Глава 11. Менеровец

      Донел отпирался как мог. Но Юлий, Алир и Фил, крепко схватив его за руки, тащили за собой. Вечерняя Анидия сияла огнями, а спешащие горожане скользили к парящим в воздухе небоходам.       — Да не хочу я! Отпустите меня! — визжал Донел.       Фил и Алир ехидно улыбались, а Юлий, возглавлявший процессию, уверенно шагал вперёд. Перед выходными Юлий сказал Донелу, что зовёт его к себе домой, в Буген, который находился на другом континенте, и был вторым по значимости городом Менера. И Алир с Филом тоже приглашены. Но перед тем, как сесть на небоход, который мама пришлёт за Юлием, нужно заскочить в одно интересное кафе. Слишком поздно Донел понял, что его обманули. Когда они свернули на ярко освещённую улицу, Донел заметил необычное скопление молодёжи у входа в высокое здание. Музыка, доносившаяся изнутри, была настолько громкой, что, казалось, вибрировали даже стены. Огромные голографические вывески переливались всеми цветами радуги, а воздух был пропитан мерзкими духами.       — Вы что, издеваетесь?! — воскликнул Донел, пытаясь разглядеть сквозь прозрачную дверь происходящее внутри. — Это же…       — Именно! — радостно перебил его Алир. — Пришло время повзрослеть, дружище!       Фил многозначительно подмигнул, а Юлий, не теряя времени, уже открывал дверь.       — Только через мой труп! — попытался сопротивляться Донел, но друзья были слишком настойчивы.       — Именно так мужчины и становятся мужчинами, — усмехнулся Юлий, проталкивая упирающегося Донела внутрь. — Мой гражданский долг отвести тебя в это место! И пока ты не станешь мужчиной, я не выпущу тебя.       На входе Юлий предъявил мощному кенгуруподобному роботу четыре маленькие схемы. Робот отсканировал их и пропустил ребят внутрь. За дверями открылся ослепительный мир пульсирующих огней и волшебных проекций.       В центре раскинулся огромный танцпол, где посетители парили в воздухе под воздействием антигравитационных платформ. Стены оживали от голографических изображений, а музыка заполняла всё пространство. По периметру зала располагались уютные ниши с антигравитационными диванами, где компании наслаждались напитками. В воздухе плавали светящиеся сферы, меняющие цвет в такт музыке, а потолок украшали интерактивные облака.       Донел остановился на пороге. Уши заболели от отвратительного шума, а глаза от режущего света голографических проекций. «Санни, братишка, вот ты где обитаешь», — подумал Донел. На видео, которые старший брат раньше показывал ему показывал, Санни блистал перед восхищённой публикой, купался, танцуя, в лучах прожекторов. Но Донел поёжился, чувствуя себя маленьким и беззащитным в этом море огней и звуков.       — Юлий, это место не для подростков, — заметил он, разглядывая взрослых менеровцев и инопланетян. — Откуда у тебя пропуск?       — Ну, моя семья не обижает меня деньгами, — Юлий смущённо почесал за ухом. — А я вместо того, чтобы тратить их на полезные вещи, договорился с работниками клубами. Донел, пока моя мама не узнала, чем я промышляю, наслаждайся выгодой от дружбы со мной.       — О нет, — вдруг взволнованно прошептал Фил. — Только не они…       — Наши преподаватели здесь? — испугался Юлий.       — Нет, вааны.       Донел присмотрелся. Среди хвостатых кенгуру и голокожих серебристых атаниянцев танцевали трое безликих творцов. Ни глаз, ни рта, ни носа, ни ушей — их голова овальной формы была лишена каких-либо привычных черт. Одна из фигур, тонкая и явно женская, плавно двигалась под нежную музыку. На ней было изящное зелёное платье, а её кожа, вернее, внешняя оболочка сияла перламутровым отливом, переливаясь в ритме мелодии. Каждое её движение казалось почти невесомым, словно она скользила над полом. Рядом с ней неподвижно стояли два массивных ваана в чёрных одеждах, больше похожих на военные экзоскелеты, чем на танцевальные наряды. Их серая оболочка слегка блестела. В отличие от грациозной спутницы, они держались строго и неподвижно, внимательно наблюдая за окружающим пространством, пусть даже без глаз.       — Донел, не подходи к ним, — сказал Юлий. — Они могут душу высосать. Они могут пробудить самый жуткий кошмар.       Донел задержал взгляд на танцующей фигуре в зелёном платье, затем перевёл его на двух стражей в форме.       — И кошмар пробудить, и радостью закормить, — Донел махнул рукой. — Знаю. Я изучал ваанов, хоть и прежде не видел их лично. У них нет ни кожи, ни привычного тела — они вообще внутри не из материи. Под оболочкой они состоят из заирных потоков — невидимых волн энергии. Они могут заирными волнами вызывать у человека самые разные эмоции, заглянуть в душу. Один их взгляд, и ты окажешься наедине со своим страхом, который уничтожит тебя. Хотя… взгляда у ваанов нет.       — А тела настолько прочны, что не сможет даже бластер пробить, — кивнул Юлий.       Ваанка резко перестала танцевать и направилась в сторону ребят.       — Она нас заметила, сваливаем! — струсил Юлий.       Донел не двинулся. Ваанка в сияющей зелёном платье подошла к нему.       — Ты человек? — общий, межкосмический язык зазвучал в ушах. На лице ваанки не дрогнул ни мускул, её тело было немым, но голос, как от наушников, был слышен в голове Донела. — Что на Менере делает человек, да ещё такой молодой? Ваши государства воюют.       — Я с недавних пор менеровец, — ответил Донел.       — Не слишком юн для подобного заведения?       — А ты не слишком стара? — Донел сделал весёлую гримасу. — Вааны живут до пятисот лет. Тебе сколько? Четыреста?       — Восемнадцать. Мне недавно исполнилось обычные восемнадцать лет. А тебе сколько?       — Пятнадцать, — он покраснел. — Я… Донел Рамон.       — Ммм, тот самый Донел? — в её миражном голосе послышалось любопытство. — Я Белль За.       — Ты родственница Дейка За?       Дейк За — четырёхсотлетний ваан, гений терраформирования планет. Он превращал безжизненные планеты в цветущие миры, по легенде он даже метеорит, вертящийся возле самой звёзды, сделал обитаемым. Когда началась война, то и Иаланр, и Менер прибегали к его услугам. Ведь как восстановить разбомблённый астероид или спутник — так это к нему. Для Дейка За, как и любого ваана, война была огромным заказом. Он не выбирал сторону, а продавал своё мастерство тому, кто платит.       — Дейк За — он мой отец, — ответила Белль.       Юлий дёрнул Донела за рукав.       — Пойдём отсюда, у нас будут неприятности.       Донел отошёл от друзей и улыбнулся.       — Потанцуем?       — Согласна, — Белль подала свою руку.       Пятипалая пурпурная ладонь была холодной и гладкой, будто металлической.       Медленная плавная музыка вдруг сменилась быстрым грохотанием. Под волнительный ритм Донел и Белль заплясали в танце.       — Не страшно танцевать с существом без лица? — прыгая на сцене, спросила Белль. Музыка заглушала любые посторонние звуки. Но голос раздавался будто в голове у Донела.       — Ради меня изменишь свой лик?       В шуме музыкальных инструментов Донел себя не слышал. Но ваанка, наверное, услышала бы даже в космосе. Она кивнула, и через секунду перед Донелом стояла сгорбленная человеческая старушка с седыми волосами и морщинистым лицом.       — Подойдёт?       Донел рассмеялся. В следующий миг старушка превратилась в черноволосого мужчину. Он вскинул подбородок и сделал пару чётких движений в такт музыке.       — Или так? — басом спросил мужчина в зелёном платье.       Донел не успел моргнуть, как мужчина превратится в очаровательную девушку с длинными и светлыми волосами.       — Нравится?       — Я хочу видеть тебя настоящую, — ответил он.       Белль, танцуя, приняла истинную форму безликой фигуры, пурпурная холодная ладонь вновь легла в руку Донела.       — Можешь превратиться в животное? — спросил он.       — Смотря в какое. В животное, похожее на гуманоида, которое одного со мною роста, смогу. В великана или в мелкого грызуна уже нет. Мы метаморфы, но не колдуны.       — А я… смог бы научиться… превращаться? — с надеждой спросил он.       Включилась антигравитационная поверхность, и Белль с Донелом воспарили к потолку.       — Нет. Ты обычный творец, углеродная форма жизни. У ваанов другое тело, — Белль в такт музыки замахала руками, по поверхности её тела пробежала переливающая волна, будто под кожей текли ртутные нити. — Мы не «родились из другого вещества» в один момент. Это был долгий симбиоз. Наши далёкие предки были близки к тому, что вы называете живой слизью: аморфные, чувствительные к энергии, способные к мимикрии. Но они не копировали формы, они ощущали их через заирное поле. Наши тела — это сложная система. Вместо костей и мышц — сеть нанороботов, которые служат каркасом. Вместо плоти — плазмоидная слизь, способная течь, сжиматься, расширяться. Нанороботы считывают заирную матрицу нужного облика и задают слизи структуру, при этом дополнительно окружают слизь извне, формируя защитный слой, который служит телу надёжным щитом и барьером.       — То есть вы проецируете себя?       — Да. Мы становимся тем, что «видим» в заире. Но только гуманоидами или похожими на них сущестами. Превратиться в мелкую ящерку или рыбу нам не под силу, их тело слишком чуждо нашей наносетевой структуре.       — А как же дети? Они тоже…       — Рождаются с готовой сетью нанороботов и врождённой связью с заиром. Это не навык, который надо осваивать, это их естество. Как для тебя естественно дышать.       Музыка постепенно затихала, и Донел крепче сжал прохладную ладонь Белль.       — Значит, вы — живые воплощения искусства перевоплощения.       Лицо Белль было непроницаемым, но Донелу, казалось, что на своём невидимом заировом уровне она улыбалась. Музыка остановилась. Донел медленно разжал пальцы, и ладонь Белль выскользнула из его руки.       — Спасибо за танец, — тихо сказал он.       — Было приятно, — ответила Белль. — Приходи ещё. Я, наверное, долго пробуду с отцом на Менере.       Он сделал шаг назад, но тут же остановился:       — Давай встретимся в другом месте. Я приду, куда ты скажешь.       — Буду ждать в Цветочном парке, — прозвучало в ответ. — Днём в два часа, в любой день.       Белль с охранниками пошла к сцене: ведущий собирался выступать с огненным шоу. Донел подбежал к друзьям. Он улыбался во весь рот, но кенгуру хмуро косились на него.       — Зря ты с ней связался с ваанкой, — недовольно ответил Юлий. — У тебя будут проблемы. Она другого космического уровня. Всё равно что на твоём Кьярусе юный стражник закрутит с дочерью иалановского министра.       — Я не кручу… — попытался возразить Донел.       — Не заигрывай с безликой, — едва ли не приказном тоне сказал Юлий.       Донел вернулся в корпус. Всю оставшуюся ночь он провёл без сна. Лёжа на кровати, Донел улыбался. Не той натянутой привычной улыбкой вежливости, а настоящей, от которой теплеет внутри. Белль… Она была другой. Не просто творец, принявший необходимый для случая лик — в ней чувствовалось другое существо. «Интересно, какая она на самом деле?» — думал он. Не в смысле внешности — это‑то как раз было понятно: любая форма, любое лицо. Но что внутри? Какие мысли, какие воспоминания? Как ощущается жизнь, когда ты можешь стать кем угодно? Ему не хотелось называть это влюблённостью. Но было что‑то завораживающее в самой возможности прикоснуться к иной природе, к иному способу бытия. Он ловил себя на том, что уже придумывает вопросы для следующей встречи: как далеко простираются её способности? Есть ли формы, которые она никогда не пробовала? Что чувствует, когда меняется? В груди разрасталось знакомое предвкушение — то самое, что всегда приходило перед открытием чего‑то нового.       На следующий день Донел быстро умылся, позавтракал и надел свою самую любимую белую куртку и чёрные красивые штаны. Он всё ещё мысленно возвращался к вчерашнему танцу, и хотя старался не строить ожиданий, но в глубине души надеялся на новую встречу. К его удивлению, Белль ждала его в Цветочном парке. В Анидии шла зима, менеревцы утеплялись в куртки и пальто, но Белль, одетая в розовое, почти воздушное платье, стояла у арочной аллеи, увитой светящимися лианами.       — Я знала, что ты сегодня придёшь, — в её голосе, лишённом человеческих интонаций, Донел уловил что‑то похожее на радость.       — А я не был уверен, что ты придёшь, — застенчиво смутился Донел.       — Ты же хотел, чтобы я пришла. И я пришла, — ответила Белль.       