Глава 3. Спрашивающий

      На берегу Фины, где река, словно живая артерия, вплеталась в золотистые пески, раскинулся порт Атума. Солнце, поднимаясь над горизонтом, окутывало всё вокруг мягким золотым светом, пробуждая жизнь в столице Кьяруса. Деревянные корабли с высокими парусами покачивались на волнах, как гигантские птицы, готовые к полету. Их борта были украшены яркими узорами, а на носах красовались статуи крокодилов, охраняющих суда от безжалостных хищников реки.       Торговая барка причалила к пристани. Тор, растолкав отца и односельчан, с нетерпением быстро спустился на землю и вздохнул:       — Ах!       Он в Атуме, он в центре сотворения своей планеты! Высокие стены из обожжённого кирпича возвышались над рекой и отделяли порт от основной части города. На дорогах, выложенных камнями, сновали люди: торговцы звали покупателей, женщины с кувшинами спешили к реке, а дети играли в тени пальм. Храм, расположенный у реки, первым встречал гостей. Его белые колонны устремлялись к небу, а рядом стояла Мать — высокая мраморная статуя, сверкающая на солнце, с голубым шаром на раскрытых ладонях.       — Тор, — сказал отец. — Нам нужно попасть к коллегии писцов, чтобы они выслушали нас. Потом осмотришься.       Даже оказавшись в столице, отец не мог насладиться моментом, вдохнуть воздух, в котором вмешались сотни ароматов и запахов, что привезли торговца со всего Кьяруса и с других стран, послушать людей, полюбоваться великим стенами.       Тор шёл, не опуская головы и не закрывая рта. Когда они подошли к вратам, пронёсся гул. Четыре железных диска пролетели прямо над стенами. Чёрные, как тени, большие как военный морской корабль, они закрыли небо на пару секунд, пока были над головой Тора.       — Иаланы! Это иаланы! — закричал он.       Он не успел рассмотреть диски, как за ними по воздуху проскочили маленькие, размером с карету, летающие овальные суда, провернув в воздухе восхитительный пируэт.       — Иаланы… — повторил Тор, на сей раз тихо, смакуя каждый звук.       Отец расспросил у местных жителей, как добраться до коллегии писцов. Ему сказали, что она находится в центре города, иди до неё чут больше час. Но, сказал стражник городских ворот, надеяться, что их примут не стоит. Каждый день к писцам царя стекаются люди со всей страны. В Кьярусе нет столько писцов, сколько просьб у людей. И когда писцы внемлют просьбе, или хотя бы прочитают челобитную, то пройдёт не один месяц.       За городскими стенами начинались рыжие глиняные дома. Сперва косые, узкие жилища стояли впритык другу к другу, но вскоре улицы стали шире, дома больше, по четыре и даже пять этажей имели прочные каменные здания. Люди пестрили. Мимо пробегали привычные для Тора полуголые дети, крестьяне, гружённые зерном. Но чаще чем в Нипе проходили писцы, одетые в лёгкий льняной хитон. Слуги на носилках несли богатых вельмож, которые обдували себя веерами. Наслаждаясь погодой, гуляли сановники в длинных тканях, за их спинами были слуги с пальмовыми опахалами, а личные стражники расталкивали горожан, которые слишком близко подходили к важному человеку.       За крышами домов возвышались храмы Матери. Они были на каждой улице. Ведь по преданию Мать зародила жизнь Таланра в Атуме. Выйдя на широкую длинную улицу, Тор увидел у горизонта белую громадину.       — Это дворец царей, — сказал отец. — Но мы идём к коллегии писцов. Нам не сюда.       И они свернули.       Крики и смех людей, ржание лошадей, дребезг колёс, несущихся по брусчатке — город был погружён в шум. Но, в отличие от Нипы, воздух иногда пронзал свист летающих кораблей. А маленькие овалы-судёнышки проносились вообще без звука.       — Смотрите, рабы иаланов, у которых отняли душу! — воскликнул Тор.       Они вышли к трактиру. У входа были скамейки и столы, за которыми расположилась весёлая шумная толпа. Под музыку трещоток и флейт танцевали девушки-танцовщицы, обнажив свои большие груди. Пиво и закуски людям приносили пугающие железные создания. Две руки, две ноги, тело с головой на плечах, подобие лица, состоящего из глаз и рта — они казались людьми, но были сделаны из железа или из чего-то более прочного.       — Налей мёд в пиво! — приказал мужчина.       Железный раб, не подав никаких эмоций, взял кувшин и аккуратно налил мёд в стакан, затем встал рядом с живым человеком и замер. Его глаза не моргали, грудь не поднимались от вдохов воздуха. Раб был без одежды. Впрочем, она и не была ему нужна. Он не чувствовал ни холода, ни жары. За какой-то страшный грех его лишили не только плоти, но и души и навеки заточили в мёртвую оболочку, которая может лишь выполнять приказы своего хозяина.       — Громче музыку! Иалан хочет потанцевать!       Из трактира вышли двое мужчин. Их одежда не была похожей на одеяние кьярусинцев. Лёгкие рубашки без рукавов, штаны из странного тёмного материала, которые у ног сразу же превращались в крепкие ботинки, на ушах непонятная лента.       — Это же иаланы! — закричал Тор.       Мужчины услышали его и подняли глаза. Один был с каштановыми короткими волосами, ровной бородой и бакенбардами, его одежда, серая и неприметная, немного даже сливались с серыми накидками кьярусницев. Другой черноволосый, кудрявый был в рубашке ярко красного цвета, на пальцах золотые кольца, на шее золотые цепи. Это он кричал музыкантам, чтобы они играли громче.       — Иаланы! — вновь не смог сдержаться Тор.       — Стой! — велел отец.       Тор не слышал. Он распихал людей и подбежал к мужчинам.       — Вы иаланы? Вы, правда, иаланы?       — Да, — улыбнулся мужчина в серой рубашке.       — Да, дикарь, мы иаланы, — ответил мужчина в красном и засмеялся.       Он взял у железного раба полную кружку с пивом и закружился под лихую музыку. Тор восхищённо смотрел на него. Танец лёгкий, движения плавные как у птицы. Мужчина прокружился несколько раз вокруг себя и не пролил ни капли пива.       — У вас на ухе… это что?       — Наш передатчик… — попытался сказать мужчина в сером.       —… штуковина, которую ты, дикарь, никогда не поймёшь, — иалан перебил своего попутчика.       Но он перестал танцевать снял штуковину с уха и протянул Тору.       — С её помощью мы общаемся и видимся с друзьями на расстоянии, отслеживаем своё место в городе, заботимся о своём здоровье, переводим языки и делаем ещё множество такого, что тебе не снилось. А можем и без неё обойтись. Она встроена в наши тела. Но у вас, дикарей, нет передатчиков, поэтому нам приходится их носить с собой, пока мы тут застряли и вынуждены с вами союзничать.       — Тор, вернись ко мне! — недовольно сказал отец.       Тор услышал его голос, но тут же забыл.       — А покажите… Как вы общаетесь с людьми на расстоянии? Пожалуйста, иалан…       — Иалан Санни, — ответил мужчина в красном. — А этой мой друг иалан Джеймс.       — Пожалуйста, почтенный иалан Санни!       — Как же я люблю этих дикарей, — засмеялся иалан Санни. — Каждый поражается нашей способностью болтать с теми, кто далеко находится. Эх, дикари!       — Санни, хватит их так называть, — нахмурился Джеймс.       — А как ещё называть дикарей, которые теряют голову от нашей ГолоСети?       Джеймс покачал и посмотрел на Тора.       — Как тебя зовут, юноша?       — Тор! — с гордостью выпалил он.       — Тор, есть изобретения, которые могут соединять разные города и даже планеты. Вот у меня есть жена и дочь, они остались на Иаланре. Но в наших телах, в клетках нашего организма, встроены механизмы, маленькие чипы, которые могут послать волны к нашим близким и соединить их. Мы можем услышать друг друга, увидеть и даже почувствовать. Вот давай я сейчас соединюсь со своей женой…       — Скучно! — Санни уселся на скамейку и облокотился об стол. — Какой интерес показывать дикарю твою жену? Эй, дикарь, посмотри на мою подружку Джесси.       Санни вытянул руку. Полминуты ничего не происходило, но вдруг возле Санни возникла фигура девушки. Тор в страхе отскочил назад и взвизгнул. Санни глянул на него и засмеялся.       Волосы девушки были светлыми, длинными и волнистыми, платье багрового цвета, тонкое, через которое Тор увидел стройную и красивую фигуру, на губах была алая помада. Тор слышал дыхание девушки, он робко протянул руку и коснулся её платье. Будто укушенный, Тор отдёрнул руку. Платье настоящее! Это не мираж!       — Джесси, ты на Иаланре? — спросил Санни.       — Да, на Иаланре. Санни, у меня сейчас ночь, у меня клиенты. Зачем телекинируешь мне?       — Джесси, дорогая, покажи дикарю Тору, что ты настоящая.       — Как ты надоел, — вздохнула девушка. — Ну, где этот Тор?       — Это… я… — несмело протянул Тор.       Девушка повернулась к Тору и обняла его за плечи. Руки были тёплые и нежные. Затем она страстно поцеловала в губы. Щёки Тора загорелись в стыдливой застенчивости. Девушка отпустила Тора и сказала:       — До встречи, Санни, сегодня меня не зови. Я занята клиентами.       Девушка испарилась в воздухе. Тор потрогал рукой свою щёку. Но рука не ощущала помады, которая большим слоем была на губах девушки.       — Бесполезно, — засмеялся Санни. — Это голограмма. Ты можешь почувствовать помаду и плоть другого человека, и ткань можешь почувствовать, но это как бы мираж. Только ощущение присутствия тела другого человека. Личная ГолоСеть — хорошая вещь. Можно даже заняться любовью на расстоянии, ты будешь чувствовать нежность и страсть тела другого человека, но не заделаешь ребёнка.       Вдруг на плечо Тору легла сильная рука отца.       — Почтенные иаланы, — произнёс отец. — Извините, что мой сын отвлёк вас. Нам пора идти. Тор, за мной, я предупреждай тебя, — шикнул отец.       — Пусть остаётся, — засмеялся Санни. — Мальчик первый раз встретил небесных людей!       — Отец, — взмолился Тор, — можно я побуду немного с ними?       Отец схватил его за руку.       — У нас нет времени.       — Старик! — позвал отца Санни. — Оставь своего сына. Мне с другом сегодня нужен носильщик и подавальщик. Эти безмозглые роботы уже достали. Отпусти своего сына. Я заплачу за его услуги два сэ.       — Это же как дорого! — воскликнул односельчанин Тора Кор.       — Иаланы ценят чужой труд, — кивнул Санни. — Это вы, дикари Таланра, держите людей в зависимом положении и платите сырой похлёбкой.       Отец сильнее потянул Тора за собой.       — Всё же я не могу оставить с вами своего сына, почтенные иаланы, даже за щедрую плату.       Тор резко отпихнул отца.       — Иалан Санни, иалан Джеймс, я послужу вам сегодня. Спасибо за вашу плату, она поможет моей семьи. — Он повернулся к отцу: — Иаланы дали нам деньги. Сочтётся грубостью, если я откажу им, или даже грехом. Отец, я вернусь к тебе, когда меня отпустят иаланы. Всё равно… коллегия писцов нас примет даже не сегодня…       — Как ты нас найдёшь? — спросил Паан.       — Я покажу вашему сыну ваше местоположение, — сказал Джеймс. Он нехотя оглянулся на Санни и передал отцу Тора маленький круглый шарик. — С ним я всегда увижу вас на этой планете. Только не потеряйте.       Отец дёрнул Тора к себе и больно сжал запястье.       — Я поверил тебе… Ладно, сын, мне нельзя спорить с небесными людьми. Пожалуйста, не зли их и вернись к нам. Ты единственный грамотный человек среди нас. Я взял тебя в столицу, потому ты умеешь читать и потому что ты видел письмена Храса, а не затем, чтобы тебя целовали небесные девушки.       — Отец, всё будет хорошо, — улыбнулся Тор и протянул руки, чтобы обнял отца. Но Окит не позволил даже дотронуться до себя.       — Хмурый папаша — несчастные дети, — хмыкнул Санни. — Все семейки Таланра на одно лицо. Дикари, что уж сказать?       Джеймс вежливо встал между ним и и Тором.       — Юноша, я вижу, столько у тебя вопросом к нам, можешь их все задавать, я охотно отвечу. Мне помогать не нужно, у меня всего лишь одна сумка, которую я сам понесу, и подавальщик мне не нужен. Я привык всё делать сам. Что ты хочешь спросить у нас, у небесных людей?       Тор посмотрел на железного раба, который продолжал обслуживать посетителей трактира.       — За что его лишили души?       — Это робо… — сказал Джеймс.       —… он очень сильно разозлил иаланов, — во второй раз Санни перебил друга. — А иаланов злить нельзя. Его превратили в вечного раба. Лучше бы убили. Но вы, дикари должны знать, что мы вторые после Богини и против нас идти нельзя.       Тор испуганно смотрел на несчастного раба, который даже не осознавал своего состояния.       — Я слышал, что в железных рабов превращают ещё и тех, кто чем-то разозлил царя. Это правда?       — Правда, — Санни сдвинул брови. — Царя тоже нельзя злить, дикарь. Но обычно наказание царя зачастую хуже судьбы железного раба. Железяки хотя бы ничего не чувствуют.       Джеймс попросил у железного раба для Тора кружку пива, заплатил за неё и сказал:       — Санни, пойдём на рынок. Встретим твоих знакомых, и я полечу на свою станцию. Не понимаю, как я до сих пор тебя выношу.       У иаланов были лёгкие сумки. Джеймс хотел закупиться фруктами на рынке, а Санни сказал, что ему нужно встретиться с прекрасными девушками. Он бросил Тору лёгкую сумку и попрощался с трактирщиком. Люди, идущие мимо, сразу узнавали иаланов и почтительно давали им дорогу, некоторые даже кланялись.       — Никто не пристаёт с расспросами, — сказал Санни. — Местные уже привыкли к иаланам.       — А где вы живёте? — спросил Тор.       — Я живу за городом, — ответил Джеймс. — На станции.       — Вы добываете энергию солнца?       — Да. Звёзды — источник энергии. Энергия двигает корабли, она управляет планетой, она помогает создавать все наши технологии. Ещё на заре истории творцы доставали энергию из недр земли, но позже перешли к звёздам.       — Творцы — кто они?       Санни прыснул от смеха.       — Не знает, кто такие творцы! Тор, это мы творцы! Это ты творец! Творцы это все разумные существа во Вселенной! Собака — она не творец, она тварь. А люди и другие разумные виды — творцы. Творец — этот тот, кто может создавать новое, кто осознаёт свою деятельность, меняется и совершенствуется. Тот, кто способен творить историю. Вся жизнь во Вселенной делится на творцов и тварей.       Джеймс наклонился к уху Тора.       — Я сомневаюсь, что отдельных особей вроде него можно назвать творцами.       Тор захотел засмеяться, но сдержался. Нельзя смеяться над иаланом! Даже если он грубый, неприятный выскочка как Санни. Тор только задумался. Творцы… Он даже не знал, что разумная жизнь во Вселенной может имеет название. Тор знал, что есть люди и животные, не обладающие разумом. Да, на звёздном небе живут чудные создания вроде кенгуру, но они всегда были далеко от Тора. И ниже иаланов по происхождению.       «Я творец, — гордо про себя произнёс Тор. — Я творец».       Они пришли на рынок. Торговцы с радостью предлагали свои товары: свежие фрукты, ароматные специи и великолепные изделия из стекла и керамики.       — Иалан Джеймс, — Тор не хотел обращаться к Санни. — Вы живёте двести лет?       — Иногда даже больше, — ответил Джеймс. — Тело иалана стареет медленнее. До двадцати лет мы развиваемся, как и вы, а потом процессы в нашем организме замедляются.       — Почему таланы не могут жить двести лет?       Джеймс задумчиво укусил губу.       — Трудно тебе, Тор, объяснить… Творцы изменили геном человека-иалана. В общем, суть тела. Но чтобы закрепить все изменения нужны несколько поколений. Чем сложнее организм, чем сложнее это применить. Иаланы достигли долголетия за тысячи лет вмешательства в организм. На Таланре нет этих технологий.       Санни театрально зевнул.       — Джеймс, дикарь не поймёт. Я объясню короче. Дикая тварь живёт в природе меньше, чем тварь, о которой заботится человек, которую кормят, лечат, защищают от врагов. Природе нужно, чтобы тварь произвела потомство и сдохла, но человек может улучшить жизнь домашней любимой твари. Крестьянин тоже живёт меньше вельможи. В тридцать лет крестьянин выглядит хуже шестидесятилетнего вельможи. Потому и иаланы живут дольше дикарей. Иаланы имеют возможность увеличить возраст своей жизни. Дикари Таланра — нет.       — Я слышал, — Тор запнулся. Стоит ли ему рассказывать про волчицу Даркару? — Иаланы могут продлять жизнь животным и давать им разум.       — Да, это возможно, — ответил Джеймс. — Чем проще организм, чем проще работать с ними. Творцы — самые сложные организмы, даже наши возможности не могут их изменить… Муравью можно без последствий увеличить срок жизни, изменить его примитивные инстинкты, поиграть с его телом… Но чем сложнее жизнь, чем менее она изменчива. Можно наделить разумом любимую кошку и дать ей лишние годы жизни, но при всём желании иалан не сможет изменить природу такого сложного существа как человек за одно действие. Тор, ты не проживёшь двести лет, если я захочу. Твои потомки разве что в десятом поколении станут совершенными людьми.       — Объясняю проще, — влез Санни. — Писец может насильно забрать у крестьян младенца и проводить над ним безумные опыты. Но у вельможи он не посмеет отнять дитя. Ему нужно будет справиться с охраной и крепкими стенами дворца, а затем с похищенным младенцем бежать от погони. Над букашками, как и над младенцами челяди, сама природа разрешает проводить опыты. Но человека сильного, оберегаемого Матерью, трогать себе дороже. Понял, дикарь?       — Санни, — тяжко вздохнул Джеймс. — Заткнись.       — Иалан Санни, вы тоже добываете энергию звёзд? — Тор посочувствовал Джеймсу. Этого вежливого иалана связать с Санни могла разве служба.       — Не-а, — заулыбался Санни. — Я танцор! Я танцую в лучших заведениях Иаланра и развлекаю толпу!       — К сожалению, он мой однокурсник. В двадцать лет мне нравилось зажигать с Санни на тусовках, но я быстро созрел для серьёзной жизни. А Санни никогда не повзрослеет.       Джеймс купил у торговца несколько плодов инжира и убрал их в сумку. Один плод он дал Тору.       — Угощайся, Тор.       — Иалан Джеймс, а мне можно слетать на Иаланр? Хоть на один день? Люди из моей страны… Иногда они покидают Таланр.       — У простого человека как ты, Тор, — сказал Джеймс, — почти нет такой возможности. Между правительством Иаланра и царями Кьяруса давно заключён договор, чтобы мы не показывали простому люду то, чего ему видеть нельзя, да и денег на билет у вас не будет. Вельможи нам хорошо платят, мы и перевозим их. А что даст иалану простой человек? Даже иаланами правят деньги. Бывают исключения, но они редки. Если иалан полюбит талановскую женщину. Или иаланка влюбится в вашего мужчину.       — Кто из вменяемых иаланов полюбит дикаря? — Санни нагло залез в сумку Джеймса и засунул один инжир в рот. — Те женщины, которых иаланы берут на корабль, это шлюхи, нужные для плотских утех. Хорошая шлюха, конечно, может, оказаться на космическом корабле. Тор, — на лице у Санни растянулась насмешливая улыбка: — У мужчины, занимающимся этим непристойным делом, тоже есть шанс. Если так хочешь попасть на Иаланр, посоветую тебе нужного иалана.       — Заткнись, заткнись… — зашептал Джеймс. — Ты позоришь нашу планету и нашу цивилизацию.       Тор брезгливо отошёл от Санни. Глупое выражение лица не внушало ему уважение, которое питало в себе происхождение иалана. «И он главный потомок Матери…», — от этой мысли становилось грустно. Тору захотелось попрощаться с иаланами и найти отца, но вдруг он услышал голос:       — Мужчины и женщины, господа и простой люд! Кенгуру! Бой кенгуру! Смотрите и наслаждайтесь!       — Что там? — воскликнул Тор, забыв про всё остальное.       — Очередная глупость дикарей, — махнул рукой Санни.       Но Тор пошёл на голос зазывалы. Уже собралась толпа. В центре стояли два странных существ. Ростом выше человека, покрытые рыжей шерстью, с мордой, похожей на кроличью и такими же кроличьими ушами. Они обладали длинным мощным мускулистым хвостом, сильными согнутыми ногами с тремя когтистыми пальцами и короткими ручками. Два кенгуру бегали друг возле друга, подпрыгивали и бились ногами. Рядом стоял серый кенгуру меньшего размера и возле него бегал маленький детёныш. Малыш скакал как пустынный тушканчик и выпрашивал у людей вкусную траву. Набегавшись, детёныш прыгнул на серого кенгуру и исчез. Через секунду он высунул голову, находясь внутри тела кенгуру.       — Как? Иаланы вот с ними сражались? — ужаснулся Тор.       Кенгуру не производили впечатление разумного создания. Творца. Они скакали, прыгали, неуклюже дрались. Мужчина, видимо, их хозяин внимательно следил, чтобы кенгуру сильно не побили друг друга.       — Братья и сёстры! — провозгласил зазывала. — Перед вами глупые твари — кенгуру. Они отцы и матери тех кенгуру, которые вероломно воевали с нашими полубогами — иаланами. Только посмотрите, от какой низшей примитивной твари произошли кенгуру, живущие на Менере. И эти потомки неразумных зверей осмелились завязать войну с иаланами, с потомками нашей Матери!       — Ууу! — завыла толпа. — Убить их! Убить кенгуру! Ничтожество! Звери! Твари!       Тор услышал лязганье цепей. Толпа расступилась, мужчина свистом позвал кенгуру к себе, и они спокойно и без страха побежали на его зов и встали за его спиной. Впереди шли стражники, вооружённые щитами и копьями. За ними плелись кенгуру. Рыжие, серые, бурые, желтоватые. Но те кенгуру отличались от увиденных Тором животных. Их шерстистые спины были прямыми, руки сильными, похожими на человеческие, ноги ровными, с длинными стопами. На руках и ногах были цепи. Кенгуру шли парами, хвосты двух пленников были скованы общей цепью, чтобы существо не имело возможности ударить хвостом конвоира. Головы кенгуру были наклонены вниз. Тех, кто пытался поднять взгляд, стражники били палкой по спине.       Звериные, покрытые шерстью вытянутые лица, были иссечены морщинами. Тела истощились от голода. Грязная шерсть едва скрывала выпирающие кости на тощей плоти. У некоторых кенгуру местами даже не было шерсти. Они лысели. Из одежды были только штаны, которые рвались возле хвоста. Каждый шаг давался с трудом. Мощные ноги, рождённые для бега и прыжков, скользили по брусчатке и оставляли кровавые следы.       — Военнопленные каторжане, — скупо произнёс Санни.       Тора кольнула жалость. Возле него шли враги полубогов. Так и надо, они должны получить наказание за страшнейший грех — убийство иалана. Но Тор не мог с удовольствием и радостью от победы смотреть на скованных цепями голодных существ. Он отвернулся.       — Почитай иалана как Богиню Мать! — зычно закричал хозяин кенгуру-животных. — Почитай царя как Богиню Мать!       — Почитай иалана как Богиню Мать! — с ненавистью вторили люди в толпе. — Почитай иалана как Богиню Мать! Почитай иалана как Богиню Мать! Почитай царя как Богиню Мать!       — Пойдёмте, — приказным тоном сказал Санни. — Я не могу смотреть, когда издеваются над творцами.       Они прошли десять прилавок и оказались вдали от шумного крика толпы. Тор удивлённо спросил Санни:       — Почтенный Санни, кенгуру воевали с вашей планетой и убили ваших соотечественников. Они пошли против Богини Матери. Почему вы им сочувствуете?       Санни помрачнел.       — Я иалан. Я цивилизованный человек. Я даже к врагу отношусь с уважением и человечностью. Это вы, дикари, упиваетесь слабостью других! Только дикарям нравится унижать своих врагов, издеваться над ними, когда они побеждены и сломлены! Это толпа… Жалкие дикие люди… Сами живёте как звери и относитесь друг другу по-звериному.       Джеймс ущипнул Санни за руку.       — Цивилизованное правительство твоего Иаланра отправило кенгуру на каторгу к кьярусинцам.       — Да! — разозлился Санни. — На Иаланре тоже полно дикарей. Но я не из них! Мне плевать, что произошло между царями Иаланра и царями Менера — я не воевал с кенгуру, я вижу в них таких же творцов, которые стали жертвами войны.       Санни окинул Тора презрительным взглядом и сказал:       — Дикарь, как человек, который верит в Богиню Мать и пресмыкается перед иаланами, объясни, почему ты почитаешь иаланов? Они же убили Богиню Мать. Именно её главные потомки, именно её любимые дети, а не какие-то кенгуру уничтожили плоть Матери, оставив только её душу. Но для вас иалан это высшее существо на свете.       — Мать простила иаланов, — ответил Тор. — Она дала вам возможность искупить грех и возродить её. Мать, даже лишённая плоти, защищает вас. Ваше тело, ваши способности — её продолжение.       Санни грубо плюнул себе под ноги.       — Дикарь… Ты прав, ты прав… Ваша человеческая раса создана, чтобы служить нам. Как же я ненавижу эту планету!       Тор решил больше не лезть к Санни с вопросами. Но оставался Джеймс, который, повздыхав по несчастным кенгуру, продолжил на рынке свои покупки. Тор спрашивал у него про механизмы и приборы иаланов, про свойства тел, про способность восстанавливаться от ран, про жизнь на планете. И Джеймс спокойно отвечал. В самые неподходящие моменты его перебивал Санни, считая нужным вставить конечное слово. Сам же Санни встретился с парочкой девушек, на которых были браслеты жриц любви, и посидел в их компании в маленьком кабаке, пока Джеймс рисовал для Тора схему космического корабля.       — Иалан Джеймс, — стеснительно проговорил Тор. — Вы можете показать мне корабль? Я бы хотел… посидеть в нём или полетать над Атумом. Понимаю, я прошу многое… Но это моя мечта!       Джеймс улыбнулся.       — Над Кьярусом полетать — почему бы и нет?       — Джеймс, вот не надо этой благотворительности! — замычал Санни. — Вот не надо!       — Вот и сделаю. Тор, выйдем на улицу, через пять минут корабль будет.       Джеймс силой мысли вызвал свой личный небоход. Его корабль имел обтекаемую форму, похожую на каплю, и был сделан из светлого и прочного металла, который никогда не видел Тор. Белый как облако, небоход аккуратно приземлился. Дверь отворилась, скатилась лестница.       — Добро пожаловать на моего быстрого коня, — Джеймс пригласил Тор.       Внутри небохода было как в комнате. Мягкие кресла стояли перед столиком, над которым висели очередные приборы иалана. Сзади был шкафчик с напитками и едой. Снаружи казалось, что изнутри ничего не видно. Но стены небохода были прозрачными как стёкла. Тор видел дома, видел шагающих мимо людей. Джеймс уселся за кресло, Санни недовольно прислонился к стене, за второе кресло пригласили сесть Тора.       Небоход взмыл.       С высоты птичьего полёта Атум предстал живописным ковром, сотканным из домов и улочек. Здания, построенные из светлого известняка и красного гранита, сверкали на солнце, как драгоценные камни. На их крышах отдыхали люди. Они казались маленькими, как муравьи. Небоход пролетел над торговой площадью, где недавно вели пленных кенгуру. Люди только завистливо и мечтательно поднимали головы вверх, не подозревая, что на небоходе иаланов летит обыкновенный талан.       За чередой густых улочек, высоких и низеньких рыжих домов шли великие храмы. Крыши были украшены иероглифами и фресками, которые вряд ли кто-то мог увидеть, кроме парящих в небе иаланов. За храмами расположились дворцы, купающиеся в свете. Дворец царя, сотканный из белого камня, растянулся на несколько кварталов. Его массивные белые колонны устремлялись к небу. За стенами белого дворца раскинулись сады, дорожки тянулись к прудам и фонтанам.       Небоход поднялся ещё выше и свернул к пустыне. Атум стал маленькой, узенькой чёрной полоской, раскинувшейся по зелёным берегам Фины. Река, как сверкающая голубая лента, извивалась среди бескрайних песков Аридской и Амитской пустынь, её воды отражали солнце. Казалось, вот она бесконечность — земля, не заканчивающаяся у горизонта, и солнце, живущее в воде.       