Глава 9. Человеческий детёныш

      Глаза Нубуата закатываются, судорога охватывает тело. Рогос тут как тут. Не отрывая взгляда, он подходит ближе. Именно сейчас, в этот момент агонии, прорицатель видит то, что скрыто от глаз простых смертных.       — Нубуат! У меня родился сын. Донел. То самое, позднее дитя из твоего давнего пророчества. Что его ждёт, скажи мне!       Нубуат белыми глазами с закатанными зрачками впивается в Рогоса.       — Человек с телом волка… — выдавливает мрачный голос. — Волк с разумом человека. Волка я вижу… волка… а человека нет.       Рогос напрягается.       — Он объединит сердца? Этот волк?       — В зелёном маленьком краю растёт дитя, — голос Нубуата становится громче и мрачнее. — Человек… волк… Человек… Мать от стрелы падёт на глазах, братья и сёстры сгинут в песках. Отец заберёт из дома и отправит в незнакомый мир. И вскоре в неволе окажется среди иных существ. Дом рядом, дом зовёт к себе, но не снимет он цепи, когда их захотят снять. Останется среди иных. Но волки возвратят его к себе. Человек с телом волка, волк с разумом человека… Человечье и волчье сольются воедино, сущность изменится. Спасёт он жизни от смерти. И снова явишься ты, и снова подорвёшь его мир.       — Он объединит сердца? Как?! — глаза Рогоса пылают от нетерпения.       Прорицатель поднимает руку, словно пытаясь поймать что-то невидимое в воздухе:       — Человек с телом волка, волк с разумом человека. Да, когда война поглотит земли, объединит он сердца.

***

      Свою родную мать, царицу Джерту, Донел никогда не видел: она умерла при его рождении. Два старших брата, старшая сестра и суровый, всегда недовольный отец — такой он помнил свою семью.       Ещё была Мира, жена Захарира, и рождающиеся почти каждый год племянники. Но то была семья великого наследника. Не его. И сам Захарир больше любил семью, которую создала ему жена, чем ту, которую подарили отец и мать. Со вторым братом Санипионом, он же Санни, Донел редко общался. Тот с девяти лет, почти выгнанный отцом, жил на Иаланре, а когда прилетал домой, то кутил с местными девицами или находил занятие поинтереснее — злил Захира и Сару. А принцесса Сара, как птичка-неразлучница, всё время проводила подле любимого брата Захарира.       Отец… Он был холоден с детьми и внуками, чурался детских игр и забав. Сару он не замечал, в Захарире видел лишь верного слугу и наследника, а Санипиона открыто презирал. Донел не знал, что случилось между его отцом и братом. Всякий раз, когда Санипион возвращался с Иаланра, отец удалялся в свои покои, встречая среднего сына с нескрываемой ненавистью. И только к ему, к младшему сыну Донелу, Рогос проявлял ласку. Он часто брал сына на колени, долго смотрел на него и растягивал губы в пугающей, противной улыбке.       — Ты мой любимый сын. Ты наш спаситель. Кьярус, он твой, — шептал отец.       Донел недоумевал:       — Захир — наследник, папа!       — Да, — отец смотрел на него, как хищник на добычу. — Захир — наследник. Захир — правитель. Но ты — спаситель, о дитя моё!       Донел знал, что старшие братья и сестра с детства росли, окружённые учителями и воспитателями, без участия отца. Но младшего сына Рогос никогда не отпускал от себя. Царь, едва только Донел заговорил, принялся обучать его всем наукам Кьяруса, а наставников подбирал тщательнее, чем сановников для своего совета.       В свои семь лет благодаря рассказам родных и учителей Донел понимал, что мир намного огромнее, чем кажется. Белая твердыня, которая была для мальчика центром его жизни, являлась маленькой точкой Атума. Столица Атум — лишь часть Кьяруса. А Кьярус — зелёная полоска на огромной планете Таланр. И даже Иаланр, величественный хозяин Таланра, был искрой в бескрайнем космосе, населённым неизвестными созданиями. Но что такое Иаланр, Донел слабо представлял. Отец заявлял, что это вершитель судьб, грандиозный творец Вселенной. Захир и Сара, отправленные на Иаланр в пятнадцатилетнем возрасте на год, говорили, что планета мрачна и лишена связи с природой. Санни же утверждал, что Иаланр это свобода и безграничные возможности.       Впрочем, Донела мало заботили чужие планеты и космические вопросы. Да, когда он станет взрослым, отец тоже отправит его на Иаланр, чтобы он познал мир хозяев, а пока мальчик играл с маленькими племянники и придворными детьми, гонял голубей в дворцовом саду, тайком пробирался в кухню, чтобы стащить сладости у поварих и жил одним мигом.       Всё изменилось в тот роковой день… Отец впервые решил взять сына на охоту. Донел с трепетом ждал этого момента, но в ночь перед охотой его настигли тревожные сны: чёрные пески затягивали его в свои смертельные объятия. Он кричал, но никто не слышал его воплей, никто не мог прийти на помощь. Он смотрел на себя сверху и видел себя похороненным в песках. Утром он умолял отца остаться во дворце, но отец, погружённый в свои мысли, лишь погладил сына по голове:       — Ты должен научиться быть сильным, Донел. Это важный день для нас обоих.       Отец был прав, ведь это первая охота, на которую взяли Донела. Знак, что с этого дня его место среди мужчин, а не нянек. Даже Санипион, гостивший в Кьярусе, захотел выбраться на охоту. Отец идёт на бегемота — это зрелище!       — Хочу, чтобы победил бегемот! — со смехом высказался Санни.       Донела одели в льняной белый калазирис, расшитый золотыми нитями, на шею повесили золотое ожерелье.       — Теперь ты почти мужчина, — Захир ласково растрепал волосы на голове у Донела.       Сара и Мира с детьми, помахав руками, проводили мужчин у ворот, а сами остались во дворец.       