Несмотря на зиму, парк жил особой, приглушённой жизнью. Над головами скользили бесшумные дроны‑озеленители, бережно поддерживающие микроклимат: их мягкие световые импульсы согревали кроны искусственно выведенных деревьев. Между стволами мерцали голографические указатели, обрамлённые инеем, а вдалеке, сквозь лёгкую пелену снегопада, возвышались здания с переливающимися фасадами. Но здесь, в парке, всё было тише, мягче — будто остров спокойствия посреди технологичного хаоса. Тепловые купола удерживали умеренную температуру, и снег, едва коснувшись светящейся гальки на дорожках, тут же превращался в мельчайшие капли, мерцающие, как россыпь бриллиантов. Донел и Белль шли по извилистым дорожкам. Под ногами мягко светилась галька, будто впитавшая в себя отблески далёких звёзд. Вокруг, вопреки сезону, цвели биолюминесцентные растения — их полупрозрачные лепестки, покрытые тонким налётом инея, пульсировали нежным светом. Воздух был напоён смесью металла, мёда и едва уловимой свежести зимнего дня.       Донел невольно замедлил шаг, оглядываясь.       — Удивительно… Зимой здесь ещё красивее.       Белль слегка повернула к нему безликую голову.       — Это место не подчиняется сезонам. Оно живёт по своим законам.       Он кивнул, но промолчал. Ему хотелось спросить, чувствует ли она что‑то подобное — эту странную гармонию между искусственным и живым, — но боялся нарушить хрупкую атмосферу. Они говорили о мелочах: о том, как работают световые дорожки, почему растения светятся только по вечерам, какие ещё тайны хранит этот парк. Донел смеялся над её неожиданными наблюдениями, а Белль, казалось, наслаждалась его искренностью.       — Признайся, ты меня пригласил не для свидания, — сказала Белль. — Ты хочешь разузнать про моё тело.       Донел стыдливо покрылся румянцем.       — Да… Но не только… Ты иная, но не притворяешься обычным творцом. Мне это нравится в тебе.       — Много ли ты видел творцов, которые притворяются творцами? — спросила Белль.       Донел грустно усмехнулся.       — Ты мне тоже понравился, — сказала Белль. — Ты меня не испугался. Мы, вааны, можем заглянуть в глубину души и высвободить все потаённые страхи. Творцы боятся нас. Но ты не испугался, вот я и захотела с тобой встретиться. Какие у тебя вопросы? Задавай.       — Я могу… тоже стать метаморфом? — прошептал Донел.       — Нет. Ты углеродная жизнь. Твои клетки, ткани, органы — всё держится на биохимических связях, на жёсткой структуре. Даже твоя гибкость, твоя способность двигаться — это работа мышц и костей, неизменных по своей природе.       Донел хотел возразить, но Белль продолжила, словно читая его мысли:       — Твоё тело не может обретать иной облик. В нём нет слизи, из которой мы произошли, в нём нет нанороботической сети, помогающей слизи принимать совершенные и сложные формы других творцов. И, главное, ты не связан с заирным полем напрямую. Ты воспринимаешь мир через органы чувств, а мы… мы ощущаем его как поток информации. Для тебя заир — невидимые волны, блуждающие по Вселенной. Для нас — среда обитания.       — А если… — Донел запнулся, но всё же договорил: — Если заполнить моё тело этой слизью? Стать наполовину вааном?       — Твоя плоть не примет её. Плазмоидная слизь не просто вещество. Она живёт в гармонии с заирным полем, а твоё тело для неё — чуждая среда. Она изъест твою кожу, проникнет в органы, разорвёт ткани изнутри. Ты умрёшь в адских муках.       Донел сглотнул, но не отступил:       — А если… если сначала заменить оболочку? Поставить сеть нанороботов, как у вас? Вы же почти неубиваемы. Не уязвимы.       Белль покачала головой. Её силуэт мягко дрогнул.       — Нанороботы ваанов - это не просто внешняя броня. Это наши внутренние стражи, встроенные в саму структуру тела с момента рождения. Эти микроскопические механизмы рождаются вместе с нами, растут, калибруются, синхронизируясь с плазмоидной слизью и заирным потоком. Когда телу угрожает опасность, они реагируют мгновенно, за доли секунды выстраивая непреодолимый физический барьер. Почти любой удар, почти любой снаряд разбивается об этот щит, потому что нанороботы встречают его своей непробиваемой структурой. Даже если бы ты каким-то чудом смог извлечь их и внедрить в своё тело, они никогда не стали бы тебя защищать. Эти механизмы запрограммированы на ваана. Для них ты чужеродный объект, и они либо отвергнут тебя, либо уничтожат, пытаясь устранить угрозу для своего истинного хозяина.       Донел опустил взгляд на свои руки — обычные, тёплые, с видимыми венами. В этот момент он особенно остро ощутил границу между собой и Белль: между плотью и потоком, между жизнью и тем, что лежит за её пределами.       — А ещё… — Донел замялся, подбирая слова, — я слышал, что вааны могут вызывать у творцов любые эмоции. Это правда?       Белль слегка склонила голову, будто прислушиваясь к чему‑то за пределами слышимого.       — Мы не «вызываем» их в прямом смысле. Мы чувствуем эмоции в заире и можем мягко направить их в нужное русло. Это похоже на настройку музыкального инструмента — ты не создаёшь звук, а лишь помогаешь ему зазвучать верно.       — Покажи, — попросил Донел с любопытством. — Попробуй вызвать радость.       Белль подняла ладонь, не касаясь его, но Донел почувствовал лёгкое покалывание в висках, будто невидимые нити коснулись его сознания. В следующий миг его накрыла волна чистой, ослепительной радости. Он рассмеялся — искренне, от души, словно в мире не осталось ни тревог, ни сомнений. Ему захотелось бежать, подпрыгивать, кричать от счастья, будто он снова стал ребёнком, которому подарили всё, о чём он мечтал. Донел смеялся без остановки несколько минут. Когда смех стих, Донел глубоко вдохнул, ощущая, как эйфория тает, оставляя после себя лишь тёплое послевкусие.       — Это… невероятно, — выдохнул он. — А можно так же… страх? Загляни в мою душу и вызови самое страшное воспоминание.       На безликом лице не читалось эмоций, но в голосе Белль прозвучала нехарактерная твёрдость:       — Я не стану этого делать.       — Почему? — настаивал Донел. — Я хочу понять, насколько глубоко это работает.       — Потому что это жестоко, — просто ответила Белль. — Эмоции — не игрушки. Страх, особенно такой, вскрывает раны, которые могут не зажить.       — Пожалуйста! Я хочу!       