Глава 6: «Долгожданная встреча»

Всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать.

***

      6 июля 2005 год       С каждой тренировкой мои силы росли, а удары становились все точнее. Я с силой ударила ногой по груше, ощущая, как тело приходит в боевую стойку.       — Еще ударь! — раздался мой собственный голос, смешанный с наставлениями учителя. Мансаку Сано, несмотря на свои почти семьдесят лет, был полон энергии, и смотреть на него было страшно. В отличие от моих американских бабушек и дедушек, которые, хоть и выглядели моложе своих лет, предпочитали путешествия, он был сосредоточен на нашем обучении.       В зале повисла тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и мерным постукиванием капель по металлической крыше. Глаза господина Сано, острые, как у хищной птицы, внимательно следили за каждым моим движением. Его слова, как хлыст, подстегивали меня, заставляя идти дальше, преодолевать боль и усталость.       — Еще ударь! — и я била снова, чувствуя, как тело послушно откликается на команду. Удар ногой рассекал воздух, груша раскачивалась, отзываясь глухим гулом. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но я не сдавалась.       — Шире стойка! Расслабь плечи! — его голос, низкий и ровный, направлял мои движения. Я старалась выполнить команды, чувствуя, как тело обретает новую гибкость, как каждый мускул включается в работу. Каждая капля пота, стекающая по моему лицу, — это шаг к совершенству. Груша снова и снова принимала мой удар, отмеряя мое упорство. Я чувствовала, как укрепляется не только тело, но и дух.       — Все, Мэрико, мы закончили. — вдруг сказал мне господин Сано.       — Что? Уже?! — воскликнула я удивленно.       — А ты еще хочешь? — подозрительно спросил он. — Ну тогда, я тебя заставлю отжиматься по тридцать раз, будешь бегать и наносить по пятьдесят ударов ногой и рукой по этой груше! И я не дам тебе пощады, несмотря на то, что ты девушка. — говорил он с такой решимостью, что мне показалось, я умерла.       — Спасибо большое за урок! До свидания! — пробормотала я и побежала в раздевалку. Боже, он был настоящим дьяволом во плоти!       Раздевалка встретила меня прохладой и едва уловимым запахом резины. Я тяжело опустилась на скамью, ощущая, как дрожат уставшие мышцы. Отражение в зеркале показало изможденное, но довольное лицо, на котором проступали уверенные черты. Сегодня я действительно преодолела себя, и это чувство было ни с чем не сравнимо.       Сбросив тренировочную одежду, я взяла воду и полотенце, быстро промокнула пот и переоделась в обычную одежду, аккуратно сложив все в сумку. Выходя из раздевалки, я направилась к выходу, как вдруг, поскользнувшись, ударилась лбом о что-то твердое.       — Ау! — воскликнули мы одновременно. Подняв голову, я встретилась взглядом с девушкой, на вид моей ровесницей. Блондинка, очень симпатичная.       — Ой, прости! Тебе не больно? — обеспокоенно начала она.       — Нет, нет, все хорошо, правда. — ответила я, пытаясь успокоить ее, как вдруг услышала знакомый голос.       — Эмма! Ты где была так долго?! — кричал господин Сано.       — Деда, ну хватит бухтеть, — возразила она, от чего господин Сано, казалось, еще больше разозлился. Ох, по его лицу это было прекрасно видно.       Я посмотрела на незнакомку, потом на господина Сано, который шел ко мне, и поняла, что попала в неловкую ситуацию. Девушка, которую, видимо, звали Эмма, улыбнулась мне, всё ещё обеспокоенно глядя.       — Эмма, это Мэрико. Мэрико, это моя внучка Эмма. — представил он нас. — Видимо, вы столкнулись. — добавил он с легкой ноткой сарказма. Эмма протянула мне руку.       — Очень приятно, Мэрико. Прости еще раз. — сказала она искренне. Я пожала ее руку, чувствуя, как напряжение немного спало.       — Очень приятно, Эмма. Ничего страшного, бывает. — ответила я, чувствуя, как мои щеки начинают гореть.       — Спасибо большое за тренировку. — обратилась я, повернувшись к господину Сано, и тут же поклонилась. — Буду обязательно и на следующих тренировках. Хорошего вам дня.       — Да-да, и тебе тоже, — ответил мне господин Сано.       Направляясь к выходу, я всё ещё ощущала лёгкое жжение где-то на лбу, но оно ни шло ни в какое сравнение с приятной, разливающейся по всему телу усталостью. Выйдя из здания, я глубоко вдохнула прохладный, очищающий вечерний воздух. Солнце, утомлённое дневным светом, клонилось к горизонту, окрашивая раскинувшееся над городом небо в нежные, переливающиеся оттенки розового, персикового и оранжевого. Мимолётное наслаждение этой красотой, и вот уже руки сами потянулись к сумке за наушниками. Стоило им оказаться в ушах, как пальцы нашли нужную кнопку, и потянулась знакомая, любимая мелодия. «Día de enero» от Шакиры! Ааа, боже! Как же я её люблю! Шакира! Ты моя любовь! Обожаю тебя!       Пока вокруг было ещё немноголюдно, я, отдавшись эйфории, изредка подпевала по строчкам этой божественной песни:       — Voy a curarte el alma en duelo, Voy a dejarte como nuevo. Y todo va a pasar. Pronto verás el sol brillar. — Конечно, получалось немного коряво, ведь мой испанский пока ещё далёк от совершенства. Но, как говорится, начало положено.       Бабушка мне пела постоянно на испанском песни, и, что греха таить, я так полюбила этот язык! Он такой красивый, такой певучий, и знаете, он мне так напоминает французский. Французский, который многие считают языком любви (с этим я, конечно, не спорю!), но всё-таки именно испанский так запал мне в душу, что я всерьёз начала его учить. Конечно, не всё получается с первого раза и так легко, но всё-таки я уже немного перевожу и понимаю. Пару раз я, конечно, затыкалась, когда не понимала кое-какие слова, но учиться никогда не поздно, а стремление к познанию – это уже половина успеха.       Ох, а ведь ещё вечером я должна прийти к Хине, и нам предстоит делать домашнее задание, да ещё и проект там какой-то! Капец просто!       И вот, наконец-то, я подхожу к станции, чтобы дождаться свою электричку. И как только она прибывает, я сразу же ныряю внутрь, чтобы занять какое-нибудь свободное место. Аааах, как же я устала... Всё-таки господин Сано (если это было про днем, то я понимаю, о чем вы!) и правда посланник дьявола, когда речь идёт о суровых тренировках!       Я выбрала место у окна, чтобы хоть как-то скрасить долгую дорогу и любоваться проплывающими мимо пейзажами. Закат плавно перетекал в мягкие, обволакивающие сумерки, и городские огни начали зажигаться один за другим, словно россыпь драгоценных звёзд, рассыпанных по бархатному, темнеющему небу.       Я смотрела на мелькающие за окном огни, пока поезд мерно двигался в сторону дома. Песня "Día de enero" сменилась другой, но настроение осталось прежним – легкая усталость, смешанная с приятным предвкушением. Электричка прибыла на мою станцию, и я, неохотно вырываясь из мира музыки и размышлений, вышла на перрон. Прохладный вечерний воздух приятно освежал после душного вагона.       И вот я уже шла к себе домой, поскорее бы добраться, сходить в душ, привести себя в порядок и прийти к тишине, там я уже точно немного отдохну. Гуляя по знакомым улицам, я вдруг слышу сквозь музыку гул мотоциклов. Опять, по ходу, байкеры ездят, ааах, задолбали, не дают спать, и приходится закрыть окна, чтобы не слышать этого.       — Уж лучше поскорее домой дойду. — сказала я себе и быстрыми шагами направилась к дому.

