Глава 9: «Ночная встреча»

Чтобы идти в будущее, не надо избавляться от прошлого. Надо просто не менять направление движения. Кривая Судьбы выведет туда, куда надо.

***

      19 июля 2017 год       Тик-так. Тик-так.       Я буквально считала секунды до момента, когда это чертово собрание наконец закончится. Мои люди и верхушка Манджиро собрались сегодня, чтобы в сотый раз обсудить структуру группировки: новые территории, каналы сбыта наркотиков за границу, контроль над ночными клубами и прочее дерьмо.       И угадайте, кого здесь не было? Правильно. Манджиро Сано.       Я чувствовала, как внутри всё закипает. Этого ублюдка никто не видел уже месяц. Мудак. Редкостный, безответственный мудак! Я до последнего надеялась, что он хотя бы сегодня соизволит явиться, но нет — ему плевать на всё. Плевать на дела. Плевать даже на меня.       Коко завел свою шарманку об экономике и наших доходах. Его монотонный голос впивался в мозг, как сверло. Когда он начал бубнить о процентных ставках, я не выдержала. Пальцы сжали дорогую ручку с такой силой, что пластик хрустнул и разлетелся на куски.       В кабинете мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все взгляды устремились на меня. Я видела страх в их глазах — любой, кто посмотрел бы мне сейчас в лицо, захотел бы провалиться сквозь землю. Я чувствовала, как вена на виске вздулась от ярости. Злость накопилась в таком объеме, что мне хотелось просто достать ствол и расстрелять каждого в этой комнате.       Не проронив ни слова, я взяла платок, который мне тут же протянул Санзу. Он всегда знал, когда нужно подойти. Я медленно поднялась с кресла. В абсолютной тишине раздался лишь резкий, режущий слух скрип ножек по паркету.       — Прошу прощения. На сегодня наше собрание окончено, — произнесла я ледяным тоном, лишенным каких-либо эмоций.       Я тщательно вытерла руки от чернил и брезгливо швырнула испачканный платок в мусорную корзину.       — Все свободны. Возвращайтесь к своей работе, — бросила я через плечо, направляясь к выходу.       Я не оборачивалась. За спиной послышались торопливые шаги моих телохранителей и верная тень — Санзу. Мне нужен был воздух. И мне нужен был Сано — желательно живым, чтобы я могла придушить его лично.       Я неслась по коридорам, не обращая внимания на перепуганные лица охранников и мимолетные поклоны встречных бандитов. За спиной, как призрачные тени, бесшумно следовали мои люди. Санзу, единственный, кто осмеливался держаться ближе всех, почти дышал мне в затылок. Он прекрасно знал, что сейчас лучше не произносить ни слова.       Гнев пульсировал в висках, заставляя мир вокруг казаться размытым. Прошлая неделя была адом: сделки срывались, территория ослабевала, а Манджиро Сано, их непобедимый лидер, просто исчез, оставив нас разбираться с его бардаком. Я чувствовала себя так, словно меня бросили одну на растерзание стае голодных псов. И это злило меня больше всего.       — Приготовь машину, — бросила я, даже не поворачивая головы, когда мы достигли выхода. Голос был хриплым от сдерживаемой ярости. — Ту, что без камер и без GPS.       — Куда мы едем, госпожа Мори? — Санзу, видимо, решил рискнуть, чтобы узнать хоть что-то.       Я резко остановилась, повернувшись к нему. Мои глаза горели тем самым огнем, который заставлял любого, даже самого отмороженного головореза, отступить.       — Искать его, Санзу, — прорычала я, и в этом рычании была не только ярость, но и отчаяние. — Мы найдем этого мудака. А потом я решу, что с ним делать: придушить собственными руками или выбить всю дурь, пока он не вспомнит, что он лидер Токийской Свастики.       Санзу лишь кивнул. Он знал, что в такие моменты спорить со мной бесполезно, а порой и опасно для жизни.       Мощный мотор уже урчал у входа, словно голодный зверь, готовый сорваться с цепи. Я плюхнулась на заднее сиденье, откинувшись на спинку, обтянутую дорогой, гладкой кожей. Этот материал, сам по себе намекавший на статус и безграничные возможности, никак не мог успокоить кипящую внутри меня злость. За окном проносились улицы Токио — бесконечный калейдоскоп неоновых вывесок и беззаботной суеты, которая казалась мне чужой, словно я смотрела на неё сквозь толстое стекло.       — Месяц… — эхом отдавалась мысль в моей голове, заставляя кулаки сжиматься до боли. — Целый месяц, как он исчез. Неужели он действительно настолько презирает всё, что мы строили? Или… или с ним что-то случилось?       Последняя мысль кольнула в груди острее, чем все остальные. Несмотря на всю ярость, накопившуюся за эти недели, Майки был для меня чем-то большим, чем просто лидер. Он был частью этого безумия, частью меня. И это беспокойство, смешанное с жгучей ненавистью к его безответственности, разъедало меня изнутри.       — Госпожа Мори, — позвал меня Санзу. Его официальный тон, которым он обращался ко мне в присутствии посторонних, заставил меня застонать.       — Санзу, — прошипела я, не открывая глаз. — Ты должен звать меня «Госпожа Мори» только когда вокруг люди. Когда мы вдвоем, называй по имени. Я и так на пределе, хочется вырвать весь ужин, а заодно и придушить всех, кто меня раздражает! Так что не беси меня. Чего хочешь?       Я нетерпеливо постукивала пальцами по кольцу, которое Манджиро подарил мне на нашу годовщину. Каждый раз, глядя на него, я мечтала, чтобы у него хватило мужества сделать мне предложение. Но увы… его голова была забита делами группировки, а это всегда было его главным приоритетом.       — Хорошо, Мэрико, — Санзу послушно перестроился, и я почувствовала, как его взгляд, полный какого-то странного понимания, скользнул по моему лицу. — Так вот, Манджиро приготовил тебе подарок в качестве извинения.       Он выдал это так буднично, что я на секунду замерла. Затем меня прорвало. Я расхохоталась. Громко, истерично, с горечью, которая едва не вырвалась наружу вместе со слезами.       — Ахаха! Он? Он приготовил подарок? Извинение? Манджиро? Тот, кто три недели игнорировал все мои сообщения и приказы?! Что за бред?! — прошипела я, и краем глаза заметила в отражении стекла его довольную ухмылку.       — Не знаю, — он пожал плечами, но в его глазах мелькнул какой-то хитрый, знакомый мне блеск. — Но он сказал, что это… подарок. И что ты должна поехать прямо сейчас. Он ждет.       Подарок? От Манджиро? Это звучало как самая изощренная ловушка. Или как очередная его дурацкая, доводящая до белого каления выходка. Но после целого месяца игнорирования, после этой чертовой истерики на собрании, мне было интересно. И, признаться, даже немного любопытно, какую же «извинение» он мог придумать.       — Ладно, — я выдохнула, пытаясь успокоить дрожь в голосе. — Где это «извинение» находится? — спросила я, чувствуя, как мой гнев постепенно уступает место смеси недоверия и мрачного предвкушения.       — Мы уже едем по координатам, которые мне скинул господин Сано, — ответил Санзу.       Мои руки сжались в кулаки. Скинул ему координаты. Значит, ему он отвечает, а своей любимой — нет? Вот же ты мудак, Майки… Моё сердце, которое до этого билось от злости, теперь сжалось от обиды.       Машина плавно скользила по закатному городу. Каждая минута пути казалась вечностью. Токио за окном становился всё более пустынным, неоновые вывески сменялись тусклыми фонарями, а некогда оживленные улицы погружались в сон. Координаты, которые скинул Манджиро, вели нас всё дальше от привычного мира, в район, где время, казалось, остановилось.       Наконец, автомобиль остановился. Перед нами возвышалось здание, когда-то бывшее одним из самых громких и модных мест в городе — клуб «Лунный Шёпот». Теперь он выглядел как призрак своей былой славы: выцветшие баннеры, разбитые окна, обшарпанные стены, покрытые слоями граффити. Но даже в темноте, под редкими фонарями, я узнала его.       — Мы здесь, — голос Санзу вырвал меня из оцепенения. — Похоже, господин Сано выбрал для встречи весьма… знаковое место.       Я вышла из машины, чувствуя, как холодный вечерний воздух обдувает моё лицо. Моё сердце пропустило удар. «Лунный шёпот»… Я не могла поверить своим глазам. Этот клуб, который я считала давно снесённым, продолжал стоять. Здесь, в этом запустении, вызывало целую волну воспоминаний. Именно здесь, в мои подростковые годы, я впервые вышла на сцену. Впервые почувствовала вкус славы, шум толпы, отдачу микрофона.       — Он… он ещё здесь? — мой голос прозвучал как шепот. — Я думала, его давно снесли.       Санзу, словно наслаждаясь моей реакцией, чуть заметно улыбнулся.       — Его собирались снести пару месяцев назад. Но Манджиро… он выкупил его. Для тебя. Он хотел, чтобы это было его извинением.       Мозг отказывался верить. Он выкупил… для меня? Это было слишком. Слишком личное, слишком… не в его стиле.       Мы вошли внутрь. Двери со скрипом отворились, выпуская наружу запах пыли, плесени и чего-то сладкого, приторного, как старые воспоминания. Заброшенный танцпол, который я помнила полным огней и людей, сейчас был покрыт толстым слоем пыли, но было видно, что кто-то пытался здесь прибраться. Разбитые бутылки, смятые салфетки, но сцена… Сцена была чистой. На ней стоял единственный микрофон, залитый тусклым светом из прожектора, который, видимо, был включен специально для нас, а также рядом с ней была гитара...       Но Майки здесь не было. Только я, Санзу и призраки моего прошлого.       Я медленно, словно во сне, подошла к сцене. Мои каблуки глухо стучали по полу, эхом отдаваясь в пустом зале. Я поднялась по ступенькам, провела пальцами по пыльному дереву, ощущая невидимые следы своих шагов, своих песен, своих юношеских надежд. Я взяла в руки гитару, тяжёлый, знакомый до боли.       Мои глаза скользнули по пустому залу. Я представила толпу, их крики, их аплодисменты. Вспомнила свои выступления, свою дикую энергию, свою жажду быть лучшей.       — Ну, Майки, — мой голос прозвучал, и слова поглотила тишина зала, — Ты всегда умел удивлять. И всегда умел бить туда, где больнее всего. Это не извинение, Манджиро. Это… это пытка. Напомнить мне, кем я была… и кем стала.       Я закрыла глаза, глубоко вдыхая затхлый воздух клуба, смешанный с запахом моего прошлого.       Здесь я мечтала о вершине мира. И я её получила. Только вот… почему-то сейчас я чувствую себя чертовски одинокой на этой вершине. И чертовски злой на тебя. Настолько злой, что этот «подарок» делает только хуже.       Я сжала гитару в руке, чувствуя, как внутри снова разгорается огонь. Не тот, что был на собрании, а другой — сложный, смешанный из обиды, ностальгии и той старой, подростковой жажды доказать всему миру, что я чего-то стою...       19 июля 2005 год       Зал был забит до отказа. Тяжелый, пропитанный дымом и дорогим парфюмом воздух вибрировал от басов. Сотни людей пришли сюда сегодня только ради одного — услышать мою игру и сорвать глотки в танце.       Я не знала, какая по счету идет песня, да мне было и плевать. Адреналин бил в голову покруче любого алкоголя. Пальцы с бешеной скоростью летали по струнам, извлекая из гитары стонущие, живые звуки. Голос вот-вот должен был сесть от бесконечных высоких нот, но в этот момент мне было абсолютно всё равно. Я жила этой музыкой, этой энергией, этим моментом.       Когда последние аккорды затихли и я наконец ушла со сцены, реальность накрыла меня бетонной плитой. Я буквально рухнула на ближайший стул в гримерке, задыхаясь от кашля и жуткого обезвоживания.       — А-а-а... воды... — прохрипела я, не в силах даже поднять голову.       Тут же перед моим носом появилась рука Рю с заветной бутылкой. Я вцепилась в неё, как утопающий в спасательный круг, и начала жадно глотать ледяную жидкость, едва не захлебываясь.       — Боже мой, Мэрико, ты выглядишь так, будто только что вышла из Сахары, — Рю усмехнулся, наблюдая за моим «водопоем». — Где ты потеряла своего верблюда? Или он сдох по дороге, не выдержав твоего темпа?       