Белль долго смотрела на него невидимыми глазами, будто взвешивая что‑то внутри себя. Наконец, едва заметно кивнула. Её пальцы чуть дрогнули, и Донел почувствовал, как мир вокруг него схлопнулся.       Он снова семилетний мальчик. Песок колет босые ноги. Солнце — раскалённый диск в белёсом небе — давит на голову, выжигает глаза. Горло пересохло так, что даже вздох причиняет боль. Вокруг только волны песка и безжалостный горизонт. Он падает на колени, пытается позвать на помощь, но голос исчезает в сухом воздухе. Он снова там, в той пустыне, где каждый вдох — борьба, каждый шаг — испытание, а надежда тает, как роса на раскалённом камне. И полное бесконечное одиночество. Донел вскрикнул и отшатнулся, хватая ртом воздух. Его руки дрожали, сердце колотилось.       — Хватит! — закричал он, закрывая глаза.       Донел содрогался, он плакал навзрыд. Он снова там, в безжалостной пустыне умирает от жажды.       — Донел, слушай меня, — её пальцы мягко коснулись его запястья. — Сейчас придёт вода. Дыши. Просто дыши.       Она подняла взгляд к небу, и в воздухе мелькнул сигнал — бесшумный дрон‑посланник, запрограммированный на экстренную помощь. Через мгновение перед ними опустился компактный контейнер с охлаждённой водой и тонким стаканчиком.       Белль аккуратно вложила стакан в дрожащие руки Донела.       — Медленно. Глотни понемногу.       Он припал к стакану, вода обожгла пересохший рот, но с каждым глотком реальность возвращалась. Тело всё ещё дрожало, но палящий зной пустыни отступал, оставляя лишь эхо ужаса.       — Прости, — тихо произнесла Белль. — Я не должна была…       Донел не ответил. Он сидел, обхватив стакан обеими руками, и смотрел куда‑то сквозь деревья, будто видел перед собой не парк, а бескрайние пески своего ада.       — Прости. Я не должна была этого делать. Вот поэтому я ненавижу, когда вааны пробуждают страхи творцов. Это неправильно.       Донел медленно поднял на неё взгляд. В глазах ещё стояла тень пережитого, но голос уже звучал ровно:       — Я не злюсь на тебя.       Белль положила холодную руку ему на лицо.       — Какой кошмар я разбудила в тебе?       Донел помолчал, глядя на дрожащие пальцы, всё ещё сжимающие стакан. Потом тихо ответил:       — Не хочу рассказывать.       Белль не настаивала. Она просто кивнула. Они сидели молча среди светящихся растений и тихо шелестящих лиан. Воздух постепенно наполнялся спокойствием.       — Мне скоро придётся уехать, — неожиданно сказала Белль. — Мы с отцом возвращаемся домой.       Он помолчал, потом решительно достал свой телемодуль:       — Тогда возьми. Это мой личный аккаунт в ГолоСети. Если захочешь связаться — просто вызови.       Белль на мгновение замерла, затем коснулась экрана своим устройством. Лёгкий световой импульс подтвердил обмен данными.       — Теперь у тебя тоже есть мой, — сказала она. — Буду на связи.       Они поднялись одновременно, словно по негласному согласию.       — До встречи, — сказал Донел.       — До встречи, — повторила Белль. И, чуть помедлив, добавила: — Береги себя.       Спустя три дня Белль улетела домой. Но связь между ней и Донелом не оборвалась: через ГолоСети они продолжали общаться. Обменивались сообщениями, запускали голограммы, разговаривали часами, будто и не было между ними ни расстояний, ни различий. В кадетском корпусе быстро подхватили новость: «Донел и ваанка». Кто‑то подшучивал, кто‑то откровенно недоумевал, а самые бойкие уже строили теории о межвидовой любви.       — Ну что, Донел, когда свадьба? — ухмылялся Юлий.       — Да брось, никакой любви, — Донел пожимал плечами. — Какая между нами любовь? Она же на три года меня старше, тётка для меня. Бель — ваанка, они даже не целуются. И потом, какие отношения между человеком и вааном? Мне будет восемьдесят лет, я стану старым дедом, а она ещё будет молодой девушкой.       Несмотря на все эти «нельзя», Донел ловил себя на том, что ждёт её голограммы, что запоминает интонации, что улыбается, услышав её голос.       Слухи о Донеле и ваанке расползались по корпусу. Но Арон Крогар, опекун Донела, ничего не знал. Он улетел на космический фронт — война между Иаланром и Менером, казалось, застывшая, вдруг вспыхнула с новой силой. Иаланр перешёл в наступление.       Новости с фронта приходили одна за другой — каждая мрачнее предыдущей. «Атака на сектор Галлен… Потеряны три крейсера.» Донел читал сводку в ГолоСети, и буквы будто прожигали взгляд. Ещё неделю назад эти корабли стояли в доках — мощные, непоколебимые. Теперь от них остались лишь номера в списке потерь. Следующие сообщения не приносили облегчения: «Бои на поверхности планеты Ксалор‑4. Иаланрские штурмовые отряды пробиваются к энергоузлам. Местные силы сопротивления держатся, но потери критичны». «Атака на орбитальную станцию «Аи-5». Щиты продержались 17 минут. После прорыва начались бои в коридорах. Связь с персоналом потеряна».       Донел и его друзья сами однажды стали воотчию свидетелями атаки. Это случилось на закате. Донел, Юлий и Мина стояли на смотровой площадке кадетского корпуса, когда небо вдруг вспыхнуло. Сначала точечные огни, будто кто‑то рассыпал горсть бриллиантов в синеве. Потом резкие, ослепительные вспышки: космические истребители Иаланра врезались в защитный купол Менера. Десятки силуэтов, похожих на стальных птиц, кружили над планетой, выпускали залпы энергии, отскакивали от щита и снова бросались в атаку. Щит мерцал, как мыльный пузырь, но держался — пока держался.       — Они бьют по границам атмосферы, — прошептал Донел. — Если щит упадёт…       Он не договорил. Все понимали: если щит рухнет, война спустится с небес прямо на улицы.       Атаки Иаланра были не хаотичны. Они били по стратегическим точкам — по узлам связи, по энергетическим станциям, по транспортным хабам. Каждый удар был рассчитан, каждый манёвр — часть большой, продуманной схемы.       Но внимание Донела привлекало не это. В сводках опять стали появляться тревожные сообщения о странных звероподобных солдатах. Сначала были обрывочные упоминания в донесениях с периферийных фронтов о «неидентифицированных биологических единицах», потом более подробные отчёты про гуманоидов с гипертрофированными конечностями и звериными чертами. Они двигались с неестественной скоростью и по приказу командиров заживо съедали менеровцев.       