молча, хищно, жестко. — Мы возьмём рамён, острый. Два. И чай с жасмином, — сказал Минхо ровно, не отводя взгляда. Официант чуть запнулся, но записал. — Конечно. Сейчас принесу. И ушёл. Почти бегом. Она молчала. Всё ещё ощущая его руку. Он не убрал её. Он смотрел прямо вперёд, будто ничего не случилось. — Ты… — начала она. Он не дал договорить. — Не делай так больше, — сказал он спокойно. — Потому что в следующий раз я посажу тебя себе на колени. Прямо при них. — Минхо… — Чтобы все знали. Куда тебе можно. И кому. Она прикусила губу. Сердце билось в бешеном ритме. Это было дико, властно и чертовски возбуждающе. Она наслаждалась каждой секундой. И он это знал. Он наконец повернулся к ней, медленно, и сказал тише: — Ты хочешь играть — играй. Но не забывай, с кем ты за столом. Он сидел, спокойно, даже расслабленно. Локти на столе, взгляд в сторону окна. Но внутри — напряжение, как струна на грани разрыва. Она ушла всего на пару минут. Но он уже знал: вернётся — и проверит, как далеко можно зайти. И она вернулась. Нари подошла к столику, обвела его взглядом — и не села рядом, как прежде. Она опустилась напротив. Немного откинулась назад, сцепив пальцы на животе, чуть приподняв бровь. — Что? Я не нарушаю никаких правил, — сказала с улыбкой. — Пока нет, — ответил он тихо. В этот момент официант подошёл с подносом. Парень по-прежнему скользнул взглядом по её ногам. И снова Минхо это заметил. Нари будто специально чуть сдвинула шорты, поправляя худи. Он ничего не сказал. Только смотрел. И ждал. Когда еду поставили, она подалась вперёд — и медленно облизнула губу, пробуя бульон с ложки. — Горячо… — прошептала она, глядя в его глаза. — Я предупреждал, — сказал он спокойно. Но в его голосе уже слышался край терпения. — А если я захочу ещё острее? — Она наклонилась, подбородок — на ладонь, локоть на стол. Он улыбнулся. Медленно. — Осторожно, Нари. Острее — это уже не игра. Она на секунду замерла. Его глаза стали темнее. Слишком тихие. Слишком серьёзные. — Поняла. Он ничего не ответил. Просто подвинул к ней тарелку. — Ешь, — сказал он. — Нам ещё ехать. Некоторое время они ели молча. И в этой тишине было что-то большее. Он не просто отдал ей контроль — он позволил ей почувствовать, насколько он его держит. — Знаешь, — сказала она, подцепив лапшу. — Ты вроде молчишь… но всё равно будто говоришь. — А ты вроде улыбаешься… — он медленно отодвинул чашу. — Но уже поняла, что под кожей пульс. Она кивнула. Медленно. Слишком искренне. И не играла больше. Пока. — Ты доигралась, — прозвучало в её голове, хотя он ещё ни слова не сказал. Он сидел напротив, спокоен, сдержан. Слишком спокоен. Она доела рамён. Точнее — попыталась. Ещё пара ложек — и всё. Граница. Она попыталась изобразить, что всё нормально. Потянулась к чайнику с водой, поправила волосы. Он смотрел. Наблюдал. — Не лезет? — его голос был почти ласковым. — Всё в порядке, — пробормотала она, отводя взгляд. Он хмыкнул. Лёгкий, глухой звук, больше похожий на усмешку. — Ты уже пять минут гоняешь ту же лапшу по тарелке. — Я… просто медленно ем. Он наклонился вперёд. Локти на стол. Поднял бровь: — Ага. С выражением муки на лице — это ты «медленно ешь»? Она со стоном уронила голову на ладони. — Я не могу больше. Всё, я переполнена. — Так не надо было заигрываться, — тихо сказал он. — Я же говорил. — Не смей сейчас быть правым. Мне и так тяжело дышать. Он засмеялся. Уже не скрываясь. Громко. Низко. И чертовски красиво. Так, что она захотела в него чем-нибудь кинуть. Но не могла — слишком ленилась двигаться. — Мне нужен… коктейль. — Что? — он приподнялся. — Ты серьёзно? — Да, давай что-нибудь сладкое. Я хочу, но не могу. — То есть ты хочешь коктейль, но не в состоянии его пить? — Да… Он снова рассмеялся. — Ты великолепна. Просто мечта. Ненасытная и бессильная одновременно. — Минхо! — она пихнула его ногой под столом. — Что? — он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Ты это начала. Я просто… наблюдаю расплату. Она вздохнула, драматично, и закрыла лицо руками. — Я лопну. Прямо здесь. А ты будешь виноват. — Тогда хоть оставь записку, что это был не рамён, а твои игры. Она хихикнула, не выдержав. Он смотрел на неё, всё ещё с лёгкой усмешкой, но в его взгляде пряталось что-то другое. Теплое. Тяжёлое. Глубокое. — Всё, — сказал он наконец. — Урок усвоен? — Какой? — Не испытывать меня. Особенно, если потом не можешь даже встать из-за еды. Она надулась, глядя на него. — А если я всё равно буду? — Тогда в следующий раз... — он наклонился ближе, и его голос стал ниже, — …я не дам тебе спихнуть всё на коктейль. Она замерла. Проглотила воздух. И улыбнулась — медленно, широко, по-настоящему. — Принято.