Глава 10. Притворщик

      Во дворце Донел вёл себя как маленький злобный зверёк. Он скалился, кусался, царапался. Донел забился в угол и рычал на любого, кто осмеливался к нему подойти. Движения были резкими, быстрыми. Рычание, похожее на скулёж, разносилось по коридорам дворца. Он то сидел в углу, то метался по комнате. В первый день Донел не узнавал ни родных, ни слуг. Братья и сестра пытались с ним заговорить, сказать, что они любят его, подойти ближе, обнять. Но Донел, брызгая слюной, кричал:       — Ненавижу! Ненавижу! Убью! Убью!       Проведя бессонную ночь возле комнаты с рычащим и воющим Донелом, принц Захарир решил действовать иначе. Он присел на четвереньки и потихоньку, протягивая кусочек мяса, крался к Донелу.       Голод давал о себе знать. Донел выхватил из рук брата мясо и засунул в рот. Медленно, стараясь не спугнуть, Захарир погладил его по голове как собаку.       — Донел, — твёрдо сказал он. — Донел, — он повторил. — Я Захарир.       — Захарир, — промолвил Донел и уставился на принца человеческими печальными глазами. — Где мои братья и сестра?       Рычание превратилось в горестный вой. Донел плакал, умолял, падал на колени перед старшими братьями и сестрой и просил привезти во дворец волчат. Они же умрут одни! Они ещё малы, чтобы выжить в пустынном оазисе! Братья и сестра только обнимали его и говорили, что он дома, он в безопасности. Но Донел слышал их разговоры за дверью.       Отец приказал забыть про волчат.       Сара настаивала, чтобы волчат немедленно нашли и привезли, хоть сама сядет на диск и полетит за ними. Отец запрещал. Захарир умолял сестру не гневить отца. Санипион, который обычно не затыкался и подклалывал Захарира, сейчас молчал.       Рогос навестил сына спустя неделю. Донел, обнажив зубы, кинулся на отца. Четверо стражей загородили царя. Глаза Рогоса сверкнули холодным огнём.       — Твои волчата мертвы. Их нашли убитыми, загрызенными намертво лисами.       — Отец! — воскликнула Сара. — Это ложь!       — Они мертвы, Сара, — прищурился Рогос. — Если будешь спорить со мной, то сама отправишься на корм диким тварям.       — Отец, верни волчат, — почти в приказном тоне ответила, не шелохнувшись, Сара.       Но Захарир прикрыл сестре рот и гнетуще произнес:       — Волчата мертвы.       «Мертвы. Мертвы. Мертвы», — день и ночь бились слова брата в голове.       — Я тоже мёртв, — сказал Донел.       Он не выходил из своей комнаты. Мягкой кровати предпочитал пол, еду ел руками. Донел часами сидел у окна, вглядываясь в тени деревьев. По ночам его мучили кошмары. Он видел, как волчица Мать бежит по пустыне, в пещере играют волчата, и вдруг оглушительный выстрел обрывает его семье жизнь. Кругом тьма, и в этой всепоглощающей тьме стоит отец и смотрит на умерший мир потерянным равнодушным взглядом. Иногда Донел выл. Тихо, протяжно, зовя призраки семьи.       Родные будили в Донеле человека. Сара показывала, как пользоваться столовыми приборами. Захарир заново учил, как мыться и расчёсывать волосы. Санипион пытался играть с братом в простые детские игры. Но Донел не хотел быть человеком.       — В Волчьем крове ты же мылся! — разводила руками Сара. — Ты ножом нарезал аккуратные кусочки еды.       — А я больше не в Волчьем крове, я с людьми! — огрызался Донел.       Друзья сторонились принца. Донел не умел играть, он кусался и рычал. Когда маленький Адамир в шутку забрал из руки дяди хлебную лепёшку, Донел чуть не оторвал племяннику ухо.       Однажды к нему наведался отец. Царь Рогос предусмотрительно пришел со стражей. Отец силой посадил сына и стул и властно сказал:       — Мне надоело выслушивать про твои выходки. Ты человек. Творец. Ты можешь вести себя по-человечески, но не хочешь. А надо. Забудь свою волчью жизнь. Через семь месяцев ты отправишься на Иаланр, ты будешь учишься в кадетском корпусе. Будешь воином иалановской армии.       Донел подскочил.       — Что?! Нет! Я не полечу на Иаланр! Мне ещё рано!       — Мои планы поменялись, — спокойно ответил отец. — Ты будешь жить и воспитываться на Иаланре. Ты должен узнать, как устроен наш мир. И ты будешь воином. Я не отправлю тебя, как Санипиона, в обычный пансионат. Свобода, возможности… — скривился Рогос. — Вырос тупица. Ты будешь воином.       Донел хотел подбежать к отцу, но стража заслонила царя.       — Я не хочу! — заплакал Донел. — Я волк! Я хочу уйти в пустыню!       — Забудь. У тебя не так много времени, чтобы познакомиться с Иаланром, — сказал отец. — Ты будешь жить с другими детьми. Ты и так в их глазах окажешься дикарём, который не имеет передатчика в мозгу. А если ты ещё будешь жрать с пола и назвать себя волком, то тебя заклюют. Готовься, с завтрашнего дня тебя будут знакомить с технологиями Иаланра.       Отец ушёл. Долго Донел бился об стену, царапал дверь и кричал:       — Не хочу! Не хочу! Ненавижу Иаланр!       Он представлял, как будешь жить среди чужих детей, которые «люди», не «волки». Не стая. Он ведь почти разучился общаться с людьми. И даже не хочет заново учиться. Мать считала человека врагом. И была права!       На следующий день в его комнату вошла жена Захира, Мира, с голосовым иалановским планшетом. Она присела на колени возле Донела, к нему не приближалась, улыбнулась, но в глаза не смотрела.       — К сожалению, волю Владыки не изменить, — с грустной нежностью сказала Мира. — Не скоро, но ты отправишься на Иаланр. Да, там теперь будет твой дом.       Донел насупился. Злым взглядом прямо уставился на Миру, но она не смотрела на него, не принимала вызов.       — Я волк. Я не человек. Я умер… В пустыне. Мама меня спасла, и я стал волком. Я не могу общаться с людьми, не могу играть с ними.       — Тебе не обязательно превращаться в человека, — ответила Мира. — Ты волк из волчьей семьи. Ты маленький волчонок, сын прекрасной волчицы. Но люди этого не видят. Научись притворяться человеком. Это называется мимикрировать. Слабые жуки носят яркую окраску и притворяются ядовитыми. Это их способ выживания. Притворись человеком, Донел, но будь внутри волком.       Мира положила перед Донелом планшет и ушла. Он принюхался к доске, обошёл её со всем сторонам и сказал:       — Мимикрировать.       Планшет засветился и перед собой Донел увидел чудных животных. Ящерица меняла цвет кожи под листву дерева. Маленький безобидный жучок был не отличим от ярко ядовитого отравителя. Под водой осьминог сливался с кораллами. А на планете Анор существо, похожее на слизь, могло полностью менять облик и на короткое время превращаться в других животных, имеющих кости и форму.       — Мимикрировать, — прошептал Донел. — Притворяться.       Теперь Донел больше чувствовал себя актёром на сцене, чем человеком. Под любопытные взгляды обитателей дворца он в чистой опрятной одежде выходил гулять по коридорам и комнатам. Здоровался, общался на человеческом языке, играл с детьми как человек, ел за столом как человек. Перестал принюхиваться и выть, даже при встречах с отцом по-человечески отворачивался и молчал. Учителя снова взялись за уроки, но к ним прибавились учителя с Иаланра, которые знакомили мальчика с жизнью на своей планете. Донела завораживали удивительные приборы с Иаланра. Особенно ему понравился антигравитационный чемоданчик, который мог вмешать внутрь себя вещи и мгновенно возвращать их по команде владельца. Будь у него такой чемодан, он бы ни в чем не нуждался в пустыне!       Когда Рогос убедился, что сын пришёл в себя, он взял его на Иаланр. Полетела вся семья. Чёрный космический диск плавно оторвался с крыши Белой Твердыни. В иллюминаторе стремительно удалялась родная планета — сначала столица, потом широкий Атум, затем и вся страна сжалась до маленькой точки. Кьярус, казавшийся некогда целым миром, теперь был узкой зелёной ленточкой, зажатой между жёлто-коричневыми песками.       Таланр отдалялся. Перед диском раскинулось звёздное небо. Рогос указал сыну на мерцающие созвездия, но Донел отвернул голову. Да, звёзды прекрасны, но не тогда, когда их показывает отец.       — Готовьтесь, сейчас будет переход, — сказал иалановский пилот.       Диск подлетел к гигантскому светящемуся овалу. Чёрный корабль перед серебристым порталом был как маленький мячик. Отражение диска и звёзд в овале начало искривляться. Звезволёт замедлил ход и медленно вошёл в портал. Время словно остановилось, вокруг разлилось белое сияние, а потом всё резко потемнело. Донел почувствовал головокружение, но Санни ободряюще сжал его плечо. Когда зрение прояснилось, везде по-прежнему был тёмный космос и мигающие звёзды. Но маленькая далёкая планета впереди имела другие очертания суши и воды. Диск направился к ней.       Лафирон, столица Иаланра, встретил их сиянием тысяч огней и гулом летающих гравимотов и небоходов. Высокие дома из прозрачного металла переплетались с зелёными парками, а между ними тянулись ленты, в которых скользили бесшумные воздушные суда. Донел с открытым ртом смотрел на происходящее вокруг. По улицам сновали роботы самых разных форм — одни развозили грузы, другие выгуливали собак, третьи шли за человеческими хозяевами. По улицам Лафирона ходили необычные существа: высокие создания с переливающимися голубоватой кожей, серые карлики с большими выразительными глазами, даже странные пришельцы с чешуёй вместо кожи. Донел восхищённо крутил головой, но при каком-нибудь странном шуме или крике дёргался и сжимался. Рогос хотел показать сыну кадетский корпус, но Санипион предложил сходить для начала в парк.       Иаланрский кадетский корпус был в центре города. Серебристо-серые стены показались Донелу унылыми и душными. Металлические стены, автоматические двери, бегающие туда-сюда кадеты в форменной чёрной одежде — всё это было ему чужим и пугающим. Небольшие, но светлые угловатые коридоры изгибами вели в учебные классы и тренировочные залы. Донел с недоумением озирался по безупречным коридорам корпуса. Здание здесь казалось слишком правильным, слишком идеальным — будто кто-то взял и выскреб из него всю душу, оставив лишь голый функционал. Даже шаги кадетов звучали как-то неестественно, будто записанные и воспроизведённые в петле.       В кабинете, перед которым стояли фиолетовые флаги, царя встретил генерал Эрсон в белой форме с множеством наград.       — Позвольте представить моего сына, — произнёс Рогос, подводя Донела ближе. — Я хочу, чтобы он обучался здесь.       Генерал внимательно осмотрел мальчика, заметил его страх и нервозность.       — Он ещё мал и напуган, — мягко заметил генерал, — к тому же плохо знаком с нашими технологиями.       Рогос твёрдо ответил:       — Отдавая сына в воины Иаланра, я сам присягаю планете в верности. Донел научится всему необходимому. Я лично прослежу за его подготовкой.       Генерал кивнул, оценив решительность Рогоса.       — Хорошо. У нас есть время до начала обучения. Покажите ему корпус, пусть привыкнет.       Экскурсия по корпусу оказалась для Донела настоящим испытанием. Он с удивлением рассматривал тренировочные залы с голографическими симуляторами, лаборатории с загадочными приборами и казармы, где будущие кадеты жили и учились. К концу экскурсии генерал снова обратился к Рогосу:       — Я вижу, что мальчик способный, но ему нужно время на адаптацию. Обещаете, что к началу обучения он будет готов?       — Обещаю, — твёрдо ответил Рогос. — Я отдаю сына на службу Иаланру.       Обучение стало ещё строже. Донелу пришлось учить межкосмический язык и его письменность. Рогос забрал у него автоматический переводчик, который блестяще переводил слова. Мальчик учился пользоваться ГолоСетью и управлять бытовыми приборами. Он поселился в квартире у Санни, и брат показывал ему столицу и другие города, знакомил с роботами. Днём приходили учителя и рассказывали про историю Иаланра, а вечером старший брат садился с Донелом на балконе и наблюдал за потоком летающих машин. Вместо истории у Санни были байки, он шутил про Таланр и предлагал Донелу послать на родную планету армию роботов, которая разрубит её в щепки.       — Брат, у тебя уютно, — как-то сказал Донел, когда Санни в разбросанных по всей квартире вещах даже с помощью робота не мог найти банку с лимонадом и метался среди гор грязной посуды и одежды.       — Ты первый человек, кто называет мой бардак уютом, — усмехнулся брат, наконец выуживая из-под кучи одежды запылившуюся банку. — Обычно творцы говорят, что у меня тут древняя свалка.       Донел пожал плечами.       — Кадетский корпус какой-то вылизанный, бездушный. У тебя дом живой. Но скоро, — Донел посмотрел на вчерашние остатки еды и мысленно подал роботу команду выкинуть мусор, — в нём настоящая жизнь заведётся.       — Понимаю, — ответил Санни и обнял брата. — Но я не люблю порядок. Он меня утомляет.       — И ограничивает свободу, — кивнул Донел. — Спасибо, что приютил меня. Я не могу жить во дворце с отцом.       — Ты всё ещё считаешь себя волком? — заметно потускнел Санни.       Донел наигранно улыбнулся.       — Я человек.       — Ты творец, — сказал Санни. — На Иаланре человек это только название вида. Ты творец, запомни это слово, братец. Ты творец. Даже если окажешься в дебрях Вселенной среди других разумных существ или снова вернёшься в Волчий оазис, ты будешь творцом.       Первый учебный день наступил неожиданно быстро. Донела привезли в корпус рано утром — отец за день лично прибыл на Иаланр и лично проследил, чтобы Донел выглядел как человек. «Как творец. Я творец», — про себя повторял Донел. По иалановскому календарю был сентябрь, Донел не знал, сколько точно прошло дней, но в этом месяце год назад он встретил свою мать. Ему бы хотелось хоть на денёк вернуться в Волчий кров, хоть немножко погрустить, но вместо скорби Донел надевал на себя чёрный мундир со значком солнца на фиолетовом фоне и прикреплял на ухо передатчик, который был и переводчиком — отец разрешил. А скоро ведь и в голову чип вживят… Опять на Иаланр прилетели Захарир с женой и Сара, но поздравления Донел пропускал мимо ушей. Он стоял на плацу в шеренге таких же восьмилетних кадетов и отчеканивал присягу. «Я творец. Я творец, — твердил Донел. — Мама, я творец. Я помню о тебе. Но я должен притворяться творцом.»       На первом вступительном занятии Донел сидел в середине класса, он старался не выделялся и повторял про себя «Я творец», но ловил на себе странные взгляды однокурсников. Когда урок подошёл к концу, двадцать ребят внезапно облепили Донела.       — Ты с Таланра?       — Ты из Кьяруса?       — Правда, что вы на лошадях путешествуете?       — А ты землю копаешь?       — Он же принц! Он не копает. Он крестьянами командует!       — Твой отец водил тебя на казни?       — А ты людей казнил?       — Ты человеческую кровь пил и в чёрной воде купался?       Донел на знал кому и что отвечать и как избавиться он назойливой толпы. Что говорить, в классе он был единственным пришельцем из примитивного загадочного Кьяруса. В Иаланровском корпусе учились ребята из Кьяруса и других стран его планеты, но то были взрослые юноши, которые на год или два приезжали на Иаланр для знакомства с планетой, для них было особое отношение, они были больше послами своих государств, а не курсантами.       — Я Донел Рамон! — ответил Донел. — Я не казнил людей и не пил человеческой крови. Это всё сплетни!       — Но взгляд как у зверёныша, — буркнула девочка, стоявшая в углу.       Она прижималась к стене, скрестив руки. Резкие черты лица, высокие скулы, тонкий вздёрнутый нос. Каштановые волосы «под ёжик» подчёркивали угловатость облика. Тёмные глаза смотрели исподлобья — настороженно и дерзко.       — Зверёныш, — девочка оскалила зубы.       — Сама ты зверёныш. Он творец! — резко крикнул коренастый парень с чёрными вихрами. Он повернулся к Донелу и приветливо улыбнулся: — Я Джеро, из семьи военных. Не переживай, тут не так страшно, как кажется.       Первое время, после разгульной жизни у Санни, где Донел спал, когда хотел, ел, что хотел и сорил, где хотел, пришлось непросто. Строгие правила, ранние подъёмы и жёсткая дисциплина были невыносимы. «Я творец. Мама, твой сын — творец. Я привык быть творцом, привыкну быть и кадетом», — просыпаясь на рассвете, повторял Донел.       Жизнь в корпусе постепенно становилась для Донела привычной. Преподаватели и инструкторы, поначалу казавшиеся суровыми и неприступными, теперь воспринимались как наставники, помогающие ему стать лучше. Кадетский корпус уже не был мрачным и бесчувственным зданием. Донел с интересом ходил на занятия, после них находил места для игр. Он даже смог подружиться с иаланами. Больше всего сблизился с Джеро, который защитил его перед угрюмой девчонкой.       На выходных за друзьями приезжали родители и забирали домой. Донел тоже мог улетать на Таланр. Но он не хотел. Донел отправлялся к Санни, с головой окунался в его хлам и рассказывал про дни в корпусе, а у брата всегда наготове были угощения и развлечения для Донела. Брат даже впервые за долгие годы не поленился настроить своего робота на автоматическую уборку, чтобы хоть как-то очеловечить свою квартиру.       — Ты не хочешь домой? — спрашивал Санни. — Всё-таки там родные люди.       — Я не вернусь во дворец, — говорил Донел и надевал, как маску, улыбку: — Отведи меня в парк на аттракционы!       — Правильно! — поддакивал Санни. — На Таланре одни дикари живут! Ты теперь видишь, насколько цивилизованы иаланы?       Донел не всегда видел. Расспросы однокурсников о Таланре его раздражали.       — Твой отец жил в пещере?       — У вас крокодилы по городу ходят?       — Как вы там вообще выживаете без чипа?       Только странная нелюдимая девочка по имени Дормин Валрис не утомляла Донела глупыми вопросами. Она всегда держалась особняком от шумных компаний, если её о чём-то спрашивали, то отвечала кратко и недовольно. После уроков, пока остальные кадеты спешили во двор играть, она уединялась в тренировочном зале. Там она часами сражалась с манекенами, отрабатывая удары с какой-то недетской яростью.       В тренировках ей не было равных. Она прыгала дальше всех, бежала быстрее всех, стреляла муляжным оружием точнее всех. Но куда сильнее мастерство Дормин проявлялось в учебных поединках. Её движения были натренированы до совершенства, удары точны и расчётливы. Дормин могла завалить взрослого. Однокурсники боялись с ней спарринговать. Дормин не щадила никого во время поединков, выкладываясь на полную даже с самыми слабыми учениками. Если кто-то плохо дрался, Дормин намеренно его била сильнее. Кадеты шептались, что она получает особое удовольствие от чужих поражений. Даже инструкторы делали ей замечания за излишнюю агрессивность, но Дормин лишь пожимала плечами, будто правила не распространялись на неё.       — Ты бешеная! — кричали однокурсники.       Её так и прозвали — Дормин Бешеная.       Донел чувствовал от Дормин странный запах. Ящерица, змея? Пахло какой-то рептилией. У Дормин был запах не совсем похожий на человеческий. На занятиях она всегда занимала первую парту у двери, избегая мест у окна. Однажды учитель попросил её поменяться местами с мальчиком, который отвлекался на облака за стеклом.       — Не сяду, — огрызнулась Дормин Бешеная. — Мне мешают запахи. Я буду сидеть за этой партой.       Когда наступили каникулы, за однокурсниками прилетели родители. Мальчиков и девочек встречали счастливые и заждавшиеся родители, обнимали и целовали их. За Донелом прилетели Захарир и Сара, он хоть и тепло встретил брата с сестрой, но отказался возвращаться на Иаланр.       — Я остаюсь с Санни! Мы с ним будем путешествовать по Иаланру.       Сара сморщилась.       — Да как ты с ним живёшь! У него такой свинарник… В свинарнике чище!       Донел засмеялся:       — У Санни теперь чисто. Я приучил его к чистоте. И мы с ним отправляемся в поход! Санни будет сам разводить костёр и ставить палатку. Он умеет, а ты даже не знала!       Захарир покачал головой.       — Может быть, ты сделаешь из Санни человека?       — Санни — творец. Человек — это вид, я больше не использую это слово.       Родители забирали детей. Дормин Бешенная стояла на балконе корпусе и хмуро смотрела на радостных кричащих однокурсников. За ней никто не приехал. Но за её спиной почему-то стояли незнакомые офицеры в тёмно-зелёной форме космических десантников.       После каникул, когда кадеты вернулись в корпус, Донел снова встретил Дормин. Она, как обычно, держалась в стороне и казалась ещё более замкнутой и настороженной. Донел прижался к стене, как Дормин, скрестил также руки и спросил:       — Как прошли каникулы?       — Тренировалась, становилась сильнее, — Дормин даже не посмотрела на него.       — Ты была с родителями?       — Я сирота.       Донел взглянул на неё с чувствием. «Я тоже сирота». Он подошёл чуть ближе и спросил:       — У тебя есть братья или сёстры?       — Двенадцать, — бросила она.       — Ух ты! — свистнул Донел. Захарир бы позавидовал! Хотя это Иаланр. Творцы сами детей не рожают и живут двести лет. — А почему твои братья и сёстры тебя не забрали на каникулы? Они же старше тебя?       Дормин оттолкнула Донела от себя и обнажила острые зубы. В её рту не было ни одной дырки, зубы казались уже новыми, коренными.       — Они не могут! Они… — Дормин резко замолчала и мрачно уставилась в пол. — Они не могут. Они ничего не могут.       Донел взял Дормин за руку.       — Ты в каком городе живёшь, на этом континенте?       Дормин отмахнулась от него и пошла в казарму. Она тяжело дышала и шипела как змея.       — Она бешеная, — к Донелу подскочил Джеро. — Держись от неё подальше!       — Она не бешеная, — задумчиво ответил Донел.       Через неделю состоялась уличная тренировка. Кадетам велено было разминаться перед забегом, но инструктор ушёл и ребята сели на землю и принялись болтать. Одна Дормин качала ноги и прыгала на месте, готовя себя к тренировке.       — Интересно, почему за тобой на каникулах никто не приезжает? — засмеялся Холлис, рыжий, конопатый и слишком мелкий для своих восьми лет мальчик. — Наверное, потому что никому нет дела до такой заносчивой девчонки! Родители, наверное, бросили бешеную дочурку в лесу!       Дормин выпрямилась. Лицо исказилось от ярости. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, она бросилась на Холлиса. Удары сыпались один за другим, она рвала на нём волосы и царапала лицо. Острыми зубами она схватила Холлиса за голое плечо и вырвала кусок кожи. Донел кинулся к однокурснику на помощь. Он схватил Дормин за руки и бросил на себя. Они упали на землю. Лицо Дормин оказалось возле лица Донела. Её глаза сверкали нечеловеческим огнём, зрачки будто стали уже и кожа на лице посерела. Донел застыл в оцепенении. И в это время прибежали инструкторы и верёвками из энергетического поля повязали Дормин.       — Что скажет твоя мать?! — ужаснулся инструктор.       — У меня нет матери! — зарычала Дормин.       — Деметра…       — Деметра мне не мать! — выла Дормин. — Она мне не мать! Она никому не мать!       — В карцер её! — приказал появившийся генерал Эрсон.       Дормин взмахнула головой и высунула длинный розовый язык.       — Да пожалуйста! Я перережу каждого вашего ученика, но вы ничего мне не сделаете. Вы меня даже не исключите! Ха-ха-ха! Карцер! Слышите, ребята, меня сажают в карцер! А вас бы исключили и ваших родителей заставили бы лечить Холлиса. Вы — жалкие неудачники, никому не нужны. А я нужна Иаланру!       Кто такая Деметра? Донел сразу же побежал в кибертеку и взял энциклопедию. «Кто такая Деметра?» — задал он вопрос. Ему высветилась древняя умершая богиня плодородия. «Мне нужны ещё Деметры» — мысленно приказал он книге, чтобы никто из друзей не услышал его. Донел просматривал длинный список тёзок богини. Одна жила пять веков назад, другая три, третья аж тысячу лет назад. Его взгляд неожиданно зацепился за запись о женщине в иалановской форме. Военный учёный‑биолог — вот и всё, что удавалось выяснить из открытых источников. Биография, научные работы, достижения — всё было строго засекречено. Однако нашлось голоизображение. Донел вгляделся: строгие черты, вытянутое лицо, тёмные непроницаемые глаза. Эту женщину он видел за спиной Дормин в тот день, когда ребята уезжали на каникулы.       