Вечером Донел попросил Белль разузнать про зверолюдей, о которых ходили слухи на фронте. Вааны всегда знают больше о происходящем в мире.       Белль сидела возле своего дома и нежилась в розовых лучах солнца Анора. Красная трава шелестела за её спиной.       — Я не участвую в этой войне, Донел. И не собираюсь помогать ни одной из сторон, — резко возразила она.       — Я не прошу помогать! — поспешно сказал он. — Просто узнать. Если это возможно. Мне нужно понять, что это за твари. Это всё моё любопытство, я не буду использовать эту информацию в войне.       Белль неохотно ответила:       — Только ради нашей дружбы.       Спустя два дня она прислала ему единственное изображение зверя. На снимке была высокая ящероподобная фигура: длинные тонкие конечности с перепонками, массивная грудная клетка, вытянутая челюсть с острыми зубами. Кожа бледная, с сетью тёмных вен; на руках когти‑лезвия, вдоль позвоночника шиповидные выросты как у динозавра. Донел смотрел и не мог понять — это настоящее живое существо или муляж, созданный, чтобы напугать противника. Картинка этого зверя — вот и всё, что было у ваанов.       Но иногда с комического фронта приходили и хорошие новости. Флагман Арон Крогар продемонстрировал небывалую доблесть: под его командованием были уничтожены десять истребителей и гигантский крейсер Иаланра. В плен попали высокопоставленные офицеры противника, а космическая база на планетарном спутнике была полностью разгромлена. Имя Крогара менеровцы произносили с благодарностью и гордостью. В то же время Иаланр объявил охоту на Крогара. Спецподразделения пытались поймать его в засады в гиперпространстве и на минных полях. Безуспешно. От офицеров Донел услышал, что в одном из боёв Крогар даже потерял левую руку и часть правой ноги. Но после регенерации конечностей в тот же день вернулся к командованию.       Из‑за постоянных боёв и приближения экзаменов давление на кадетов заметно усилилось. Учебный график стал предельно насыщенным: время на отдых сократилось, а нагрузка выросла в разы. Инструкторы требовали безупречного выполнения нормативов, подчёркивая, что на экзаменах поблажек не будет. Кадеты ежедневно принимали участие в командных симуляциях, где нужно мгновенно принимать решения в условиях, приближённых к боевым. Тренировочных боёв между курсантами не проводилось: кенгуру и Донел тренировались с голограммами людей. Донел даже не успевал общаться с Белль. Он приходил в свою комнату уставшим и выжитым, сил хватало, только чтобы принять душ.       Донел успешно сдал экзамены и был зачислен в ряды курсантов. Но свобода, которую он так ждал, которой наслаждался весь год, разом прервалась. Расписание было выстроено предельно жёстко. Утренние часы отводились физической подготовке — силовым упражнениям, боевым искусствам и отработке манёвренности в условиях искусственной гравитации. После обеда начинались теоретические занятия: тактика космических сражений, навигация, инженерное дело, изучение инопланетных технологий и протоколов межзвёздной дипломатии. Вечера уходили на самостоятельную работу — разбор кейсов, моделирование боевых ситуаций и подготовку к следующим учебным дням. Про долгие прогулки по городу, про исследование Менера, даже про встречи с Белль пришлось забыть.       Все однокурсники чувствовали, что их готовят к реальным боям. Вскоре их начали привлекать на учебные миссии. Курсантов вывозили на незаселённые планеты, где организовывали учения в условиях, максимально приближённых к реальным космическим сражениям. Флагман Крогар иногда возвращался с фронта и лично наблюдал, как курсанты тренируются в бою против роботов и голограмм противника.       Донел почти потерял счёт времени. Целый год, все свои шестнадцать лет он провёл в режиме непрекращающегося напряжения. Свободного времени практически не оставалось: часы отдыха уходили на восстановление сил или краткие разговоры с товарищами о пройденном. Но он лишь жалел, что очень редко видится с Белль. Друзья страдали, что давно не общались с семьями, не отдыхали в клубе. Семья? Донел уже позабыл, что значит это слово. Привычный отдых творца? Он казался ему чужим. Донел растворялся в постоянных учениях, не было времени задумываться над своей природой.       Либо завидуй метаморфам, либо погружайся в тренировки. Донел выбрал второе.       Но он отдыхал. В кратких экспедициях с Крогаром. Время от времени флагман брал Донела на космические военные базы. Донел сам просился в эти поездки: для него смена обстановки становилась своеобразной разгрузкой. В непривычной среде, с иной гравитацией, на мёртвых планетах он словно отдыхал душой.       Ему только‑только исполнилось семнадцать. Он не праздновал. Вместо этого он, пытаясь вырваться из душных стен нового курсантского корпуса, сопровождал Крогара на учениях, устроенных для кадетов выпускных классов. Их направили на космическую базу «Искра» — форпост на границе двух галактик, где в рамках учений имитировали полномасштабное вторжение. База, встроенная в скальные породы планеты Искры, была сделана по модульному принципу: герметичные отсеки, соединённые переходами с регулируемым давлением, и центральный командный узел, где как раз и развернулась основная фаза учений. На военной базы поддерживались условия и атмосфера Менера. «Это сделали благодаря отцу Белль», — думал Донел.       В зале висело напряжение. До тренировки оставалось два часа, но воздух уже дрожал от предвкушения: пахло разогретым металлом, генераторы гудели, набирая мощность. Донел в сером экзоскелете курсанта сидел за командным пунктом. Он проверял экзоскелеты на герметичность, обогрев, кислород. Синхронизировал датчики, загружал карты, отмечал опасные зоны, настраивал связь. Каждый сигнал — чья‑то безопасность. В раздевалках кадеты, пятнадцатилетние мальчишки и девчонки готовились к сражению против учебных роботов за участок кратера. Командный зал был наполнен офицерами и инструкторами. Флагман Крогар в боевом оливково-зеленом костюме стоял за спиной Донела.       — Ты превращаешься в бездушного солдата, — заметил Крогар.       — Раз мне такую судьбу выбрали, я смирился, флагман, — ответил Донел.       — Нет, ты сам сделал выбор. Когда ты был мальчишкой, я предлагал тебя пристроить в добрую и любящую семью, но ты не захотел. Ты отказался возвращаться домой, когда у тебя появилась такая прекрасная возможность и за тобой приехал отец.       — Я бы лучше залез на раскалённую сковородку.       — Это тоже выбор.       Донел промолчал. «Среди творцов я всегда буду в неволе. А в лес или в степи вы меня не отпустите». Тишина в командном отсеке стала почти осязаемой, лишь приглушённый гул генераторов и редкие щелчки панелей нарушали её.       — Флагман, — неожиданно спросил Донел, — у вас есть семья?       — Конечно, — хмуро проговорил Крогар. — Мне же восемьдесят лет, если ты не забыл. Менеровцы стареют медленнее тех, кто родился на Таланре. Мои восемьдесят как твои будущие сорок лет. Конечно, есть семья. Дети, внуки… Но я с ними редко общаюсь. Семья это камень на шее, это то, что привязывает тебя к земле. Семья держит тебя при себе, окутывает цепями, ждёт тебя, заставляет оставаться дома. Я дорос до флагмана, потому что отрёкся от семьи. Я думаю, ты пойдёшь по моим стопам и, если тебя не прикончат, то тоже дорастёшь до высоких небес.       — Почему вы так думаете? — спросил Донел.       — Так ты тоже отрёкся от всего, что делает творца творцом: семья, любовь, отдых, глупые, но приятные развлечения. Ты не творец, а биоробот, идущий вперёд.       — Флагман Крогар… — осторожно начал Донел… — я бы хотел… уйти из армии. Планета Менер, она так разнообразна и богата, я бы хотел найти на ней своё место. И моя подруга с Анора приглашает меня к себе, но пока я курсант, я не могу полететь к ней в гости.       Во взгляде Крогара, обычно холодном и расчётливом, промелькнуло нечто неуловимое — то ли удивление, то ли презрение.       — Это твоё волчье прошлое говорит за тебя?       «Да!» — захотелось закричал Донел, но ответить не успел. Сирена взвыла так резко, что оба невольно вздрогнули. Голографические панели вспыхнули алым, а механический голос системы оповещения разорвал тишину:       — Внимание! Прорыв щита. Два истребителя противника внутри периметра. Код угрозы — красный!       Крогар мгновенно переключился. Вся мягкость исчезла — перед Донелом снова стоял командир, хладнокровный и беспощадный.       — Тревога по базе! — его голос звучал как удар хлыста. — Все подразделения — в бой. Кадетов эвакуировать в нижние уровни. Дроны — к точкам перехвата.       За иллюминаторами командного отсека мелькнули огненные всполохи: вражеские истребители, похожие на хищных насекомых, кружили у самой поверхности базы, поливая её импульсными зарядами. Один из них рванулся к вентиляционной шахте, где ещё оставались группы кадетов.       — Донел, связь с охраной периметра! — скомандовал Крогар, уже садясь за главный пульт управления. — Передай: если не успеют вывести кадетов — активировать аварийные заслонки. Немедленно.       Донел бросился к консоли. Пальцы летали по сенсорным панелям, но взгляд то и дело возвращался к голограмме: на ней мигали отметки кадетов, окружённых дронами и роботами противника.       — Связь установлена, приказ передан, — выдохнул он. — Но они не успевают…       В этот момент зал содрогнулся от удара. Где‑то вдали раздался грохот — один из истребителей всё же пробил внешнюю обшивку. Крогар взял управление на себя. На голографических экранах развернулась схватка: десятки дронов‑перехватчиков, похожих на металлических стрекоз, устремились к нарушителям. В воздухе засверкали лазерные лучи, взрывы разрывали тьму. Роботы‑защитники вступали в ближний бой, сцепляясь с вражескими машинами в смертельной схватке.       Противник не ограничился атакой с воздуха. Через пробитый сектор внутрь базы хлынули штурмовые роботы Иаланра — угловатые, с мерцающими энергетическими щитами и многоствольными излучателями. Их шаги отдавались глухим гулом по металлическим перекрытиям. Роботы Менера отреагировали мгновенно. Из скрытых ниш выдвинулись боевые модули — обтекаемые, с матовым покрытием и плазменными клинками наготове. Завязался ближний бой: металл скрежетал о металл, вспышки разрядов озаряли коридоры ослепительными зигзагами. Крогар, не теряя ни секунды, переключился на ручное управление огневыми точками. Его пальцы летали по панели, задавая траектории залпов.       — Огонь на подавление! — скомандовал он, и стены коридора вспыхнули рядами импульсных орудий.       Плазменные снаряды врезались в строй роботов Иаланра, пробивая щиты и разрывая корпуса. Один из вражеских машин рухнул, разбросав искры, но его место тут же занял следующий.       — Донел, перекрой вентиляционные шахты! — бросил Крогар, не отрывая взгляда от экранов. — Если они пойдут через нижние уровни, мы их не остановим.       Донел рванулся к консоли, активируя аварийные заслонки. На голограмме мигали отметки: противник продвигался вглубь, но роботы Менера держали оборону, методично сокращая их численность.       Внезапно роботы Иаланра отошли в сторону и ворвались они… Их появление было столь неожиданным, что даже роботы‑защитники на миг замерли, перестраивая алгоритмы распознавания угроз. Это были восемь странных, жутких существ — нечто среднее между людьми и животными. Мускулистые сгорбленные тела покрывала жёсткая шерсть или чешуйчатые пластины; вместо человеческих лиц — оскаленные морды с вытянутыми челюстями и острыми клыками. Движения отличались нечеловеческой резкостью и скоростью. Они не шли, они рвались вперёд, словно выпущенные из пращи. Первый же зверочеловек, подобравшись к роботу, с чудовищной силой ударил кулаком в бронепластину. Щит робота вспыхнул и погас — удар пробил защиту, а следующий разорвал сервоприводы. Машина завалилась набок, издав пронзительный электронный вскрик. Остальные зверолюди рассыпались по залу, атакуя всё живое и механическое. Они игнорировали лазерные разряды, будто боль была им неведома, и продолжали рвать противников когтями и зубами. Один из них, с тёмной гривой и лапами, похожими на медвежьи, вцепился в плечо оператора. Солдат закричал, пытаясь отбиться, но когти уже пробили броню.       — Что это за твари?! — выкрикнул Донел, отступая к консоли.       