Корабль чуть опустился. Жизнь текла даже вне города. Берега реки были обрамлены густыми пальмами и тростником, в них прятались птицы, звери. Лодки скользили по водной глади, рыбаки, забрасывая сети, ловили рыбу, а крестьяне рыли каналы для полей.       Небоход полетел дальше. За песками, в плоских равнинах затаились кладбища .В самом начале возносились пирамиды, в которых были похоронены цари. Идеально ровные пирамиды, белые как дворец царя, они будто стремились стать ещё выше и смотрели на небо. Чуть дальше располагались массивные курганы — гробницы вельмож. А в горах были пещеры, где хоронили обычных людей.       Спустя два часа небоход вернулся на землю, к маленькому кабаку, возле которого Санни расстался со шлюхами.       — Люблю я эту планету и эту страну! — завороженно сказал Джеймс. — Есть в Кьярусе что-то древнее, могущественное. Я как будто окунаюсь в историю и попадаю в прошлое, к истокам своих предков.       Санни размял спину и поправил свои рубашку и штаны.       — Да ну, грязь, вонь, нищета, предрассудки и безграмотность. На Таланре множество красивых зелёных мест, а ты влюбился в мёртвую пустыню и в эту злачную страну. Ещё и дикарями восхищаешься.       Тор промолчал. Спорить с ним себе дороже. Кьярус воистину прекрасен, но, находясь в небе, Тор понимал только одно — больше он никогда не взглянет на красоты Кьяруса даже мельком. Это не его мир, не его земля. Скоро они с отцом вернутся в родной дом и снова погрязнут в поле. Как строились вековые храмы, дворцы? Куда идёт река? Что за землями его царства? Он никогда не узнает и никогда не поднимется в небеса. Тор заказал себе поесть и сел в дальний угол кабака. Уже смеркалось, ему пора возвращаться к отцу. Наверное, отец уже снял место в грязном постоялом двору, где ночуют только нищие безграмотные и грязные люди.       — Тор, — Джеймс присел рядом. — Ты мне столько вопросов за сегодня задал, а сам про себя не рассказал. Вот ты какими судьбами оказался в Атуме? Ты не местный, по тебе видно. Торговец?       — Мы с отцом и односельчанами приехали за помощью, — вздохнул Тор.       И он рассказал иалану о беде своего посёлка.       — Мы хотим, чтобы царь нас услышал и помог.       — Царь никого не слышит, кроме себя, — отозвался Санни.       — Может быть, не царь, а коллегия писцов что-нибудь сделает…       — Вы месяцами будете ждать, пока коллегия писцов только вас примет, — сказал Джеймс.       — Значит, будем месяцами к ним пробиваться, — Тор сжал кулак.       — Как там говорит Санни, грязная страна? — грустно усмехнулся Джеймс.       Санни критическим взглядом обвёл Тора и проговорил:       — Страна грязных дикарей. Всё больше я убеждаюсь, что пора мне перестать прилетать на Таланр. Значит так, Тор, к своему сожалению, я знаком с царской семьей. Завтра. Завтра, Тор, вы встретитесь с царским сановником и расскажете ему свою историю. Я обеспечу вам встречу. Его зовут Рик. Он муж царской дочери и правая рука визиря. Он Светлейший вельможа, которого назначили принимать челобитные. Завтра вы попадёте к нему на приём. Слово иалана.       Джеймс изумлённо вылупился на Санни.       — Ты это чего? С чего ты взялся помочь Тору?       Санни сел с ними за стол, рукой провёл по кудрявым чёрным волосам и погладил на ухе передатчик.       — Потому что я не дикарь, которыми полна эта вся чёртова планета от царских палат и до грязных трущоб. Во мне, в отличие от отвратительных талановских дикарей, есть человечность. Я иалан.

***

      Утром на постоялый двор за Тором и его односельчанами зашёл гонец. Сказав, что он от иалана Санни, слуга повёл крестьян во дворец. Тор шёл за гонцом, впереди отца и мужчин. Гордость распирала его. Пусть он вытерпел насмешки от небесного человека, но он смог то, на что вряд ли бы смог отец: его пригласили на аудиенцию к самому царскому зятю. До встречи с Санни и Джеймсом Тор не верил, что им вообще удастся донести столичным сановникам о своей беде.       Вблизи дворец оказался ещё величественнее. Белые широкие стены устремлялись к небесам, возле ворот было по две высокие белые башни с окошками, в которых стояли часовые. Каждый камень дышал историей: дворец был расписан рассказами о Матери, о небесных людях, о первых царях Кьяруса. На воротах тоже была история царской семьи, выложенная золотой мозаикой. История про детей Богини, которых она отправила на планету Таланр править и защищать младших братьев, лишённых её божественной силы. На земле, у твёрдой мощёной площадки дворец сторожили статуи чёрных стервятников. Птицы с изогнутыми клювами считались символами царской семьи. Верхние этажи дворца из жёлтого кирпича переливались на солнце, словно обрамлённые золотом. За стенами возвышались пальмы и широкие кроны деревьев.       — Дикари, добро пожаловать во дворец царей!       У ворот путников уже ждал иалан Санни. Он был в изящном чёрной костюме, украшенной зелёный узором, на пальцах было несколько золотых колец. Санни взглянул на Тора, который положил руку на ровный гладкий камень.       — Это дворец царей. Он называется Белая твердыня, но его зовут проще — Белый Камень. Или просто Камень. Я вас провожу в зал к Светлейшему Рику. Ведите себя очень вежливо: на приёме у Рика будут иаланы. Они хотят посмотреть, как Светлейший зять вникает в челобитные дикарей.       Крестьяне пошли за Санни. За воротами дворца их ждал широкий двор. На нём раскинулся сад с благоухающими растениями, журчали фонтаны. Но дальше снова шли стены и врата.       — Вам сюда, — Санни показал на дом из красного камня, возле которого журчали фонтаны. — Дальше вам нельзя, за вторыми вратами начинаются царские владения.       Санни по-простому поздоровался со стражей и отворил дверь в дом. С его лица не сходила улыбка.       — Садитесь, гости. Вы четвертые в очереди. Светлейший Рик вас непременно примет. Слово иалана.       В широком и высоком зале было полно людей. Крестьяне, закутанные в лохмотьях, горожане, вельможи, которых пальмовыми листьями обмахивали слуги. Все они ждали приёма у царского родственника и слуги. Тор с отцом и односельчанами встали у стены. Тор сделал вид, что опирается спину, а сам попытался послушать, о чём говорят в приёмной. Он услышал высокие голоса просящих и тихий вкрадчивый Светлейшего Рика с отчётливым акцентом, растягивающий гласные и чуть приглушающий согласные. «Он не с наших земель?» — удивился Тор. После разговора со Светлейший люди выходили довольными и улыбающимися.       Хоть Тор и был четвёртым в очереди, ожидание оказалось долгим. Только спустя пару часов слуга Рика отворил дверь и произнёс:       — Крестьяне из посёлка Сир.       Тор зашёл в большое и светлое помещение. В открытые окна проникал яркий свет, играя лучами на коврах, свечи сияли и источали благовония. По середине зала стояла узорчатая скамья, возле ней примостился столик, за которым сидел пожилой писец. За скамьёй были широкие шторы, закрывавшие стену. Тору показалось, что вместо стены за шторами вторая комната. По обе стороны от скамьи стояли шкафы со свитками. Справа была небольшая дверца. Слева, на стульях сидели иаланы: Санни, Джеймс и шестеро незнакомцев.       