Я оторвалась от бутылки только тогда, когда она наполовину опустела. Организм наконец-то подал сигнал, что засуха окончена. Я подняла глаза на Рю и ехидно ухмыльнулась.       — Ну так вот же он, прямо передо мной стоит, — ответила я, набрав полный рот воды и в следующую секунду прицельно брызнув ею в лицо Рю.       — Э-э-эй! — он закричал от неожиданности, вытирая лицо ладонью. — Ах ты мелкая...       Он тут же схватил другую бутылку, набрал воды и попытался окатить меня в ответ. Но я, наученная годами дворовых разборок и быстрой реакцией, подхватила первую попавшуюся вещь — чью-то куртку — и прикрылась ею, как щитом. Струя воды разбилась о ткань, не задев меня.       — Так нечестно! Читерство! — воскликнул Рю, разводя руками.       Я лишь показала ему язык, победно прищурившись.       — А никто не запрещал пользоваться подручными средствами, Рю. Твоя реакция оставляет желать лучшего. Знаешь, с таким вялым «аккумулятором» тебе только в детском саду на водяных пистолетах сражаться. Никакого напора, одни брызги.       Рю только открыл рот, чтобы выдать какую-то колкость в ответ, но его прервал хлопок двери.       — Так! Хватит ребячиться! — Такаши вошел в гримерку, как всегда серьезный и деловой. Он подошел ко мне и протянул пухлый конверт. — У нас скоро закрытие, Мэрико. Твоя доля за сегодня.       Я тут же вскрыла конверт. Купюр было ощутимо больше, чем обычно.       — Тут лишнее, — я вопросительно подняла бровь.       — Дополнительные чаевые и бонус от заведения, — Такаши едва заметно улыбнулся. — Ты сегодня превзошла саму себя. Все только и делают, что спрашивают, когда ты выступишь снова. Ты приносишь нам кучу денег, так что считай это инвестицией в твои будущие струны.       — Спасибо, босс, — я довольно улыбнулась, пряча деньги во внутренний карман. В этом мире, где за каждым углом тебя поджидает банда с битами, лишние деньги никогда не бывают... лишними.       — Так, погодите! — из-за дверцы шкафа высунулась голова Рю, который всё еще пытался вытереть мокрые волосы. — А как же я? Босс, а мне доплата за моральный ущерб и работу живой мишенью?       Я расхохоталась, откидываясь на спинку стула и чувствуя, как адреналин после концерта постепенно сменяется приятной истомой в мышцах.       — Тебе доплатят опытом, Рю. Бесценным опытом того, как не получать водой в рожу от собственной гитаристки. Считай это курсом повышения квалификации, — подмигнула я ему.       Такаши лишь тяжело вздохнул и покачал головой, глядя на наш балаган.       — Собирайтесь уже. На улице сегодня неспокойно: опять какие-то малолетки из банд решили, что город принадлежит им. Рычат своими байками, пугают прохожих... Рю, тебе ответственное задание — проводи Мэрико и остальных девчонок до станции вместе с парнями.       — Чего?! — Рю картинно возмутился, всплеснув руками. — Мы что, теперь няньки? Если я работаю телохранителем, требую двойную ставку!       — Рю, — я вкрадчиво понизила голос, — ты, кажется, просил меня помочь с домашкой по физике? Помнишь ту задачу про ускорение, которую ты мучаешь вторую неделю? Было бы очень жаль, если бы я вдруг... забыла все формулы.       Рю на секунду замер, его лицо вытянулось. Против физики у него аргументов не было.       — Ладно-ладно! — прошипел он, мгновенно нацепив маску невозмутимого сурового парня. — Пойду скажу пацанам, чтобы поднимали свои задницы. Но только ради науки!       — Спасибо, Рю-ю-ю! Ты лучший! — крикнула я ему вслед, когда он скрылся за дверью.       В этот момент в моей сумке настойчиво завибрировал телефон. Я вынудила его и увидела на экране надпись «Мама».       — Алло, да, привет, мам! — бодро отозвалась я, прижимая трубку плечом к уху и продолжая собирать вещи.       — Привет, милая! Как дела? Не слишком устала? — раздался в трубке её ласковый голос.       — Всё хорошо, концерт прошел на ура. Зал был битком! Сейчас вот собираюсь домой, босс распорядился, чтобы парни проводили нас до станции. Так что не волнуйся, я под надежной охраной.       — Ох, какие всё-таки у вас мальчики молодцы, настоящие мужчины, — мама тихонько засмеялась. — Может, присмотришься к кому? Нашла бы себе такого защитника...       — Мам, ну сколько можно? — я невольно закатила глаза, запихивая провода в сумку. — Сама решу, когда мне заводить «защитника». Тем более, большинство из них защитить могут разве что свою заначку от пива. Как вы там, в гостях?       — Ой, да как обычно. Веселье в разгаре, хотя твой папа с дядей уже начали поглядывать на саке... Мы с твой тетей сидим в отдельной комнате, обсуждаем новости. Она вот только что вышла за малым приглядеть.       — Здорово. Обними её за меня, ладно? Я напишу, как доберусь до дома. Люблю тебя, мам.       — И я тебя, милая. Приходи домой целой и без приключений! — она отключилась, и я, закрыв телефон, спрятала его в глубокий карман.       Я аккуратно уложила свою гитару в чехол, застегнула молнию и закинула инструмент за спину. Вес привычно лег на плечи. Вроде всё собрала.       — Мэрико, ты идешь или планируешь тут заночевать? — раздался от двери звонкий голос Мию.       Я быстро закинула сумку на плечо и поправила ремень инструмента.       — Иду-иду! Сама знаешь, у нас вечно задерживается только Хару. Могла бы уже привыкнуть, — отозвалась я, выходя в коридор.       — Ну, лучше ждать одного человека, чем всю толпу, — философски заметила Мию, подмигивая мне.       Мы вышли к главному входу в клуб. Ночной воздух Сибуи разу ударил в лицо запахом влажного асфальта и неоновых огней. Почти все парни из охраны и наши ребята уже были в сборе, переминаясь с ноги на ногу у крыльца. Не хватало только двоих: Хару и Мичи.       — И где этих двоих черти носят? — я облокотилась на стену, поглядывая на часы.       Мию хитро улыбнулась и сложила руки на груди.       — Ставлю пять баксов, что наши «голубки» сейчас где-нибудь в темном углу прижимаются к стенке и сосутся так, будто завтра не наступит. Для них время замирает, когда они рядом.       