Глава 8: «Неожиданная помощь»

      Как только я отошла на достаточное расстояние, адреналин, до этого сковывавший мышцы, ударил в голову. Я рванула с места, как сумасшедшая. Кеды впечатывались в асфальт, легкие горели от холодного вечернего воздуха, а в руках я мертвой хваткой сжимала пакет с дораяки — теперь он казался мне самой ценной добычей в мире.       — Что это, блять, вообще было?! — выдохнула я, едва не споткнувшись о бордюр. Голос дрожал, а сердце колотилось где-то в районе горла, отбивая бешеный ритм.       — Вот видишь?! Видишь?! — перед глазами замельтешил мой внутренний Ангелок. Она выглядела до ужаса правильной и до смерти испуганной: поправляла свой крошечный нимб и едва не плакала. — Я же говорила — не связывайся с хулиганами! На вид он, может, и миленький, но внутри — настоящий дьявол! Порождение хаоса!       — Ой, да захлопнись ты, святоша! — Дьяволенок, вальяжно развалившаяся у меня на плече, выпустила тонкое колечко дыма и сладко потянулась. — Никакой он не дьявол, уж поверь мне на слово. Обаятельный, дерзкий, с чертовщинкой в глазах... М-м-м, чистый восторг!       — Заткнись! — Ангел топнула ножкой в воздухе, и от неё посыпались золотистые искры. — Источник греха! Такие, как вы, должны каяться и замачивать совесть в святой воде!       — Ебальничек свой прикрой, пернатая, — лениво отозвалась Дьяволица, поигрывая кончиком хвоста. — Задолбала ты своим «ня-ня-ня» и проповедями из прошлого века. Дай девочке пожить!       — Что ты сказала?! ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС...       — ОБЕ ЗАТКНУЛИСЬ И ИСЧЕЗЛИ НАХУЙ! — рявкнула я так громко, что случайный прохожий на другой стороне улицы испуганно прибавил шагу.       В голове наконец-то наступила блаженная тишина. Я неслась дальше, мимо знакомых витрин и заборов, пока впереди не замаячили очертания моего любимого района. Вот они — покосившиеся скамейки, граффити на кирпичных стенах и запах влажного асфальта. Мой дом.       Дрожащими пальцами я выудила ключи из кармана юбки. Металл обжег холодом. Кое-как попав в замочную скважину, я открыла калитку и пулей влетела внутрь, захлопнув дверь и прижавшись к ней спиной. Тишина прихожей окутала меня, как теплое одеяло.       — Господи! Что это за стихийное бедствие?! — раздался из гостиной голос папы.       Через секунду он появился в дверях. Увидев меня — растрепанную, с пылающими щеками и безумным блеском в глазах — он невольно попятился.       — Иисусе, Мэрико! Ты что... дораяки в магазине украла? — он кивнул на пакет, который я прижимала к груди, как щит.       Я замерла, пытаясь восстановить дыхание. Мысли путались, но инстинкт самосохранения сработал четко.       — НЕТ! — выпалила я так громко, что в ушах зазвенело. — Подруга отдала! Мы... мы купили их вместе, разделили пополам, и я пошла домой! Чего ты сразу про кражу?!       Папа скрестил руки на груди, оглядывая мой живописный беспорядок на голове, и подозрительно ухмыльнулся:       — Ну-ну. Если я сегодня в криминальной хронике увижу сюжет о двух девчонках-ниндзя, совершивших налет на кондитерскую, я буду очень горд увидеть свою дочь среди звезд телеэкрана.       Я только закатила глаза, решив, что сарказм — это фамильное. Кое-как стянув кеды, я прокралась на кухню и спрятала «вещдок» в хлебницу. Правда, три дораяки всё же перекочевали ко мне в руки — компенсация за моральный ущерб и потраченные калории.       В своей комнате я первым делом скинула уличную одежду, влезла в безразмерную толстовку и рухнула за рабочий стол. Солнце тускло осветила гору учебников, которые смотрели на меня с немым укором.       — Так, Мэрико, соберись. Урок окончен, начинается выживание, — пробормотала я себе под нос.       Завтрашний день обещал быть тяжелым. Список заданий выглядел как смертный приговор: доклад по истории, три параграфа по биологии и какая-то невнятная задача по физике.       — Чем быстрее начну, тем быстрее закончу, — я открыла тетрадь, стараясь выкинуть из головы образ «дьявола» с его наглой улыбкой.       Время за учебой пролетело незаметно. Сумерки густыми чернилами залили комнату, и вскоре единственным источником света остался лишь синеватый экран ноутбука. Я поняла, что уже едва различаю строчки в учебнике, и потянулась к выключателю настольной лампы. Она была привинчена к полке прямо над моим рабочим столом, соседствуя с батареей парфюмерных флаконов и всякими девичьими безделушками.       Но едва я коснулась кнопки, как тишину разорвал предательский треск. Тяжелое металлическое крепление, которое, видимо, давно держалось на честном слове, не выдержало. Лампа с катастрофическим креном рухнула вниз!       — ТВОЮ Ж!.. — вскрикнула я, в панике пытаясь поймать её на лету.       С грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь дом, лампа ударилась о столешницу. Слава богу, она пролетела в паре сантиметров от монитора, иначе мой компьютер приказал бы долго жить. По полу с характерным звоном раскатились два черных болта.       — Фу-у-ух... — я выдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце.       Не успела я прийти в себя, как дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял папа, вид у него был крайне обеспокоенный.       — Что за погром, Мэрико? Ты что, решила мебель переставить в темноте? — спросил он, оглядывая «поле боя».       — Пап, она сама! — я виновато указала на сиротливо свисающий провод. — Включила, называется, свет.       Папа вздохнул, подошел ближе и критически осмотрел место аварии.       — Ясно. Крепление разболталось. Ладно, неси отвертку, попробуем реанимировать твою иллюминацию. Где болтики? А, вот они.       Я кивнула и пулей метнулась на кухню. Там, в нижнем ящике под раковиной, у нас хранился «склад апокалипсиса»: старые батарейки, мотки изоленты, куча разнокалиберных гвоздей и, наконец, заветная отвертка. Схватив инструмент, я вернулась в комнату.       Папа уже вовсю сражался с конструкцией. Он пытался прикрутить новые, более длинные болты, но возникла проблема: места между стеной и полкой было слишком мало, чтобы подлезть рукой.       — Так, — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Места для маневра нет, отвертка не пролезает. Слушай, Мэрико, ты не видела, как её устанавливали?       Я в недоумении развела руками:       — Пап, я-то откуда знаю? Это же мастера делали, я в это время в больнице была.       Он протянул мне пластиковую заглушку:       — Попробуй подержать эту крышку, пока я буду наживлять резьбу.       Я попыталась помочь, но стоило папе поднажать на лампу, как она соскользнула, намертво зажав мой палец между металлом и пластиком.       — Ай-ай-ай! Больно! — зашипела я, но крышку не отпустила. Попасть болтом в крошечное отверстие в такой тесноте казалось невыполнимой миссией.       — Нужно чем-то прижать гвоздь с той стороны, иначе не зацепим, — рассуждал папа. — Но пальцы туда не пролезут.       Я лихорадочно оглядела стол. Мой взгляд зацепился за длинную стальную линейку, торчащую из стакана с канцелярией.       — Есть идея! Вот, смотри!       Я осторожно просунула край линейки в узкую щель, прижимая шляпку болта к основанию. Это сработало! Теперь деталь была надежно зафиксирована, и папа наконец-то смог провернуть отвертку. Через минуту лампа сидела на месте крепче, чем когда-либо.       — Фу-у-ух! Отличная командная работа, — выдохнула я.       Мы с папой синхронно подняли руки и звонко хлопнули друг другу «пять».       — Ладно, «инженер», — улыбнулся он, забирая инструмент. — Доделывай уроки и больше ничего не ломай.       Когда за ним закрылась дверь, я снова погрузилась в тишину. Но стоило мне взять ручку, как экран телефона, лежащего на краю стола, ярко вспыхнул. Пришло уведомление. Я взяла телефон, и моё сердце совершило акробатический кувырок, а затем забилось где-то в самом горле. Сообщение было от Майки.       «Привет, кудряшка. Как ты? До дома нормально дошла? Ничего не случилось?»       Я смотрела на эти строчки, и внутри всё стянулось в тугой, сладкий узел. В голове промелькнули кадры сегодняшнего вечера: десятки парней — взрослых, сильных, пугающих — склонились перед этим невысоким парнем в глубоком поклоне. И, походу, самый опасный человек в округе сейчас просто спрашивал, как я дошла до дома.       Отвечать? Или сделать вид, что я по уши занята? Ангел и Дьявол в моей голове уже начали разминаться для новой перепалки, но пальцы, будто живя своей жизнью, уже порхали по сенсору.       «Привет. Всё хорошо, добралась без приключений. А ты как?»       Нажав «отправить», я откинула голову на спинку стула, чувствуя, как горят щеки. Какая теперь, к черту, биология, когда реальность становится интереснее любого учебника? Я замерла, не сводя глаз с экрана. Прошла минута, вторая... Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемой только тиканьем часов. И вдруг — заветное «печатает...». Маленькое «облачко» с прыгающими точками заставило мой желудок сжаться.       «Тоже в порядке. Сижу, доедаю дораяки. Знаешь, они намного вкуснее, когда за них не нужно платить кулаками», — пришло сообщение, а следом еще одно:       «Завтра увидимся, кудряшка ; )»       — В смысле — увидимся завтра? — пробормотала я вслух, несколько раз протерев глаза.       Буквы не исчезли. Он действительно это написал. Мозг тут же начал подкидывать варианты: он придет в школу? Подкараулит меня за углом? Или это просто такая фигура речи?       — Ха-ха, надеюсь, что хоть завтрашний день будет без приключений и мордобоя, — проворчала я под нос, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке.       Я решительно закрыла и отложила телефон. Последнее слово должно остаться за ним — это закон жанра, хотя руки так и чесались отправить какую-нибудь колкость в ответ. Удивительно, но после этого сообщения учеба пошла как по маслу. Видимо, мощный выброс адреналина заставил мозг работать на сверхзвуковой скорости. Доклад по истории, который казался бесконечным, был дописан за полчаса. Биологию я прочитала по диагонали, запомнив всё с первого раза. А физика... Ну, физика в моем случае всегда была делом везения и интуиции.       Захлопнув последний учебник, я посмотрела на лампу. Она светила ровно и ярко, будто одобряя мой настрой. Завтрашний день обещал быть... интересным.