Царская процессия медленно двигалась к месту охоты. Она миновала столицу, ближайшие деревеньки, проехала через плодородные поля, пока не оказалась в диких местах. Здесь, вдали от шумного Атума, природа царствовала безраздельно. Донел с любопытством оглядывался по сторонам. Птицы заливались трелями, шумела Фина. Воздух здесь был другим — чистым, свежим, пахнущим влажными листьями и рекой. Столица осталась далеко позади, вместе с её дворцами, садами и привычной суетой.       — Вот мы и пришли, — радостно вдохнул отец и спешился с коня.       Право охотиться на бегемота в Кьярусе имел только царь. Лишь полубог может бросить вызов могучему зверю, обитающему в священных водах реки. Раз в год Рогос выходил на опасную охоту на бегемота и всегда возвращался победителем. Чаще охотиться полубогу запрещали боги — иаланы.       Донел с любопытством оглядывался по сторонам. Река Фина раскинулась перед ними во всей своей мощи — широкая, полноводная, с мутно-зелёной водой, в которой отражались облака. Берега поросли тростником. Высились деревья, чьи корни, словно змеи, выползали из земли.       Рогос приказал подготовить после битвы. Слуги тщательно осматривали берег, выискивая следы бегемота. Помощники заняли свои позиции, а царь, окружённый свитой, встал в специально расчищенном участке на берегу реки, приготовленном для решающей схватки. Донел, волнуясь и теребя край своего калазириса, подошёл к отцу и братьям.       — Папа, я так рад быть здесь с тобой! — воскликнул он, глядя на Рогоса сияющими глазами.       Рогос улыбнулся:       — Я знаю, мой мальчик. Но сегодня ты должен быть особенно осторожен. Бегемот — самый опасный зверь во всём Кьярусе. Наблюдай за мной с расстояния. Санипион, — редкая улыбка момента стёрлась с его, — присмотри за братом.       Санипион закатил глаза и проворчал:       — Отец, я не нянька! У меня и своих дел хватает.       Захарир усмехнулся:       — Не ворчи, брат. Это приказ отца. К тому же, кто будет стоять в стороне, когда мы с отцом пойдем на зверя?       Донел, уловив напряжение между братьями, поспешил вмешаться:       — Я могу сам за собой присмотреть! Правда-правда!       Рогос презрительно посмотрел на Санни:       — Санипион, это не обсуждается. Твоя задача — следить за безопасностью брата. Это приказ.       Санипион что-то недовольно пробурчал под нос, но отцу не возразил. Рогос тут же позабыл про среднего сына и позвал за собой Захарир.       Царь и наследник вполголоса обсуждали предстоящую охоту. Слуги проверяли гарпуны и колесницу, расставляли ловушки. Каждый был поглощён своим важным делом. Бегемот — лютый страж рек, воплощение всесильной природы. Его толстая кожа непробиваема, словно щит богов, а свирепость не знает границ. Только истинный правитель способен укротить эту мощь. Если Рогос и в этом году справится с могучим зверем, то докажет своё право властвовать над хаосом и порядком.       Но принца Санипиона внезапно перестали волновать дела космического и земного порядка — по голограмме с ним связалась симпатичная девушка с Иаланра. И всё внимание принца устремилось на юную красавицу.       — О, прекрасная дева! — воскликнул Санипион и отпустил руку Донела.       Голограмма мерцала, передавая голос и лик девушки, а Санипион, раскрасневшись от волнения, отвечал ей, совершенно забыв о своих обязанностях и о младшем брате. Донел, оставшийся без присмотра, отошёл в сторону, чтобы не мешать старшему брату. Если отец заметит Санни, болтающего с красоткой, он разозлится на Санни. А Донелу не любил, когда отец отчитывал его брата. Он всегда старался уходить, когда отец ругал Санни.       Донел, оставшись без присмотра, с любопытством озирался по сторонам. Его взгляд то и дело скользил по зарослям тростника, где мог появиться бегемот, по суетящимся слугам, по отцу с Захариром, погружёнными в серьёзную беседу. Неожиданно внимание Донела привлёк странный шорох в тростнике. Мальчик замер, вглядываясь в густые заросли, и увидел тушканчика. Маленький прыгучий зверёк явно забрёл сюда из пустыни, настороженно принюхивался к речной воде. Его ушки с кисточками забавно подрагивали, а чёрные глазки-бусинки с любопытством разглядывали незнакомое место. Донел никогда раньше не видел тушканчика так близко — обычно они жили в пустыне, прятались в песках днём и выходили только ночью.       — Иди ко мне, — шепнул Донел.       Тушканчик, заметив пристальный взгляд мальчика, испуганно подпрыгнул и бросился наутёк. Каждый прыжок был в пару раз больше длины самого зверька. Донел, заворожённый интересным тушканчиком, забыл обо всём на свете. Он побежал вслед за тушканчиком. Белая кисточка на конце хвоста зверька, мелькающая между тростником, дразнила Донела.       — Подожди! — кричал он. — Я тебя поймаю!       Донел пробирался через густые заросли, огибал ловушки, расставленные царскими охотниками, и совсем не думал о том, что нарушает все приказы отца. В этот момент для него существовал только маленький прыгучий зверёк, который уводил его всё дальше от родных и от предстоящей охоты. Тушканчик, словно играя с Донелом, то останавливался, принюхиваясь, то снова пускался вскачь, оставляя за собой едва заметный след в мягкой прибрежной почве.       Внезапно тушканчик сделал длинный прыжок и скрылся в густых зарослях тростника. Донел растерянно оглянулся по сторонам. Отца и слуг нигде не было видно. Знакомые места исчезли, вокруг были только высокие стебли, шелестящие на ветру, и вязкая почва под ногами. Донел решил пойти вниз по течению, на маленькой поросшей тропинке виднелись его следы.       Но едва он прошёл десять метров, из кустов вынырнул мужчина. Незнакомец, одетый в белый плащ, был высок и широкоплеч.       — Эй, мальчик, что ты здесь делаешь один? — грубо прозвучал голос.       