Парни, услышав это, дружно загоготали. Рю, который до этого пытался выглядеть серьезным телохранителем, прыснул в кулак, не выдержав.       — Ох, Мию, ты неисправима, — покачал головой Таки, улыбаясь. — Но, зная эту парочку, я бы на твоем месте не рисковал деньгами. Велик шанс, что ты права на все сто.       Я невольно рассмеялась вместе со всеми.       — Ну, если они решат устроить там полноценную драму в духе Шекспира, мы точно опоздаем на последнюю электричку.       Я задумчиво проводила взглядом пустую улицу, по которой изредка пролетали одинокие байки. Где-то вдалеке послышался приглушенный, но узнаваемый рев моторов — не обычных городских мотоциклов, а тех самых тюнингованных зверей, на которых обычно гоняют банды.       — Интересно, Майки там с ними гоняется? — этот вопрос невольно всплыл в голове. Мы уже несколько дней не виделись, только лениво переписывались короткими фразами. Если честно, без его вечных выходок и сонного вида было даже как-то скучно. Сибуя казалась слишком тихой без Майки.       — Эй, Рю! — крикнула я нашему «охраннику», возвращаясь к реальности. — Сходи-ка проверь подсобку. Если они там реально «заняты физикой», просто скажи, что мы уходим без них.       — Почему я?! — возмутился Рю, картинно всплеснув руками. — Я не хочу это видеть! Моя психика мне еще дорога, я не готов к таким откровениям!       — Потому что ты самый громкий, — отрезала я с ехидной ухмылкой. — Твой голос мертвого из могилы поднимет, не то что двух влюбленных подростков. Иди уже.       — Ц-ц-ц, ладно! — буркнул Рю, сдаваясь под моим напористым взглядом. — Но тогда с тебя еще и домашка по английскому. Будешь моим личным переводчиком, Мэрико!       Рю нехотя побрел обратно в полумрак клуба, бормоча что-то про «эксплуатацию детского труда».       — Эх ты, манипуляторша, — усмехнулся Ник, качая головой. — Бедный парень за твои знания физики и английского скоро душу дьяволу продаст. И глазом не моргнет.       — Ой, да ладно вам! — я прижала ладонь к груди, делая самое невинное и оскорбленное лицо, на которое была способна. — Какие же вы люди обо мне плохого мнения... Обидно вообще-то! Я просто помогаю другу тянуться к свету знаний, а вы во мне коварного гения видите.       Я выдала такой глубокий театральный вздох и скорбную мину, что ребята не выдержали и снова дружно расхохотались. Даже суровый охранник у дверей хмыкнул, пряча улыбку в кулак.       — И всё же, — Мию подошла ближе, поправляя ремень сумки. — Ты какая-то задумчивая сегодня. Точно всё в порядке?       — М-м? Я? — я на секунду замялась, вспомнив про свои мысли о Майки, но тут же отмахнулась. — Просто вспомнила, что дома дел накопилось выше крыши. Надо кое-что доделать, пока окончательно не вырубилась.       Спустя пять минут из дверей клуба наконец-то вывалилась троица: недовольный Рю и подозрительно взъерошенные, красные как раки Хару и Мичи.       — Ну наконец-то! — яростно воскликнула Мию, не давая им вставить ни слова. — Из-за вас мы рискуем пойти пешком! Живо на станцию! Если опоздаем на метро, будете лично оплачивать такси всей компании, ясно?!       Мы сорвались с места и буквально влетели на платформу. Слава богам, удача была на нашей стороне — мы успели заскочить в вагоны последней электрички за минуту до того, как двери с шипением закрылись.       Поезд мерно застучал по рельсам, унося нас прочь от шумной Сибуи. Первой на своей станции вышла Мию, помахав нам рукой на прощание. Через две остановки вышли Хару и Мичи — они всё еще старались не смотреть никому в глаза, держась за руки.       Наконец, пришла и моя очередь.       — Всё, пока, ребята! Увидимся на следующей смене! — крикнула я Таки, Рю и Нику, выходя на пустую платформу.       Они дружно помахали мне в ответ. Поезд, набрав скорость, скрылся в темном зеве тоннеля, оставив меня одну на пустой платформе. Выйдя из здания станции, я сразу почувствовала кожей бодрящую прохладу ночного воздуха. Улицы моего района застыли в тишине, окутанные мягким, медовым светом фонарей.       Я достала наушники, привычным жестом вставила их и пролистала плейлист. Палец замер на старом добром хите Марио — «Let Me Love You». Мягкий ритм R&B и бархатный голос тут же заполнили голову, окончательно вытесняя остатки клубного гула. Я поудобнее перехватила чехол с гитарой, чувствуя, как под музыку шаги становятся легче, а мир вокруг — капельку уютнее.       Пройдя пару кварталов, я снова уловила знакомый звук: где-то на соседней улице басовито рокотали моторы.       — Опять бандам не спится, — лениво подумала я, но в этот раз даже не стала вынимать наушник. — Раз уж мне сегодня перепала доплата, устрою себе праздник живота.       С этой мыслью я свернула в ярко освещенный круглосуточный магазин. Внутри пахло свежей выпечкой и чистящим средством. Взяв корзинку, я прошлась между рядами, придирчиво выбирая «награду» за тяжелый концерт. В корзину отправились мармеладки, пара плиток молочного шоколада, мое любимое клубничное молоко, соленые орешки и еще ворох всякой вкусной мелочи.       Расплатившись и попрощавшись с сонным продавцом, я двинулась дальше к дому. Знакомая калитка тихо звякнула, когда я вошла во двор. Закрыв её на засов, я поднялась на крыльцо, щелкнула замком и наконец-то оказалась внутри.       Дома было тихо — родители еще не было дома. Я быстро включила неяркий свет в прихожей и с облегчением скинула ботинки. Босиком, я поднялась на второй этаж в свою комнату.Первым делом я подошла к маленькому холодильнику, который родители подарили мне специально для моих «ночных заначек». С тихим гулом он открылся, и я аккуратно расставила свои трофеи на полках. Клубничное молоко отправилось в самый холодный угол — идеальное завершение дня.       Затем наступило время трансформации. Тяжелая гитара заняла свое место на стойке, а рабочая одежда сменилась на мягкую, уютную пижаму. В ванной я наконец-то смыла остатки сценического макияжа, глядя на свое отражение в зеркале. Глаза немного устали, но в них всё еще горел огонек после выступления.       