***

      Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Токио в багряные и золотые тона. Город, обычно бурлящий энергией, постепенно затихал. Некоторые жители, воспользовавшись уходящим днем, прогуливались по улицам, ведя неспешные беседы. Другие, спешили домой, возвращаясь из модного Сеула. В это время Майки, словно не замечая перемены дня, продолжал стоять на той самой улице, где когда-то встретил свою "кудряшку". Эта встреча, кажется, навсегда зацепила его, оставив в плену воспоминаний.       Уже который час он стоял здесь, погруженный в свои мысли, жевательный процесс, кажется, служил лишь фоном для его внутреннего состояния. Его упорство и, возможно, некоторая одержимость, уже порядком утомили Дракена и Баджи. Эти двое, наблюдавшие за Майки издалека, наконец-то решили, что пора действовать. Их терпение переполнилось, и они начали плести коварный план, цель которого была проста и ужасна – избавиться от Майки и навсегда спрятать его тело.       — Майки! — прокричал Банджи, его голос прорезал вечернюю тишину. Майки, безразлично жуя очередной тайяки, повернул голову в сторону Банджи. В его глазах не было ни удивления, ни испуга, лишь знакомая, присущая ему, безмятежность. Казалось, он не улавливал напряжения, витающего в воздухе, или же сознательно игнорировал его.       Дракон, стоявший рядом с Банджи, молча кивнул, когда тот приблизился к Майки. Взгляд Дракена был жестким, решительным. Он упер руки в бока, приняв позу, которая могла бы показаться непринужденной, если бы не напряженные плечи и низко опущенные брови. Он ждал. Ждал, пока Банджи закончит свою часть игры, пока Майки, наконец, сделает хоть какой-то шаг, который позволит им оправдать свои намерения.       — Ты стоишь здесь уже… долго. — медленно произнес Банджи, подходя вплотную. Он старался говорить ровно, но в его голосе проскальзывала нотка нетерпения. — Может, всё-таки бросишь эту затею? Сдалась тебе эта девчонка? Встретишь другую. — Эти слова заставили Майки быстро опустить голову, прикрывая взгляд, но даже сквозь отчаяние, в его глазах мелькнуло что-то похожее на решимость.       — Если вы не хотите со мной ждать, то тогда уезжайте, я вас как бы не держу. — ответил он равнодушно, от чего Банджи и Дракен застыли, на их лицах отразилось раздражение, будто на них ударили молнии. Банджи раздраженно скрипнул зубами. Баджи уже планировал накричать на Майки.       — Ты не понимаешь, Майки, — мягче, но всё так же настойчиво, произнес Дракен, вступая в разговор. — Мы просто волнуемся за тебя. Ты весь день здесь, на одном месте. Это не нормально. — Его слова были искренними, но в их звучании чувствовалась нотка отчаяния. Они оба находились в безвыходной ситуации: Майки был одержим, а они – готовы на крайние меры, чтобы это прекратить.       Майки медленно повернул голову, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что могло бы быть грустью, но тут же исчезло, сменившись привычной пустотой.       — Я жду, — коротко ответил он, снова откусывая от тайяки. — И я никуда не уйду, пока она не появится. — Его голос звучал тихо, но в нем была стальная решимость, которая никого не оставляла равнодушным.       Но прежде чем Баджи успел еще слово сказать, как вдруг его телефон завибрировал. Тот молниеносно вытащил телефон и увидел, что ему звонит мама.       — Алло! Да, мама! — сразу же ответил он. — Да, я гуляю. Мам, не переживай, я почти рядом с домом. Хорошо, хорошо, я буду скоро. — Закончив телефонный звонок, Баджи повернулся к друзьям, как раз в тот момент, когда Майки начал смеяться над ним.       — Что? Мамочка сказала тебе идти домой? Ааа, маленький Кейске!       Баджи, покраснев до корней волос, огрызнулся:       — Не смей меня так называть! И я не маленький! — Он отвернулся, пытаясь скрыть смущение, но Майки продолжал посмеиваться, чем еще больше выводил его из себя. Дракен, наблюдавший за этой перепалкой, лишь покачал головой, привыкший к их бесконечным перепалкам.       — Прости, Майки, но мы уже устали здесь торчать, так что мы с Кейске уже поедем, — начал говорить Дракен, и Кейске с ним радостно согласился. Эти двое уселись на свои крутые байки, готовые отправиться домой.       — Ты главное здесь дого не засиживайся! — крикнул ему Кейске, уже садясь на мотоцикл.       — Майки! Если завтра ты будешь сонным и не придешь на очередное собрание, я тебе голову оторву! — прокричал Дракен, и вместе с Баджи они эффектно уехали, оставив Майки одного на пустынной улице, все еще задумчиво смотрящего вдаль.       Небо уже стало тёмным, когда Майки в очередной раз вздохнул устало. С того самого дня, как он встретил её здесь, он не мог успокоиться, каждый день приезжая в эту улицу в тщетной попытке найти её. Он опирался на свой байк, его кожаная куртка казалась тяжёлой от вечерней прохлады, и мысли роились в голове.       — Может, я ошибаюсь? Может, она живёт совсем в другом месте? — сомнения терзали его.       Друзья уже давно уехали, наверняка смеясь над его навязчивостью, но Майки продолжал стоять, словно прикованный. Только когда навязчивая мысль о невозможности найти её начала пробиваться сквозь упрямство, он, наконец, осознал.       — Она, наверное, просто гуляла здесь… Блять, какой же я идиот. — с горечью признался Майки самому себе. Уже машинально потянувшись к рулю, чтобы завести байк и отправиться домой, он вдруг ощутил едва уловимое предчувствие. Он медленно повернул голову, и время для него остановилось.       Сначала он решил, что его глаза обманывают, но реальность оказалась слишком явной. Секунда – и его лицо осветила та самая улыбка, которую он, казалось, потерял.       — Наконец-то встретился с тобой, кудряшка. — вырвалось у него, наполненное облегчением и новой надеждой.