Донел замер, не зная, бежать ему или остаться. Мужчина не был похож ни на крестьянина, ни на вельможу. Пустынный белый плащ, платок на голове и металлическая круглая штука в руке.       — Я… потерялся, — прошептал Донел, испуганно прижав руки к груди.       Мужчина быстро подбежал к Донелу, и прежде чем мальчик успел что-то понять, схватил его.       — Тише, не кричи, или я тебя убью, — прошептал незнакомец. — Ты Донел. Младший сын Рогоса.       Донел попытался вырваться, но хватка оказалось железной. Мужчина быстро потащил его в сторону от реки. Небоход, похожий на серебристую рыбу, спрятался в кустах. Мужчина, крепко держа вырывающегося Донела, направился к кораблю.       — Принц Казир, — проговорил он в небольшой передатчик, встроенный в его браслет. — У меня хорошие новости. Я поймал принца Донела. Даже не пришлось устраивать засаду — мальчишка сам пришёл ко мне прямо в руки. Представляешь, увязался за крысой, пока твои люди строили ловушку для Рамонов.       Донел услышал смешок из передатчика.       — Отлично, Хаиб. Доставь его ко мне в Лаир.       Хаиб подтолкнул затащил Донела в небоход, и Донел почувствовал, как земля уходит из-под ног: летающий корабль начал подниматься в воздух, унося его всё дальше от родного дома и семьи. Похититель толкнул Донела к себе и зычно приказал:       — Сиди тихо и не дёргайся!       Донел сжался в угол. Небоход мчался на огромной скорости, через прозрачный экран у кресла Хаиба Донел видел только голубое небо впереди и жёлтый песок внизу. Казир… Только одному Казиру в мире мог быть нужен Донел. «Это мой двоюродный брат. Он забрал меня, чтобы отомстить». Отец никогда не рассказывал сыну про его родственников. Но из рассказов Захарира и Сары он знал, что у него есть двоюродный брат и дядя, изгнанные в Сипур. А Санипион рассказал больше: как их отец убил своего отца, невестку и племянниц, и Казир с Амосом, спасённые другом, бежали в соседнюю страну.       «Он меня убьёт. Или возьмёт в заложники. Отец же любит меня, он любые условия Казира выполнит».       Донел тихо смахивал слёзы. Время тянулось бесконечно долго. Он не знал, в Кьярусе ли ещё или уже в Сипуре. Каждый шорох корабля, каждый поворот заставлял Донела вздрагивать.       — Пожалуйста, — взмолился Донел. — Отпусти меня! Верни меня домой!       Хаиб, не поворачиваясь в Донелу, засмеялся:       — Как же! Твой отец меня на месте прикончит, если я приду к нему с тобой.       — Просто выпусти меня у дворца и улетай. Пожалуйста!       — Я служу своему господину. Я через пустыню летел за тобой не для того, чтобы пригласить на небоход и после небольшой экскурсии по небу отпустить домой.       Донел осторожно встал.       — Что со мной сделает Казир? Он… возьмёт меня в заложники? Потребует от отца извинений… Его… головы?       — Я не знаю, что с тобой сделает Казир, — буркнул Хаиб. — Возможно, захочет обменять тебя за Захарира. Ты для него никто, в отличие от старшего брата. Ну, или убьёт тебя сразу и видеозапись с твоей смертью отправит Рогосу.       «Нет… только не это! — всплакнул Донел. — Мой брат не умрёт! Он должен стать царём. У него дети, жена… Нет, только не это!»       В глазах Донела блестели слёзы. Он оглянулся по сторонам. Небоход Хаиба был сильно похож на небоход брата Санни. Наверное, одна модель. А Санни показывал, как управлять небоходом… «Я могу перехватить кнопки».       Донел бросился на Хаиба. Его маленький кулак взлетел в воздух, но Хаиб легко увернулся. Началась отчаянная схватка. Донел молотил руками и ногами, пытаясь достать противника. Хаиб пытался схватить мальчика, но Донел был юрким и быстрым. «Я не сдамся! — думал Донел, уворачиваясь от захвата. — Я не дам им убить себя или потребовать голову Захира!»       Он вцепился в руку Хаиба, отчаянно пытаясь добраться до браслета-передатчика. Его маленькие пальцы впились в запястье похитителя, но Хаиб, взвыв от боли, мгновенно перехватил инициативу. Быстрый, резкий удар кулака отбросил мальчика в сторону. Донел больно ударился о стену небохода, но не успел прийти в себя, как Хаиб уже был над ним. Ещё один удар — на этот раз в живот — заставил Донела согнуться от боли. Хаиб, разъярённый сопротивлением пленника, схватил его за воротник и поднял над полом.       Небоход содрогнулся. Один из рычагов управления, задетый во время борьбы, активировал аварийную систему. Небоход начало трясти, приборы на панели управления замигали тревожными огнями. Хаиб мог взять корабль на себя, его пальцы почти дотянулись до панели управления, но Донел ринулся на него.       — Не трогай! — закричал Донел, изо всех сил пытаясь помешать пилоту добраться до рычагов.       Хаиб, ошеломлённый такой яростью от ребёнка, на мгновение растерялся. Этого мгновения хватило, чтобы корабль начал терять высоту.       — Ты с ума сошёл?! — прорычал Хаиб и кулаком оттолкнул его от себя. — Мы же разобьёмся!       Донел, прижатый к полу силой тяжести, видел, как земля стремительно приближается. Но Хаиб, дёргая рычаги и отдавая голосовые команды небоходу, пытался его выровнять. Донел заметил, что кобура на поясе Хаиба от встряски открылась, и небольшой бластер торчит из неё.       Санипион учил его стрелять из иалановского оружия.       Донел резко вытащил из кобуры противника бластер и направил его на Хаиба. Пилот даже не успел обернуться — выстрел пробил его шею. Тело Хаиба обмякло. Донел отшвырнул бластер в сторону и вжался в угол, закрыв голову руками. Системы безопасности сработала в последний момент, автоматические эластичные подушки, в которые превратилась стена, окутали Донела и тело Хаиба. Небоход с оглушительным грохотом рухнул на землю.       