* * *

      На следующее утро солнце светило подозрительно ярко для такого сумбурного начала недели. Я стояла перед зеркалом, ведя отчаянную войну со своими кудрями, которые сегодня решили устроить настоящий бунт. Каждая пружинка торчала в свою сторону, игнорируя расческу и все мои попытки выглядеть прилично.       — Мэрико, завтрак на столе! Опоздаешь — пойдешь пешком! — донесся снизу раскатистый голос папы.       Я в последний раз мазнула блеском по губам, схватила сумку и буквально скатилась по лестнице. Мысли, вопреки здравому смыслу, постоянно возвращались к Майки. Увидимся? Где? В школе? Он ведь явно не из тех, кто с замиранием сердца ждет звонка на урок.       На кухне царила привычная суета. Мама, насмешливо поглядывая на часы, протянула мне горячий бутерброд, от которого исходил божественный аромат расплавленного сыра.       — Все, пошли, пошли, а то папа у нас сегодня само воплощение строгости, — сказала мама, подмигивая мне.       Я на ходу вгрызлась в завтрак, и мы вместе вышли на улицу. Папа уже прогревал машину, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. Как только я запрыгнула на заднее сиденье, мы тронулись.       — Принцесса, ешь аккуратно! — строго предупредил папа, поглядывая на меня через зеркало заднего вида. — Только попробуй мне раскрошить салон, я его вчера чистил!       Я послушно закивала, прикрывая рот ладонью и стараясь не уронить ни крошки на идеально чистую обивку. За окном проплывали знакомые улицы, залитые утренним светом, но внутри меня всё равно подрагивала тонкая струна беспокойства.       Через пятнадцать минут машина затормозила у ворот школы.       — Удачи тебе, Мэрико. Постарайся получить высокие баллы! — мама ласково улыбнулась на прощание.       — Спасибо, пока! — я выскочила из машины и, поправив лямку сумки, направилась к главному входу.       — Мэрико! — звонкий голос заставил меня обернуться, едва я успела миновать ворота.       Ко мне спешила Хината — как всегда лучезарная и энергичная. Рядом с ней, чуть запыхавшись, плелся Такемичи. Заметив меня, он смущенно поднял руку в приветственном жесте.       — Привет, Хината! Привет, Такемичи, — я помахала им в ответ.       — Как дела, Мэрико? Готова к контрольной? — спросила Хината, пристраиваясь рядом.       — Да, всё хорошо, вроде бы готова... — я невольно перевела взгляд на Такемичи.       Наши глаза встретились всего на секунду. Он тут же отвел взгляд и неловко потер затылок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Было очевидно: он ничего не рассказал Хинате о вчерашнем. И я тоже не собиралась. Я видела, как влюбленно и трепетно он смотрит на неё, и в душе становилось тепло. Такемичи мог быть хулиганом, мог попадать в переделки, но его чувства к Хинате были самыми настоящими. Я не хотела разрушать этот хрупкий мир своими рассказами.       — Ну, пойдемте быстрее, а то скоро звонок! Такемичи, увидимся на перемене! — весело крикнула Хината.       Она схватила меня за руку, и мы, смеясь и обсуждая сплетни, побежали внутрь школы, оставляя Такемичи и утреннюю прохладу позади.       Несколько уроков пролетели незаметно, слившись в бесконечный поток формул и дат. Оставалось всего два занятия, и можно было бы вздохнуть с облегчением, если бы не одно «но». Сегодня у нас с Хинатой были дополнительные секции: у неё — по математике, а у меня — по самообороне.       При одной мысли о тренировке по телу пробежала неприятная дрожь. Господин Сано — не даст поблажек.       — Чувствую, сегодня он будет издеваться надо мной с особым пристрастием. — подумала я, потирая плечо.       — Эй, ты чего дрожишь? — раздался рядом насмешливый голос Рю, нашего одноклассника. — Тебя что, в розетку по дороге вставили? У тебя волосы сегодня такие объемные, будто ты молнию поймала.       Я не выдержала и с размаху припечатала его учебником истории по животу.       — Ау! — Рю согнулся пополам, но продолжал хихикать. — Ну ты и злюка! Посмеяться уже не даешь.       — Рю, ты неисправим, — вмешалась Хината, подходя к нам. — Твои шутки почти не смешные.       — Ключевое слово — почти! — Рю самодовольно поправил воротник. — Признайте, вы без моего юмора завянете, как цветы без воды.       Его пафосную речь прервал звонок. Мы расселись по местам, и класс погрузился в ленивое шуршание тетрадей. Но за десять минут до конца урока тишину за дверью разорвали странные звуки. Сначала — чьи-то дерзкие выкрики:       — Вы из какой школы, уроды?!       А следом... глухие удары, звон разбитого стекла и тяжелые стоны. Удары были такими сочными, что у меня внутри всё сжалось.       — Что там происходит? — пронеслось в голове. Неужели опять старшеклассники решили устроить показательную порку кому-то из младших?       