Тщательно вымыв руки после улицы, я достала из аптечки специальную мазь. Пальцы на левой руке неприятно ныли и «горели» после нескольких часов игры — струны сегодня были безжалостны. Я аккуратно втерла прохладный крем в подушечки пальцев, чувствуя, как боль постепенно отступает.       — Вот и всё, — подумала я, выключая свет в ванной.       — Так, на какой серии я там остановилась? — пробормотала я себе под нос, выходя из ванной.       Мазь приятно холодила измученные пальцы, и боль наконец-то начала отступать, превращаясь в легкое покалывание. Я запрыгнула на кровать, чувствуя, какая она мягкая и манящая после целого дня на ногах. Подтянув к себе ноутбук, я привычным жестом открыла вкладку со «Сверхъестественным».       Десятая серия. Самое время для порции приключений братьев Винчестеров. Нажав на «плей», я дотянулась до тумбочки и достала пачку мармеладок. С тихим шорохом пакет открылся, наполнив воздух ароматом искусственной клубники и яблока. Я отправила в рот первого «медвежонка» и довольно зажмурилась. Кисло-сладкий вкус идеально дополнял уютную атмосферу.       — Дин, Сэм, охота на демонов... — я поудобнее устроилась среди подушек, обняв одну из них. — Вот это я понимаю, настоящие проблемы. Куда там Майки с его разборками за районы и вечными драками в переулках до спасения мира от нечисти. Хотя... иногда мне кажется, что в Токио демонов не меньше, просто они носят форму банд.       Синие отсветы экрана плясали на стенах моей темной комнаты. Я методично уничтожала запасы мармелада, полностью погрузившись в сюжет. В этот момент весь мир за пределами этого одеяла перестал существовать. Не было ни шумного клуба, ни рева байков, ни ответственности за Рю и его домашку. Только я, два охотника в черной Импале и сахарная кома.       Но стоило серии подойти к самому напряженному моменту, как мой телефон, лежавший рядом на одеяле, коротко вибрировал. Экран вспыхнул, освещая уведомление.       — Спишь? — гласила короткая надпись от контакта, подписанного просто как «Майки».Я вздохнула, не отрывая взгляда от экрана ноутбука, где Дин как раз собирался выбить чьи-то мозги.       — И почему этот парень всегда выбирает самое неподходящее время? — подумала я с усмешкой, но всё же потянулась к телефону.       Я вздохнула, глядя на экран телефона. Дин Винчестер как раз заносил нож над очередным демоном, но сообщение от Майки настойчиво светилось в темноте, нахально отвлекая от сюжета.       — Почти. Смотрю, как Сэм и Дин спасают мир от нечисти. Тебе бы тоже не помешало поучиться у них паре приемов, а то твои "демоны" в бандах совсем страх потеряли.       Ответ прилетел почти мгновенно, будто он только и ждал моего сообщения.       — Скучно. Твои охотники подождут. Выходи.       Я нахмурилась, отправляя в рот очередную мармеладку. Разве этот парень вообще знает слово «нет»?       — Майки, на часах двенадцать ночи. Моя кровать — это единственное место, куда я сейчас собираюсь "выходить". У меня тут сахарная кома и уют, не порть момент.       — Я внизу. Возле твоей калитки. Посмотри в окно.       Сердце предательски екнуло. Я отставила ноутбук в сторону, подошла к окну и осторожно отодвинула штору. Внизу, под тусклым, желтоватым светом фонаря, действительно стоял знакомый байк. Майки сидел на нем, закинув голову и глядя прямо на мое окно. Даже отсюда я видела его невозмутимое, почти детское лицо, которое в ночных тенях казалось странно серьезным.       Я снова взяла телефон, быстро печатая ответ:       — Ты ненормальный? А если бы мой папа был дома и увидел тебя? А если бы он решил, что ты пришел красть его драгоценную дочь? Ты хоть понимаешь, что он бы с тобой сделал?       Я выглянула в окно и увидела, как Майки прочитал сообщение и... широко улыбнулся. Черт. Почему от этой его улыбки мне сразу становится теплее, а вся злость куда-то улетучивается?       — Ну, значит, у нас не будет проблем сбежать из дома ;)       Я фыркнула, чувствуя, как краснеют щеки.       — Нет. Я не пойду. Остаюсь дома и буду спать.       Не успела я отправить это, как телефон в руке завибрировал от входящего вызова.       — Вот же мелкий паразит... — прошептала я, но трубку всё же взяла. — Что тебе еще, Майки?       — Ну, Мэрико-о-о, — раздался в трубке его голос, такой знакомый, с легкой хрипотцой и нотками детского каприза. — Поехали со мной покатаемся. Тебе же понравилось в прошлый раз, я видел. Ночной город сейчас просто космос.       — Не-е-ет, — протянула я, стараясь звучать максимально твердо, и посмотрела в окно, встречаясь с ним взглядом. — Я хочу остаться дома. Здесь тепло, здесь Винчестеры и мармелад.       — Ты же знаешь, что я никуда не уеду, — голос Майки в трубке стал спокойным и уверенным. — Я упертый. Могу просидеть тут до самого утра, пока твои родители не проснутся и не пригласят меня на завтрак.       На моих губах невольно появилась злая усмешка. Ну что за манипулятор!       — Не моя проблема, — парировала я, хотя рука уже потянулась к висящей на стуле толстовке. — Если хочешь — сиди. Твое право. Можешь даже посторожить мой сон, раз тебе так нравится работать садовым гномом под моим окном.       — Ого, Мэрико, — Майки внизу рассмеялся, и этот звук в трубке был таким теплым, что сопротивляться становилось почти физически больно. — Ты такая вредная. Но я знаю, что ты уже ищешь свои кеды. Даю тебе три минуты. Если не выйдешь — я начну петь серенады под окном…       — О боже, только не это! — я закатила глаза, понимая, что битва проиграна. — Ладно, шантажист. Жди. Твоё пение — это единственное, что может быть страшнее внезапного конца света.       — Хорошо, — Майки сбросил вызов, победно подмигнув мне в окно.       Я вздохнула, бросив прощальный взгляд на ноутбук, где Дин Винчестер застыл с крайне решительным лицом.       — Прости, парень, — прошептала я экрану. — Сегодня у меня охота поинтереснее. И, кажется, мой «демон» куда более настырный.       