Крогар не ответил. Его пальцы мелькали на панели, переключая системы обороны на режим ближнего контакта. Голограммы мигали красным — датчики фиксировали десятки новых целей, движущихся с невероятной скоростью.       — Активировать электрошокеры на полу! — скомандовал он. — Все двери — на блокировку. Донел, подави их сенсоры импульсом!       Зал содрогнулся, когда под ногами зверолюдей вспыхнули энергетические сетки. Некоторые из них взвыли и рухнули, но большинство лишь на миг замедлились, а затем снова бросились в атаку. Один, с птичьими когтями и перепончатыми крыльями, взлетел к потолку, цепляясь за балки, и ринулся вниз на группу солдат.       Роботы Менера, несмотря на потери, продолжали сражаться. Они переключались на ближний бой, используя плазменные клинки, но зверолюди оказались на удивление ловкими — уворачивались, прыгали, атаковали с неожиданных углов.       — Они не реагируют на стандартные раздражители, — доложил Донел, лихорадочно вводя новые команды. — Их нервная система… она работает иначе. Как у животных.       — Тогда будем бить как зверей, — холодно произнёс Крогар, переключая управление на ручные орудия. — Огонь на поражение. Без ограничений.       Зверолюди принюхались, морды исказились в страхе. Они быстро разбежались по сторонам. В проёме стены появилась девушка — на вид совершенно обычная, с короткими фиолетовыми волосами, в облегающем тёмно-зелёном экзоскелете, переливающемся стальными оттенками.       Донел замер. Он узнал её мгновенно.       — Дормин… Бешенная.       Её глаза горели безумным, беспощадным огнём. В них не было ни тени прежней дружбы, лишь ненависть и ледяная жестокость. Она шагнула вперёд, не сводя с него взгляда с Донела.       — Ты… Донел… Предатель! — звонкий голос был полон ярости.       Донел дёрнулся, инстинктивно закрывая собой Крогара. Его сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот пробьёт грудную клетку. Ладони вспотели, пальцы дрожали.       — Я её знаю… Она чудовище. Она нас не пощадит…       — Это мелкая девчонка, — отрезал Крогар, пытаясь дотянуться до пушки.       — Пожалуйста, сдавайтесь, Крогар, — зашептал, Донел. Голос срывался, слова выходили прерывистыми, будто он с трудом выталкивал их сквозь спазм в горле. — Вы её не знаете… а я знаю…       Он, дрожа, вступил вперёд, поднял руки вверх и обнажил ладони.       — Пожалуйста, Дормин… Мы сдаёмся. Мы сдаёмся.       — Познакомился с моими братьями и сёстрами, предатель? — Дормин дикой ухмылкой окинула взглядом зверолюдей, которые стояли на четвереньках и восхищённо смотрели на неё, ожидая команды.       — Мы сдаёмся, — Донел медленно пошёл вперед, отчаянно справляясь с дрожью в ногах. — Пожалуйста, не натравливай их… Пожалуйста.       Крогар позади едва слышно скрипнул зубами. Его пальцы незаметно скользнули к кобуре. Лицо Дормин мгновенно исказилось. Кости захрустели, тело начало меняться: плечи расширились, позвоночник выгнулся, кожа покрылась блестящей чешуёй. В считанные секунды перед ними стояла уже не девушка, а двуногий, прямоходящий ящер с острыми когтями и пастью, полной смертоносных зубов.       — Нет! — только и успел выкрикнуть Донел.       Дормин рванулась вперёд с рёвом, от которого задрожали стены. Крогар выхватил оружие, но опоздал на долю секунды: когти впились в металл брони, швырнув его через весь зал.       Донел бросился на неё, едва осознавая, что делает. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: пустыня, мать, её безупречные атаки на дичь. Он метнулся вперёд, целясь в уязвимое место между чешуйчатыми пластинами на шее. Дормин отреагировала молниеносно: развернулась, взмахнув хвостом, и сбила его с ног. Донел покатился по полу, но тут же вскочил, пригнувшись, выискивая новую возможность для атаки. Он помнил её привычки, её излюбленные манёвры в спаррингах, но теперь всё было иначе. Её сила стала чудовищной, движения непредсказуемыми. Дормин прижала его к стене, взмахнула когтистой лапой. Донел успел прикрыться, но удар всё равно отбросил его на несколько метров. Боль пронзила плечо, в глазах потемнело. Он попытался подняться, но ноги подкосились. Она приближалась медленно, с устрашающим спокойствием. Пасть приоткрылась, обнажая ряды острых зубов.       Дормин со всей силы ударила Донелу по лицу и разорвала кожу. Кровь хлынула по щеке. В этот миг в зал ворвались роботы и солдаты. Они скрутили бессознательного Крогара и выживших офицеров, защелкнув на запястьях энергокандалы. Дормин вскинула окровавленную морду, прижимая к себе обмякшее тело Донела.       — Мой трофей! — её голос, наполовину человеческий, наполовину звериный, раскатился по залу. — Мой трофей!       Но когда отряд двинулся к нижним уровням — туда, где в технических туннелях прятались кадеты, — Дормин резко преградила путь. Её когтистая лапа взметнулась, и одного из солдат, попытавшегося пройти, она ударила до крови.       — Они наши пленники, — возразил солдат.       — Кадетов не трогать! Это дети, ещё гражданские, — зашипела Дормин. — Ко всем раненным немедленно медиков привести!       — Но… время…       — Мне на тебя спустить брата или сестру?       Солдат больше не спорил с Дормин.       В считанные минуты база пришла в движение. Солдаты, зверолюди и военнопленные быстро погрузились на десантные челноки. Дормин лично проследила, чтобы раненых уложили на носилки. Челноки взвыли двигателями, оторвались от посадочной платформы и рванули в чёрное небо. За ними вылетели истребители Иаланра.       Всё было как в тумане. Дормин швырнула связанного Донела в тёмный отсек. Он лежал один на полу и чувствовал языком, что вместо щеки у него дырка. Вскоре пришёл медробот и распылил над ранами Донела регенерирующий спрей. Щека зажила, он ощутил, как плоть растёт сама по себе. Но легче не становилось. Мелкая дрожь покрывала тело, где-то в других отсеках корабля были пленённые Крогар и менеровцы. Живы ли они? Донел не знал. Как в детстве, он пытался принюхаться к знакомым запахам, но чутьё, подаренное волчьей матерью, давно умерло.       Он слышал скрежет. Шаги, когти зверолюдей или просто шум корабля? К нему не приходят больше, и то хорошо. Он в тишине, спрятанный стенами от Дормин и её родни. Когда космический корабль ворвался в телепорт, Донел закрыл от беспомощности глаза.       