Глава 35. Реабилитирующийся психопат.

Лёгкое тепло невесомо окутало лицо, вырисовывая яркие искры под веками.  Приоткрыв глаза, Эвелин заметила, как сквозь не до конца задёрнутые шторы пробивалось ноябрьское чудо — самый настоящий солнечный луч, развеивающий ощущение неумолимо подступающей зимы.  Кажется, она впервые за долгое время проспала целую вечность, ни разу не вскочив до наступления рассвета.  Руки невольно потянулись к той стороне кровати, на которой ещё вечером примостился Майкрофт. Его там не оказалось. Интересно, когда он ушёл?  Перевернувшись на спину, она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, прячась от робкого солнечного света. Ещё вчера она бы даже не поморщилась от него, но сегодня глаза оказались чересчур чувствительными. Пожалуй, они всё же нуждались в отдыхе и очередной дозе капель.  Пальцы, отчего-то ледяные как у Майкрофта, невольно начали перебирать край пододеяльника, выискивая зазор между тканью и одеялом.  Потянувшись в кровати и ощутив слабость в мышцах, Эвелин вознамерилась с этого дня соблюдать все протоколы. Не для того, чтобы выслужиться или порадовать Майкрофта и, конечно, не потому, что её вынуждают. А ради себя. Ведь это действительно самый эффективный алгоритм выживания…  Взгляд скользнул по вытянутым к потолку рукам: белый, заживший шрам на правой ладони, похожий, но ещё розоватый — на левой, и две ярких полосы на предплечье.  Очерчивая эти отметины, она ухмыльнулась. Пусть её и назвали авантюристкой вчера, но за неимением протокольных вариантов, пуля в собственном бедре казалась ей более приемлемой, чем чистая форма и мёртвый подопечный. И пусть они хоть каждый раз ругают её за самобытность, главное — останутся в живых. Времени до брифинга оставалось немного. Эвелин быстро умылась и, надев джинсы и тёплый свитер, отправилась завтракать.  Ритуал из привычных блюд нарушился спонтанным желанием сметать всё подряд.  «Замёрзла вчера? Или просто скоро месячные» — отмахнулась она, добавляя к полезным бутербродам с рыбой калорийный поджаренный кусок белого хлеба с клубничным джемом.  Запивая выбранное зелёным чаем без сахара, Эвелин раздумывала, что же делать с крысом.  «Может, заплатить местному персоналу, чтобы позаботились о нём?» — промелькнула дурацкая мысль, а сознание мгновенно подхватило её и нарисовало абсурдную картину: крыса на массажном столе, завтрак в номер, плавание в бассейне. Она чуть не подавилась чаем. Нет, эта просьба окончательно закрепит за ней статус локальной сумасшедшей и обеспечит место в чёрном списке.  Брови тут же дрогнули. Она была нежеланной персоной во всём приличном обществе Лондона, наполовину в жизни Майкрофта и целиком — в жизни собственного брата. Мысли о последнем Эвелин заталкивала в самые потаённые уголки сознания, точно этот сухой тост, который беспощадно царапал нёбо и едва не заставлял задыхаться.  Так и не доев незатейливый десерт, она поспешила вернуться в номер.  — Собирайся, агент Фузи, — проговорила Эвелин, как только перешагнула порог. — Поедешь сегодня со мной на работу.  Безусловно, крыс не был в состоянии собраться. Отправляя питомца изучать полюбившиеся тому шторы, дырки в которых наверняка её разорят, она почистила клетку и уложила все вещи в чемодан. Номер был оплачен ещё на три дня, но ей пока не сказали, как долго продлится командировка. А может, цель и вовсе будет в Лондоне? В таком случае она просто покатает свои пожитки, но уж лучше так, чем позже искать того, кто их заберёт.  Внезапно разбавившее ноябрьское уныние солнце подсушило асфальт, делая трассу более комфортной. Так и не согревшись, Эвелин включила подогрев сидений, радуясь очередной особенности дорогой машины, и уже через несколько минут смогла по-настоящему насладиться поездкой в Лондон, которая не заняла много времени.  На проходной вновь была смена добродушного мужчины, которому она однажды принесла кофе.  — Боюсь, правила внутреннего распорядка не допускают пропуск домашних животных, мисс Дени. Это нарушение санитарных норм пункта четырнадцать,  — хмуро произнёс он, глядя на переноску в её руках.  — Мне… негде его оставить. Может, я могу оставить его с вами на час-два?  — Это противоречит пункту восемь. Эвелин переминалась с ноги на ногу, выискивая в интернете информацию о том, можно ли оставлять крыс в машине. Но знание ей не пригодилось — на проходной появилась статная помощница Майкрофта, который, по всей видимости, следил за ситуацией через камеры.  — Пропустите её, — пару раз кашлянув, сказала женщина, не отрываясь от своего телефона.  — Вместе с крысой? — на всякий случай уточнил охранник.  Женщина оторвалась от экрана, устремляя взгляд на Фузи. Только сейчас Эвелин разглядела, что та выглядела уставшей. Цепкие глаза немного блестели, а тональное средство, прежде идеально подходящее по тону, было слегка темновато, свидетельствуя о бледности.  — Вместе с крысой, — безразлично подтвердила та.  Извинившись за созданные неудобства, Эвелин шагнула вслед за помощницей Майкрофта, дыхание которой показалось ей чересчур частым. Словно они не размеренно шли по коридору, а едва ли не срывались на бег.  — Вы… в порядке? — всё же не удержалась она, когда женщина вновь залилась кашлем. И тут же получила порцию осуждающего взгляда, вновь вырванного из жизни в телефоне.  — Сезон простуд и работа в офисе, — её глаза вернулись к экрану.  Безлюдными коридорами помощница Майкрофта проводила Эвелин к скромной переговорной и протянула руку к переноске, желая забрать грызуна. Пальцы невольно сильнее сжали пластиковую ручку.  — Он дождётся вас в безопасном месте, — заверила её женщина.  Пару секунд Эвелин испытующе смотрела на неё, но всё же отдала питомца и уверенно открыла полупрозрачную дверь, за которой оказался лишь её куратор и незнакомый мужчина примерно одного с ней возраста.  «Кажется, ничего интересного», — подумала она, не встречая ни Майкрофта, ни Алисии, ни другого представителя высшей власти. Но лёгкое волнение указывало на то, что интересное всё же было. Может, не в самом задании, но в том, что это была её последняя операция в роли снайпера и… неофициального агента.  «Как тебе перспектива, дорогая?» — в голове раздался насмешливый голос Джима, словно на ней снова была его гарнитура, а она взбиралась на пик азарта, на абсолютно сумасшедшую позицию, которую мог выбрать лишь он.  Убеждая себя, что до острых ощущений первые выстрелы дарили ей не менее острые приступы тошноты и что нужно лишь подождать, Эвелин поздоровалась и заняла стул напротив мужчин. Ей тут же протянули планшет.  — Мишель, это Ноа, — представленный мужчина кивнул, и куратор продолжил, — Ноа отвечает за ваше комфортное и безопасное пребывание в Сербии. Владеет балканскими языками, прекрасно знает город.  — Буду рада работать с вами, — отозвалась Эвелин, натягивая рукава свитера до кончиков пальцев. — Взаимно, — кивнул Ноа.  Брифинг оказался коротким. Ей рассказали, что командировка займёт три дня, предоставили карту района и показали фотографии цели, которой оказался мелкий политик, активно набирающий популярность и способствующий подрыванию мира на Балканах. С ним пробовали беседовать, даже вводили санкции — бесполезно. И сейчас было принято намекнуть на смену политического курса пулей, мелькнувшей возле его головы. Если не поможет и это — в следующий раз «Возле» заменится на «В».  Пока куратор объяснял, что винтовку выдадут на месте и даже предоставят возможность пострелять из незнакомой модели, которую используют местные криминальные группировки, Эвелин бросила взгляд на небольшой список полезных фраз для поездки. Идеальные буквы, выведенные перьевой ручкой. Она уже встречала их — на страницах Канетти. Слушая, что в Сербии во время операции у неё не будет при себе ни телефона, ни документов, Эвелин отгоняла навязчивый образ Майкрофта, составляющего для неё этот разговорник. Он мог вообще не составлять его или набросать небрежно — скажем, в машине по пути из отеля домой, но вместо этого уделил непозволительно много времени, вероятно, украв его у своего сна. Откинувшись на спинку стула, она продолжила слушать эту пытку, теперь уже разглядывая поры на лице куратора и считая, сколько раз моргнёт её напарник.  — И бы рекомендовал вам перечитать правила дыхательного цикла для снайперов в горной местности, — попытался проявить дружелюбие Ноа. — А ещё в зимний период город застилает смог от отопления, снижающий горизонтальную видимость.  — Придётся вносить поправку на коэффициент рефракции в загрязнённой атмосфере? — Эвелин наконец оживилась.  — Верно. И не забывайте протирать ствол и оптику специальным составом, который я выдам на месте.  Тщательно продуманная операция больше не вызывала вопросов. Узнав, что улетают они уже этой ночью, Эвелин мысленно поблагодарила себя за то, что собрала вещи и питомца, вслух же благодарности достались мужчинам, а затем, с разрешения куратора, она покинула холодную переговорной.  За дверью её, оказывается, всё ещё ждала эта безымянная помощница Майкрофта. Или не всё ещё — ведь из её рук исчезла переноска с Фузи.  — Я, кстати, Мишель, — представилась Эвелин, раздражаясь, что не знает, как зовут женщину.  — Знаю, — с какой-то издевательской улыбкой ответила та, — Пойдёмте.  Вновь избегая людных коридоров (если таковые вообще были в этом странном здании), они спустились на подземный этаж. Спрятанные в рукава пальцы тут же показались, инстинктивно поправляя ворот свитера. Даже воспоминание о нахлынувшей панической атаке в этом коридоре одновременно бросало в жар и холодило где-то между лопаток. Коснувшись ручки, Эвелин замерла на добрые двенадцать секунд, отгоняя наваждение или зарождение нового, ничем не обоснованного страха. Она уверенно отворила дверь и всё напряжение развеялось, стоило ей увидеть своего питомца на столе главы МИ6. Разумеется, в клетке. «Без было бы неразумно», — вспомнились ей слова Майкрофта, тут же вызвавшие короткий смешок.  — Рад видеть, что ты в прекрасном расположении духа перед отъездом, — он чуть поморщился, переводя взгляд на клетку. — Я распорядился, чтобы… Фузи обеспечили приемлемые условия на время твоего отсутствия.   — Только не в лаборатории.  — В лаборатории? — бровь Майкрофта изогнулась. — У тебя ведь здесь есть хотя бы одна, — пожала плечами Эвелин и опустилась в кресло. — И я бы предпочла, чтобы на моём грызуне не тестировали какой-нибудь инновационный яд. — Сомневаюсь, что кто-либо в здравом уме стал бы использовать твою крысу в качестве подопытного образца.  — Ах, — она склонила голову вбок, — значит, ты всё же признаёшь, что у Фузи есть определённый статус. — Я признаю, — ровно произнёс он, — что твоя привязанность к объекту значительно повышает его ценность.  — Надеюсь, ты не станешь мучить его протоколами.  — Разумеется, нет. Он ведь не давал согласия.  Звонкий смех Эвелин разбавил сдержанное пространство Майкрофта.  — Спасибо, что позаботишься о Фузи.  Он лишь скромно кивнул и подвинул в её сторону плотный листок.  Улыбка моментально исчезла с лица, стоило ей увидеть содержимое. Это была фотография не самого лучшего качества, вероятно, с недорогой камеры наблюдения. Но даже это качество не мешало увидеть главное — за столом знакомого ей ирландского паба сидел её брат в компании Джима, мать его, Мориарти.  Эвелин слегка прикусила губу, размышляя о том, сколько всего на самом деле знал Майкрофт. Холодное пространство его кабинета стало ещё холоднее. Или это стыд ледяной волной обжигал кожу за каждую встречу со своим призраком? И за желание избавиться от господства Холмса над её жизнью.  — Вероятно, разумнее было бы не показывать тебе этот снимок. Тем не менее, я счёл необходимым, чтобы ты была осведомлена. — Что он… — Эвелин запнулась, размышляя, что Джим мог хотеть от Эрика. — Как они вообще встретились?  — Полагаю, это была воля случая.  — Воля случая? — Эвелин подняла взгляд на эту занимательную версию Холмса. Это не был Майкрофт-на-публике, но и не был Майкрофтом из частной обстановки.  — Я склоняюсь к мысли, что Эрик решил не ставить точку в ваших отношениях.  В поисках безопасного пространства взгляд устремился на книжные полки и тут же начал перебирать названия на корешках. Всё ещё непозволительно вялые мышцы ног и пресса напряглись.    — Знаешь… — она вновь взглянула на Майкрофта. — Эрик ведь пытался уберечь меня от Джима. Я его не слушала. Потому что он ничего не знал обо мне. А теперь знает. И я смирилась с тем, что его презрение — лучший вариант для нас обоих. Не нужно давать мне ложную надежду, я ведь, согласно твоим протоколам, не имею права на общение с ним. Да и кто в здравом уме захочет поддерживать отноше… — подлый язык вмиг оказался в крепких тисках зубов.  Глаза Холмса слегка прищурились, конечно же собирая данные с её мимики, языка тела и бог ещё знает чего. Конечно, он знал, что она собиралась сказать.  — Поддерживать отношения с убийцей? — всё же уточнил Майкрофт.  — Как не дипломатично, — огрызнулась Эвелин, вскидывая подбородок. — Не припомню, чтобы дипломатия когда-либо входила в круг твоих интересов, — так же изящно вскинув подбородок произнёс этот невыносимый мужчина, кажется, утративший всю британскую чопорность. Поднявшись, она обошла этот властный стол. Пальцы скользнули по спинке кожаного кресла, слегка задевая волосы Майкрофта на затылке. Наклонившись к его уху, Эвелин разглядела, как по всей его шее, от линии роста волос до белоснежного воротника сорочки, протянулась дорожка мурашек, которая так и манила коснуться её губами.  — Кажется, ты начинаешь язвить слишком изящно для истинного англичанина, — прошептала она, касаясь мочки его уха. — Мне стоит воспринимать это как личную заслугу? — Эвелин… — тихо произнёс он. — Мне знаком этот шаблон. Когда эмоции становятся невыносимы, ты ищешь контроль через демонстративное сексуальное поведение. Это классический механизм смещения. Не убегай.  Отстранившись, она вновь спрятала руки в мягкие рукава свитера, словно в рукава смирительной рубашки, способной зафиксировать их, а заодно и мысли, которые назойливо твердили с силой притянуть Майкрофта к себе за галстук.  — Не убегать? Знаешь о чём я думаю прямо сейчас? — Эвелин отошла как можно дальше, но продолжила впиваться взглядом, ловя малейшую реакцию.  — Ты можешь сорваться на мне, — скрипнув стулом, он поднялся. — Или же попытаться забыться со мной. Но боль всё равно дождётся тебя. И в Сербии ударит в спину, когда ты будешь целиться. — Ты прав, — она аккуратно вытащила из рукава правую ладонь, бросая взгляд на шрам, полученный после первого тет-а-тет общения с Майкрофтом. — Но меня так раздражает его вседозволенность: он взламывает МИ6, убивает, а теперь ещё и о чём-то разговаривает с моим братом. И наслаждается всем этим. В то время как я… выбрала лечиться и учиться получать своё жалкое удовольствие от следования правилам, а не от их нарушения. Я — реабилитирующийся психопат. И я завидую. Ему. — Занимательно, — произнёс Майкрофт, опуская в бокал один крупный кубик льда. — Способность осознавать свои слабости и при этом сохранять контроль над действиями редка, — янтарная жидкость обволокла лёд в его бокале. — Признание привлекательности «лёгкого удовольствия» при одновременном выборе следовать правилам демонстрирует формирование внутренней иерархии ценностей. Это не случайная тенденция, Эвелин, а явный прогресс.  Стекло коснулось его губ, и он сделал крупный глоток, явно наслаждаясь горьким вкусом дорогого виски. Ей было холодно даже просто смотреть, как лёд касается его рта. Она поёжилась. — Твои люди… Они ведь вмешаются, если Эрику что-то будет угрожать?  — Да, — он коротко кивнул и вернулся за стол.  — Спасибо, Майкрофт, — она вновь приблизилась к нему. — Не только за это.  Восемнадцать секунд они смотрели друг другу в глаза под шуршание Фузи. Восемнадцать секунд, в которые ровным счётом ничего не произошло. Ничего, кроме странного умиротворения.  