Поскольку родителей всё равно не было дома, я не стала красться, но переоделась быстро. Скинула пижаму, натянула удобные синие джинсы и белый топ. Сверху накинула объемное черное худи — оно было мне прилично великовато, зато в нем было безумно тепло и уютно. Я уткнулась носом в высокий воротник, вдыхая знакомый домашний запах, который всегда меня успокаивал.       Схватив сумку, я проверила свой «набор выживания»: телефон, ключи и немного налички. Быстро пригладила волосы перед зеркалом, чтобы они не пушились во все стороны, и вышла из дома. Ночной воздух сразу ударил в лицо бодрящей прохладой. Я закрыла дверь на ключ и вышла за калитку.       Майки сидел на своем байке, небрежно опершись локтями на руль. В свете фонаря его светлые волосы казались почти белыми, а взгляд — неестественно спокойным. Когда он услышал скрип калитки, он медленно повернул голову, и на его губах заиграла та самая ленивая, самодовольная улыбка.       — Три минуты и десять секунд, Мэрико. Почти рекорд, — произнес он, оглядывая меня. — В этом худи ты кажешься еще меньше, чем обычно. Утонула в нем совсем?              Я лишь закатила глаза и подошла к нему, поправляя сумку на плече.       — Если бы я знала, что ты будешь замерять время, я бы специально заставила тебя ждать еще полчаса. Куда мы едем в такой час?       Майки хмыкнул, выпрямляясь и заводя мотор. Рев его «Бабу» эхом отразился от стен соседних домов, заставляя кровь быстрее бежать по венам.       — Садись уже, ворчунья, — он кивнул на место сзади. — Кенчик и ребята ждут на набережной. У нас намечается разговор с насчет «Мёбиуса», но перед этим... — он обернулся через плечо, прищурившись. — Перед этим я хочу, чтобы ты просто развеялась. Ветер выбивает из головы лишнюю дурь лучше любого сериала.       Я запрыгнула на заднее сиденье, чувствуя, как от байка исходит мощная вибрация. Обхватив Майки за талию, я прижалась к его спине.       — Только попробуй выкинуть меня на повороте, Майки, — прошептала я ему в плечо.       — Не выкинешься. Я тебя держу, — бросил он, и в следующую секунду мы сорвались с места, растворяясь в огнях ночного Токио.       Ночной Токио проносился мимо яркими полосами, сливаясь в одну неоновую реку. Это была моя всего лишь вторая поездка на байке, и, честно говоря, я всё еще не привыкла к такому экстриму. Ветер нещадно хлестал по лицу, запутывая волосы, а я вцепилась в куртку Майки так, что костяшки пальцев побелели.       — Майки, помедленнее! Пожалуйста! — крикнула я, пытаясь перекрыть гул мотора.       И, к моему удивлению, Майки действительно немного сбросил скорость. Не критично, но достаточно, чтобы я смогла перевести дух и чуть-чуть расслабиться. На мгновение мне захотелось почувствовать эту свободу, о которой все твердят, и я рискнула — подняла правую руку, ловя ладонью встречный поток воздуха. Это было безумно круто!       Майки, заметив это в зеркало, вдруг тоже поднял свою руку. Наши пальцы на секунду почти коснулись друг друга в воздухе, и от этого случайного жеста по телу пробежала странная искра. Я тут же одернула руку и уткнулась носом в его спину, чувствуя, как горят щеки.       Вскоре огни центра сменились тусклым освещением набережной. Рев «Бабу» затих, когда мы съехали на площадку у реки. Там уже стояло несколько мощных байков, а в свете фонарей виднелись фигуры парней в черной форме «Тосвы».       Майки эффектно затормозил, и я наконец-то смогла разжать затекшие пальцы. Ноги после поездки слегка подкашивались, и я замерла, не решаясь сразу спрыгнуть.       — Так, погоди, сейчас помогу, — сказал Майки.       Как только он встал с байка, он неожиданно обхватил меня за талию и уверенно помог спуститься на землю. Его руки были теплыми и сильными, и я снова почувствовала, как лицо заливает румянец.       — Спасибо... я и сама могла, вообще-то, — пробормотала я, поправляя худи. Майки в ответ лишь весело рассмеялся, явно довольный моим смущением.       — О, Кенчик! — воскликнул он, заметив подошедшего Дракэна.       — Привет, Мэрико, — сказал Дракэн, протягивая мне руку для приветствия.       — Привет, Кен, — ответила я и пожала его огромную ладонь.       — Называй меня Дракэном, — привычно поправил он. — И, Майки, зачем ты привел её сюда? Здесь сейчас будет не так уж и безопасно.       Майки лишь ухмыльнулся, но я его уже не слушала. Мой взгляд упал на другую сторону площадки. Там, в паре метров от нас, стоял Такемичи! Он выглядел так, будто его только что пропустили через центрифугу — взъерошенный, помятый и дико напуганный. А рядом с ним, испуганно прижимаясь к его руке, стояла...       — Хина?! — вскрикнула я на всю набережную, не веря собственным глазам.       — Мэрико?! — одновременно со мной воскликнула Хината, округлив глаза от дикого шока.       Такемичи и вовсе поперхнулся воздухом, переводя безумный взгляд с меня на Майки.       — Мэрико?! А ты что здесь делаешь?!       — Ха! Меня «похитил» Майки и притащил зачем-то сюда, — я развела руками, всё еще не отойдя от шока. — А вы двое что тут забыли?!       — Ну, как бы... меня сюда позвали, а Хина... — начал было оправдываться Такемичи.       — А я пошла с ним за компанию! — твердо сказала Хина. Я лишь понимающе ухмыльнулась. Ну да, ну да... Хиночка, я тебя насквозь вижу, не оставила своего «героя» одного в логове банд.       — Эй, Эмма! — вдруг крикнул Дракэн куда-то в сторону. — Тут твоя подруга и... «жена» Такемичи.       Я недоуменно моргнула на слове «жена», но тут увидела идущую к нам Эмму.       — О, Мэрико! Приве-е-ет! — воскликнула она, буквально подлетела ко мне и крепко обняла. Я обняла её в ответ. — Давно не виделись!       — Эмма, мы же всё время переписываемся, — рассмеялась я, а она лишь забавно надула губы.       — Переписка и встреча — это не одно и то же! — заявила она и тут же любопытно посмотрела на Хину.       — Хина, познакомься, это моя подруга Эмма, она внучка моего учителя, — представила я их. — Эмма, это Хината, я тебе о ней рассказывала, мы вместе учимся.       