Он теперь на территории Иаланра.       «Почему я? Они охотились за Крогаром? Он их добыча, не я! Вот почему я не остался на Менере как Юлий или Фил?» Почему, когда я сажусь на космический корабль, со мной всегда что-то происходит?»       По шуму за стенами Донел понял, что корабль состыковался с другим судном. Вскоре связанного Донела вывели в просторный стыковочный зал. Там уже находился Крогар, он успел прийти в себя, взгляд был твёрдым, хоть и усталым. Рядом вели и остальных захваченных бойцов. Раны всех менеровцев были уже обработаны и регенерированы. В центре зала их ждал генерал Роланд Кайлас — высокий, в фиолетовом мундире с серебряной вышивкой. Его лицо, резкое и властное, обрамляли коротко стриженные белёсые волосы. Он медленно обошёл пленников, оценивая добычу.       — Флагман Крогар, — произнёс генерал, остановившись перед кенгуру. — Наконец‑то мы встретились не на расстоянии.       Крогар молчал. Возле генерала Кайласа стояла Дормин, одетая в экзоскелет, в облике ящера. Она тяжело дышала, из груди иногда вырвались рыки. Ненавистный взгляд был направлен на Донела, за её спиной притихли восемь зверолюдей. Кто на двух ногах, кто на четвереньках, они стояли, переглядывались и обнажали острые зубы.       — Отдайте мне Донела! — зарычала Дормин. — Он мой! Я его лично загрызу!       — Помолчи! — приказал генерал.       — Я его убью! — не снималась Дормин. — Он мой! Мой!       — Заткнись! — закричал Кайлас. — Или пойдёшь в карцер!       — Это твои братья и сёстры? — спросил Донел, смотря на хрипящих людей, лишенных человечности.       — Да! — огрызнулась Дормин. — Мои братья и сёстры. Их было двенадцать, а теперь их восемь. Генерал, дайте же мне его загрызть. Я его схватила, он мой!       — Что за тварей ты создал? — с отвращением спросил Крогар.       Генерал Кайлас сложил руки за спиной.       — Не твари, флагман, — гордо ответил он. — Биологическое оружие! Никакой робот не сравнится с живым существом, сочетающим навыки человека и зверя.       Донел резко повернулся к нему:       — Как они стали такими?       — Соединил ДНК, — просто ответил Кайлас. — Люди и животные.       — Невозможно… — прошептал Крогар.       — А если я захочу… ДНК другого животного? Смогу стать таким?       Крогар, Кайлас и Дормин удивлённо взглянули на Донела. Кайлас помотал головой.       — Нет. Эти существа — дети‑маугли: те, кто с младенчества жил среди зверей, впитал их инстинкты. Только они способны пережить трансформацию. Остальные не выдерживают. Да и они… Они лишены интеллекта. Просто орудия. Но Дормин… — с восхищением произнёс Кайлас, — она — идеал. Сохранила разум, получила силу, способна принимать форму ящера, похожего на того, кто растил её.       Донел глубоко вздохнул, посмотрел на четвероногих полубезумный людей, перевёл взгляд на Дормин. Она совершенна… Творец в облике не то что зверя — ящера. В любой момент может стать вновь человеком. Интеллект, разум — всё сохранено, но тело иное.       — Я тоже был маугли. Я тоже одичал в детстве и жил в пустыне с волками.       Крогар резко обернулся к нему:       — Донел, ты…       Кайлас замер, потом медленно приблизился, вглядываясь в лицо юноши.       — Интересно. Очень интересно…       Донел завороженно, волнующе продолжал говорить:       — Я полгода жил с волками. Я ел их пищу, бегал на четвереньках, я рычал. Когда меня вернули к людям, я отказывался становиться человеком. Я умел выть, знал их язык, даже мой нюх был лучше человеческого. Я всё ещё помню. Я знаю, что такое быть волком. Я хочу им стать… Вы меня всё равно убьёте. Можно я умру в желанном для меня теле?       В зале воцарилась тишина. Даже зверолюди замолкли. Голос Дормин пронзил корабль:       — Нет! Он же умрёт!       Дормин резко выпрямилась Чешуя и когти растаяли, она стала человеческой девушкой.       — Не слушайте его! Донел, заткнись, ты не знаешь, что бормочешь! Ты умрёшь!       Донел широко улыбнулся.       — Зато ты меня не съешь. Я полгода был получеловеком-полуволком. Проверьте мои воспоминания. Прочтите.       Дормин смотрела на него с потрясением. Теперь уже у неё дрожали руки. Зверолюди испуганно отошли подальше от «сестры».       — Донел, не соглашайся! — закричала Дормин. — Поверь мне. Ты умрёшь или… Ты всё человеческое потеряешь.       — Я так и умру. Меня казнят как предателя.       — Принести меморфон! — приказал Кайлас.       Донел улыбался, будучи счастливым впервые за много лет.       — Донел, что ты творишь? — процедил связанный Крогар.       Донел повернулся к нему.       — Делаю свой выбор.       — Ты курсант, менеровец.       — Я всю жизнь притворялся.       Дормин обняла его за плечи, затрясла.       — Ты умрёшь. Твоё тело разорвется на части! Отдумайся! А если и получится, ты будешь тупым зверем без мозга.       — Но у тебя же есть разум.       — Я одна такая. Их были много, они все погибли или потеряли человечность.       — Ты же хотела меня убить. Чего ж переживаешь за мою судьбу? — засмеялся Донел.       Дормин ударила его по лицу.       — И убью тебя! — взвыла она. — Но… но… — она чуть не заплакала.       Солдаты принесли серебристую полусферу с множеством тонких щупальцев. Кайлас надел её на голову Донела и включил. Щупальца мягко коснулись кожи, замигали индикаторы. Донел чувствовал, будто щупальца колышется где-то в глубине его голове. Хотелось дёрнуть головой, сорвать датчик. Он терпел. Кайлас всматривался в проекцию на экране.       — Любопытно. Ты не врёшь. Даже молоко её пил.       Дормин рванулась вперёд, но двое охранников перехватили её.       — Не смейте с ним это делать!       Кайлас больше часа всматривался в воспоминания. Всё это время связанные менеровцы сидели на коленях перед иаланами, а Дормин пыталась уговорить генерала не трогать Донела. Наконец, Кайлас снял сферу и присел перед Донелом.       — Вот что, юноша, впечатляет. Да ты дикий звереныш, который запечатан в человеческом теле. Я попытаюсь сделать из тебя волка, если ты хочешь. Даже больше — волком с разумом творца как Дормин! Но вряд ли ты выживешь, вряд ли сохранишь рассудок. Но если вдруг получится, я дарую тебе прощение.       — Согласен, — без сомнения быстро ответил Донел.