Через пять минут прозвенел финальный звонок. Учитель едва успел выйти, как Рю подскочил к моей парте:       — Слышали?! Там явно кого-то размазали по стенке!       — А я откуда знаю? Я не рентген, сквозь двери не вижу, — буркнула я, собирая сумку.       — Ну так пошли посмотрим! Хината, за нами! — Рю, не дожидаясь ответа, схватил нас обеих за руки и потащил в коридор.       — Эй! Ты чего творишь, придурок?! — хором закричали мы, но поток любопытных учеников уже вынес нас в центральный холл к шкафчикам для обуви.       Там, посреди расступившейся толпы, стояла странная троица. У меня перехватило дыхание. Майки. Дракен. И между ними — вжавшийся в плечи, насквозь пропотевший Такемичи.       — Нихрена себе... Бедный Ханагаки, — прошептал Рю, во все глаза глядя на то, как Такемичи заикается, пытаясь что-то ответить этим двоим. — Покойся с миром, чувак. Мы будем помнить тебя как... ну, как парня, который пытался.       Рю картинно поднял руку в прощальном жесте, но тут же получил звонкий подзатыльник от Хинаты.       — Совсем, что ли?! — закричала она, и её глаза вспыхнули праведным гневом.       Хината, не слушая наших предостережений, решительно зашагала прямо к эпицентру опасности.       — Стой! Хината, ты чего задумала?! — в ужасе прошипел Рю, пятясь назад.       А я, чувствуя, как сердце уходит в пятки, бросилась за ней. Я знала, кто такой Майки. Знала, на что способен Дракен. И я видела, что Хината сейчас собирается сделать нечто безумное.       — Хина, стой! Не надо! — крикнула я, но она уже была в двух шагах от «дьяволов».       Майки медленно повернул голову на звук её шагов. В его взгляде промелькнуло ленивое любопытство, которое тут же сменилось узнаванием, когда он заметил меня, бегущую следом.       Всё произошло как в замедленной съемке. Хината подошла вплотную к Майки, который всё еще держал руку на плече дрожащего Такемичи. Она не стала кричать или угрожать. Она просто размахнулась и...       ХЛЫСТЬ!       Звонкая пощечина эхом прокатилась по всему холлу. Ученики, стоявшие в дверях классов, синхронно ахнули. Рю за моей спиной, кажется, перестал дышать.       Майки даже не шелохнулся. Его лицо лишь слегка дернулось в сторону от удара, а светлые пряди упали на глаза. Тишина стала такой густой, что её можно было резать ножом. Хината, не давая Майки опомниться, мертвой хваткой вцепилась в руку оцепеневшего Такемичи.       — Идем! — твердо бросила она, сверкая глазами. — Нечего тебе якшаться с этими парнями!       Она рванула Такемичи на себя, буквально выдирая его из круга, и, проходя мимо меня, скомандовала:       — Мэрико, пошли!       Я стояла в полном ступоре. В голове билась одна мысль:       — Нам конец. Сейчас школу просто разнесут по кирпичикам. — Но когда Дракен, чье лицо превратилось в маску чистой ярости, навис над Хинатой, мое тело сработало на опережение.       — Стой! — я вылетела вперед, упираясь ладонями в твердую, как сталь, грудь Дракена. — Дракен, постой! Остановись!       Он был таким огромным, что я едва доставала ему до плеча, но я не отступила.       — Она просто защищает своего парня! Понимаешь?! Она не хотела ничего плохого, честно! Просто испугалась за него!       Дракен замер. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, пронзил меня насквозь. Секунду мне казалось, что он сейчас просто отбросит меня в сторону, но он вдруг шумно выдохнул, цыкнул и отступил на полшага, сложив руки на груди.       — Ты серьезно думала, что я дам сдачи девчонке? — буркнул он, хотя в его глазах всё еще тлели искры недовольства.       — О-о-о... — раздался за моей спиной спокойный, почти ласковый голос Майки.       Я медленно обернулась. Он поправлял свои светлые волосы, открывая лицо. На его щеке четко проступал багровый след от ладони Хинаты, но на губах играла та самая наглая, обезоруживающая ухмылка.       — А я-то всё гадал, где ты прячешься, кудряшка.       — Кудряшка? — Хината резко остановилась и недоуменно перевела взгляд с меня на Майки. — Мэрико... Такемичи... они что, ваши друзья?       Мы с Такемичи синхронно вздрогнули. Взгляды пересеклись: в его глазах была мольба о спасении, в моих — полная растерянность.       — Ну... что-то вроде того, — выдавила я, выдавливая из себя самую дружелюбную улыбку, на которую была способна.       — Да... согласен с ней. Мы... мы общаемся, — неловко поддакнул Такемичи, нервно хихикая и вытирая пот со лба.       Атмосфера в коридоре из смертельно опасной вдруг превратилась в нелепую. Под изумленными взглядами всей школы мы впятером направились к выходу. Стоило нам оказаться на улице, в тени старой вишни, как Хината тут же сложилась в глубоком, официальном поклоне.       — Извини, пожалуйста! — громко выкрикнула она. — Я всё неправильно поняла! Я думала, вы его обижаете!       Она выпрямилась, смущенно краснея, но продолжая решительно смотреть на Майки. Тот засунул руки в карманы и негромко рассмеялся.       — Да ничего страшного, — Майки подмигнул ей, игнорируя красное пятно на щеке. — Удар был что надо. У меня аж в ушах зазвенело.       — Извини! — снова выпалила Хина, готовая поклониться еще раз.       — Круто, что ты можешь так заступиться за любимого человека, — Майки внезапно стал серьезным, его взгляд на секунду стал очень глубоким. — Но не забывайся. Другой на моем месте мог бы не быть таким добрым, и это бы плохо для тебя кончилось.       Хината решительно кивнула, сжав кулачки:       — Ясно! Я буду осторожнее!       Майки снова улыбнулся, и в его взгляде появилось нечто иное — не та пугающая пустота, что была в коридоре, а теплое, почти детское любопытство. Он перевел взгляд на меня.       — Ну что, кудряшка, у тебя есть планы на вечер? — спросил он, слегка склонив голову.       — Прости, Майки, но у меня дополнительные занятия сразу после школы, — быстро проговорила я, поправляя юбку.       Майки вопросительно выгнул бровь, а Дракен за его спиной издал странный звук, похожий на подавленный смешок.       — Дополнительные занятия? — переспросил Майки. Он смешно надул губы, как маленький ребенок, которому не купили игрушку, и заглянул мне прямо в глаза. — А перенести никак? Ну пожа-а-алуйста.       Я невольно улыбнулась его виду, но покачала головой:       — Не получится. Мой учитель — настоящий демон дисциплины, он не терпит ни опозданий, ни прогулов. Если я не приду вовремя, он заставит меня отжиматься на кулаках до тех пор, пока у меня руки не отвалятся. А после сегодняшнего стресса... — я покосилась на притихшую толпу учеников, — мне лишняя порция дисциплины точно не помешает.       Хината удивленно посмотрела на меня, её глаза расширились:       — Мэрико, ты ходишь на самооборону? Ты никогда об этом не говорила!       — Ну, я только начала пару месяцев назад... — я смущенно отвела взгляд, не привыкшая быть в центре внимания.       Майки вдруг расплылся в такой широкой и хитрой улыбке, что у меня по спине пробежал холодок. Он подошел на шаг ближе — так близко, что мы почти столкнулись носами. Я почувствовала запах его шампуня и легкий аромат тех самых дораяки.       — Слушай, я еще вчера хотел у тебя спросить. — вкрадчиво начал он. — Как зовут твоего «мучителя»-учителя? Случайно не господин Сано? Старый такой ворчун, который вечно твердит о «духе воина» и «правильной стойке»?       Я застыла с открытым ртом. Сердце пропустило удар.       — Откуда ты... подожди. Сано? Его фамилия действительно Сано. Но при чем здесь ты?       Дракен не выдержал и громко захохотал, запрокинув голову и хлопая себя по колену.       — Майки, ты только посмотри на её лицо! Она реально была не в курсе! Клянусь, это лучший момент за неделю!       — Кудряшка, — Майки легонько и почти ласково щелкнул меня по носу, отчего я невольно отпрянула, — господин Сано — мой дедушка. А додзё, в котором ты тренируешься, находится в моем доме.       Мир вокруг меня на мгновение покачнулся. В голове, как в ускоренной перемотке, пронеслись образы из тренировочного зала. Черт! Ну конечно! Я видела его лицо на старых, немного выцветших фотографиях в углу зала — маленький мальчик в кимоно с широкой улыбкой. Вот почему господин Сано иногда так тяжело вздыхал, глядя на пустую вешалку для куртки у входа и ворча что-то про «несносного мальчишку».       — Так ты... — я наконец обрела дар речи, — Ты и есть тот самый «безнадежный и непутевый внук», который «вечно прогуливает тренировки, позорит седины деда и носится по городу на своем громыхающем байке»?       Теперь настала очередь Майки смутиться. Он неловко потер затылок, отводя взгляд, а его щеки (включая ту, по которой приложилась Хина) заметно порозовели. Дракен довольно кивнул, всё еще посмеиваясь:       — В точку, Мэрико! Дед его костерит на чем свет стоит при каждом удобном случае. Говорит, что из него мастер боевых искусств — как из балерины боксер.       Майки надулся ещё сильнее, становясь похожим на обиженного хомяка. Он скрестил руки на груди и вызывающе посмотрел на Дракена.       — Эй, Кенчик! Не преувеличивай! — буркнул он, а потом снова повернулся ко мне, прищурив глаза. — И вовсе я не безнадежный. Дед просто... слишком много ворчит. Ему полезно.       Я стояла, прикрыв лицо ладонью. В голове всё никак не укладывалось. Месяцы тренировок, сотни отжиманий и бесконечные лекции господина Сано о чести... и всё это время я занималась в доме того самого парня, который вчера чуть не довел меня до инфаркта в парке!       — Боже... — простонала я сквозь пальцы. — Теперь понятно, почему в зале всегда пахнет бензином и выхлопными газами. А я-то думала, это у соседа гараж рядом.       — Ха! — Дракен весело хлопнул Майки по плечу, отчего тот едва не пошатнулся. — Это не сосед, это наш «Непобедимый» свою детку прогревает прямо под окнами додзё.       Майки проигнорировал подкол друга. Он сделал ещё шаг ко мне, и в его взгляде снова промелькнула та самая искра, которая заставляла моё сердце пропускать удары.       — Ладно, Мэрико. Раз уж ты такая примерная ученица, то сегодня «демон дисциплины» тебя не тронет. Потому что ты приедешь вовремя и... в моей компании.       