***

      — Фууух, ну, наконец-то, — проговорила Хината, упав на свою кровать. Я, следуя её примеру, тоже рухнула рядом, совершенно обессиленная. Два часа нашей работы над этим чертовым проектом, а потом еще и домашнее задание – мы вымотались до предела.       — Согласна… — прошептала я, уткнувшись лицом в её мягкое одеяло.       — Хорошо, что мы встретились у меня и сделали вместе, а? — спросила Хината, и я, улыбнувшись, кивнула.       — Да, согласна с тобой. — ответила я, и она мне улыбнулась в ответ.       — Ты не голодная? Может, поедим? — предложила она.       — Не отказалась бы, а то тренер меня буквально изголодала… — прошептала я, и тут же из моего живота раздался такой громкий урчащий звук, что Хината рассмеялась. Я, конечно, следом за ней.       — Ой, это не проблема, — Хината рассмеялась, — У меня есть пара пакетиков с раменом. Вполне хватит, чтобы заглушить голод.       Я кивнула, предвкушая возможность наконец-то поесть. Проект отнял у нас столько сил, что даже мысль о простой лапше казалась изысканным ужином. Хината отправилась на кухню, а я осталась лежать на кровати, наслаждаясь моментом покоя. В воздухе витал едва уловимый аромат её парфюма, смешивающийся с запахом свежего белья.       Через несколько минут она вернулась с двумя дымящимися мисками. Пар поднимался вверх, унося с собой манящий аромат. Мы сели на пол, прислонившись спинами к кровати, и принялись за еду. Горячий бульон приятно разливался по горлу, а лапша была идеальной – мягкой, но упругой.       — Спасибо, Хината, — пробормотала я с набитым ртом, — Ты настоящая спасительница.       — Не за что, — ответила она, улыбаясь, — Мы же подруги, должны помогать друг другу. Особенно после такого марафона.       Мы продолжали есть, наслаждаясь вкусной едой и приятной компанией. Усталость медленно отступала, сменяясь чувством удовлетворения. Мы сделали всё, что должны были, и теперь могли позволить себе немного отдохнуть.       — Может, посмотрим фильм? — предложила Хината, доедая свой рамен. — У меня есть куча новых сериалов, которые я еще не успела начать.       — Идеально, — согласилась я, — Главное, чтобы не слишком напряженный. Мне сейчас хочется только расслабиться. — Хината кивнула и потянулась к своему ноутбуку.       — Хмм, чего-то не хочется фильма... конечно, комедии. — сказала Хината, и я кивнула, соглашаясь с ней. — Ооо, как тебе идея 'Мадагаскара'? — спросила она, и я тут же схватила тарелку с лапшой и, с самым решительным видом, воскликнула:       — Включай!       Экран ноутбука залился ярким светом, и на нем появилось узнаваемое логотип. Знакомые мелодии заполнили комнату, заглушая остатки усталости. Я пододвинула к себе тарелку с остатками рамена, наслаждаясь каждым глотком бульона, пока на экране разворачивались приключения африканских зверей, сбежавших из зоопарка.       Хината, удобно устроившись рядом, хихикала над забавными сценами, временами бросая на меня украдкой взгляды, прежде чем снова погрузиться в просмотр.       Звуки смеха, доносящиеся из ноутбука, создавали атмосферу легкости и беззаботности, так контрастирующую с напряженным днем. Мы обе были погружены в этот мир, где животные строят свои планы, а безумная дружба побеждает все преграды. Это было именно то, что нужно – простой, незамысловатый юмор, который не требовал умственных усилий, а лишь позволял расслабиться и отвлечься.       Внезапный звонок в дверь нарушил спокойную атмосферу. Мы обменялись взглядами, и в воздухе повис безмолвный вопрос.       — Твои родители? — Я шепнула Хинате. Она покачала головой, нахмурив брови с такой же неуверенностью.       — Папа работает допоздна, а мама и мой брат остались у друга на ночь. — ответила она. Но настойчивый звонок снова разнесся по дому, требуя внимания.       — Пошли посмотрим, кто это. — предложила я, поднимаясь с кровати, чувствуя, как в животе у меня скручивается комок беспокойства. Хината кивнул, и мы двинулись к входной двери, ускоряя шаги от невысказанного опасения.       