Вокруг царил хаос: дым, пыль, искореженный металл. Тело изнывало от боли. Мальчик с трудом открыл глаза.       — Я жив… — не поверил он, когда увидел свои руки, покрытые ржавым песком.       Он с трудом выкарабкался из разбитого небохода. Тело Хаиба продолжало лежать в подушках, кислородная маска накрыла его лицо, трещали датчики. Но жизни Хаиб не подавал.       — Хаиб! Хаиб, ответь! — из браслета на руке Хаиба донёсся голос Казира. — Где ты? Почему не отвечаешь? Система передаёт, что произошла авария. Хаиб, ты можешь говорить? Я немедленно получаю координаты!       «Казир пришлёт новых охотников!» Превозмогая боль, Донел побежал.       Пустыня встречала его палящим солнцем и горячим ветром. Песок обжигал босые ноги — обувь он потерял на небоходе — но Донел не останавливался. Он бежал, пригибаясь к земле, стараясь казаться тенью, маленьким зверьком, если вдруг сейчас прилетят небохды Казира. Песчаные дюны то и дело преграждали путь, заставляя мальчика карабкаться вверх, а затем скользить вниз, рискуя потерять драгоценные силы. Но страх быть пойманным гнал его вперёд. Донел двигался зигзагами, стараясь не оставлять чёткого следа.       Он не помнил, сколько бежал, как вдруг его пронзила жажда. Донел остановился отдышаться. В горле пересохло, язык прилип к нёбу. Донел оглянулся и увидел вокруг себя один бесконечный песок. Ни травинки, ни намёка на воду. В небе не летали птицы, не слышно даже было треска насекомых.       Безжизненная, безжалостная пустыня — вот где он оказался. Как далеко дом, какой ном ближе к этой земли? Донел не имел малейшего понятия. Лучи солнца как иглы кололи беззащитную голову Донела. Он был в одном порванном калазирисе.       — Пожалуйста, не пугайся! — громко сказал себе Донел.       Хаиб вёз его в Сипур, который находится справа от Атума. Значит, Кьярус слева, на западе, туда, куда уходит солнце. «Я должен идти на запад. Я обязательно дойду до деревни. Или до пустынного храма. Или выйду на караван торговцев».       И Донел пошёл. Он старался дышать через край калазириса, чтобы не вдыхать горячий воздух. Его глаза слезились от песка и пыли. Иногда он останавливался, припадая к земле, чтобы прислушаться. Не слышно ли шума приближающихся небоходов? Не видно ли тёмных точек в небе? Может быть, он услышит юркую ящерицу, которая приведёт его к воде? Но пустыня хранила молчание. Ни дуновения ветра, ни малейшего движения тени. Всё вокруг плавилось в знойном мареве: и воздух, и редкие камни.       Донел быстро шёл вперёд, но незаметно для себя начал замедляться. Он уставал. Хотелось пить, спрятаться от палящего солнца. Донел представлял перед собой улыбающихся братьев и сестру, строгого отца. Они ждут его возвращения. Нужно вернуться домой ради них. Он шёл, вспоминания советы учителей, — короткими перебежками, делал отдых, разорвал длинный калазирис и укутал им голову.       Полдень давно миновал, но солнце, казалось, только набирало силу. Его безжалостные лучи обжигали кожу, забирали последние капли влаги из тела. Донел брёл, пошатываясь, словно пьяный, его сознание затуманивалось от жажды. «Пить, пить, пить» — эта мысль стучала в голове, как набат. Мальчик шаркал ногами по раскалённому песку, оставляя за собой неглубокие борозды. В отчаянии он вспоминал древний обычай пустынных путников — зарывать фляги с водой в песок для тех, кто пойдёт следом. Он всматривался в барханы, надеясь увидеть признаки зарытых запасов, но тщетно. Эти места казались совершенно безлюдными — ни следов караванов, ни признаков жизни. Торговые пути от Кьяруса и Сипура проходили где-то в стороне, оставляя его один на один с пустыней. Донел сосал свою одежду, чтобы выжать хоть что-то. Вдруг какая-то капля с реки Нипы ещё сохранилась на ткани… Но на нитях одежды были только пыль и песок.       — Я справляюсь. Я справлюсь, — говорил Донел.       Язык заплетался. Он путался в словах и сам плохо слышал, что говорил.       — Мать, помоги мне!       И взмолился:       — Мама, помоги!       Донел никогда не знал свою человеческую мать. Братья и сестра часто рассказывал о ней, показывали видеозаписи, на которых мама была живой, радостной и самой счастливой на свете женщиной. Донел даже трогал нежное и тёплое лицо её голограммы. И сейчас ему казалась, что умершая мать ближе всего к нему. Даже ближе Богини Матери.       — Мама… мама, помоги! — Донел плакал, тело теряло последнюю воду.       Начало холодать. Он обрадовался. Солнце уже не пекло голову. Но счастье продлилось недолго. Ночь в пустыне наступает быстро. То, что днём кажется песчаным морем, теперь превращается в тёмное, пугающее пространство. И холодает. Стужа пробирает до костей. Донел, помня советы, вырыл небольшую ямку, спрятался в ней и свернулся калачиком, пытаясь сохранить тепло.       — Я должен выжить. Я выживу. Я выживу, — шептал Донел, трясясь от холода.       Он хотел спать, но боялся уснуть. Если не проснётся… Если его засыплет песком… Разорвут хищники… Найдёт Казир…       С первыми лучами солнца Донела снова отправился в путь. Его лицо было покрыто слоем пыли, а губы потрескались от жажды, он еле влачил ноги.       — Пить… Пить… Вода… Мать… Мама… Дайте воды…       Вдруг Донел увидел впереди странный силуэт. Похоже… Нет, это точно! Там человек.       — Помогите! Помогите! — закричал Донел.       Силы возросли. Он побежал к тени человека. Протирая залепленные пылью глаза, Донел увидел, как впереди, на песчаном склоне появляются аж два человеческих тела.       Мужчина и мальчик, засыпанные песком, лежали, обнявшись. Донел осторожно приблизился. Надежда на спасение оборвалась мигом.       