Я вскинула брови:       — В смысле?       — В прямом. Прыгай на байк, кудряшка, — Майки кивнул в сторону парковки, где стоял его черный байк CB250T, божее какой красивый! — Дедушка будет в восторге, если я сам привезу его «любимую ученицу». Может, хоть сегодня он не будет бить меня бамбуковым мечом по голове.       Хината, которая до этого стояла с открытым ртом, наконец обрела дар речи. Она осторожно потянула меня за рукав:       — Мэрико... ты правда поедешь с ним?       Я посмотрела на Майки. Он выглядел таким расслабленным, почти домашним, несмотря на всё ещё алеющий след от пощечины на щеке. Мой внутренний Ангел в панике паковал чемоданы, а Дьяволица уже вовсю примерила кожаную куртку и шлем.       — Похоже, у меня нет выбора, Хина, — вздохнула я, чувствуя, как на губах невольно появляется улыбка. — Если я откажусь, этот «безнадежный внук» просто закинет меня на плечо и увезет насильно, я его уже немного знаю.       — О, а это идея! — Майки просиял, как будто я подала ему отличный план.       — Даже не думай! — я пригрозила ему пальцем. — Ладно, едем. Но только попробуй лихачить — я применю на тебе тот удушающий, который твой дед показывал в понедельник! Только дай мне забрать свою сумку! — крикнула я Майки, уже на бегу. Он весело кивнул и прислонился к стене, скрестив руки на груди, будто у него в запасе была целая вечность.       Мы с Хинатой ворвались в класс как два урагана. Рю, который, кажется, всё это время караулил нас у двери, тут же подскочил, размахивая руками. Его глаза за линзами очков едва не вылезали из орбит.       — Мэрико! Хината! Вы вообще в своем уме?! — завопил он, преграждая нам путь к партам. — Хината, ты что, бессмертная?! Ты хоть знаешь, кто это был?! А ты, Мэрико? Ты что, реально знакома с «Непобедимым Майки»? Откуда?! С каких пор отличницы водятся с королями банд?!       — Рю, не сейчас! — отрезала Хината, лихорадочно запихивая учебники в сумку.       — Расскажем всё позже, честное слово! Просто... просто не пиши нашим родителям, ладно? — бросила я через плечо, хватая свою сумку.       — Да вы... да вы же покойницы! — крикнул он нам вслед, когда мы уже вылетали обратно в коридор. — Я закажу вам самые красивые венки!       Я едва успела затормозить у выхода на школьный двор. Майки ждал там же, где мы его оставили. Завидев меня с сумкой на плече, он просиял и, не давая мне опомниться, снова схватил за руку. Его ладонь была теплой и на удивление крепкой, с мозолями от тренировок — рука настоящего бойца.       — Дракен, присмотри за Такемиччи! — крикнул он через плечо, увлекая меня за собой к воротам. — А мы поехали спасать мою репутацию перед дедом!       Дракен коротко кивнул, ухмыляясь, и поудобнее перехватил за шиворот Такемичи, который выглядел так, будто его ведут на эшафот. Ханагаки проводил нас взглядом, в котором читалось искреннее сочувствие, смешанное с тихим ужасом. Бедняга, он явно считал, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.       Мы вышли на парковку, и Майки подвел меня к своему байку. Черный, хищный, он блестел на солнце, пах бензином и дорогой. Майки легко запрыгнул на сиденье и завел мотор. Рев «Бабу» разорвал школьную тишину, заставив нескольких любопытных учеников в окнах вздрогнуть.       — Ну, прыгай, кудряшка! — крикнул он, перекрывая шум двигателя. — И держись крепче, а то дед не простит мне, если я потеряю его лучшую ученицу по дороге!       Я осторожно забралась на заднее сиденье. Сумка мешала, колени в школьной юбке казались слишком беззащитными, а сердце в груди выстукивало сумасшедший ритм.       — Помни, что я сказала про удушающий! — пригрозила я, но всё же нерешительно обхватила его за талию.       — Помню-помню! Поехали! — Майки крутанул ручку газа, и байк сорвался с места.       Я визгнула от неожиданности, когда байк рванул с места, словно хищный зверь, выпущенный из клетки. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в куртку Майки, а сердце, казалось, решило пробить грудную клетку и улететь куда-то в стратосферу.       Ветер мгновенно ударил в лицо холодным, колючим потоком, безжалостно растрепывая мои и без того непослушные кудри. Школьные ворота промелькнули серым пятном, и уже через секунду мы неслись по городским улицам, лавируя между машинами. Город превратился в яркий, размытый калейдоскоп: вспышки витрин, сигналы автомобилей и удивленные лица прохожих, провожающих взглядом ревущий черный байк и девчонку в школьной форме, прижавшуюся к спине самого опасного парня в Токио.       — Майки-и-и! Сбавь скорость! — закричала я ему прямо в спину, но ветер уносил мои слова.       В ответ я почувствовала, как он коротко рассмеялся — я ощутила вибрацию его смеха всем телом. Вместо того чтобы замедлиться, он еще сильнее крутанул ручку газа. Я зажмурилась, вдыхая запах его кожаной куртки — смесь бензина, ветра и чего-то неуловимо сладкого. Страх медленно начал сменяться диким, первобытным восторгом. Это было похоже на полет, от которого перехватывало дыхание.       