Его рука потянулась к ящику и Эвелин перевела взгляд на это действие, с любопытством ожидая, что же он оттуда извлечёт. Уголки губ дрогнули, украшая её лицо улыбкой, когда на ладони Майкрофта появился её метательный нож.  — Вот, — он протянул его ей, аккуратно удерживая за лезвие. — Твой вчерашний оппонент нашёл.  — Я очень не люблю расставаться со своим оружием, передай моему оппоненту благодарность.  Спрятав нож в сумке, Эвелин присела возле переноски с питомцем. Она не сомневалась в том, что дотошный Майкрофт найдёт самых компетентных в Лондоне людей, которые позаботятся о её крысе лучше, чем это делала она сама. Они не так много времени провели вместе, но расставаться с этим смешным носиком совершенно не хотелось.  — Я буду скучать, Фузи, — под тяжёлый вздох Майкрофта, Эвелин аккуратно почесала зверюшке мордочку, а затем коснулась руки Холмса. — И по тебе.  — Прошу прощения, но секунду назад эта ладонь была занята крысой. Мой организм ощущает остаточное тепло и отказывается игнорировать данный факт, — он немедленно убрал руку.  — Кажется, это вполне можно засчитать за ваш первый контакт. — Знаешь, — он слегка улыбнулся. — Твой отъезда обладает определёнными достоинствами.  Закатив глаза, Эвелин направилась к выходу, ведь ещё нужно было куда-то пристроить вещи, да и чересчур сильно отвлекать мистера Британское Правительство от работы наверняка было бы нарушением очередного протокола.  — Мне не свойственна подобная искренность, — остановил её голос Майкрофта у самой двери. — Однако, возвращаясь к нашему предыдущему разговору в этих стенах: ты была права. Я действительно никогда не лишал человека жизни собственноручно. И, полагаю, при всей моей теоретической подготовке, не уверен, что был бы на это способен. Это, впрочем, не освобождает меня от ответственности за последствия, в которых мои руки отнюдь не безупречно чисты. Пальцы на дверной ручке разжались, она обернулась, выискивая голубые глаза среди этого тёмного кабинета. Слова никак не приходили на ум от его внезапного признания.  — До встречи, Майкрофт, — только и произнесла она. Любые слова казались недостаточными, не способными отразить всю гамму чувств, которая бушевала в ней.  Эвелин вышла, прикрыв за собой массивную дверь и ожидая тут же наткнуться на её сегодняшнюю сопровождающую, но помощницы Майкрофта видно не было. Тишина служебного коридора оглушала, а пыль, витавшая в воздухе из-за обилия ковров и деревянных элементов декора, неприятно щекотала нос. Она замерла в центре этого безлюдного пространства, вдыхая тяжёлый аромат. Улетать в Сербию не хотелось. Ладонь скользнула по шершавой поверхности двери, но Эвелин не решилась вернуться, вспомнив реакцию своего призрака на её признание. Одёрнув руку, она быстро зашагала по коридору в сторону лифта. Конечно, Майкрофт не был Джимом, его реакция не была бы жестокой, он бы не оттолкнул её. Наверное. И пока это «наверное», этот страх, таился в мыслях, признанию в небезразличии было не место.  Она невольно отыскала в сумке нож. Металл приятно обжигал холодом и без того холодные руки, возвращая в реальность. Эвелин водила по нему пальцами, не боясь порезаться — это попросту было невозможно. И это была одна из причин, по которой она любила метательные ножи: при всей их смертоносности, они не имели режущей грани и были абсолютно безопасны для владельца.  У лифта, прислонившись к стене, стояла помощница Майкрофта. Вытащив руку из сумки, Эвелин сосредоточилась на вялых и неточных движениях женщины, на её частом и поверхностном дыхании.   — Вам определённо нехорошо, — чётко произнесла Эвелин, останавливаясь в двух шагах. — Это не простуда. Что с вами? Помощница медленно подняла голову. И в тусклом свете чересчур элегантных для коридора светильников Эвелин увидела то, чего не было ранее: неестественную, голубоватую синеву на кончиках тонких пальцев, сжимающих телефон. Та же синева проступила по линии плотно сжатых губ и в носогубном треугольнике — классическая триада недостатка кислорода в крови. Такого не бывает от сезонного гриппа. — Позвать врача? — шагнула вперёд Эвелин, уже протягивая руку. Женщина попыталась что-то сказать, но вместо слов из её горла вырвался лишь хриплый, булькающий звук. Её цепкие, умные глаза, полные усталости и раздражения всего час назад, сейчас были широко раскрыты от нарастающей паники. Она оттолкнулась от стены, сделав шаг в сторону Эвелин и затем потеряла всякую координацию. Колени подкосились, телефон с глухим звуком упал на пол. Эвелин инстинктивно поймала её и опустилась с ней на пол.  Быстро перебрав все возможные варианты, она решила уложить женщину на бок в восстановительное положение — чтобы та не захлебнулась, если вдруг начнётся рвота. Согнув той руку, Эвелин аккуратно подложила её под голову, затем проверила пульс, который оказался скачущим.  — ПОМОГИТЕ! — крик разорвал тишину коридора. — Сюда! Нужен врач! СРОЧНО! Она продолжала придерживать женщину, одной рукой расстёгивая тугой ворот её блузки. Пальцы скользили по холодной, липкой от пота коже. И внезапно ощутила, как её собственное дыхание сбивается, как сердце выдаёт уже сотню ударов в минуту и как зрение выхватывает лишь вздымающуюся от хрипов грудь умирающей женщины, чьего имени она так и не узнала. Она нашла её. Она — бывшая убийца, агент с антисоциальным расстройством личности, пусть и вторичным. Кто поверит, что это сделала не она? Её руки, только что такие уверенные, задрожали. Эвелин отдёрнула их, словно обожглась, оставив женщину лежать одной. Но тут же, стиснув зубы, снова вернула ладонь на её плечо, продолжая кричать о помощи.  По коридору застучали ботинки, послышались голоса. Двери распахивались одна за другой.  — Это не я, это не я, это не я, это не я… — твердила она без остановки и отползая к стене, когда рядом наконец опустился мужчина с медицинским чемоданчиком. — Не я, не я… — продолжала Эвелин, стуча затылком по стене. — Она была странная. Это не я. Почему никто не заметил? Почему?  — Уведите её отсюда, — раздался чей-то приказ и к ней тут же подошли.  Продолжая биться о стену и уставившись в одну точку, она даже не могла понять, кто это был. Чья-то рука скользнула под локоть и помогла подняться, а затем они пошли прочь, в сторону какой-то двери.  — Совсем как в Килдэре… — донеслись обрывки чьих-то выводов.  Оказавшись внутри, Эвелин с ногами забралась на диван, совершенно не переживая о чистоте дорогой обивки. Руки устало прижались к лицу. Во время дыхательной практики мысли скакали с одного события на другое — она ведь тоже плохо себя чувствовала. Вся эта слабость в мышцах, невозможность согреться и желание налегать на калорийную еду… А что, если у помощницы Майкрофта всё началось с таких же симптомов? И что, если её ждёт то же самое?  — Вас никто ни в чём не обвиняет, Эвелин, — она наконец узнала голос своего психиатра и, убрав от лица ладони, увидела, что он протягивает ей стакан воды. — Хочу отметить, что вы прекрасно справились с панической атакой и, вероятно, сумели спасти Антее жизнь. — Антея… её правда так зовут?  Итан лишь многозначительно улыбнулся, а затем произнёс: — Прошу, расскажите, что произошло.  — Антея с самого моего приезда была бледной и, как мне показалось, с одышкой. Сказала, что это простуда.  — А позже?  — Она просто завалилась на меня у лифта. Можете проверить по камерам.  Заметив, что Эвелин допила воду, Итан жестом предложил налить ещё, но она лишь отрицательно помотала головой.  — Вы ведь сможете поехать на своё задание? — поинтересовался он. — Мы… рассчитываем на вас.  Стараясь не думать о бестактной для психиатра формулировке, Эвелин на миг закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Вся операция была построена вокруг неё: Оливер составлял план отхода именно для неё, позицию выбирали для неё, билеты были куплены для неё, а Майкрофт составил разговорник тоже… для неё. Вряд ли ей смогли бы найти замену так быстро.  — Да, — голос прозвучал увереннее, чем её мысли о собственном состоянии.