Через три дня Дормин выпустили из карцера. Холлис ушёл из корпуса. Его родители настаивали, чтобы Дормин исключили, но начальство сказало, что Дормин продолжила обучаться, и тогда родители забрали сына из корпуса. Войдя в класс Дормин презрительно окинула однокурсников и прошипела:       — Я творец. А вы трусливые животные. Никто не помог Холлису. Трусливые животные.       — Донел тебе хорошенько врезал! — воскликнул Джеро.       — От него несёт зверем.       — Я творец, — тихо возразил Донел.       Однокурсники часто хвастались, какими отважными генералами они станут, когда вырастут. Один видел себя космодесантником, другой создателем самого мощного робота. Ребята, которых, как Донела, насильно в корпус затащили родители, обещали, что они будут исследовать планеты и сожгут форму, когда, наконец, выпустятся. Донел не знал, что отвечать. Отец приказал стать ему воином, потому он просто говорил: «Я буду защитником».       В корпусе время тянулось медленно, но интересно. Донел сильнее учился мимикрировать под человека, творца. Но по ночам он слышал вой матери, тявканье волчат. И на следующий день, освобождаясь от занятий, он ускальзывал в кибертеку и читал про волков. Может быть, он сможет встретить сородичей в пустынях Иаланра? Сначала надежда теплилась в сердце. Но книги выбили мечту.       Рыжие пустынные волки, к коим принадлежала Мать, жили только на Таланре и Великом заповеднике. Они были искусственным экспериментальным видом. Волки жили в тундрах, лесах и степях. В пустынях водились разве что мелкие виды одиночек, похожие на комнатных собачек. Пустынный волк, новый волк, способный наполнять своё тело водой и жиром, был создан, когда на Таланре появился человек.       «Моя мать — эксперимент», — Донел растеряно закрыл глаза.       Дом, Волчий кров, тянул Донела к себе. Но те, кто создал его волчью мать, влёк не меньше. Он жадно читал книги и смотрел фильмы про Таланр и Иаланр. Иногда друзья называли его заучкой. Донел объяснял, что хочет познакомиться с миром, ведь он жил в отсталой стране и не знал ничего, что знали друзья. На самом деле Донел хотел понять, где он может ещё найти пустынных волков. Или даже… воскресить свою мать.       Иаланр был огромной планетой и одним из космических лидером. Влиятельнее него был только Анор, планета с необщительными творцами ваанами, которые жили сами по себе, но по силе и мощи превосходили все остальные государства творцов. Во владения Иаланра входил Таланр, который кружился с ним вокруг одного солнца. И Великий Заповедник в соседней галактике.       Великий Заповедник — эта планета считалась главной жемчужиной человеческого вида. Она была созданна полностью под нужды животного мира. Люди терраформирования пустой мир в сеть удивительных природных мест: от густых лесов до белых льдов простирлась жизнь в Заповеднике. Специальные системы поддерживали климат и следили за популяциями. Даже динозавры, мамонты и гигантские ленивцы, которых миллионы лет назад потерял человек, но смогли спасти другие творцы, жили в Великом заповеднике.       «Вот бы мне улететь в Великий Зповедник и забыть про творцов!» — мечтал Донел.       Но в Великом Заповеднике нельзя жить творцу. Творцы могли посещать планету лишь как туристы, и то под неусыпным надзором охраны. Каждый их шаг отслеживался и строго контролировалось. Здесь любая жизнь, даже самая маленькая, находилась под защитой сложных систем наблюдения. Творцам разрешалось лишь издалека наблюдать за дикими животными, не нарушая их естественный уклад жизни. Один турист случайно раздавил лягушку и его судили по всей строгости закона.       Ребятам часто рассказывали про Великий заповедник. Они готовили доклады и просили преподавателей организовать им экскурсию в заповедник.       — Там и пустынные волки живут! — однажды выкрикнул Донел.       — Один чёрт тебя к ним не подпустят, — захихикала Дормин и серьёзно ответила: — Я не полечу. Я воин. Я защитник Иаланра! Место творца среди творцов.       — Почему ты не хочешь побывать в Великом Заповеднике? — спросил Донел.       — Почему ты не хочешь навестить Кьярус, талановский дикарь? — вопросом ответила она.       Донел рос, переходил из класса в класс, но домой он не рвался. Выходные и каникулы он проводил только на Иаланре. Родные навещали его, но он оставался на чужой планете, которую учился называть домом. Семья Захира росла, у него уже было шесть детей. Сара вышла замуж за жреца и спустя годы бесплодного брака овдовела, когда её муж напился и пошёл купаться. У Санни в жизни ничего не менялся: он танцевал, создавал музыку и веселился днями напролёт. С отцом Донел разговаривал сквозь зубы, он замечал, что царь усыхает, стареет с каждым годом.       — Больше не охотишься? — однажды в разговоре по голограмме спросил он. — Уже не справишься с бегемотом? Ты и со мной уже не справишься.       — Мальчик, я всё ещё твой Владыка, — хрипло ответил Рогос.       — Но я иалан. А иалан, даже самый простой творец, выше правителя Таланра.       Что происходит в его родной стране, Донел не интересовался. Иногда долетали слухи о смертях царей в других государствах Таланра и о воцарении новых правителей, о начале и окончании войн. Но то был другой мир. Лишь однажды он немного заинтересовался Кьярусом. Донеслись слухи, что беглая космическая преступница Лер, человеческая девушка, которая взломала сложную систему и завладела деньгами, попыталась убить царя Кьяруса. С позволения иаланов царь наказал её. Но она скрылась.       А через некоторое время мир встрепенулся из-за страшного известия. Иаланр объявил войну Менеру, планете, населённые кенгуру, далёкими родственниками людей. Иаланр и Менер не поделили звезду.       Кадетский корпус быстро ощутил на себя последствия. Учебные занятия стали строже, а тренировки интенсивнее. Кадеты обучались с настоящими оружием. Преподаватели всё чаще напоминали о важности их будущей миссии в условиях военного времени. Старшие братья и сёстры друзей Донела уходили на войну. В коридорах корпуса всё чаще можно было увидеть хмурых кадетов, ждущих весточки от близких. Даже отношения с друзьями изменились — теперь они чаще говорили о войне, чем о планах на будущее.       Угрюмая Дормин вообще перестала улыбаться. Каждый день она проводила в тренировочном зале до полного изнеможения. Её движения стали механическими, почти роботизированными. Она отрабатывала удары снова и снова, пока её тело не начинало дрожать от усталости. Теории она предпочитала практику и с офицерами улетала на полигон, где сносила цели энергетическими пушками. В корпусе, на занятиях, когда преподаватели докладывали сводки с космического фронта, Дормин яростно говорила:       — Иаланр победит! Победа за Иаланром!       Донел и друзья могли только шептаться, что происходит с Дормин. В конце учебной недели за ребятам приезжали родители и родственники, а Дормин из корпуса забирали боевые офицеры. Пару раз Донел встретил её мать — Деметру Валрис — черноволосую, молчаливую, хмурую женщину. За дочерью она приехала с двумя высокопоставленными полковниками. Дормин даже не смотрела на мать: она разговаривала с офицерами. Стали ходить слухи, что одиннадцатилетнюю Дормин скоро заберут на космический фронт, хотя в войска отбирали не раньше с шестнадцати лет.       Как-то, дожидаясь преподавателя в тренировочном зале, ребята заговорили о войне.       — Я хочу, чтобы война поскорее закончилась, — сказал Донел, настраивая лазерную мишень на доске.       — Не трусь! — засмеялся Джеро, развалившись на мате и небрежно подбрасывая нарукавник тренировочного экзоскелета. — Ты же принц. Мы пойдём сражаться, а ты улетишь в своё царство править.       — Я самый младший сын. Я не наследник, — Донел направил красную точку прямо в центр доски.       — Хочешь им стать?       — Нет.       Джеро внимательно посмотрел на Донела и положил подлокотник на пол:       — Почему ты никогда не улетаешь домой? У тебя что-то с отцом не так?       Донел неестественно сжался, ему хотелось рычать. Он выпрямился, стараясь взять себя в руки.       — Отец… Он убил мою мать.       В зале стало тихо, остальные кадеты замерли, прислушиваясь к их разговору.       — Твоя же мать умерла при родах, — неуверенно сказал Джеро.       — Он убил ту, которую я считал матерью.       Джеро подошёл к Донелу заботливо положил свою руку на его плечо.       — Она была твоей няней?       Донел резко отпрянул, отходя к противоположной стене. Его голос звучал глухо:       — Она не была человеком.       Джеро, сбитый с толку, на мгновение задумался, а затем спросил:       — Творец другого вида был твоей няней?       — Тебе не понять. Никому не понять! — закричал Донел. — Замолчи и не спрашивай про мою семью!       Однокурсники быстро развернулись к тренировочным снарядам, делая вид, что ничего не слышали. Донел почувствовал на себе пристальный взгляд. Он медленно обернулся и встретился глазами с Дормин. Она стояла в углу зала и смотрела на него с сочувствием. Впервые как творец, а не дикий зверь.       Война пронзала космическое небо. Но шла она далеко. Спустя год кадеты о ней мало говорили. Даже привыкли к сообщениям о потерях и смертях. Для Донела внезапно наступила беда важнее войны: отец настаивал, чтобы сын прилетел к нему в Кьярус. Донел вживую не видел отца четыре года. Война шла, и Рогос хотел наедине, без голограмм, рассказать Донелу что-то важное, связанное с войной, чужой для Кьяруса. Донел стойко стоял на своём — он не вернётся к отцу.       Рогос стал наседать на Санипиона. Сначала его приказы звучали твёрдо и требовательно, но позже становились всё более жестокими. Он осыпал старшего сына упрёками, обвиняя его в мягкости и нерешительности.       — Ты не можешь повлиять на своего брата? — гневался Рогос. — Твоя неспособность убедить его — это предательство семьи!       Угрозы следовали одна за другой. Рогос не гнушался напоминать о Джерте.       — Твоя мать сейчас переворачивается в гробнице! Если ты, ничтожество, не заставишь Донела прилететь ко мне в Атум, я ни за что тебя не подпущу к гробнице твоей матери!       «Мать! — боль резко пронзила Донела. — Ты у меня забрал мать, и теперь у брата отнимаешь память?». Он включил голограмму и влез в разговор отца и брата.       — Я прилечу! — по-волчьи зашипел Донел. — Прекрати оскорблять Санни. Он заботится обо мне и любит меня!       — Его зовут Санипион, — напомнил отец.       — Я зову брата тем именем, которое он сам выбрал себе.       Санни лишь сидел на диване и слушал, как двенадцатилетний брат защищает его.       — Будем держаться вместе, — Донел стукнул кулаком по кулаку Санни. — Я тебя защищу. Но ты дай слово, что больше не будешь ругаться с Захиром и Сарой.       Санни вяло ответил:       — Обещаю.       Возвращаться на Иаланр ему хотелось не больше, чем Донелу. Накануне вылета он отправился на вечеринку.       — Пожалуйста, вернись вовремя! — настоял Донел.       Санни сказал: «Угу». Донел ждал его дома, потом в космическом порту, где гул двигателей кораблей только усиливал его раздражение. Время шло, а брат всё не появлялся. Ближе к вечеру в порт ввалилась шумная компания. Друзья с трудом тащили бесчувственное тело Санни. Его одежда была помята, от него разило алкоголем за километр. Донел с презрением отвернулся.       — Ты же обещал! Я никуда с тобой не полечу!       Санни, пошатываясь и едва держась на ногах, попытался схватиться за поручни. Его язык заплетался, слова сливались в невнятное бормотание:       — Ты обещал… Отец ждёт… Спаси меня, он убьёт меня… Полети… Он хочет тебя видеть.       Друзья Санипиона посмеивались над ним. Зеваки оглядывались. Донел почувствовал, что закипает. Ещё немного, и он просто развернётся.       — Тебе помочь? — Донел услышал знакомый голос.       Обернувшись, он увидел полковника Амика — военного офицера, который раньше преподавал у них в корпусе. Полковник Амик оценивающе посмотрел на Донела, затем на пьяного Санни и его хихикающих друзей.       — Если ты хочешь лететь в Кьярус, я могу взять тебя с собой, — серьёзно произнёс он. — У нас как раз есть свободное место.       Донел на секунду задумался и, не оглядываясь на брата, кивнул:       — Да, спасибо. Я полечу с вами.       И быстро юркнул в диск военных. Помимо полковника Амика летело ещё пять офицеров. Благодаря слухам в кадетском корпусе Донел догадывался, почему офицеры летят в Кьярус. Поговаривали, что в пустынной стране они хотят разместить лагерь для военнопленных. Полковник Амик как раз собирался на личную встречу с царём Рогосом.       — Тебе повезло, что мы попались на твоём пути, — улыбнулся Амик. — Диск, который должен был отправить вас с братом, давно улетел.       — Так точно! — ответил Донел.       Диск плавно скользил по заданному маршруту, приближаясь к сияющему телепорту. Донел обсуждал с бывшим учителем свои будущие занятия и оценки. До перемещения оставалось несколько минут. Вдруг радар засек движение в слепой зоне. Из космической тьмы вынырнули вражеские корабли менеровцев. Их тёмные силуэты на мгновение застыли в пространстве, а затем они устремились к звездолёту иаланов.       — Тревога! Менеровцы на радаре! — прокричал штурман.       Менеровцы выпустили энергетические сети. Сильные импульсы окутали космический диск, парализуя все системы. Попытки маневрирования оказались тщетными. Судно оказалось в ловушке. Как только диск перестал двигаться, группа роботов молниеносно пробила стену диска. Из боевых машин менеровцев вырвались мощные лучи, создающие особое гравитационное поле. Люди внутри диска почувствовали, как их тела затягивает невидимым потоком. Пассажиры и экипаж беспомощно отрывались от пола, стен и потолка. Гравитационный луч действовал избирательно, притягивая только человеческую плоть, оставляя технику и оборудование на месте. Офицеров и Донела один за другим выбросило через проделанную брешь. Гравитационный луч мгновенно перенёс пленников на свой корабль.       Донел и офицеры оказались в тускло освещённом отсеке. Корабль захватчиков устремился в портал. Менеровцы стояли перед пленниками в оранжевых экзоскелетах. Длинные вытянутые морды смотрели с ненавистью, мощные хвосты, тоже спрятанные в брюню, нервно постукивали. Один из менеровских офицеров прорычал:       — Что это за ребёнок? Почему он в военном корабле?       Донел, несмотря на страх, постарался держаться уверенно:       — Я Донел Рамон. Я летел в Кьярус.       Полковник Амик вздохнул. «Кажется, я должен был молчать», — закралось у Донела подозрение.       Менеровцы переглянулись. Старший по званию приказал:       — Это сын местного царька. Отделить принца от остальных. Он особый пленник.       Донела поместили в маленький пустой отсек, руки и ноги крепко были связаны энергетическими верёвками. Он летел и не понимал, где находится, но внезапная волна тошноты и головокружения дали понять — корабль прошёл через портал и телепортировался, наверное, на территорию галактики, принадлежавшей Менеру. Не долго в своей отдельной камере Донел ждал гостей. Серый кенгуру-конвоир отвёл, не снимая пут, его в каюту капитана. Через широкий иллюминатор Донел заметил, что к кораблю противника пристыковался небольшой, но манёвренный звездолёт. В каюте его встретили двое: сероватый капитан судна и рыжий-прерыжий высокопоставленный офицер — флагман в тёмно-синей форме и с одной большой звездой на погонах. Вид кенгуру не смущал Донела, он их и раньше видел: до войны толпы менеровских туристов заполняли Иаланр. Но Донел нервно заламывал пальцы и старался прижаться к стене. «Я всего лишь ребенок, я не военный, меня не могут тронуть».       — Принц Донел, — произнёс рыжий кенгуру. — Меня зовут Арон Крогар, я старший флагман флота. Ты в безопасности и под защитой Менера.       Донел напрягся.       — Почему же я связан?       Крогар посмотрел на конвоира, и энергетические веревки тут же исчезли.       — Теперь нет. Что ты делал на военном судне, принц?       — Я домой летел к отцу, — признался Донел.       — Почему летел с военным составом? — маленькие серые глаза внимательно изучали пленника.       — Один офицер — мой преподаватель, — тихо сказал Донел, он старался показаться самым обычным беззащитным ребенком, чтобы его не трогали. — Полковник мне помочь захотел, он просто взял меня на борт. Полковник забросил бы меня по пути к отцу.       Крогар поднял тонкую рыжую бровь.       — Офицерский состав лично отправился в Кьярус? Что Иаланр хочет обсудить с твоим отцом?       Кровь прильнула к лицу. «Я опять сказал лишнее!»       — Не знаю! Ничего не знаю.       Крогар обратился к капитану.       — Мальчика доставить в Менер. Его отец, чувствую, даст знать о себе в войне. Мальчик нам пригодится.       — Вы будете мной торговаться? — спросил Донел.       Крогар не ответил. В иллюминатор Донел видел приближающийся Менер. Планета напоминала Иаланр. Те же сине-зелёные тона, те же белые облака, неторопливо плывущие над поверхностью. Но присмотревшись можно было заметить отличия в расположении материков и более тусклый блеск океанов.       Корабль приземлился у штаба, на окраине Анидии, столицы Менера. Полковника Амика и офицеров сразу уже увели под вооруженным конвоем. Донел только переглянулся с ними и мысленно попрощался. Его самого встречали куда теплее. Женщины в белой медицинской форме забегали и заворковали вокруг Донела. Мальчика провели в тихую просторную комнату, раскрашенную яркими цветами и персонажами из детских сказок Менера. На кровати и на комоде стояли игрушки, кубики и шарики, раскраски и съедобные вкусные карандаши. «Как для пятилетки», — отметил Донел.       И дни в плену потянулись. Донел взаперти сидел, развлекая себя дурацким мячиками и мультфильмам. Его навещали военные детские психологи, общались, интересовались самочувствием, спрашивали, как он проводил свободное время дома в Кьярусе и в корпусе на Иаланре. Однако Донел чувствовал, что кенгуруобразные менеровцы ненавязчиво вынюхивают у него про отца и про знакомых командиров Иаланра. На вопросы Донела, вернут ли его домой, менеровцы не отвечали.       — Мы на связи с Кьярусом и Иаланром, — говорили они.       Донела тяготила неволя, чем неизвестность. Убьют вряд ли его, не военный преступник, а вот закрыть в этой нелепой комнате смогут надолго, пока… Да пока война не закончится. И будет он днями напролёт возиться с игрушками для малышни и смотреть скучные передачи.       — Хочешь домой, Донел? — спросила его милая длинноухая психолог с белыми пятнышками на рыжей шерсти.       «Про какой дом она говорит — Кьярус или Иаланр?».       — Хочу, — как положено творцу, ответил Донел.       — Мы на связи с твоим отцом, — сказала женщина.       — Понятно.       Она удивлённо сузила лицо.       — Ты не хочешь домой?       — Я очень хочу домой, — улыбнулся Донел и заученно ответил: — Я очень скучаю по отцу, двум братьям и сестре. Я буду очень рад, если вы отпустите меня, и я вернусь домой.       В неведении, окружённый любезными инопланетными женщинами и скучными игрушками, Донел провёл две недели. Когда за ним зашёл менеровский сержант и объявил, что флагман Крогар ждёт его, Донел сразу понял: сегодня его вернут отцу или навегда оставят на Менере. С психологами он последовал за конвоиром в кабинет Крогара. Флагман сидел за своим столом, возле него стояли более младшие офицеры в блекло-синей форме. Позади Крогара возвышался трёхполосный флаг Менера: верхняя часть зелёная с жёлтыми звёздами, центральная — жёлтая с зелёными звёздами, и нижняя зелёная с жёлтыми звёздами. Рыжий кенгуру указал вытянутой рукой на стул перед столом. Когда Донел осторожно опустился на него, Крогар сказал:       — Ну что ж, принц… Как ты знаешь, мы долго вели переговоры с твоим отцом. Мы хотели тебя вернуть домой, в семью. Но твой отец отказался от тебя. Мы пытались воздействовать через официальные каналы Иаланра, но, похоже, твоя судьба никого там не волнует. К сожалению, ты не сможешь вернуться домой. Ты остаёшься на Менере.       Донел вздохнул, сморщил лоб и уставился на Крогара. Милая менеровка нежно обняла его за спину пушистыми лапами. Донел будто не обратил на неё внимание и спросил:       — Иаланр запретил моему отцу забирать меня? Я верно понял?       — Нет…       — Мой отец — вассал Иаланра. Он никогда не пойдёт против своего владыки. Меня вы взяли в заложники, чтобы заставить моего отца служить вам, чтобы он отказался от размещения ваших пленных на своей земле, чтобы он доносил вам об Иаланре. За это он получит меня. Но отец предпочёл сына Иаланру.       Лицо Крогара удивлённо вытянулось.       — Ты, парень, смышлёный.       — Я принц Кьяруса, я немного знаю о политике.       Крогар немного помолчал, обдумывая слова пленника.       — Ты теперь под охраной Менера, тебя не отпустят, пока не закончится война либо пока твой отец не поменяет своё мнение. Ты понимаешь это?       — Понимаю. И что вы со мной сделаете? Я теперь ваш пленник, но мне не хотелось бы жить взаперти.       — Я не вижу, чтобы ты расстроился, — продолжал изумляться кенгуру.       — Отец всё равно отправил бы меня обратно на Иаланр. Какая разница с какими творцами жить — с безшёрстными людьми или с пушистыми кенгуру? Я и на Иаланре жил как в неволе.       Крогар переглянулся с психологом, стоящей за спиной Донела, и со своими офицерами. Озадаченный, он долго думал, прежде чем разговорить:       — Пока не решится ситуация с твоим отцом, ты будешь гостем на Менере под моей личной защитой.       — Я буду заложником Менере, говорите правду, флагман, я и не такие ужасные слова слышал.       — Да, — немного помедлил с ответом Крогар. — Но переживать тебе не нужно. Я найду тебе приёмную семью, которая тебя примет, полюбит, которая не бросит тебя как твой отец.       — Нет! — твёрдо перебил его Донел. — Я не хочу быть чьим-то приёмным ребёнком. Я принц, и я буду жить так, как считаю нужным.       — У тебя будет приёмная мать…       — У меня была мать и вторая мне не нужна, — заявил Донел. — И новые братья и сёстры мне не нужны. Отвезите меня в какой-нибудь интернат и оставьте в покое. Я так жил четыре года. Я привык.       Крогар задумчиво потёр подбородок.       — Ты ненавидишь своего отца?       Донел кивнул.       — У меня есть идея получше, — сказал Крогар. — Ты ведь был кадетом на Иаланре? Я могу отправить тебя в наш кадетский корпус. Ты будешь учиться, тренироваться, станешь настоящим воином Менера. Ты будешь свободен от своего отца.       — Кадетский корпус? — переспросил Донел. — Вы хотите сделать из меня менеровского офицера?       — Это шанс начать новую жизнь, но при этом остаться собой.       Донел обхватил себя руками. Почему его опять заставляют учиться на будущего воина? Он будет воевать, уже не на стороне людей, на стороне кенгуру. Когда же от него отстанут? «Не хочу». Но если он окажется, Крогар пристроит его в семье знакомых кенгуру и ему придётся снова мило улыбаться, говорить: «Здравствуй, мама, здравствуй, папа» и вживаться в новую роль.       — Я согласен. Я буду кадетом Менера. Но я, подданный Кьяруса, остаюсь у вас в заложниках, только моя камера станет шире?       — Пока твой отец не пойдёт на наши условия. Может быть, ты повлияешь на него?       — Я с ним даже разговаривать не буду.       На следующий день Крогар с Донелом отправился в Менеровский высший кадетский корпус. Он находился на окраине Анидии и представлял собой внушительный комплекс из нескольких высотных зданий, соединённых между собой крытыми переходами. Серые стены из прочного сплава отражали свет многочисленных голографических панелей, а узкие окна были защищены специальными фильтрами. В центре комплекса располагался просторный плац, где проходили строевые занятия и парады. По периметру территории тянулись тренировочные площадки: полигоны для стрельбы, полосы препятствий и спортивные арены. Крогар вёл Донела по коридорам учебного корпуса, и Донел не мог не сравнивать это место с моим прежним домом на Иаланре. Здесь всё казалось более диким. Стены из грубого металла, покрытые характерной для Менера серо-зелёной краской, резко контрастировали с белизной иалановских казарм. В коридорах царил полумрак, привычный для глаз кенгуру. Но коридоры и комнаты были шире, кровати просторнее. Кенгуру из-за их хвоста требовалось больше места, чем людям.       — Вот твоё место, — Крогар познакомил мальчика с комнатой на два места.       Кровать для Донела, узкая, привычная человеку, стояла у окна. Донел переоделся в тёмно-синюю форму с серебряными нашивками и пошёл за Крогаром в аудиторию своего нового класса. Помещение было заполнено двенадцатилетними кенгуру. Все они с любопытством разглядывали новичка.       — Внимание! — прогремел голос флагмана, и в аудитории мгновенно затихли все голоса. — Перед вами принц Донел Рамон из Кьяруса. Отныне он будет обучаться вместе с вами.       По аудитории прокатился шёпот. Некоторые кадеты переглядывались, другие открыто разглядывали пленника-принца.       — Он будет жить в казармах и подчиняться тем же правилам, что и вы, — продолжил Крогар. — Любое неуважение к нему или попытки унижения будут караться по всей строгости устава.       Один из кадетов, серый кенгуру, слишком пушистый по сравнению с товарищами шагнул вперёд.       — Командир, а почему он здесь? — спросил он, не скрывая любопытства.       — Это не ваше дело, кадет, — отрезал Крогар. — Ваше задание — помочь ему освоиться и сделать из него достойного воина Менера. Вопросы?       Вопросов не последовало. Крогар кивнул Донелу:       — Располагайся. Твоё место в третьем ряду.       На беду место Донела оказалось возле этого пушистого кенгуру. Сосед не терял возможности запросить нового однокурсника.       — Признавайся, ты тот самый пленный принц, который летел в корабле с иаланами?       — Да, это я.       — Ну как, здорово было оказался в открытом космосе? Ты почувствовал ужасный космический холод? — кенгурёныш похлопал его по плечу.       — Нет. Силовой луч защищал меня от холода и радиации.       — Что ты делаешь в нашем классе? Ты вроде пленник, должен в темнице сидеть.       — В темнице от меня нет пользы, — устало отвечал Донел. — А в военном корпусе я больше пользы принесу Менеру.       — Меня зовут Юлий, — кенгурёныш протянул руку. — На умершем языке — «пушистый». Оно мне подходит. А твоё имя «Донел» что значит?       — Не знаю, — Донел вежливо пожал мохнатую серую руку. — Моя покойная мама считала это имя красивым и нежным.       Однокурсник с задней парты ткнул Юлия в спину.       — Отстань от человека. Ох, Донел, — вздохнул он. — Не оставит тебя Юлий в покое. Ему хоть язык отрежь, всё равно замучает вопросами.       И правда, вопросы лились нескончаемым потоком. Юлий хотел знать всё: как Донел жил в Кьярусе, что он на родной планете ел, какие были там традиции, как он к Иаланру привыкал. Донел отвечал и боялся, лишь бы Юлий не коснулся его отца. Но, когда закончился урок, и весь класс обступил Донела, Юлий без злобы в голосе задал другой вопрос.       — А тебя не смущает, что ты в стане врагов? Да и ты нам вроде врага. Вот Мина, — он показал на низенькую девочку, — У неё иаланы убили отца. Алир, — Юлий махнул рукой на однокурсника с задней парты, — потерял двоих старших братьев и дядю.       Класс с любопытством смотрел на пришельца. Донел глубоко вздохнул.       — Я понимаю ваши чувства. Но не я развязывал эту войну. И не вы. Мои личные взгляды не имеют значения — я просто пытаюсь выжить и найти своё место в этом мире.       Мина шагнула вперёд.       — Но ты иалан.       — Я творец. Флаги, государства, планеты — древние выдумки творцов. Сегодня они есть, завтра их нет. Я не воюю против вас, как и не воюю за кого-то другого. Я творец, и хочу, чтобы война двух видов творцов закончилась.       И, не слушая никого, не отвечая на сыплющиеся вслед вопросы Юлия, Донел отправился в соседнюю аудиторию. Однокурсники не решались с ним спорить, от самого флагмана Крогара был дан приказ — не трогать Донела.       «Я творец. Я творец», — повторял он давно выученное правило.       И потекли новые учебные будни. Привыкнуть к жизни с кенгуру оказалось проще, чем к жизни с людьми на Иаланре. Донел уже не был дикарём, пугающимся автоматических дверей. Менер внешне не отличался от Иаланра, даже столица Анидия находилась в зоне умеренного климата, как и Лафирон. И язык у творцов космических держав общий. Внешний вид кенгуру… Только не Донелу удивляться шерсти и хвостам у окружающих.       Новый класс принял его. Донел общался, играл, дружил и учился с кенгуру как будто так и должно быть. Даже бестактные вопросы Юлия перестали раздражать его. Правда, что в Кьярусе очень жарко? А цари стоят себе усыпальницы? А Донел верит, что через три тысячи лет он возродится после смерти? Хорошо, что Юлий соседом по комнате не был, а то бы и спать не давал.       Но после окончания занятий Донел чувствовал разницу между ним и однокурсниками. Им разрешалось покидать территорию корпуса, гулять по городу, навещать родных. Ему — нет. Менеровцы сразу вытащили из тела Донела иалановский чип-передатчик и отправили на исследование, заодно вживили свой передатчик. Всё равно, что передатчик отслеживал каждый шаг, Донелу нельзя было отлучаться из корпуса, только под присмотром преподавателей.       — Я что, сбегу с вашей планеты? Или меня похитят, минуя все защитные купола? — разозлился Донел, когда разговаривал с Крогаром. — Почему я не могу с друзьями погулять по городу или съездить в парк?       — Ты под усиленным наблюдением, — ответил Крогар.       — В моей голове ваш чёртов чип! Вы меня, где хотите найдете!       — Донел, ты не ученик по обмену, который обладает свободой передвижений.       — Что мне сделать, чтобы получить возможность гулять там, где я захочу?       — Твой отец должен пойти на уступки.       — Понял, — кивнул Донел. — Сижу на цепи.       Крогар заботливо взял его за руку.       — Парень, что случилось между тобой и твоим отцом? Ты живёшь с нами уже второй месяц, но отказываешься даже от предложения поговорить с семьёй.       Донел засмеялся.       — Ничего серьезного, обычные проблемы творцов.       И он продолжал себя вести, как ни в чём не бывало. В корпусе он зарекомендовал себя как способный усидчивый кадет. Его навыки стрельбы были на высоте, управление учебными боевыми роботами тоже давалось легко. Но в физических упражнениях Донел заметно отставал от однокурсников. В беге и в прыжках он не мог сравниться с кенгуру, а в спарринге, благодаря мощным хвостам и ногам, приятели его побеждали за раз.       — Сержант Исан, человек слабак перед кенгуру, — перед каждой тренировкой Юлий, смеясь, обращался к преподавателю. — Посадите его на скамью с освобождёнными. Ну, не могу я драться с тем, кто слабее меня. Донел ни разу не уклонился от моего прыжка. Мы с ним лучше в задачах по математике посоревнуемся.       Насмешливый тон Юлия и дальнейший смех однокурсников Донела злил.       — Хватит смеяться. Ты меня не знаешь, — Донел сдерживал поступающее желание зарычать.       — Попробуй меня победить, — хохотал Юлий. — Но мне жалко опять тебя избивать. У меня должен быть равный спарринг, а с тобой… Это не равный. Э-э, ты чего скалишься ну как… животное?       Донел, глубоко вздохнув, не отвечал. Он уходил с тренировочного поля и, сидя на скамейке, смотрел на сражения однокурсников. Движения кенгуру были быстрыми — длинные задние лапы выбрасывали тела вперёд мощными прыжками, а передние служили для обманных манёвров. Хвосты, гибкие и сильные, помогали удерживать баланс, порой нанося точные удары по противнику. Удары ног были сокрушительными, каждый прыжок мог стать решающим в бою.       Донел стал засиживаться в кибертеке и изучать анатомию кенгуру. Затем он просматривал записи спортивных боёв между кенгуру, отмечая их приёмы, манеру ведения боя и тактические хитрости. Особое внимание Донел уделял довоенным состязаниям кенгуру с людьми. Редко человек и кенгуру выходили в один бой. Кенгуру почти всегда побеждали. Их тело мускулистое от природы, ноги сильные и быстрые, хвост, которым природа не наделила человека, был дополнительным оружием. В спортивных соревнованиях человек и кенгуру всегда состязались в разных группах. Были у кенгуру, конечно, и слабые зоны: нежный живот, потому что когда-то давно у кенгуру там располагалась сумка для вынашивания детёнышей, и хрупкая шея. Но в спорте запрещено было использовать слабые места противника.       Пришли летние каникулы. За однокурсниками прилетели родители, и товарищи разлетелись по домам по всей планете. Юлий позвал Донела к себе.       — Поехали со мной. Моя семья приглашает тебя к нам в гости. Повеселимся мы с тобой на каникулах, посмотрим Менер.       Но флагман Крогар запретил Донелу даже на каникулах выходить за пределы корпуса.       Оставшись одному в корпусе, Донел попросил у инструктора разрешение посещать тренировочную кибер-арену. Получив согласие, он часами сражался с голограммами кенгуру. Виртуальные противники копировали все особенности боевых приёмов настоящих кенгуру: их прыжки, точные удары хвостами и задними ногами. Раз за разом Донел терпел поражение. Его человеческие рефлексы не могли сравниться с природной ловкостью противников, а удары казались жалкими по сравнению с мощью кенгуру.       «Я человек, я слабее, — всё сильнее осознавал он. — Будь я волком, может быть, я победил бы их».       «Будь я волком, — вдруг осенило его. — Я же могу быть волком!».       За Донелом наблюдали инструкторы корпуса и адъютанты Крогара. «Они меня изучают, хотят мною воспользоваться. Пусть! Мне всё равно на их политические игры.»       Когда закончились каникулы и однокурсники вернули в корпус, Донел при всех друзьях обратился к инструктору:       — Сержант Исан, я хочу сразиться с Юлием. И я хочу, чтобы у нас был настоящий бой, а не спарринг, то есть с оружием, без правил, с возможностью виртуально убить противника. Я человек и в спарринге я слабее, я признаю. В схватках, в которых сталкиваются солдаты на поле боя, правил нет и возможности у меня больше.       Сержант Исан удивлённо приподняв брови.       — Ты уверен в своём решении, кадет? Это серьёзный вызов.       Юлий оживился.       — Я принимаю вызов! — воскликнул он, выпрыгивая вперёд. — Давно хотел проверить, на что способен наш человечек!       Однокурсники задорно загудели. Донел и Юлий переоделись в белые экзоскелеты, защищающие тело от увечий и способные имитировать раны. Они встали друг напротив друга. В руках голографические бластеры, на поясе голографические ножи. Исан крикнул:       — Начали!       Юлий прыгнул вперёд, намереваясь застать противника врасплох. Но Донел не попался в эту ловушку. Он припал к земле, словно хищник перед прыжком, и пропустил противника мимо себя. Вместо того, чтобы встретить атаку лоб в лоб, он скользнул в сторону. Юлий развернулся, готовый к новой атаке, но Донел уже был в движении. Он умело уклонялся от ударов хвоста и кружил вокруг друга, как вокруг добычи, выискивая момент для удара. Каждый раз, когда Юлий прыгал на него, Донел отпрыгивал назад и уворачивался от хвоста. Он отсчитал момент, когда Юлий готовился к новому прыжку, и выстрелил из фальшивого бластера в грудь. Юлий отшатнулся, экзоскелет загорелся оранжевым цветом. Не теряя времени. Донел нырнул за спину Юлия, его руки сомкнулись на хвосте противника, с силой скручивая его. Юлий взвыл от боли, пытаясь освободиться, но Донел не отпускал. Он вонзил голографический нож в хвост и сделал длинный порез. Не дожидаясь ответа от Юлия, Донел зубами вцепился в шею друга. Экзоскелет запищал, сигнализируя о критическом состоянии носителя. Донел, держа Юлия зубами за шею, свободной рукой вырвал нож из хвоста и прошёлся по горлу.       Система экзоскелета пронзительно запищала, выводя данные на голографический дисплей:

      «Критическое повреждение жизненно важных органов. Кадет Юлий выведен из строя. Бой окончен. Победа присуждается кадету Донелу».