Через десять минут, которые показались мне вечностью, байк плавно затормозил у знакомых деревянных ворот. Рев мотора стих, сменившись уютным потрескиванием остывающего металла.       — Приехали, кудряшка, — весело сказал Майки, заглушая двигатель.       Я сползла с сиденья на ватных ногах. Земля под подошвами кроссовок казалась подозрительно зыбкой. Я попыталась поправить волосы, но поняла, что теперь на моей голове красуется настоящее воронье гнездо.       — Ты... ты сумасшедший! — выдохнула я, пытаясь унять дрожь в руках. — Я же сказала — не лихачить!       — Зато мы приехали на пять минут раньше, — он подмигнул мне, спрыгивая с байка с кошачьей грацией. — Гляди, дед даже не успел выйти на крыльцо, чтобы начать меня отчитывать.       Мы зашли во двор. Здесь всё было привычным: запах старого дерева, аккуратно подстриженные кусты и тишина, которую нарушал лишь стук бамбукового фонтанчика. Но теперь это место ощущалось иначе. Это был дом Майки.       Едва мы подошли к дверям додзё, они с грохотом распахнулись. На пороге стоял господин Сано — мой строгий инструктор. Его лицо было суровым, а в руках он сжимал бамбуковый меч-синай.       — Манджиро! Опять ты прогуливаешь... — начал он громовым голосом, но осекся, когда его взгляд упал на меня. — Мэрико?       Майки тут же спрятался за мою спину, положив подбородок мне на плечо.       — Дедушка, не ругайся! Видишь, я не просто пришел, я привез твою любимую ученицу. Я проявил ответственность!       Господин Сано перевел взгляд с сияющего Майки на меня — растрепанную, раскрасневшуюся, в школьной форме и с безумным блеском в глазах. Он тяжело вздохнул и опустил меч.       — Мэрико, дитя моё... — он сокрушенно покачал головой. — Неужели этот негодяй затащил тебя на свой «громыхающий гроб»? Надеюсь, он не сильно тебя напугал?       — Всё хорошо, учитель, — я постаралась поклониться как можно вежливее. — Мы... мы просто решили не опаздывать.       — Иди, Мэрико, — повторил он, уже мягче, — иди переодевайся. А ты, Манджиро, — тут его тон снова стал жестче, — Иди, пока я добрый. И учти, в следующий раз не будет тебе никакого снисхождения.       Майки, едва услышав долгожданное разрешение, тут же расплылся в широкой улыбке.       — Хорошо, хорошо, дедушка! Пока, Мэрико! Увидимся! Может, успею тебя забрать! — бросил он через плечо, вновь запрыгивая на свой байк. С этим словом он подмигнул мне еще раз, и я почувствовала, как щеки снова заливает краска.       Я стояла как вкопанная, наблюдая, как черный байк с ревом исчезает за воротами. В голове еще звучал его смех, а в ушах — шум ветра. Странное ощущение. Только что я испытывала настоящий страх, а теперь… теперь осталась приятная дрожь и некая смесь облегчения и легкого разочарования.       А потом я вспомнила, что мне нужно переодеться для тренировки. Этот адреналиновый всплеск, кажется, зарядил меня энергией. Я развернулась и, чуть улыбнувшись своим мыслям, побежала в раздевалку, предвкушая, как господин Сано будет сегодня на мне отрабатывать все свои невысказанные претензии к Манджиро.       Раздевалка встретила меня привычным полумраком и запахом пота, смешанным с ароматом кожи. Я быстро стянула с себя школьную форму, поспешно натягивая тренировочный костюм. Атмосфера в зале была наэлектризована. Тяжелые удары по грушам, звонкое эхо от падающих на татами тел — всё это создавало какой-то первобытный, завораживающий ритм. Господин Сано, как всегда, был сосредоточен, его глаза внимательно следили за каждым движением. Я постаралась глубоко вдохнуть, прогнать остатки пережитого волнения и полностью погрузиться в предстоящую тренировку.       Я начала разминку, чувствуя, как каждая мышца постепенно пробуждается, откликаясь на знакомые движения. Воздух в додзё, пропитанный запахом старого дерева и канифоли, казался густым и сосредоточенным.       Первые упражнения были сдержанными — господин Сано внимательно наблюдал за мной, будто прощупывая, насколько я сегодня готова к нагрузкам. Но стоило мне разогреться, как интенсивность резко взлетела. Тренировка превратилась в танец на грани возможностей. Каждый захват мастера был молниеносным и точным, каждый его толчок — напоминанием о том, как много мне еще предстоит узнать. Я отвечала со всей решимостью, на которую была способна. Тело стало послушным, отзывчивым; я буквально кожей чувствовала, как рефлексы становятся острее, а движения — чище.       Финал наступил внезапно. Я стояла тяжело дыша, пот градом катился по лицу, но в груди разливалось странное чувство невероятной лёгкости. Господин Сано удовлетворённо кивнул, убирая руки за спину.       — Неплохо, Мэрико. Вижу, в твоих глазах горит настоящий огонь. Решимость — это половина победы.       Его редкая похвала заставила меня просиять. Усталость тут же отошла на второй план, сменившись гордостью.       