Хина вежливо кивнула, но тут я заметила, как Такемичи резко побледнел и попытался стать невидимым. Эмма тоже заметила его, её взгляд на секунду стал лукавым, и она выдала:       — Привет, трусишка.       Мы с Хиной синхронно повернули головы к Такемичи. В воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как течет река.       — Трусишка? — пронеслось у меня в голове. — Так, стоп. Откуда Эмма знает Такемичи и почему он выглядит так, будто мечтает провалиться сквозь землю прямо сейчас?       Я прищурилась, переводя взгляд с сияющей Эммы на застывшего Такемичи и на Хинату, у которой на лице медленно проступало выражение «я жду объяснений». Кажется, вечер переставал быть томным.       Тишина на набережной стала просто осязаемой. Я видела, как по лбу Такемичи скатилась крупная капля пота, а его глаза метались между мной, Хиной и сияющей Эммой.       — Так ты уже знаком с Эммой? — Дракэн подался вперед, его голос прозвучал низко и опасно. В его взгляде промелькнуло недоумение, смешанное с ревностью.       — Нет, Хина! Это... это не то, что ты думаешь! — Такемичи замахал руками так интенсивно, будто пытался взлететь. — Клянусь!       Но когда его взгляд упал на моё лицо, он застыл. Я медленно прищурилась, и, честно говоря, в этот момент я чувствовала себя как следователь на допросе.       — Ханагаки, — я сделала шаг к нему, чеканя каждое слово, — ты что, опять успел что-то натворить?       — Мэрико, ты меня пугаешь! — взвизгнул Такемичи, пятясь назад и едва не спотыкаясь о чей то байк.       Хината рядом со мной молчала, но от неё исходила такая аура, что даже парни из Тосвы начали понемногу отходить в сторону. Её улыбка стала... вежливой. А все мы знаем: если Хина улыбается слишком вежливо — пора бежать из страны.       Тишина на набережной стала просто осязаемой. Эмма, как всегда, умудрилась внести сумятицу в любой разговор. Я переводила взгляд с неё на Такемичи, потом на Хину.       — Эмма, — тихо и мягко произнесла Хина, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, — а откуда ты знаешь Такемичи? И почему... «трусишка»?       Эмма, кажется, только сейчас поняла, какую бомбу она подбросила. Она посмотрела на бледного Такемичи, потом на меня и на «милую» Хину. На её лице отразилась внутренняя борьба, но её характер взял верх — она хитро улыбнулась и поправила волосы.       — Ой, да мы просто... пересеклись в караоке, — небрежно бросила Эмма, явно недоговаривая самое интересное. — Он там так смешно дрожал, когда я к нему подошла. Настоящий «трусишка».       — В караоке? — Хина перевела взгляд на Такемичи. — Такемичи, ты же говорил мне, что в тот день был занят «важными делами банды». Твои дела банды — это петь в караоке с красивыми девушками, пока твоя девушка думает, что ты рискуешь жизнью на улицах?       — Да нет же! — Такемичи был близок к истерике, его лицо стало пунцовым. — Мэрико-сан, Хина, это не то, что вы думаете! Я...       Майки, который всё это время стоял в стороне, наблюдая за разворачивающейся драмой, вдруг не выдержал и громко расхохотался, хлопая себя по колену.       — Ну и ну! Такемиччи, ты влип круче, чем в драке с «Мёбиусом»! — сквозь смех выдавил он. — Мэрико, не будь так сурова к нему, он же сейчас в обморок упадет.       — Сано, не лезь, когда девушки разговаривают! — отрезала я, даже не глядя на него. Майки тут же замолчал, удивленно моргнув.       Но я не успела опомниться, как Хина, задыхаясь от негодования, резко дала пощечину Такемичи. Звук от удара эхом прокатился по набережной. Мы с Эммой ахнули одновременно.       — ХИНА! — закричала я, бросаясь вперёд, но Эмма схватила меня за руку.       — Подожди, Мэрико, дай ей остыть, — сказала она твёрдо. — Ей нужно выплеснуть эмоции. Ты же знаешь, как она бывает импульсивна.       Я посмотрела на убегающую Хину. Её плечи дрожали, и было видно, как она сдерживает слёзы. Эмма была права. Хине сейчас нужно время.       — Чтобы ни случилось, дай мне время успокоиться, — тихо процитировала я её же слова, которые она говорила мне не раз, когда я сама была на грани. — Я бываю такой импульсивной, что могу даже наорать на несчастных бездомных котят. Так что дай ей время. Хорошо?       Я тяжело вздохнула, чувствуя себя выжатой. Слишком много всего за один вечер. Майки, Дракэн, конфликт с «Мёбиусом», Такемичи, его тайны и теперь ещё и Хина, которая сбежала в слезах...       — Хорошо, — кивнула я Эмме.       — Все идем на собрание! — крикнул Майки и мы пошли за всеми парнями. некоторые бросали на нас свои взгляды и свистели от чего меня бесила но как только оказался рядом Майки то все замолчали. Слава богу вдалеке скрипел старый фонарь, и кругом слышалось лишь эхо чужих шагов. Здесь, на вершине холма, в оставленном людьми мире, был только наш круг.       Собрание началось в свете фонарей, в воздухе висели сигаретные искры. Майки бодро вещал что-то о новом маршруте, Хината всё ещё не появилась, а Такемичи сверлил взглядом свои ботинки, явно не желая вступать ни с кем в контакт. Через пару минут я поймала взгляд Эммы — хитрый, как всегда, и почти заговорщицкий.       — Пошли отсюда, скукотища, — шепнула она мне на ухо, склонившись ближе. — Ну сколько можно слушать одно и то же?       Я усмехнулась и кивнула. Мы беззвучно выскользнули из круга, растворяясь во мраке. Дальше шла тропинка — едва заметная, уводившая глубже, к зарослям. Стволы деревьев чётко прорисовывались на фоне умирающего закатного света. Мы шагали рядом; я вслушивалась в свои мысли, а Эмма что-то нервно теребила в руках, будто подбирала слова.       — Слушай, Мэрико… прости меня, — наконец начала Эмма. — Я не думала, что он встречается с твоей подругой…       — Ничего, всякое бывает, — отмахнулась я. — Мир и правда тесен. Но всё-таки, что же произошло на самом деле?       Я посмотрела на неё, заметив, как Эмма чуть-чуть нервничает.       — Ну… как тебе сказать, — она запнулась. — Я просто хотела стать взрослой. Ты знаешь, чтобы меня перестали видеть маленькой сестрёнкой. Хотела попробовать всё… даже… ну… — Эмма смутилась, но продолжила с решимостью. — …я хотела переспать с Такемичи. Просто для галочки, ну и… чтобы позлить Дракена.       От её слов меня буквально прошиб шок.       — Ты что, влюблена в Дракена? — негромко спросила я.       — Ах, он на меня вообще не обращает внимания, — прошептала Эмма, и в её голосе проскользнула настоящая боль. — Ему важны только Майки, байки и Тосва. Я думала, что если он поймет, что я была с Такемичи, то заревнует меня, но… ему плевать…       — Да уж… сложная ситуация, — прошептала я в ответ. В этот момент Эмма повернулась ко мне, и на её губах заиграла странная улыбка.       — Завидую тебе, — вдруг сказала она, отчего я поразилась немыслимо.       — Что? О чём ты?       — Ну как же, — Эмма рассмеялась, глядя мне прямо в глаза. — На тебя так смотрит мой брат, что аж завидно. Вот бы на меня так же смотрел Дракен…       От её слов я почувствовала, как меня обдало ледяной волной. Майки?! От полного шока я чуть не споткнулась. Эмма, заметив мою реакцию, рассмеялась ещё громче.       — ТЫ ЧТО?! Ничего такого нет! И вообще мы просто друзья! — закричала я, чувствуя, как лицо заливает румянец.       — Брось, подруга, — Эмма ткнула меня локтем в бок. — Ты же сама прекрасно понимаешь, что это не так.       От этих слов я съёжилась ещё сильнее, пытаясь спрятаться от её проницательного взгляда.       Я глубоко вздохнула, чувствуя, как ночной воздух обжигает легкие. Веселье Эммы немного утихло, когда она заметила, как резко изменилось мое лицо.       — Эмма, послушай... — я замялась, подбирая слова. — Всё не так просто. Я не из тех людей, кто открывает сердце первому встречному. Я вообще не привыкла доверять кому-то так быстро. Даже твоему брату. Даже тебе.       Эмма удивленно приподняла брови. Она, привыкшая к прямолинейности и шумным кампаниям «Тосвы», замерла, вглядываясь в мои глаза.       — Почему, Мэрико? — тихо спросила она. — Ты кажешься сильной, но сейчас... Ты будто за колючей проволокой сидишь. Кто-то тебя сильно обидел?       Я замолчала. В голове мгновенно всплыли обрывки воспоминаний из прошлой школы: издевательский смех за спиной, пустые коридоры, в которых негде было спрятаться, и чувство полного одиночества, когда те, кого я считала друзьями, первыми бросили в меня камень. В горле встал горький ком, мешающий дышать.       — Я... я не могу сейчас об этом говорить, — выдавила я, глядя куда угодно, только не на нее. — Прости. Это слишком... слишком свежо. Может быть, позже. Когда я пойму, что твердо стою на ногах в этом городе.       Эмма не стала настаивать. Она просто подошла ближе и на мгновение коснулась моей руки, давая понять, что она рядом. Я благодарно кивнула и поспешила перевести тему, чтобы не расплакаться.       — Но знаешь что? — я заставила себя улыбнуться и посмотрела на подругу. — Хватит обо мне. Давай о тебе и твоем «великане».       Эмма грустно вздохнула, вспомнив о Дракене, но я перебила её пессимистичные мысли.       — Перестань накручивать себя. Дракен — суровый парень, это правда. Он живет битвами и верностью Майки. Но он не слепой. Он обязательно полюбит тебя, Эмма. Просто такому, как он, нужно время, чтобы осознать: сила не только в кулаках, но и в том, чтобы позволить себе быть любимым.       Я легонько подтолкнула её плечом.       — Ты замечательная. И если этот глупый Кенчик не поймет, какое сокровище у него под носом, я лично выбью из него всю дурь. Но поверь мне — он поймет. Ты для него уже гораздо важнее, чем он готов признать.       Эмма впервые за вечер улыбнулась по-настоящему — искренне и с надеждой.       — Спасибо, Мэрико. Наверное, мне нужно было это услышать.       — Вот и отлично, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. — А теперь пойдем, пока твой брат не решил, что мы провалились сквозь землю и не поднял всю «Тосву» на наши поиски.       На мгновение повисла тишина, а потом ночной воздух разрезал низкий, рокочущий бас.       — ЭММА-А-А! — закричал Дракен, и его голос, казалось, заставил вздрогнуть даже деревья в глубине аллеи.       Мы обе вздрогнули от неожиданности, и Эмма тут же выпрямилась, её лицо мгновенно приняло своё привычное дерзкое выражение, хотя в глазах всё ещё плясали искорки волнения.       — О, великан проснулся! — хмыкнула она, поправляя юбку и стараясь казаться максимально невозмутимой. — Кричит так, будто я в другой префектуре. Ну и голос у него…       Я не смогла сдержать смешок.       — Похоже, твоя «операция по привлечению внимания» всё-таки сработала, Эмма. Иди, пока он не поднял на уши всю округу.       Мы начали медленно спускаться обратно к свету фонарей, где виднелись массивные фигуры байкеров. Эмма шагала впереди, но внезапно обернулась ко мне, заговорщицки подмигнув.       — Слушай, Мэрико… раз уж мы сегодня так разоткровенничались… Давай на выходных сходим в ту новую кофейню на Сибуе? Говорят, там отличные десерты, и никто из парней туда точно не сунется. Чисто девичьи посиделки, идёт?       Я на секунду задумалась. Мысль о том, чтобы выйти в людное место, всё ещё вызывала у меня лёгкий укол тревоги, но открытый и дружелюбный взгляд Эммы был заразителен. Если уж я решила начать новую жизнь в Токио, то почему бы не начать её с кофе и хорошей компании?       — Идёт, — кивнула я с улыбкой, чувствуя, как на душе становится чуть теплее. — Только уговор: с тебя самый большой горячий шоколад с маршмэллоу.       Эмма звонко рассмеялась и шутливо поклонилась.       — Замётано! Считай, что шоколад уже твой. А теперь… побегу, а то Кенчик сейчас дыру в асфальте протрёт от нетерпения.       Она припустила вперёд, а я осталась стоять в тени, наблюдая, как Дракен, хмурясь, выговаривает ей что-то про «нельзя уходить без предупреждения», а Майки лениво прислонился к своему «Бабу» и провожает нас обоих внимательным, слишком спокойным взглядом.       — Горячий шоколад, — подумала я, медленно направляясь к ним. — Надеюсь, он действительно будет стоить того.