      Однокурсники восторженно закричали. Даже сержант Исан захлопал в ладоши. Донел медленно опустил оружие, тяжело дыша. Он помог подняться Юлию, который пытался выбраться из алого побеждённого экзоскелета.       — Прости за боль, — искренне сказал он, протягивая руку. — Я знаю, что действовал жёстко, но так было нужно.       Юлий широко улыбнулся.       — Ты удивил меня, Донел! — признался он, пожимая руку. — Никогда не думал, что человек может так сражаться. Твоя тактика… она впечатляет. Что это было? Мне казалось, что я дерусь не с творцом, а с животным.       Донел кивнул, чувствуя удовлетворение.       — В обычном спарринге я бы проиграл, — признал он. — Но в настоящем бою всё иначе. Нужно использовать не только силу, но и ум, хитрость, знание слабых мест противника. Да, человек слабее кенгуру. Для победы можно и животным стать.       Больше никто не сомневался в силах человеческого мальчика. Когда сражения на тренировочной арене были приближены к реальному бою, Донел побеждал. Он попросил инструкторов модифицировать его тренировочный экзоскелет, чтобы зубы и когти максимально напоминали звериные. Параллельно он продолжал тренировки на киберарене, сражаясь с голограммами разных творцов, даже с людьми. Если однокурсники просто тренировались, то Донел находил истинное удовлетворение в этих боях. Имитация крови и ощущения плоти живого существа, хоть и виртуального, вызывали необыкновенный прилив сил. Донел чувствовал, что живёт, что сражается, что двигается вперёд. За его боями внимательно следили инструктора, даже сам флагман Крогар прилетал, чтобы посмотреть на Донела, яростного, почти до смерти сражающегося с искусственным противником на киберарене.       — Что с тобой происходит? — как-то спросил Крогар.       — Не знаю, — честно ответил Донел. — Я меняюсь. Мне уже не хочется бегать с друзьями на перегонки. Я хочу сражаться, воевать… Не знаю, как объяснить…       — За партой ты похож на творца, а на киберарене на зверя.       — Видимо, взрослею, мне уже тринадцать, — засмеялся Донел. — Звери, когда подрастают, хотят бороться за территорию или за пищу. Подросшие зверята меряются зубами. Наверное, я одичал в закрытых стенах.       Ему по-прежнему держали в корпусе. Выход за пределы был возможен лишь в составе класса — на экскурсии по городам Менера, в походы или на природу. В лесу его охватывало странное чувство свободы: хотелось завыть, сорваться с места и бежать, отдавшись инстинктам. Но он старательно мимикрировал под творца: не отделялся от группы, следовал за однокурсниками, подавляя дикое желание вырваться на волю.       Войну между Иаланром и Менером мало обсуждали в корпусе. Она не закончилась, но утихла, стала называться звёздным застоем. Кровавые бои сменились вялыми перестрелками возле Элинора, за который сражались государства, или быстрыми сражениями на какой-нибудь безжизненной планете. Говорили, что эта война либо сама по себе рассосётся, либо в самый обычный день случится что-то грандиозное, что всполохнёт весь космический мир.       В первые годы Иаланр пытался вырваться вперёд, были массивные обстрелы по защитному куполу, покрывшему атмосферу Менера, но флот Менера успешно отбивал атаки. Слава флагмана Крогара гремела на всю галактику. Иалановские корабли, едва заслышав о приближении его флота, спешили укрыться в безопасных точках пространства. Но даже такая безупречная репутация не уберегла его адъютантов от участи пленников. Во время одной из ожесточённых схваток несколько офицеров попали в руки противника, что стало трагедией в череде блестящих побед флагмана.       Офицеров отправили в Кьярус работать на каменоломнях. Крогар заставил Донела составить видеопослание к собственному отцу, требуя освободить захваченных адъютантов, намекая, что в противном случае Донелу грозит опасность. Но от отца пришёл короткий письменный ответ:

      «Кенгуру останутся в плену. Так хочет Иаланр.»

      На этом, по слухам, переговоры Крогара и царя Рогоса были окончены. Находясь в учебном корпусе, Донел ничего не знал, что делается в офицерской ставке, но, казалось, что Крогар не спешил бороться за своих подчинённых. У Крогара была слава умелого бойца, но также слава полного равнодушия офицера. Он не устраивал спасательных операций, не требовал достойного захоронения павших. Живые потери были лишь цифрами в отчётах.       Но к Донелу, когда Крогар был на земле, он проявлял любопытство. Крогар пытался изучить мальчика как научный объект.       — Что случилось между тобой и отцом? — спрашивал он.       — Какая разница? — спокойно отвечал Донел. — Это наши личные проблемы.       — Но ваша проблема отражается на тебе. На твоих занятиях, на твоих тренировочных боях.       — Так залезьте мне в мозг. Вы можете. Наденьте мне на голову меморфон, загляните в мою память, которая хранится в моём мозгу.       — Так не интересно.       — Я вообще неинтересный творец.       Через год новость, что один из адъютантов Крогара, Рик Адас женился на дочери Рогоса и сестре Донела ошеломила весь кадетский корпус.       — Такого просто не может быть! — изумился Донел.       Но все офицеры Менера подтвердили — Рик Адас женился на Саре Рамон, кенгуру женился на человеческой женщине. Вчерашний пленник стал зятем царя. Крогар, узнав об этом, лишь улыбнулся своей холодной, расчётливой усмешкой.       — Вот это поворот судьбы. Кто бы мог подумать, что плен может привести к такому возвышению? Похоже, Рик Адас оказался куда умнее, чем мы все думали. Донел, что ты можешь сказать про этот брак? С отцом ты и в ссоре, но с сестрой же дружишь.       Донел качал головой.       — Я не знаю. Сара была замужем, отец насильно её женил…       — Но её муж умер. Она была вдовой. Почему твоя сестра вышла за инопланетного пленника? Она надеется через Адаса тебя освободить?       — Мой отец никогда бы не выдал единственную дочь за пленника. Подозреваю, между Сарой и отцом своя война идёт. И я ни при чём.       — Может, расскажешь про свою семью, а я разрешу тебе гулять по Анидии?       Донел ухмыльнулся.       — У меня нет семьи. Она мертва.       — Ты уже два года на Менере, но так и не воспользовался моим предложением пообщаться с родственниками.       — У меня есть занятия поважнее.       К началу третьего года жизни Донела на Менере многие друзья уже не понимали, зачем до сих пор идёт эта затяжная война. Его товарищи были из семей офицеров или солдат, а семьи творцов Менера, как и Иаланра, насчитывали несколько поколений, ведь в развитых государствах творцы жили по двести лет. И хоть по одному родственнику, но кого-нибудь из близких друзья Донела потеряли на войне.       В один прохладный осенний Донел, Юлий и их однокурсница Мина сидели на скамейке. Яркие золотые, красные и багряные листья сыпались за землю. Ребята махали ногами, шелестели листьями и считали звёзды на небе. Мина вдруг прекратила счёт и тихим нежным голосом спросила:       — А знаете, я вот смотрю на эти звёзды и думаю, сколько ещё продлится эта война?       Донел перевёл взгляд с неба на подругу:       — Думаешь, она когда-нибудь закончится?       Юлий вздохнул:       — Мина права. Мы теряем друзей, родных… У меня погиб брат и два его сына… а из-за чего? Из-за того, что кто-то хочет единолично распоряжаться энергией звезды Элинор?       Мина покачала головой:       — Но ведь её хватит на тысячи планет!       Донел нахмурился:       — Хватит, но тот, кто контролирует всю звезду, получает власть над всей её энергией. Тот, кто контролирует её, может строить космические станции и базы на близлежащих планетах таких как Таланр. Это не война за ресурсы — это борьба за господство. Наш мир построен на энергии звёзд. Все роботы, все приборы, все космические корабли живут из-за веществ, которые выделяют звёзды. Космический телепорт стал возможен, когда для перемещения через световые миллионы лет, вынули из звёзд, так сказать, сам свет.       Мина склонила голову.       — Иаланр первым взял себе право владеть энергией Элинора, но он же разрешил доступ Менеру.       Юлий с горечью произнёс:       — А Менер взял больше, чем было разрешено.       Мина кивнула.       — Иаланр считался одним из сильнейших. Он контролировал потоки энергии множества звёзд и продавал её другим планетам.       Юлий задумчиво добавил:       — Н-ну сильнейший. Сильнее Анора никого нет! Его сила превосходит всю Вселенную. У Иаланра десяток, у Анора их сотни!       Мина кивнула.       — Против Анора даже Иаланр не пойдёт. Сам знаешь, на этих скользких многоликих ваанов даже косо смотреть нельзя. Они хозяева Вселенной, а мы букашки, которым они гуманно разрешили жить.       Донел вздохнул:       — Знакомо. В Кьярусе творцы тоже с величайшим почтением общаются с иаланами.       Рука Мины коснулась плеча Донела.       — Ты скучаешь по Кьярусу?       Донел скривился.       — По чему скучать? Дворец, в котором я родился, чужой для меня.       Юлий поднял на него глаза.       — Ты никогда не рассказывал о своей семье. Твой отец что-то сделал тебе?       Донел почувствовал, как слёзы накатываются на глаза.       — А тебя флагман Крогар послал допрашивать меня? — вспыхнул он. — Что вы так все обеспокоены моим отцом? Я хочу забыть о нём! Так дайте забыть!       — Что он сделал тебе? — тихо спросил Юлий.       «Он убил мою волчью мать!» — захотел закричать Донел. И вспомнил, как рассказал об этом Джеро и выставил себя безумцем.       — Тебя не касается, — ответил Донел.       — Один вопрос, последний, — Юлий вошёл в привычный азарт. — Когда война закончился, Донел, ты вернёшься на Иаланр?       — Я найду в лес, — необычайно спокойно ответил Донел, — где нет творцов, и поселюсь там. Возможно, тебя приглашу в гости.       Юлий засмеялся.       — Только выбери лес на Менере, чтобы с голоду не умереть. Тебе повезло, что ты не на Анор попал, там даже воздух для человека не пригоден.       Мина вздохнула.       — Кенгуру и люди сделаны из одного теста. Эта война так бессмысленна.       С друзьями Донел не мог согласиться. Да, ему повезло, что кенгуру и люди состояли из одного биологического вещества. Донел мог есть ту же пищу, дышать тем же воздухом, разговаривать на одном языке. Гостям с других планет, в чьих жилах текла иная кровь, если вообще была кровь, приходилось питаться отдельными блюдами, которые были приготовленными специально для их вида.       Люди и кенгуру, когда-то они жили вместе. Люди были творцами, кенгуру неразумными животными. Но кеарцы, жители планеты Кеар, три тысячи лет назад украли у людей часть кенгуру для масштабного эксперимента. Эти животные обладали особым для эксперимента строением тела. В ходе эксперимента кеарцы увеличили размер мозга кенгуру, развили передние конечности до уровня рук, усовершенствовали речевой аппарат. В результате появился новый вид — творец. А спустя пятьсот лет кенгуру, получившие новые знания и технологии от кеарцев, начали собственную экспансию и колонизировали планету Менер.       «Может ли волк стать творцом?» — Донел засиживался в кибертеке.       