Глава 2. Тепло, которого я не зн

Очнулась я в белой комнате. Всё было тихо. Слишком тихо. Ни шагов, ни криков, ни скрипов двери. Только ровный, ритмичный гул приборов. Мне показалось, что я умерла. Или… что это сон. Слишком светлый, чтобы быть правдой. Я пошевелилась — и вздрогнула. Мышцы болели, как после долгого бега. Внутри всё сжималось от страха, словно я до сих пор была там, в том доме. Но рядом… чья-то рука. Тёплая. Надёжная. — Эй… — голос. — Ты проснулась. Я здесь. Я повернула голову. Он. Отец. Тони Старк сидел рядом, глаза покрасневшие, уставшие, но полные какого-то мягкого света. Так на детей смотрят только те, кто действительно любит. Кто боится их потерять. — Аврора… — он прошептал. — Малышка… мне так жаль… Я не знала, что сказать. Горло сжалось. Слёзы подступили к глазам — те, что я годами глотала в темноте, чтобы не услышали. — Ты не знала, — прошептала я. — Ты не знал. — Нет, — он покачал головой. — Я должен был. Я должен был бороться за тебя, а не позволить ей забрать тебя. Я доверял ей… и это была самая большая ошибка моей жизни. Он опустил голову, взял мою ладонь в свои и прошептал: — Прости. Я не прощу себе этого никогда. В последующие дни я жила в Башне. Мне выделили комнату. Большую, светлую, с панорамным окном и мягкой постелью, которую я боялась испачкать. Я подолгу стояла у зеркала, не веря, что всё это — для меня. Я ела. Настоящую еду. Тони лично приносил мне еду в комнату в первые дни, даже если был на важных совещаниях. — Ты не обязана ни с кем говорить, если не хочешь. Просто ешь. Просто отдыхай. Просто будь. Он не давил. Не задавал тысячи вопросов. Просто был рядом. Через неделю я впервые вышла в общий зал. На мне была одежда, выданная кем-то из персонала: тёплый свитер и свободные штаны. Я чувствовала себя чужой. В чужом мире. Но тогда в комнату вошла она. Ванда Максимофф. — Ты — Аврора? — спросила она мягко, с лёгким акцентом. Я кивнула, не поднимая взгляда. — Я Ванда. Если хочешь, можешь просто сесть рядом. Я не буду задавать вопросов. Она была первой, кто не смотрел на меня с жалостью или осторожностью. Просто — как на равную. Потом появилась Наташа. Чёрная Вдова. В красной майке и с чашкой кофе. Она кивнула мне с лёгкой ухмылкой: — Ты смелее, чем выглядишь. Это уже кое-что. Они стали моими первыми подругами. Не по приказу. Не по жалости. А потому, что сами знали, что такое боль. --- Позже я узнала, что Тони начал собственное расследование. Он подключил своих юристов, нанял частных следователей. Он выследил того человека, который называл себя моим «отчимом». Нашёл мать. И... передал всё властям. Я помню тот вечер. Он сел рядом со мной, включил голограмму. — Ты не обязана это смотреть, — сказал он. — Но ты должна знать: справедливость будет. Я смотрела, как их забирают. Как моя мать отводит глаза, когда слышит моё имя. И я не почувствовала радости. Только… освобождение. Я больше не принадлежала им.