Хината заглянула в глазок, и с ее губ сорвался изумленный возглас.       — Мэрико! Это Такемичи! — Ее потрясенный возглас только усилил мое удивление.       — Да ладно! Открой дверь, быстро! — Настаивала я, и в моем голосе слышалась настойчивость. Она повозилась с замком, и дверь со скрипом отворилась, открывая сцену, от которой у нас перехватило дыхание.       Всего несколько дней назад мы видели, как избивали Такемичи, но это было другое дело. Это было жестокое, опустошающее зрелище. Его тело было сплошь покрыто ранами и синяками, явным свидетельством жестокой схватки, которая подтолкнула его к краю пропасти. Мы отпрянули в унисон, в наших глазах отразился общий ужас.       — Такемичи! — Крик вырвался из моего горла, непроизвольный и резкий.       Прежде чем я успел оправиться от шока, Хината уже была снаружи, обнимая Такемичи, который стоял, покачиваясь, с выражением крайнего недоверия на лице. Однако ее взгляд стал жестче, когда она увидела всю тяжесть его ран.       — Такемичи! Ты опять подрался?! Ты выглядишь так, будто побывал в аду и вернулся обратно! — воскликнула она дрожащим голосом, осматривая его избитое лицо. - Мэрико, не могла бы ты принести аптечку из ванной? Я отведу Такемичи на кухню, - проинструктировала она, ее тон был настойчивым, но сдержанным.       — Конечно! — выдохнула я, уже мчась в ванную, мое сердце бешено колотилось о ребра.       Движимый отчаянной потребностью помочь, я практически полетел в ванную. Образ Такемичи, такого сломленного и уязвимого, снова возник в моей голове, и каждая мысль вызывала приступ страха. Аптечка первой помощи, как и говорил Хината, была в шкафу. Я схватила его дрожащими руками и бросилась на кухню.       Я застала там Хинату и Такемичи, который сидел на стуле, обессиленно склонив голову. Хината уже пыталась осмотреть его раны, но он, казалось, еле держался на ногах. На этот раз его избили не на шутку. Синяки покрывали почти все лицо, а кровь была повсюду. Я осторожно подошла, поставив аптечку на стол.       — Держи, — сказала я, протягивая ей пластыри и антисептик. Хината кивнула, ее взгляд все еще был прикован к Такемичи.       — Надо его привести в порядок, прежде чем он совсем развалится. — прошептала она, ее голос был на удивление спокоен, но в нем чувствовалась тревога.       Я осторожно начала обрабатывать раны, стараясь не причинять ему боли. Такэмичи стонал, но терпел. В его глазах я видела столько боли и отчаяния, что сердце сжималось.       — Ты можешь рассказать нам, что произошло? — тихо спросила Хината, стараясь говорить мягко.       — Да так... снова подрался... — начал Такэмичи, и, увидев разъяренное лицо Хината, от чего он замер, как и я сама. Но вдруг Такемичи взглянул на меня. — Мэрико... — позвал он меня, и наши взгляды встретились.       — Скажи, ты не знакома с Манджиро Сано? — вдруг спросил он меня, и чуть у меня не вылетела бутылка со спиртом. Я думала, что это шутка какая-то, но его взгляд был серьезным, полным такой искренней грусти, что я невольно насторожилась.       Манджиро Сано… имя звучало незнакомо, но в его тоне было что-то, что заставило меня почувствовать, будто я упускаю что-то важное, что-то, что должно быть мне известно.       — Нет... я такого вообще не знаю. — честно ответила я ему, и в его глазах темной тенью промелькнуло разочарование, от чего мне стало не по себе.       — Ясно... — прошептал он, и тишина, повисшая между нами, казалась тяжелее обычного. Его взгляд скользнул куда-то в сторону, словно он пытался уловить призрачный образ, которого не было.       — А что? Почему ты спросил меня? — спросила я, пытаясь развеять эту странную атмосферу. Он быстро вернул свой взгляд ко мне, и теперь в нем играла легкая, но какая-то невеселая улыбка.       — Не бери в голову, всё хорошо, правда, Мэри. — сказал он, и меня пронзило осознание, что он, видимо, ожидал иного ответа.       