Дверь с правой стороны зала отворилась.       — Здравствуйте, путники. Чем я могу вам помочь? — донёсся ровный красивый голос, окрашенный тем же непривычным акцентом, будто каждое слово он пробовал на вкус перед тем, как произнести.       Тор взглянул на Светлейшего и окостенел.       — Кенгуру?!       Серый Кенгуру молча взглянул на Тора и улыбнулся, обнажив белые острые зубы. Он был в красной пёстрой накидке и красных бриджах, на длинных вытянутых ногах были светлые сандалии. На шее сверкала золотая цепь, а на большой пальце правой руки золотой перстень. Когда кенгуру повернулся спиной, Тор увидел в штанах отверстие для хвоста. Но хвост не мешал кенгуру идти ровно на двух прямых ногах. Кенгуру, вскинув полы накидки, сел на скамью и расставил ноги по бокам. Хвост свис за скамьёй.       — К-кенгуру? — прошептал Тор.       За спиной раздался тихий смешок Санни.       Тор обернулся назад. Иалан Санни едва сдерживался, чтобы не засмеяться во весь голос. Он подмигнул Тору и закрыл рот рукой. Лицо аж покраснело от смеха, жаждущего вырваться наружу.       — Кенгуру? Это шутка! — вскричал Тор. — Значит, вы решили посмеяться над нами!       — Шутка оказалась глупой и не остроумной, такой же, как её создатель, — кенгуру косо посмотрел на Санни. — Но я всё же Рик, Светлейший муж принцессы Сары, правая рука визиря Захарира и царский сановник, — он сжал руку в кулак и показал перстень. — Юноша, с какой бедой вы из Чёрного Кьяруса приехали в столицу?       «Чудовище», — еле выдохнул Тор.       Отец больно толкнул сына в бок и присел на одно колено.       — Светлейший Рик, мы прошли столь долгий путь, чтобы сказать вам о своём горе!       Отец с мужчинами принялись рассказывать о Храсе, о налогах и воровстве, о напоенном царском писце. Возможно, они были изумлены не меньше Тора, но вида не подали. Кенгуру внимательно их слушал и задавал вопросы. Он спрашивал, как давно номарх Храм начал обирать крестьян, сколько мешков каждый год теряют семьи, отправлялись ли в столицу письма о помощи. Голос мягкий, деликатный. Хвост болтался на полу. Рик слушал мужчин, но карие глаза смотрели прямо на Тора, проникая ему в душу.       «Это какой-то обман! — негодовал Тор. — Вытащили из каменоломни пленного кенгуру, нарядили в дорогую одежду, дали ему фальшивый перстень, блестящий золотом, и теперь играют с нами!»       Тор оглядывался назад, на него улыбающимися и насмехающимися глазами смотрел иалан Санни.       — Окит, — сказал Рик, — ваша история впечатляет. Но, прежде, чем мне отправить своих людей в ваш посёлок, я должен убедиться, что вы не наговариваете на номарха Храса. Он занял место после своего покойного отца и его утвердил наш владыка Рогос. Дод, дай мне свиток про посёлок Сир, — он обратился к писцу.       Писец протянул свиток. Рик взглянул на иероглифы. «Как-будто умеет читать» — фыркнул Тор.       — Когда мой дорогой друг Санипион сказал о вашем приходе, — Рик опять косо посмотрел на Санни, — я изучил ваш вопрос. Как мне известно, писец Сис, который, по вашим словам, пытался отправить письмо в Атум, обвинялся в обмане и присвоении казённого зерна. Он даже подтвердил вину.       — Его оболгали, — ответил Окит. — Сис — самый честный и уважаемый человек в посёлке.       — Кто-нибудь из вас может привести подсчёты зерна? Есть ли среди вас человек, знающий иероглифы?       Тор молчал. Ему нужно было бы выйти вперёд, но он стиснул зубы. «Отец же сказал ему, что я прочитал свитки. Это животное издевается над нами!». Отец толкнул Тора.       — Мой сын Тор прочитал папирус Храса, в котором были другие подсчёты.       Кенгуру пошевелил ушами.       — Юноша, напиши, что было на папирусе Храса. Дод, — он обратился к писцу, — подай юноше пустой папирус.       Всё внимание кенгуру и иаланов оказалось прикованным к Тору. «Что ж, хотят играть с нами — буду играть по их правилам». Тор взял перо и обмакнул его в чёрную краску. Он помнил каждый иероглиф на папирусе Храса. Тор написал, сколько тонн зерна собрали в Сире, сколько мешков было у каждой семьи, сколько выдал им Храс, сколько же зерна и мешков было занесено в записи, вручённые царскому писцу.       — Дод, какие сведения нам предоставил Нехора? Что в его папирусе?       Дод раскрыл на столе папирус Храса, который был заранее приготовлен писцом.       — Юноша точь-в-точь описывает подсчёты Нехоры. По его словам, они меньше реальных подсчётов.       — Дай мне папирус.       Рик взял в мохнатые руки папирус и забил хвостом по полу.       — Хм, Тор, ты дословно помнишь сколько зерна было у каждой семьи? Впечатляет. Дод, в письме у юноши есть ошибки?       — Нет. Его письмо лишено глубоких слов, но составлено грамотно и точно.       Рик поднял на Тора карие, пронзительные глаза.       — Сколько ты знаешь иероглифов?       — Около ста, — ответил Тор.       — Кто научил тебя писать?       — Моя тётя.       — Кто научил писать твою тётю?       — Она училась у жрецов.       — Твоя тётя жрица?       — Нет, крестьянка.       Рик вернул писцу папирус и пристально взглянул на Тора. Его глаза были как у человека, голос звучал тоже по-человечьи, но вытянутая морда, лицо, покрытое шерстью, внушали отвращение. Пусть одеждой он был похож на человека, но сидел он как животное и хвост, серый и сильный, лежал возле уродливых ног.       — Тор, ты хочешь стать писцом?       Тор угрюмо посмотрел на кенгуру.       — Я не могу стать писцом. Я крестьянин.       — Но ты хочешь?       — У моей семьи нет средств на моё обучение. Кроме того, мой отец не жалует моё стремление к письменности.       — Я могу взять тебя во дворец и отдать в ученики опытному писцу. Будешь служить мне.       Иалан Санни засвистел.       — Ни за что! — громко ответил Тор.       Краем глаза он заметил, как содрогнулся его отец. Иаланы зашептались. Санни хохотнул.       — Ни за что! Я не буду служить проклятому кенгуру! — повторил Тор, не отводя глаз от Рика.       Отец схватил Тора за плечо.       — Светлейшество, простите моего глупого сына! — вскричал он. Впервые в голосе отца Тор услышал жалкую мольбу.       Рик хмыкнул.       — Окит, сын Тора, отойди от своего сына. А ты, Тор, сын Окита, подойти ко мне.       Отец не опускал сына, он дёргал его за плечо, чтобы Тор сел на колени, но Тор не шелохнулся. Рик подал знак стражнику, стоящему у дверей, и только воин смог оторвать отца от сына. Тора толкнули к кенгуру, он устоял на ногах и дерзко продолжать смотреть на пришельца в человеческом одеянии.       — Чем же я тебе не нравлюсь? Недостаточно красив? — язвительно засмеялся Рик и сразу напомнил Тору о Санни.       — Ты кенгуру.       — Но я же творец. Шутник Санипион объяснил тебе значение этого слова? Я такой же творец, как и ты. Такой же сын Матери.       — Ты не сын Матери. Ты чудовище.       