Мужчина и мальчик были мертвы уже давно. Их тела высохли под солнцем. Глаза отца и сына были открыты, но взгляд пустой, обращённый в вечность. Донел порыскал в карманах мужчины и мальчика, но не нашёл никакой еды или фляги с водой. Донел снял с мальчика накидку из плотной ткани и плотные сандалии.       — Простите меня. Я не хочу вас обкрадывать, но… надо. Надо.       Сандалии оказались немного тесны, но это было лучше, чем идти босиком по раскалённому песку. Накидка защищала от солнца и песка. Собравшись с духом, Донел двинулся дальше, но сил у него было немного. Перед глазами так и стояли образы высушенных людей, превращённых в мумии. Он также умрёт, также превратится в пыль.       Донел никогда не задумывался о рае и аде. Жрецы говорили, что рай похож на бесконечный сад со вкусными плодами и напитками, ад — бездна, непроглядная, безмерная и мрачная. Но теперь он думал, что рай это огромный океан, наполненный пресной свежей водой, в котором без устали купаются люди. Вода это жизнь, вода это рай. Ад, вот он — песок, жар. Ад — пустыня, в которой спрятался Кьярус. Пустыня, которая не терпит чужаков.       Жажда становилась невыносимой. Донел взял рваный калазирис, крепко связал его и превратил в подобие чаши. Затем снял штаны и помочился в свою бывшую одежду. Он не чувствовал стыда. Он склонился над лужицей, но, сделав глоток, тут же отпрянул: жидкость была горькой и противной. Пустой желудок взбунтовался. Донела вырвало. Он тяжело дышал, пытался подняться на ноги. Последние крупинки силы покидали тела.       Вторая ночь в пустыне оказалась ещё более суровой, чем первая. Зубы стучали от холода, а тело сотрясала дрожь. Мысли путались, он пытался не спать.       — Мама, какой ты была?       Ему казалось, что мама разговаривает с ним. Он видел её перед собой — круглое лицо, голубые красивые глаза, волнистые светлые волосы. Два брата и сестра пошли в род отца, он же унаследовал лик матери. Мама гладила сына нежной рукой, баюкала колыбельную и говорила: «Мой маленький принц, ты выживешь. Ты будешь сильным.»       На рассвете замёрзший, дрожащий Донел едва встал. Он хромал, хотя его ноги были здоровы. Руки бессильно висели вдоль тела. Он брёл как во сне, с трудом переставляя ноги. Сандалии натирали мозоли, а накидка казалась невыносимо тяжёлой.       Сознание туманилось. Донел видел перед собой оазис с водой. Так близко, что рукой можно дотронуться. Вода сверкала на солнце, волны, как в океане, накатывали на песчаный берег, рыбы весело плескались. Донел тянулся, но вода с рыбами, пальмами и плодами отдалялась от него.       Ноги подкашивались, в глазах темнело. Донел был бы рад даже Казиру. Если двоюродный брат появился бы на небоходе, Донел согласен бы пасть под его ножом, лишь бы напиться.       — Мама, помоги… Я не дойду. Здесь нет людей. Мама, ты заберёшь меня к себе?       Донел упал на колени. Руки тянулись к миражу, к ложной воде.       Пальмы, прохлада… Он чувствовал свежий воздух. Где-то там, вдалеке… Нет, это всё мираж. Перед глазами плыли тёмные пятна, а в ушах шумело. Песок становится всё горячее, а небо темнело.       — Мама… — пробормотал Донел. Он даже не слышал себя. — Я умираю. Ты меня заберёшь? Я умираю.       Глаза бессильно закрылись. Яркая вспышка солнца — вот и всё, что он увидел последним. Донел провалился в тёмную бездну. Сознание уносилось куда-то вдаль, оставляя тело позади.       Что-то холодное, мокрое коснулось щеки. Донел приоткрыл глаза и увидел жёлтые пронзительные глаза, которые вглядывались ему в душу.       — М-мама? — протянул он.       Он чувствовал на себе человеческий взгляд, тёплое и влажное дыхание. Рука Донела дотронулась до мягкой шерсти.       Волчица.       Донел не испугался. Он вряд ли имел силы, чтобы боятся. Умирающий ослабленный разум был спокоен, а шерсть волчицы была нежной и приятной.       Рыжая волчица встала перед ним и поднесла верхний сосок ко рту Донела. Мальчик ощутил на языке воду. Не помня себя, он приник к волчице и, как новорожденный детёныш, стал пить воду из её тела. Казалось, он пьёт уже час и не насыщается. Каплей за каплей драгоценная влага наполняла его иссушенное тело. Волчица резко отдёрнула Донела от себя и дала ему второй сосок. Донел почувствовал тёплое молоко. Оно было жирным и питательным. Донел пил быстро, боясь, что волчица убежит. Как только он закончил пить, волчица встала перед мальчиком и отрыгнула пищу. Донелу было всё равно на свою гордость, он даже забыл, что он — человек. Он припал к мясному бульону и ел жадно как никогда в жизни.       Волчица лизнула мальчика по лицу и дала ему схватиться за шерсть. Возможно, ей было больно, когда Донел вцепился ей в загривок и почти повис на ней. Но волчица, медленно, тихо ступая, повела Донела за собой.       Впереди дуло влагой. С каждым шагом пейзаж менялся — начали появляться первые признаки жизни. Сначала редкие зелёные пятна, затем густая трава. Оазис раскинулся на несколько километров. Пальмы, тростники, вода… Это не было миражом. Следуя за волчицей, Донел заметил углубление в скале — пещеру, спрятанную за завесой зелени. Когда они приблизились, мальчик услышал тихое повизгивание. Внутри пещеры сидели четверо волчат.       Волчица бережно уложила Донела возле своих волчат и улеглась сама. Четверо крошечных существ, тявкая, подбежали к ней и приникли к соскам. Они сосали свою мать, Донел прижался головой к её большой спине и обнял волчицу. Он упал в глубокий, спокойный сон, впервые не тревожимый кошмарами и жаждой.       