Вдруг он вздрогнул, словно очнувшись от сна, и его глаза широко распахнулись.       — Аааа! Мэрико, прости, что назвал меня коротким именем! — внезапно закричал он, кланяясь так низко, что его лоб почти касался пола. Мы с Хината замерли, как статуи, не зная, как реагировать на эту внезапную вспышку.       — Эй, Такемичи, успокойся, что ты начинаешь-то? — я осторожно подошла и опустила его на стул обратно, пытаясь успокоить. — Всё в порядке, можешь называть меня как хочешь. — говорила я, когда вдруг раздался вибрация телефона. Я тут же побежала в комнату Хинаты, где оставила свой телефон.       Открыв его, я увидела сообщение от мамы: "Пора домой". Я вздохнула, чувствуя, как нарастающее напряжение от неловкого разговора с Такемичи немного спадает. Облегчение смешалось с чувством вины за то, что мне приходится уходить. Я тут же вернулась на кухню, и взгляды Такемичи и Хинаты тут же направились на меня.       — Мне пора, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мама зовет. — Хината кивнула, ее губы слегка дрогнули, но в глазах читалось понимание.       — Понимаю. Спасибо за помощь, Мэрико. — сказала она, обнимая меня. Я обняла ее в ответ, чувствуя тепло ее поддержки.       После этого она помогла мне собрать мои вещи, и вот я уже стояла на пороге ее дома.       — Проект я завтра принесу нашей классной, так что не переживай. — сказала она, убедившись, что я готова уйти.       — Хорошо, ты справишься с ним? — спросила я, бросив взгляд на Такемичи, который, казалось, все еще был немного взволнован. Хината лишь улыбнулась и покачала головой.       — Я уже привыкла к этому, так что не переживай. Позвони или напиши, как будешь дома, хорошо? — настояла она, и я ей кивнула.       Мы снова обнялись на прощание. Я еще раз крикнула Такемичи прощание, и он крикнул мне в ответ, прежде чем я, наконец, направилась домой, унося с собой странное ощущение от этой встречи.       Прохладный вечерний воздух ласково касался моего лица, пока я шла по знакомой улице, унося с собой легкую усталость и приятные мысли о прошедшем дне. Неожиданная встреча с Такемичи оставила след в душе, словно невидимая нить, связавшая меня с ним в этот короткий миг. Я не могла отделаться от ощущения, что это было только начало чего-то большего, чего-то, что только предстоит раскрыть. Дойдя до станции, я увидела, что электричка уже прибывает.       — Повезло, — подумала я, облегченно вздохнув. В вагоне было немноголюдно, и я без труда нашла свободное место. За окном проносились огни города, сливаясь в размытые полосы. Я закрыла глаза, позволяя себе расслабиться под мерный стук колес, который напоминал мне колыбельную.       Внезапно в памяти всплыл странный сон, который я видела, когда ехала в Токио. Почему именно сейчас я вспомнила о нем? Этот голос, такой знакомый, будто принадлежал кому-то из моей прошлой жизни, заставлял сердце биться чаще. Но прежде чем я успела разобраться в своих мыслях, резкий звук оповестил меня о прибытии на мою станцию.       Я быстро собрала свои вещи и вышла из вагона, окунувшись в ночную прохладу. Город жил своей жизнью, мерцал огнями и наполнял воздух звуками. Но в моем сердце по-прежнему звучал отголосок того сна, того голоса, который, казалось, таил в себе какую-то загадку. Я шла домой, чувствуя, как моя жизнь начинает приобретать новые, неожиданные краски.       Вот уже знакомая улица, я почти дома, мечтая о заслуженном отдыхе. Но, как это часто бывает, мои планы стремительно летят коту под хвост. Я резко останавливаюсь, взгляд цепляется за фигуру, стоящую у фонаря. Возле него — мотоцикл, и сам он словно вырос из ночного воздуха. Думала, это игра теней, пока наши глаза не встретились.       Я замерла, словно столб, впившись взглядом в его темные глаза. Он лишь улыбнулся, и эта улыбка, такая знакомая, заставила мое тело покрыться мурашками.       — Наконец-то встретился с тобой, кудряшка. — произнес он, и от звука его голоса мое сердце забилось еще быстрее.       — Майки?