Рик скрестил перед собой ноги и опёрся лицом на кулак.       — А кто же меня создал? Всех же тварей создала Мать.       — Твой вид воевал с иаланами! С небесными людьми! С главными детьми Матери! Вы чудовища! Ты не можешь называться её сыном!       Тор чувствовал спиной шёпот отца: «Сын, замолчи». Но он не мог молчать. Он терпел представление с переодетым животным, терпел себя в роли шута, рассказывал с жалостливым видом о проблеме своего дома. Но терпеть, как чудовище оскорбляет его Мать… Для Тора это было немыслимо.       — Да, кенгуру воевали с людьми, — усмехнулся Рик. — Но все же воюют. Мы вот с людьми воевали. Но я больше не воюю, я живу с людьми, я женат на человеческой женщине, я служу людям.       — Ты лжёшь. Пожалуйста, скажи, что тебя нарядили в костюм и заставили плясать перед нами!       Рик пожал плечами, вытащил из кармана накидки медальон и приказал слуге передать его Тору.       — Взгляни, это я и моя жена.       Тор робко поднял медальон и открыл. В воздухе появилась картинка, словно живая. Голограмма. Перед Тором предстали изящная черноволосая красавица в золотом платье и нарядный кенгуру Рик.       — Святотатец! — Тор отбросил медальон. — Ты… ты и есть зять царя, муж принцессы?!       — Самый красивый и желанный! — засмеялся Рик.       — Безумие! — Тор попятился назад. До последнего казалось, его просто разыгрывают: вытащили кенгуру со стройки и за дополнительную похлёбку предложили ему надеть знатную одежду. А настоящий сановник стоит за шторами и смеётся. — Грешник! Кенгуру и принцесса… Она же потомок Матери! Как ты мог?       — Меня заставили. Я не виноват! — Рик развёл руками.       Тор тяжело переводил дыхание, он стал чувствовать, как его тело покрывает дрожь. Кенгуру и принцесса… Всё равно что царская дочь вышла бы за собаку. А то и хуже, собака хоть верна. Рик невозмутимо сидел на своей скамье и вертел хвостом.       — Иаланы заставили кенгуру искупать свой грех перед богами в наших каменоломнях…       — Я тоже искупал, но потом женился и теперь сижу перед тобой.       Тор нахмурился.       — Твои соплеменники страдают от непосильной работы, от голода, от насмешек. Ты их бросил. Ты их предал.       — Может быть, ушёл от грешников и присягнул полубогам? Тор, ты только что назвал кенгуру чудовищами. И теперь ты им сочувствуешь, а меня обвиняешь в предательстве?       — Они чудовища, но они твой народ! Ты с такой лёгкостью отвернулся от своего народа? Предатель.       Рик с любопытством облокотился на другую руку.       — Расскажи, кого я предал, очень хочу узнать.       Тор молчал.       — Расскажи, юноша, это приказ Светлейшего.       Тор сжал кулаки.       — Всех! Богиню Мать, когда пошёл войной на иаланов! Свой вид, свою страну, свою семью, когда бросил их!       Рик почесал подбородок.       — Семья… Семьи нет. Родители давно умерли, братьев и сестёр никогда не было. Моя страна… Генералы бросили меня раненым на ледяном спутнике. Никто из командования не вник моей мольбе о помощи, когда я и мои сослуживцы лежали, истекая кровью, в взорванном корабле. Люди нас взяли в плен, но они же и спасли нас. Когда я оказался в плену, моя страна ничего не сделала, чтобы спасти меня. Государство, которое я клялся защищать, не стало меня выручать. Мой командир, чьим адъютантом, чем слугой я был, отказал мне в обмене пленных. Кенгуру… Они обрадовались, когда увидели меня, женатого счастливого мужчину, без кандалов, в мужском кьяруском платье. Кого же я предал ещё?       — Себя, — мрачно сказал Тор.       Кенгуру звонко засмеялся.       — А кто я такой, Тор? Мой вид называется «кенгуру». По легенде, когда ещё жива была Мать, иаланы увидели моего предка и спросили у местных жителей — «кто это?» «Кенгуру», — ответили жители, не знающие языка иаланов. Кенгуру на их языке — не понимаю. «Не понимаю» — вот моё имя. Я не понимаю, кто я. Я не понимаю, зачем я рождён. Я не понимаю, как я могу предать себя, если я кенгуру, переводящийся как «не понимаю».       Грудь Тора тяжело и зло поднималась. Рик вдруг вытянул ноги и размял руки.       — А кто ты, юноша? Хотя так… Тор, кто твоя мать?       — Мою мать зовут Дина, она дочь Пера, крестьянка, рождённая в посёлке Сир.       — Спрошу иначе. Кто твоя Мать?! — Рик возвысил голос. — Кто мать твоей матери? Кто мать всех матерей?       «Наша создательница. Богиня!» — хотел закричать Тор. Но осёкся, как только открыл рот. Он знал все легенды про Мать, знал историю её появление из света и историю её смерти от рук главных детей — иаланов. Но никогда не представлял, какой она была, как выглядела. Статуи скульпторов в Кьярусе всегда различались, не было единого идеала Матери. Даже Тор в своём воображении видел Мать немного похожей на Дину, когда его друзья описывали её иначе.       — Не знаешь свою Мать, — закивал Рик. — Так как ты можешь меня называть предателем, о недостойный сын?       — Я бы не отрёкся от своего народа, — вздохнул Тор.       Рик захихикал, глаза заблестели.       — Я расскажу тебе историю, а ты ответишь на вопрос. У одного богатого и знатного кьярусница был сын. Мальчик жил в любящей и славной семье, но, когда ему исполнилось восемь лет, отец отдал его иаланам, отдал в воины, дабы мальчик служил Иаланру с честью. До двенадцати лет мальчик воспитывался иаланами, привязался к ним и подружился. Но в двенадцать лет, по неудачному стечению обстоятельств, он оказался у кенгуру на Менере. Там приняли его как своего, любили, учили. Пять лет мальчик жил с кенгуру, рос и мужал с ними. И вот, когда он стал юношей, немногим младше тебя, настал день, когда он сделал свой выбор. Кого выбрал мальчик, уже юноша? Вернулся к отцу в семью, вернулся к полубогам иаланам, или же остался с кенгуру? Отец, люди, кенгуру — кого выбрал юноша?       Тор задумался. «Иаланы, юноша должен вернуться к иаланам. Я бы, праведный сын Матери, так поступил. Но Рик ждёт другого ответа. Мои друзья вернулись бы к любящему отцу. Человек всегда возвращается домой. Загадка в том, что правильный ответ будет сочтён не верным.»       Тор усмехнулся и ответил:       — Юноша выбрал кенгуру. Это ты хочешь услышать? Юноша так сильно полюбил пришельцев, что стал считать их семьей. Он отвернулся от родной семьи, от родной планеты, от своей веры и выбрал кенгуру.       — Он выбрал волков! — закричал Рик и, схватившись на живот, разразился хохотом. — Юноша выбрал волков! Когда он был семилетним мальчиком, отец потерял его в пустыне. Мальчик бы погиб, но его спасли волки. Они вскормили его и приняли в стаю. Волки стали его семьёй, затмившей родную кровь, дружбу и веру. Но отец нашёл сына и вырвал его из стаи. Потому мальчик, повзрослевший юноша выбрал волков.       И Рик снова засмеялся. Кровь хлынула к лицу Тора. И внезапно, не сдерживая себя больше, Тор закричал:       — Это ересь! Всё, что ты говоришь, это ересь! Твой юноша — идиот! Тупой идиот! Богоотступник и идиот! Как и ты! Хватит издеваться над нами! Мало тебе наших страданий… Проклятое чудовище! Предатель, грешник… Твой юноша из сказки такой же предатель и нечестивец.       — Замолчи, червь… Замолчи… — хриплый скользкий голос раздался за спиной кенгуру.       Рик вздрогнул как от удара ножом и резко обернулся назад. Шторы за его скамьёй раздвинулись и вышел старик.       — В-владыка? — спросил Рик и припал на одно колено вниз.       Писец Дод рухнул на пол, не поднимая головы. Тор услышал, как отец и мужчины за его спиной тоже упали на четвереньки. Но Тор окаменел и не смог даже пошевелиться. Владыка двинулся на него. Он был в чёрном одеянии, длинном до ног, плечи укрывала красная как у Рика накидка, на шеи висели золотые медальоны и синее сердце Матери. Голову закрывал красный платок с рисунком стервятника.       Стервятник, нос царя был как у птицы — кривой. Но больше ничего не напоминало в нём небесного хищника. Тощий, высушенный, с проваленными щеками, с длинной редкой бородой. Не таким Тор представлял царя. Он видел его сильным упитанным стариком, который каждый день купается в лучах солнца, который могуч как его дворец. Царь шёл к Тору медленно, Тор смотрел прямо ему в глаза, но царь не замечал его взгляда. Царь будто бы смотрел куда-то далеко за Тора, который был ничтожно мал для повелителя мира.       — Хам, — прошептал царь и вонзился острыми длинными когтями в горло Тора. — Не может быть… Хам. Не может быть…       И Тор задрожал. Его объял странный предсмертный страх. Перед Тором стояла сама смерть — худая, лишённая капли крови на бледном лице, с пустыми безжизненными глазами, сгнивающая изнутри. Неожиданно Тор вспомнил запах смерти, когда он нашёл в реке труп утонувшего односельчанина. Разлагающееся несколько дней тело источало запах смрада и гнили. Казалось, тот же запах умирающей, сгнивающей жизни исходит от царя. Смерть это не быстрый удар меча в грудь, не верёвка, сдавливающая шею. Смерть это трупный яд, это разлагающие кости, это черви, съедающие плоть.       Царь, владыка Кьяруса, потомок Богини был тощей, застывшей в веках смертью. Даже пальцы, которыми он сжимал горло Тора, были холодны.       — Хам, — промолвил он скрипучим голосом. — Ты оскорбил мою семью. Тот мальчик, выбравший волков и отрёкшийся от людей, — мой младший любимый сын. Ты оскорбил его и меня. Хам.       — Владыка… Я всё объясняю, — за его спиной замялся Рик.       — Молчать! — Рогос закрыл глаза. — Хам, — открыв безжизненные серые очи, царь посмотрел на Тора. — Пророчество… Вчера мой прорицатель явил мне пророчество. Хам явится с дальних земель и проявит дерзость к моему зятю. Хам оскорбит мою семью. И сей хам станет одним из отцов Терры. Не может быть… Дрянное пророчество.       Царь разжал руки на горле, и ошеломлённый Тор упал на колени.       — Рик, ты знаешь, что делать с хамом, — тихо и тяжело проговорил царь.       — Владыка, так нельзя!       На лице кенгуру был ужас и изумление. Узкий рот, полный острых зубов, широко открылся, Рик замер с расставленными по сторонам руками.       — Молчать, Рик.       Медленно, не делая никаких лишний движений царь направился к выходу. За ним следовал стражник, который тоже вышел из-за шторы. Тор, не поднимаясь с колен, повернулся к царю. Его отец, его соседи продолжали смотреть в пол и трястись. Но Тор не убирал взгляда от царя. Фигура Владыки как тёмная магия, как приближающая смерть пугала, но в тоже время притягивала к себе. Рогос поравнялся с иаланами и с напускной вежливостью начал здороваться. Он произносил имя иалана и протягивал ему руку, иалан приветствовал царя и жал руку.       — Воды и солнца, иалан Джеймс.       — Воды и солнца, Владыка.       — Воды и солнца, иалан Лукас.       — Воды и солнца, Владыка.       — Воды и солнца, иалан Мэтью.       — Воды и солнца, Владыка.       Иалан Санни стоял самым последним. Он трясся всем телом, дрожала голова, руки, прижатые к груди. Побледневшие губы шептали что-то похожее на молитву. Когда царь подошёл к нему, Санни бросился на колени и взвыл:       — Отец, простите! Я не знал, что вы здесь!       — Мерзость, — выдавил сквозь зубы Рогос.       Стражники открыли дверь, и царь покинул приёмный дом, за ним вышел и его телохранитель.       — Прости, Тор, я не знал… — грустно протянул Рик.

***

      Тора, Окита и односельчан стражники заперли в одном из помещений первой стены. Тор думал, что их поведут в темницу, но тюрьма оказалась прохладной просторной комнатой с кроватями, стульями, водой в кувшине и отхожим местом. За окнами и дверьми стояли стражники. Вечером им принесли еду: густой суп, широкое блюдо, на котором лежало красное мясо, фрукты и красное вино.       — Перед смертью всегда сытно кормят, — сказал Гед.       Мужчины даже не помнили, когда видели столь сытный и редкий стол, но никто не притронулся даже к привычному хлебу. Еда не лезла в рот. Тор с отцом сидели на полу рядом, Гед ходил по комнате, наматывая сотый уже круг. Паан лежал на кровати и смотрел на пустой потолок. Кер прижался головой к стене и не двигался.       «Я всё испортил», — Тор винил себя. На глазах появлялись слёзы, он их смахивал. Но хотелось не просто плакать, а рыдать навзрыд. Его казнят за дерзость, его повесят на заднем дворе дворца. Повесят… Повезёт, если повесят. Он оскорбил царя, его сына, его зятя. Он оскорбил царя, который безжалостно приказал убить своего отца, брата и племянников. Что будет с его отцом? Отца тоже казнят? А мать, сёстры, тётя? Храс же узнает, что произошло в столице и убьёт любимых Тору женщин.       — Из-за тебя нас всех казнят! — Кер оторвался от стены и бросился на Тора.       Окит преградил Тора своим телом.       — Только ударь его! И я тебя сам убью! Нужно надеяться, что нас пощадят. Нас четверых отпустят. Мы молчали, мы отнеслись к кенгуру с почтением. Когда за нами придут, моли о пощаде, Кер.       Отец сел на пол и обнял Тора.       — Сын, я тебя люблю.       — Прости меня, отец, — Тор закрыл руками лицо.       — Не вини себя. Успокойся. Ты ведь скоро встретишься с Матерью. Успокойся и помолись ей. Попроси прощения за свои грехи. Наша Мать милосерднее всех земных царей.       Тор услышал звук вставленного в замок ключа. Он напрягся, прижался к отцу. Окит заслонил рукой сына. В комнату вошли два стражника, за ними слуга со свитком. Слуга громко провозгласил:       — Святейший Владыка Рогос приказал сей ночью хама Тора, сына Окита, умертвить в пытках и сбросить останки в реку к крокодилам. Его отца и спутников повесить и сбросить тела в реку к крокодилам. Мужчин из семей Тора и его спутников предать клеймению и отправить в каменоломни Нипы. Женщин из семей Тора и его спутников лишить чести, имущества и выслать в пустыню.       Чтец остановился, перевёл дыхание и продолжил:       — Но Тору, его спутникам и их семьям даруется царское помилование, если Тор, сын Окита, согласится стать проводимым отцом Терры — дочери принцессы Сары и светлейшего вельможи Рика.