Когда проснулся, солнце уже стояло высоко. Видимо, он спал почти сутки… Волчица всё так же лежала рядом и внимательно наблюдала за ним. На удивление, Донел не чувствовал страха перед диким зверем, способным за мгновение убить его и съесть. Шатаясь, Донел направился к озеру. Волчица встала и пошла с ним, помогая Донелу держаться за её шерсть. Вода оказалась прохладной и вкусной. Самой вкусной водой, что когда-либо пил Донел. Он пил и чувствовал, как жизнь возвращается в тело. У подножия пальм Донел нашёл спелые финики и ягоды. Волчица тихо зарычала и указала носом в сторону. Она прыгнула в кусты и через пару секунд вернулась, держа в зубах маленькую мышь. Волчица помогла Донелу распотрошить мышь, и мальчик съел мясо. Пусть сырое, всё равно это мясо, это еда!       «Отец, братья и сестра ищут меня. Мне нужно искать дом. Людей.»       Но в ослабленном теле сил хватало, чтобы только дойти до озера. Волчица легла с ним и положила голову на лапы. Её почти человеческий взгляд говорил: «Останься».       — Я поживу здесь день или два. Может быть, в оазисе появятся люди, — сказал он рыжей волчице.       Донел вернулся в логово. Волчата облепили мальчика и, виляя хвостиками, радостно залаяли. Волчица будто улыбнулась и оставила их наедине. Она пришла спустя пару часов, принесла в зубах трёх пойманных мышей и положила перед Донелом, затем подошла к своим волчатам и изрыгнула им полупереваренную пищу.       Донел поселился в логове. Он пил воду и волчье сытное молоко, собирал фрукты, ловил рыбу, ставил ловушки для грызунов. Волчица приносила ему убитых зверьков и помогала из шкур извлечь мяса. Донел набирался сил, но уходить не хотелось. «Ещё денёк. Вот ещё денёчек. Завтра я точно уйду. Семья ждёт меня».       Он не уходил. Волчица относилась к нему как к старшему детёнышу и оставляла под его присмотром своих волчат, когда отправлялась за пропитанием. Волчата были резвыми и активными. Если не спали, то играли и боролись между собой. Трое мальчиков и одна девочка. «Как моя семья — три брата и сестра». Донел назвал их в честь старых духов из легенд — Ка, Ба, Сехем, Рэн. Мальчики были бойкие, но в то же время осторожные. Они проявляли здоровое любопытство, но всегда оставались пугливыми. Без разрешения матери малыши боялись выходить наружу. При громких звуках они мгновенно сбивались в кучку и прятались за спину Донела. Но девочка, Ка, была слеплена из другого теста. Её любопытство не знало границ. Она убегала из пещеры, не слушая ни рыков матери, ни предостерегающие крики Донела. Она исследовала каждый уголок оазиса, внимательно изучала каждую травинку, бабочку или жучка, встречавшихся на её пути. Ка стояла в первой в очереди на мясо, что приносила волчатам мать. Она храбро дралась за еду не только с братьями, но и с Донелом. Человеческий детёныш в её глазах был таким же младшим собратом, который должен слушаться её и признавать авторитет старшей сестры.       — Ка, вернись! Ка, не убегай! — постоянно кричал Донел. — Мама волнуется!       Но Ка только грозно тявкала ему в ответ.       Для волчицы Донел так и не придумал клички. Обычно он говорил: «Мама, твои детки тебя ищут.» «Мама, покорми волчат.» «Мама, Ка снова убежала». Постепенно обращение «мама» стало привычными, он так и называл её «Мама». Ни к одной из своих нянь, которые заботились о нём во дворце, Донел не чувствовал той особенной любви и привязанности, какую испытывал к этой волчице. Она стала для него больше, чем просто спасительницей — она кормила его своим молоком, приносила свежее мясо, заботливо облизывала его и ласкала, даже учила охоте. Её любовь к приёмышу была искренней, волчица не требовала ничего взамен, просто дарила свою заботу и защиту.       — Ты моя мама, — говорил Донел волчице.       — Вы мои братья и сестра, — говорил он волчатам.       Вместе с мамой и любопытной Ка Донел обследовал оазис. Зелёный островок суши раскинулся на несколько километров во все стороны, представляя собой настоящий рай посреди безжизненной пустыни. Здесь жили рыжие лисицы, с которыми воевала мама, паслись антилопы, обитали сотни птиц, в норах прятались маленькие грызуны и ящерицы. Только людей не было.       Донел подозревал, что этот оазис один из немногих священных мест, где люди не селятся и не строят города. Оазис служит пристанищем для усталых путников, местом уединения для жрецов. Но жить здесь человеку нельзя. Это место принадлежало дикой природе, духу Богини-Матери.       — А я здесь живу. Ну и пусть. Я волк! Я из волчьей стаи.       За зелёными землями оазиса начиналась голая пустыня, убивающая всё живое. Когда Донел подходил к пескам, внутри будто всё перекручивалось. Он ощущал дикий страх перед неизвестностью. Смерть, не так давно обнявшая его в пустыне, заново возникала перед ним. Голову жгло, во рту не хватало воды, и казалось, что лёгкие вот-вот разорвутся от жажды. Каждый раз, глядя на бесконечные песчаные просторы, Донел чувствовал, как страх сковывает его сердце. Там, в песках и за ними, нет жизни — только смерть и одиночество.       — Мама, почему ты одна? Где твой волк? — как-то, зарывшись в тёплую шерсть, спросил Донел.       Волки всегда жили стаями. Но волчица была одна. Донелу показалось, что волчица заскулила, как будто не хотела обсуждать эту тему.       — Ты не хочешь говорить об этом? — мягко спросил он, поглаживая мягкую шерсть волчицы.       Волчица подняла голову и посмотрела на него своими умными глазами.       Однажды шум снаружи разбудил Донела. Мать стояла у входа в пещеры и, присев, тихо рычала. Волчата прятались за её спиной. Донел, крадучись, осторожно вылез. Рядом с озером расположились люди. Двое мужчин в потрёпанных одеждах, с оружием за плечами, и с ними одна женщина. Они заполняли водой большие кувшины, домашние верблюды пили неподалёку от людей.       Мать прижала уши, схватила Донела за рукав и повела в пещеру. Она вся тряслась. Никогда Донел не видел маму такой напуганной. В битвах с лисами она всегда выходила победительницей. Стоило ей только кинуть взгляд, как лисы бросались в рассыпную. Материнская дрожь передалась Донелу. Он тоже затрясся.       «Враги!»       Люди пили, ели, шутили и смеялись. Но Донелу было не до смеха. За спинами у мужчин были колчаны со стрелами, у женщины на поясе висел нож.       Непоседливая Ка выбежала из пещеры к людям.       «Ка, нет!» — мысленно закричал Донел, но было поздно. Волчонок уже оказался в центре внимания пришельцев. Не раздумывая ни секунды, мальчик побежал вслед за ней. Ка крутилась вокруг незнакомцев, обнюхивая их вещи и с интересом разглядывая оружие. Донел подбежал к людям и схватил Ка на руки.       — Мальчик? — удивилась женщина. — Что ты здесь делаешь? Ты один?       Донел замер. Человеческая речь пробудила в памяти трепетные чувства.       — Я… с мамой.       — Где твоя мама? Идите к нам на обед, — женщина показала на тарелки с супом и лепёшками.       У Донела вылезли слюны. Как же вкусно пахло от чана с супом! Там варилось мясо, рыба, от лепёшек тоже исходило тепло. Донел так давно не ел человеческую пищу. Он повернулся к пещере, мать осторожно переносила детёнышей в укрытие.       «Враги!»       Донел побежал прочь. Люди подскочили, закричали:       — Мальчик, стой!       Донел мчался что есть сил, петляя между деревьями и кустами. Он нырнул в узкую расщелину между скал и затаился, прижавшись к холодной стене. Мужчины и женщина звали его.       — Мальчик, выходи! Мы тебя не тронем! Ты потерялся?! Мы отведём тебя в город!       Донел сидел неподвижно, едва дышал и прикрывал пасть Ка. Из своего укрытия Донел вылез только утром, когда услышал, что люди уходят. Весь день они его искали по оазису. Но люди, уходя, оставили для Донела лепёшки, жаренное мясо и нож.       «Они придут. Они захотят вернуть меня людям.»       — Я волк! — закричал он.       Донел вцепился в жареное мясо. Ка, почуяв аппетитный запах, тут же подбежала к добыче. Началась весёлая борьба — волчонок пытался отобрать мясо, а Донел крепко держал свой трофей. Они катались по земле, толкались, прикусывали друг друга за лапы, но не всерьёз, а играючи. В конце концов, Донел, смеясь, уступил волчонку часть мяса — так было принято в их семье.       Испуганная волчица с волчатами ждала его и Ка в своей пещере. Донел лёг в пещере возле матери и сказал:       — У них были стрелы. Ты их боишься. Люди убили твою стаю? Твоего волка?       Мать не ответила.       Донел стал ещё внимательнее, чем раньше. Люди захотят забрать его. Он учился у матери осторожности и бдительности. Теперь, прежде чем выйти из пещеры, Донел тщательно осматривал окрестности, прислушивался к шороху, принюхивался к воздуху. Волчата взрослели, и волчица учила их и приёмного сына читать следы, распознавать опасность, выбирать безопасные маршруты. Она показывала, как незаметно подкрадываться к добыче, как уходить от преследователей, как находить укрытия. Она приносила полуживую добычу и Донел с волчатами охотился на неё. С обретённым ножом Донел теперь сам справлялся с добычей и готовил себе еду.       Люди возвращались за ним. Они звали мальчика, клали еду. Но Донел знал, когда нужно покинуть пещеру и спрятаться в песках. Пустыня уже не казалась врагом, она стала надёжным укрытием перед людьми, пришедшими из города за ним. Донел принимал пищу, взял даже новую одежду, но к людям даже близко не подходил.       Однако их язык тянул Донела к себе.       Прячась в траве, он слушал рассказы забредших путников. Его оазис назывался Волчий кров, когда-то здесь жила большая волчья стая. Но люди истребили всех волков. Ближайшим к оазису городом была Нипа. Люди жаловались на голод, на непосильные налоги, на расправы номарха, на нищету, которая окутала город. На улицах царило беззаконие, а справедливость можно было купить лишь за золото. Царю из далёкого Атума было всё равно. Он жил в своём дворце, окружённый роскошью и лестью придворных, и был глух к мольбам подданных.       — Я не вернусь к людям. Я волк! — говорил волчице-матери Донел.       По вечерам мать с волчатами выла, и Донел присоединялся к их вою. Сливаясь едиными голосами в одно, он чувствовал семью. Иногда во снах в гости приходила та, старая семья. Но она казалась ненастоящей. Отец, забывший про любовь, Санипион, насмехающийся над Захиром и Сарой… Призраки убитых родственников и мстительный Казир… С волками было иначе. Мать любила каждого детёныша, а волчата и Донел считали себя стаей.       — Мама, — как-то раз, когда волчата спали, сказал Донел. — У людей по три родителя есть: отец, мать, проводник. А ты у меня есть ты, моя вторая мама.       Лицо Донела расползалось в улыбке.       — Мама! Ты будешь моим проводником! Мы закрепим нашу связь перед Богиней! Мой проводник, двоюродный дядя Шиир, умер. Ну и что, что может быть один проводник у человека. Я волк! Ты будешь моей проводимой мамой!       Донел собрал у озера все необходимые вещи: чистую воду в глиняной чашке, которую оставили люди, пучок священных трав, и небольшой камень с голубым отливом. Он выбрал место у старого дерева, где всегда было тихо и спокойно. Расстелил на земле листву, поставил чашку с водой и аккуратно разложил травы.       — Мама, — таинственно произнёс Донел, — я хочу провести древний обряд. Ты станешь моей проводимой матерью перед лицом Богини.       Волчица придвинулась ближе, её уши настороженно подрагивали. Донел набрал в лёгкие воздуха и от имени жреца начал читать молитву. Он поливал себя водой и осыпал травами:       — Кто поможет Донелу познать Мать? Кто направит его на путь возвращения к Матери? — спросил он, окропляя себя водой. Донел взял волчицу за шею, раскрыл ей пасть и от её лица проговорил: — О великая Матерь, о Мать всех Матерей, сегодня я, рыжая волчица, становлюсь проводником между тобой и твоим юным сыном Донелом.       