Быстро переодевшись в раздевалке, я вышла в коридор дома Сано, надеясь поскорее добраться до свежего воздуха. Но стоило мне свернуть за угол, как я увидела странную картину: по коридору, пошатываясь, «плыла» гора картонных коробок. Из-за них едва виднелись макушка и тонкие руки девушки, которая отчаянно пыталась удержать это равновесие. В какой-то момент верхняя коробка опасно накренилась.       Я среагировала мгновенно. Прыжок, короткий выпад — и я подхватываю падающую стопку за секунду до того, как всё содержимое рассыпалось бы по полу.       — Ох! Матерь божья! — раздался звонкий, до боли знакомый голос. — Определенно, не стоило покупать столько за один раз!       Я чуть выглянула из-за коробок, и мой взгляд встретился с широко распахнутыми глазами Эммы.       — Ой! Мэрико? — вскрикнула она, и её лицо расплылось в радостной улыбке. — Боже, как же ты вовремя! Спасибо тебе огромное, я уже мысленно прощалась с этими покупками.       Я не смогла сдержать улыбки в ответ:       — Да не за что. Но я, честно говоря, в шоке от масштабов. Ты что, решила скупить весь торговый центр?       Эмма весело рассмеялась, поудобнее перехватывая оставшиеся коробки.       — Аха-ха, ну почти! Видела бы ты, какие там были скидки! Грех было не закупиться.       — Ну, скидки — это весомый аргумент, — я заговорщически подмигнула ей. — Давай помогу донести? А то ты так до комнаты не дойдешь, а просто совершишь аварийную посадку.       Глаза Эммы заискрились благодарностью.       — Ой, правда?! Ты просто спасительница! Ты такая добрая, Мэрико. Не то что мой братец, которого вечно дома нет — только и знает, что гонять по всему Токио на своем байке.       Мы зашагали вглубь дома. Эмма по дороге продолжала болтать, в шутку жалуясь на Майки, а я слушала, чувствуя, как домашний уют этого места постепенно вытесняет напряжение после тренировки. Наконец, мы добрались до её комнаты.       — Можешь оставить здесь, дальше я сама справлюсь, — сказала Эмма, когда я поставила коробки на пол. — Спасибо еще раз, ты меня реально выручила.       — Пустяки, мне только в радость, — ответила я, вытирая руки о джинсы.       Эмма хитро прищурилась и ухмыльнулась:       — Слушай, не хочешь лимонада? Дедушка наверняка измотал тебя своими нравоучениями и стойками. Тебе нужно восполнить баланс сахара.       Я усмехнулась, чувствуя, как в горле действительно пересохло.       — Что ж, пожалуй, приму это предложение в качестве оплаты за услуги грузчика.       Эмма снова рассмеялась и потащила меня на кухню, на ходу обещая, что это будет лучший лимонад в моей жизни.       На кухне дома Сано было уютно и пахло чем-то домашним — полной противоположностью суровому духу додзё. Эмма ловко достала из холодильника кувшин, в котором лениво плавали дольки лимона и кубики льда.       — Садись, — она кивнула на стул, наливая напиток в высокие стаканы. — Ты выглядишь так, будто дедушка пытался выжать из тебя все соки. Он иногда забывает, что не все вокруг — тринадцатилетние пацаны с железными мышцами.       Я с благодарностью приняла стакан, чувствуя, как холод проникает в кончики пальцев.       — Твой дедушка — потрясающий учитель. Но ты права, пощады он не знает. Хотя... мне это и нужно.       Эмма присела напротив, с интересом разглядывая меня. Её взгляд был проницательным и удивительно взрослым — совсем не таким легкомысленным, как могло показаться со стороны.       — Знаешь, Мэрико, ты первая девушка, которая задержалась здесь дольше, чем на неделю, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Обычно все сбегают после первой же дедушкиной лекции о «духе самурая» и железной дисциплине.       Я сделала глоток. Лимонад был идеальным — терпким, ледяным и очень освежающим.       — Ну, мне это по душе, — ответила я, глядя в стакан. — Мне нравится эта строгость. В наше время девушке просто необходимо уметь постоять за себя. Вот и всё.       Я случайно бросила взгляд на настенные часы и охнула. Время пролетело незаметно за разговорами.       — Ох, мне уже пора! Родители скоро вернутся с работы, а я еще здесь.       Я быстро вскочила с места и потянулась к стакану, чтобы помыть его, но Эмма мягко перехватила мою руку.       — Оставь, я сама помою. Всё-таки это я тебя угощала, — она тепло улыбнулась, а потом чуть замялась. — Слушай... может, обменяемся номерами?       — Да, это было бы здорово! — искренне отозвалась я.       Мы быстро продиктовали друг другу цифры, и я услышала короткий «блям» уведомления в кармане. Теперь у меня был контакт сестры самого «Непобедимого Майки». Эмма пошла провожать меня до ворот.       Вечерний Токио постепенно погружался в сумерки, зажигая первые неоновые вывески. Воздух стал прохладным и приятным после жаркого дня в додзё.       — Удачного вечера, Мэрико! Я тебе обязательно напишу! — крикнула мне вслед Эмма, энергично размахивая рукой.       — Хорошо! До встречи! — крикнула я в ответ, махая ей рукой, пока не свернула за угол.       Я шла по улице, чувствуя приятную усталость в мышцах и легкое тепло в груди. Впервые за долгое время я почувствовала, что по-настоящему приживаюсь здесь.       — А всё-таки я рада, что мы переехали в Токио, — подумала я, улыбаясь своим мыслям.