Он вычитал о веществе под названием интеликс, созданном на основе особых ферментов и нейропептидов. Это соединение было разработано учёными несколько тысячелетий назад и показало поразительные результаты: у животных значительно повышались умственные способности, а продолжительность жизни увеличивалась в несколько раз. Но для творцов интеликс был опасен, он разрушал нейронные связи и вызывал необратимые процессы в организме, поэтому интеликс находился только в научных лабораториях творцов. Иногда его применяли на домашних питомцах, продлевая им жизнь и повышая интеллект. Но животные, ставшие разумными, чувствовали себя неполноценными и среди творцов, и среди своих собратьев.       «Почему творец так сложен и из-за этого так уязвим? Кенгуру за два столетия стали разумным видом, а ещё за три овладели планетой. А если моё тело изменить, чтобы я тоже жил в пустыне? Природа Менера как на Таланре, так и на Иаланре одинакова, ведь, когда терраформировании Менер, фауну и флору выбирали под соответствующий вид творцов. Я бы мог остаться на Менере, но жить в пустыне.       «Волк теоретически может стать творцом. А могу ли я стать волком?» — задумывался Донел, пока его взрослеющие друзья задумывались о любви и о новых чувствах.       Пятнадцатилетний Юлий вовсю пропадал на свиданиях и в клубах. По ночам он тайно сбегал из казармы и отправлялся на поиски интересных девушек. Он танцевал, зажигал на вечеринках своих приятелей с гражданки и гордился, что посещает места, на которым подросткам запрещено появляться. Юлий хвастался перед Донелом, что смог даже заняться любовью с человеческими девушками, которые были гражданами Менера и с рождения жили на этой планете.       — Я вот думаю, — лёжа на кровати Донела, сладко спросил Юлий, — какие на вкус девушки с Анора? У них нет кожи в привычном для нас понимании. А ты о чём думаешь, Донел?       Донел сидел за столом и рисовал схему человеческого тела.       — Как можно изменить ДНК, чтобы один вид стал другим?       — Прочитать сказку про оборотней и взмахнуть волшебной палочкой.       Внезапно он стал серьёзным:       — Кстати, слышал последние новости с фронта? Говорят, Иаланр использует каких-то странных существ против наших войск.       Донел оторвался от схемы.       — Каких существ?       — Вроде бы это какие-то странные дикие люди, даже полулюди. Они быстрые, безжалостные и почти неуязвимые, но у них нет интеллекта.       — Звучит как выдумки, — ответил Донел.       — Может, и выдумки, но слухи ходят упорные.       После ухода Юлия Донел долго не мог забыть его слова. Он достал голографический планшет и начал просматривать сводки новостей с фронта. Большинство сообщений были обычными отчётами о передвижениях войск и тактических манёврах. Но несколько раненных солдат, которых удалось эвакуировать с передовой, действительно, рассказывали о неизвестных существ. То ли люди обезумевшие, то ли звери на двух ногах. Они были с когтями и клыками и рычали как дикие животные. «Может быть, это последствия болевого шока?»       Донел расспросил преподавателей и инструкторов. Никто не подтвердил слухи о наличии животных на службе Иаланра.       Своё пятнадцатилетие Донел встретил буднично и незатейливо. Друзья собрались в его комнате, принесли немного угощений и поздравили его с очередной годовщиной. Юлий, как всегда, отличился.       — Это тебе, — показал он маленькую электронную схему. — Тайный пропуск в закрытый ночной клуб. Слушай, давай сегодня ночью сбежим! Там такая музыка!       — Юлий, — перебил его Донел. — В моей голове чип, который всё моё передвижение отслеживает. Как ты видишь мою прогулку в клуб?       Сокурсники усмехнулись над Юлием, а Юлий, не теряя оптимизма, ответил:       — В следующий раз сходим. Пропуск для тебя сохраню.       Но на следующий день Донела ждал не Юлий с очередным легкомысленным предложением. В корпус прибыл флагман Крогар. Едва приземлившись, он направился прямиком в кабинет начальника корпуса и приказал немедленно привести к нему Донела Рамона.       Когда Донел вошёл в кабинет, Крогар, одетый в боевую тёмно-синюю форму, нацепивший чёрную фуражку, лишь холодно кивнул:       — С днём рождения, принц. Хотя, признаться, от меня запоздалое поздравление. Я был в космосе вчера.       Донел настороженно замер перед ним.       — Три года, — Крогар разгадывал свои чёрные кенгуровские ногти, — целых три года ты провёл здесь в качестве заложника. Должен признать, вёл ты себя достойно.       Донел молчал, не понимая, к чему клонит флагман.       — Но теперь всё изменится, — неожиданно на лице Крогара появилось подобие улыбки. — Твой брат Захарир сумел договориться с правительством Менера. Ты наконец-то свободен.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Донел не мог поверить своим ушам. После стольких лет заключения эти слова казались ему нереальными, словно мираж в пустыне. Грудь сдавил ледяной ком, руки сжались в кулак.       — Я… не знаю, что сказать, — выдавил он, стараясь скрыть своё смятение.       — Неужели не рад?       Донел опустил глаза.       — Меня отправят… на Иаланр?       — Нет, на Таланр, к твоему отцу.       Донел всхлипнул:       — Я не хочу возвращаться к отцу. Не хочу. Разрешите мне остаться.       Крогар вздохнул:       — Это не моё решение, принц. Приказ пришёл от самого президента. — Он помолчал, взвешивая слова, даже попытался неловко улыбнуться. — Я знаю, что ты не хочешь возвращаться домой. Причина в твоём отце, который вообще отказался от тебя. Да, отец у тебя так себе… Наши творцы оказались в плену в Кьярусе, и мы пытались использовать тебя как рычаг давления на твоего отца. Но всё оказалось бесполезно. Даже угрозы лишить тебя жизни не возымели эффекта. Он просто вычеркнул тебя из своей жизни. Последние годы ты жил на Менере, потому что тебя попросту некуда было девать. Оставалась лишь надежда, что твой отец вдруг захочет вернуть сына. Но этого не произошло, — его голос стал мягче. — Зато твой брат Захарир, ставший визирем, с разрешения Иаланра и с помощью своего нового родственничка Адаса, моего, кстати, бывшего адъютанта, вёл переговоры с Менером о твоём возвращении. Он договорился об обмене — тебя вернут домой в обмен на нескольких высокопоставленных командиров, попавших в плен к кьярусинцам. Правительство согласилось отправить тебя домой. На твоё содержание, обучение и охрану уходят значительные средства из казны. Это нерационально. Ты отправляешься домой в Кьярус, и это не подлежит обсуждению. Я бы на твоём месте радовался.       Донел стоял неподвижно, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       — Я не хочу…       — Прекрати распускать сопли! — прогремел Крогар. — Ты кадет и принц! Как ты можешь так себя вести? Соберись! Как ты со своими соплями вернёшься в Кьярус, принц Рамон?!       — Я не принц! — зарычал Донел. — Я…       Он вовремя себя остановил и укусил себя за губу. «Я не творец! Я не человек! Я живу в чужом теле, под чужой личиной! Если бы можно было, я бы стёр себе память и переделал бы себе лицо!» Слёзы бежали по щекам, но он ничего с собой не мог поделать, хотелось только рычать и выть.       — А кто ты? — любопытно на него уставился Крогар. — Где же принц Донел, если не здесь, перед мною?       Донел нервно усмехнулся:       — Умер в пустыне восемь лет назад.       Крогар удивлённо заморгал и встал со стула.       — Ты тогда кто?       — Обычный мальчик, у которого убили семью, а потом заставили называть себя принцем Донелом Рамоном. Флагман, ну что, вы довольны, что разгадали мою загадку? С вашего позволения могу я идти? — Донел принял невинную улыбку.       Крогар даже растерялся.       — Рамон… — заговорил он, но Донел уже развернулся и вышел из кабинета.       Вернувшись в свою комнату, Донел упал на кровать лицом в подушку. Его душили слёзы, но он изо всех сил старался не дать им волю. Рычать хотелось больше всего, но его не поймут. Если он зарычит, однокурсники и преподаватели услышат… Если он разорвёт эту подушку к чертям, его в лучшем случае испугаются, а то и накачают чем-нибудь. «Я не хочу к нему. Не хочу. Я его убью. Я его уничтожу».       — Уничтожу… — Донел медленно зашептал вслух.       Вечером сосед Фил застал Донела в углу комнаты — тот смотрел в стену и что-то сердито бормотал себе под нос. Фил осторожно положил руку ему на спину. Внезапно Донел развернулся, неистово рявкнул и ударил друга по лицу:       — Убирайся! Оставь меня! Ур-р, оставь меня!       Фил отшатнулся и испуганно убежал. Донел, оставшись один, метался по комнате в слепой ярости. Он то хватался за голову, то бил кулаками по кровати. «Не рычи. Ты творец. Ты творец! Держи себя в руках!», — он приказывал себе.       Неделя перед возвращением домой тянулась мучительно медленно. Донел замкнулся, не разговорил даже с Юлией. Однокурсники шептались за его спиной, замечая, как он стал похож на загнанного зверя — настороженный, дикий, готовый в любой момент броситься в атаку. Он часами тренировался, доводя тело до изнеможения, лишь бы не думать о предстоящей встрече.       В назначенный день Донел собрал вещи и попрощался с друзьями, медики безболезненно изъяли у него из головы чип, дабы лишняя информация не утекла к иаланам, и с флагманом Крогаром он на небоходе направился к консульству Атании, которая вызвалась стать нейтральной стороны. После тщательной проверки системами безопасности, которую провели бесконтактным сканирующим устройством атаниянцы — худые, высокие и серебристые существа с рыбьим гребнем вместо волос, — его провели в верхний переговорный зал. «Всё прослушивается и просматривается, — понимал Донел, — атаниянцы заодно с Менером».       В горле пересохло от волнения, руки подрагивали. Крогар стоял рядом с Донелом, его ободряющие слова: «Успокойся, мальчик» не помогали. Когда двери переговорного зала распахнулись, Донел замер, не в силах пошевелиться. В помещение вошли пятеро: отец, братья, сестра и бывший адъютант флагмана Рик Адас. Отец выглядел глубоким стариком: морщины избороздили его лицо, плечи поникли под тяжестью лет, он высох, исхудал как голодный узник, чёрный кафтан тяжёлым мешком свисал с тела, седые волосы ниспадали вниз. Но холод и гордыня по-прежнему читались на его лице. Братья и сестра, напротив, расцвели. Захариру и Саре было чуть больше тридцати лет, высокие и статные, черноволосые, красивые, в красных национальных нарядах… Сестра держалась за руку за Рика Адаса, одетого в жёлтое мужское кьярусинское платье. Санипион не изменился: аромат резких духов, вьющиеся волосы да лучезарная улыбка на лице.       Рик Адас, кенгуру в человеческом одеянии, пристально смотрел на своего командира. Донел стоял, не шевелясь. Сара шагнула к нему, но остановилась, не зная, как вести себя с братом, которого не видела три года. Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым. Но хрипло, тихо царь Рогос заговорил:       — Донел… сын…       Донел молчал.       — Вот ваш мальчик, — заговорил флагман Крогар. — Принц Захарир, мичман Рик Адас, вы совершили подвиг, уговорив правительство вернуть Донела. Вы сразу улетите в Кьярус или хотите поговорить с ним до возвращения на планету?       — Поговорить… — прохрипел Рогос.       — Хорошо, оставлю вас одних.       Крогар по-дружески похлопал Донела по спине и вышел. «Он будет нас слушать. Пусть», — решил Донел и с вызовом смотрел на отца. Сара, устав терпеть, подбежала к Донелу, крепко прижала к себе и забросала поцелуями. Он неуверенно обнял сестру, боясь сделать лишнее движение.       — Не плачь, Сара, — услышал он слабые содрогания в груди сестры.       Сара отпустила брата, вытерла слёзы и выдавила из себя грустную улыбку.       — Всё хорошо, малыш, я просто рада тебя видеть.       Захарир с тёплой улыбкой протянул Донелу руку.       — Братишка, ты как сильно повзрослел.       — У тебя уже десять детей? — Донел стиснул его крепкую руку.       — Пока только семь, — засмеялся Захарир.       Донел обнялся с Санипионом.       — Тебе идёт причёска, Санни!       — Как хорошо, что ты не забыл моё имя! — захохотал Санипион. — Вот что значит настоящий брат!       Рик Адас шагнул к Донелу.       — Курсант, рад видеть тебя в добром здравии.       Донел кивнул:       — Спасибо, мичман Адас. Вот не думал, что увижу вас рядом с моей сестрой.       Рик обнял Сару.       — Пути Матери неисповедимы.       — Захир, — Донел толкнул брата в бок. — Сара и мичман — это был хитрый план, чтобы ускорить моё освобождение?       Сара покачала головой.       — Нет, Донел. Всё сложнее. Я потом тебе расскажу, — при этих словах её злой взгляд метнулся к отцу.       До этого мгновения царь Рогос тихо и незаметно стоял позади своих детей. Захарир и Санипион переглянулись, почувствовав напряжение, повисшее в воздухе. Рик Адас заметно кашлянул:       — Может быть, отправимся уже домой? Уверен, мы многое обсудим, Донел, во дворце. Кстати, Донел, на этом курсе тебя должны были уже обучить управлять гравимотом. Покажешь мне свои успехи?       Донел сделал шаг назад.       — Какое домой? Мой любимый отец, мой Владыка и повелитель, отрёкся же от меня! — с яростью бросил он.       — Да, — прошептал Рогос. — Да, сын мой, я отрёкся от тебя. Я отказался возвращать тебя домой, когда ты нуждался в доме. На меня не действовали даже угрозы. Так должно было быть.       Царь растолкал сыновей и дочь с зятем и встал перед сыном. В тусклых глазах загорелся маленький безумный огонёк. Рогос погладил длинную бороду и снова ответил шёпотом:       — Так было нужно. Этот болван Захарир не понимал. Но ты должен был стать пленником кенгуру.       Донел вытянулся.       — Не понял?       Худые пальцы Рогоса скакали по бороде.       — Ты моё дитя из пророчества, которое должно спасти мир.       — Э-э, не понял? — повторил за Донелом Санни. — Пророчество? А вы, ребята, в курсе? — он оглянулся на брата и сестру.       Но Сара и Захарир пожали плечами. А взгляд Рогоса всё больше наполнялся безумием, рот царя разошёлся в улыбке. Как уличный торговец, Рогос расставил широко ноги и ткнул пальцем в Донела.       — Сын мой, когда ты родился, то Нубуат явил пророчество, что ты объединишь сердца, ты спасёшь мир. Ты будешь волком с человеческим разумом… Ты попадёшь в неволю к иным… Я не понимал, что это значит, сын мой. Но ты стал волком… Ты застрял между двумя великими воюющими государствами… Пророчество сбывается, сын мой. Только ты, творец, проживший и на Иаланре, и на Менере, способен объединить сердца и закончить войну.       Донел побледнел, изменился в лице. Его родственники лишь испуганно переглядывались.       — Что за бред ты несёшь? Какое ещё пророчество?       — То пророчество, где ты будешь спасителем мира. Оно исполняется. Но судьба сама не вершится! — с восхищением вскричал Рогос. — Мы её творим. «Отец заберёт из дома и отправит в незнакомый мир» — вот что сказал прорицатель. И потому я отправил тебя на Иаланр, дабы приблизить день. «И вскоре в неволе окажется среди иных существ» — и ты оказался. Менеровцы взяли тебя в плен. Я мог бы тебя освободить, но я не стал. Пророчество гласит, что ты должен жить в плену, иначе не объединишь сердца! Сын мой, прими свою участь, на тебя возложена великая миссия. И сегодня великий день твоего возвращения домой. Ещё одна часть пророчества.       Донел запыхтел, засопел. Отец взирал на него с блаженствующей ухмылкой.       — Я долго не понимал пророчества, — продолжил говорить отец. — Нубуат называл тебя волком. Потом ты потерялся, я не мог тебя найти. Но мои люди из Нипы сообщили, что в оазисе появился одичавший мальчик, живущий в волчьей стае. И я отправил небесные диски. Я нашёл тебя. Я наблюдал за тобой. Ты считал себя волчонком. Я понял, что пророчество истинно, что ты избран самой судьбой. Но этой судьбе нужно помочь свершиться. «Мать от стрелы падёт на глазах, братья и сёстры сгинут в песках» — сказал мне Нубуат. И я помог исполнился предназначенному. Я убил твою мать!       Кровь прилила к лицу Донела, глаза почернели от ярости. Он рванулся к отцу.       — Убийца! — прорычал Донел, пытаясь схватить отца за горло. — Ты чудовище! Ты убил мою семью!       Захарир и Санипион едва успели схватить его за руки, удерживая от расправы. Донел извивался в их хватке, продолжая выкрикивать проклятия.       — Убийца! Чудовище! Отпустите меня! Я порву ему глотку! Я прикончу его! Убийца! Ты убил мою мать! Тварь, я ненавижу тебя! Я убью тебя!       В зал вбежали менеровцы и атаниянцы. Мощные кенгуру помогли братьям удержать извивающегося, брызгающегося слюной Донела. Донел продолжал рваться к отцу, его голос срывался от ярости.       — Отпустите меня! Я убью этого негодяя!       Рогос мирно стоял на своём месте. Братья, Рик и менеровцы удерживали Донела из последних сил. Сара ласково пыталась успокоить брата, но её голос был не слышен в его крике. Охранники, поняв, что причина буйства это Рогос, взяли царя под руки и вывели из помещения. Крогар вошёл в зал с присущей ему уверенностью. Низкий и властный голос прорезал хаос.       — Донел, дыши глубже. Ты в безопасности. Всё под контролем. Рогоса увели.       Постепенно напряжение в теле Донела стало спадать. Братья осторожно отпустили его руки, отступая на шаг назад. Сара, заметив перемены, благодарно кивнула Крогару. Донел, когда дыхание выровнялось, посмотрел на Крогара и произнёс:       — Я хочу с вами поговорить наедине.       Крогар кивнул. По его приказу Рамоны покинули помещение. Донел остался один с флагманом. Он ещё тяжело дышал, со лба лился пот. Волчья мать… Она стояла перед глазами как живая. Вот миг, и её мёртвое тело лежит на земле, а маленькая Ка скулит, прижавшись, к матери. Отец наблюдал… Отец знал, что сын живёт с волками. Знал, что они ему не просто волки… «Моя мать погибла из-за бреда какого-то прорицателя. Я должен был сразу убить Рогоса. Не ждать, когда меня отправят на Иаланр. У меня была такая возможность каждый день, когда я жил во дворце. Он хочет, чтобы я сейчас вернулся домой. Пророчество…»       — Флагман Крогар, я остаюсь на Менере! — заявил Донел. — Я никогда не вернусь к отцу.       — Обмен уже заключён, — нахмурился флагман. — Ты должен вернуться.       — Тогда я перережу себе вены, — спокойно ответил Донел. — Я повешусь на ближайшем крючке во дворце. Я не вернусь домой. Вы слышали наш разговор. Этот творец — убийца, он убил мою мать, а меня заставил стать тем, кем я не являюсь.       — Твоя мать была волчицей… — смутился Крогар. — Я правильно понимаю, речь идёт о волках, о животных из семейства псовых? Или это название твоего народа?       — Правильно понимаете, я жил с рыжими пустынными волками. Но мой биологический отец лишил меня настоящей семьи.       — Я то думал… — не скрыл разочарования Крогар.       — Представляю, что вы навыдумывали про меня и отца, флагман Крогар. Но то, что мой отец убил волков, не отменяет того, что я его ненавижу. Я не вернусь домой. Я остаюсь в Менере.       Крогар посмотрел на Донела свысока.       — Обмен заключён. Вчера вернулись наши офицеры. Мы не можем тебя больше держать в заложниках.       — Я приму гражданство Менеру и присягу его армии.       Крогар сдвинул брови.       — Ты понимаешь всю ответственность своих слов? Это необратимый шаг.       — Да.       «Я продолжу притворяться творцом. Донел Рамон умер».       Спустя час отец, братья, сестра и бывший мичман Рик Адас улетели обратно в Кьярус. Донел даже не вышел, чтобы с ними попрощаться. Под ликования друзей он вернулся в кадесткий корпус. Через несколько дней пришло официальное известие: правительство Менера удовлетворило прошение. Ему вновь вживили чип и в торжественной обстановке вручили документы о гражданстве. Для присяги менеровской армии было ещё рано, Донел оставался учеником.       Он вышел из корпуса ясным днём. Лёгкий осенний ветерок играл с опавшими листьями. Донел шёл мимо творцов и оживлённых улиц, не замечал транспорт на небе и на дорогах. Он вышел из города и углубился в лес. Среди высоких шумящих деревьев он смог наконец-то вздохнуть полной грудью. Осенний воздух был прохладным и пряным, наполненным ароматом увядающих листьев и влажной земли. Донел шёл, не торопясь. Жёлтые, красные и зелёные листья кружились в воздухе. В небе слышалось пение птиц, готовящихся к перелёту.       И Донел завыл.       Он обращался к матери, к братьям, к сестре. Он выл и говорил:       — Я вас не забуду. Я буду свободным. Однажды… я вернусь в Волчий кров. Но сейчас я не могу.       Донел отправился обратно в корпус, когда небо окрасилось в мягкие сумерки раннего заката. Редкие облака плыли по темнеющему небу. Донел вдыхал новый, свободный воздух, наблюдая, как последние лучи солнца прочерчивают золотые полосы на горизонте. Небо постепенно темнело, и первые звёзды начали проступать сквозь синюю дымку вечера. Донел, не желая любоваться ими, зашёл в кадетский корпус.       Сосед Фил уже спал. Донел включил голографический планшет и активировал личный аккаунт, которым ранее ему нельзя было пользоваться. Хоть и каждое движение Донела в ГолоСети отслеживалось, ему запрещалось общаться с родственниками и человеческими друзьями без разрешения Крогара. Вдруг что-нибудь лишнее скажет… Но теперь ему никто не мешал. Запестрила лента из картинок с маленьким двенадцатилетним Донелом. Он с Джеро ест мороженное. Санни раскачивает его на качелях. Донел с братом на небоходе проносится мимо заснеженных гор Иаланра.       Экран неожиданно подсветился, пришло срочное сообщение. Система уведомила о входящем видеообращении от отца. Донел захотел стереть сообщение, но вздрогнул, кивнул, дал осмысленный сигнал: «Включай».       Отец сидел в тронном зале на своём кресле и смотрел на сына с высоты своей власти.       — Я так и знал, что ты останешься с кенгуру… «Дом рядом, дом зовёт к себе, но не снимет он цепи, когда их захотят снять. Останется среди иных» — вот истинные слова Нубуата. Я немного тебе солгал, чтобы приблизить тот день. Ты остался. Пророчество сбывается, и ты — моё орудие в нём.