Донел взял пучок трав и провёл ими над головой волчицы:       — Теперь ты моя настоящая мама. А я твой сын. Обещаю, мама, я всегда буду любить и защищать тебя.       Волчица лизнула Донела и потёрлась своим носом об его лицо. Волчата радостно завыли.       В Волчьем крове Донел потерял ход времени. Он не следил за днями. Волчата внешне напоминали уже пятимесячных щенков. Крупные, задиристые, прожорливые, но без матери и стаи неспособные выжить в пустыне. Для них охота всё ещё была игрой, добыча не превышала размера мыши или маленькой птички. Сам Донела тоже изменился. Волосы отросли и превратились в спутанную копну. Ножом, который оставили люди, Донел не мог сделать себе красивую дворцовую причёску. Да и желания не было. Он охотился с матерью, пригибался как волк к земле, общался с волчатами рыком и лаем. Волчий язык он знал не хуже человеческого.       Частенько над оазисом проносились странные тени — летающие небоходы и диски иаланов. Донел прятался в пещеру и рычал. Небоходы казались призраками в небе, напоминая о злом Хаибе, Донел провожал их настороженным взглядом и возвращался к своим волчьим заботам.       Это начало дня ничем не отличалось от других дней. Донел с волчатами после сытного завтрака пил воду на озере. Рядом на влажной траве дремала мать. Донел брызгался на волчат, они тявкали и встряхивались. Ка смотрела в озеро и пыталась поймать прибрежную рыбёшку. Внезапно мама подскочила, навострила уши и принюхалась. Донел услышал далёкий топот копыт. Мать зарычала, шерсть ощетинилась, рыкнула, чтобы детёныши прятались и схватила за шкирку Ка.       Волчица с волчонком в пасти побежала в высокие травы. Донел взял на руки остальных волчат и помчался за ней. На горизонте появился отряд всадников. Собачий лай пронзил воздух.       «Казир меня нашёл?»       — В атаку! — раздался до боли знакомый голос.       Впереди, гордо восседая на вороном коне, ехал царь Рогос. Его лицо, некогда родное для Донела, теперь исказилось в жестокой ухмылке. За царём следовала целая армия: вооружённые до зубов охотники, свирепые псы на поводках, слуги с сетями.       — Отец, нет! — закричал Донел.       Отец не смотрел на сына. Он подал знак рукой. Охотники рассыпались полукругом. Люди, как саранча, выскакивали из всех сторон. Псы, почуяв волчий запах, неистово лаяли и рвались с поводков. Волчица, держа Ка, бросилась в сторону. Рогос вскинул лук. Стрела вонзилась в плечо волчицы. Мать взвыла от боли и выронила Ка.       — Отец, стой! Это мама! — заревел Донел и побежал к волчице.       Ловкий слуга быстро схватил мальчика за руки.       — Это моя мама! Моя мама! — взвывал Донел. — Отец, это моя мама!       Раненая волчица, хромая, встала и загородила собой детёныша. Её шерсть встала дыбом, клыки оскалились в предупреждающем рыке. Рогос в равнодушном молчании и с холодным взглядом натянул тетиву лука второй раз.       — Нет! Отец! Отец! — вопил Донел, пытаясь вырваться из хватки слуги.       Стрела просвистела в воздухе. Волчица подняла голову. Её жёлтые глаза встретились с глазами Донела в последний раз, и стрела попала точно в сердце. Волчица упала. Её тело дёрнулось в предсмертной агонии, а затем затихло навсегда.       — Мама! — истошно кричал Донел.       Он укусил слугу за руку и вырвался. Донел бросился к распростёртому телу волчицы, упал перед ней на колени, зарылся головой в её ещё тёплую шерсть.       — Мама! Мама! — кричал он, заливаясь слезами.       Донел прижался к её боку, обнимая тело. Его рыдания эхом разносились по Волчьему крову.       Рогос спешился и подошёл к сыну.       — Довольно слёз, — процедил он. — Пора возвращаться домой.       Но Донел не слышал его. Он продолжал гладить безжизненное тело своей приёмной матери. Ка прильнула к ноге Донела и заскулила. Трое волчат, забившись в пещеру, тихо плакали и дрожали.       Внезапно Донел подскочил на ноги.       — Это была моя мама! Ты убил её!       Рогос смотрел на сына пронзительным пугающим взглядом. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас проникали в самую глубину души Донела. В глазах царя читалась всепроникающая тьма, будто он видел не просто стоящего перед ним мальчика, а все его мысли, страхи и надежды. Его взгляд был острым, как лезвие кинжала, и таким же безжалостным. В нём не было ни капли сочувствия или понимания — только голое, неприкрытое желание добраться до самой сути Донела.       — Четыре месяца я искал тебя. Я считал тебя мёртвым. Но мои люди нашли тебя и подтвердили, что дикий волчий мальчик — мой сын. Слуги! — резко приказал Рогос, не оборачиваясь: — Взять его!       Двое крепких мужчин шагнули вперёд, но Донел отпрянул, его глаза наполнились паникой.       — Пожалуйста, отец! — взмолился он, голос дрожал от отчаяния. — Возьмите с собой волчат! Они мои братья! Моя сестра! Они погибнут в пустыне без матери! Они же совсем маленькие!       Рогос лишь усмехнулся.       — Оставить волчат!       Слуги схватили Донела, он брыкался, кусался, кричал и выл.       — Не оставляйте их! Они же погибнут! Они моя семья! Прошу, отец! Они моя семья!       Его крики тонули в бесчувствии отца. Рогос сел на коня, не обращая внимания на мольбы сына. Слуги связали принца и перекинули на лошадь. Донел извивался. «Почему я не взял с собой нож?!»       — Уезжаем, — велел Рогос. — Поместить Донела сразу же в летающий диск и не распутывать верёвки.       Караван тронулся с места. Донел продолжал кричать:       — Мама! Ка! Ба! Рэн! Сехем!       Три маленьких волчонка скорбно притихли в пещере. Ка не отходила от тела матери и протяжно скулила.