02

* * *

      Даниэль был благодарен своей матери за то, что она в своё время всё-таки накопила на более-менее приличный дом. На зарплату библиотекаря в стремительно меняющемся Бруклине, очевидно, ренту было не осилить. Даже на Юго-Востоке боро, в в Бенсонхерсте, его родной «Маленькой Италии», жизнь становилась всё сложнее и дороже с каждым годом. Да и «Маленькой Италией» Бенсонхерст, в сущности, уже не являлся.       Родной район теперь выглядел совсем не так, как прежде: уютные семейные заведения знакомых Даниэлю соотечественников закрывались друг за другом, и их заменяли новые, совершенно незнакомые кафе и рестораны. Улицы заполняли новые культуры и языки, и это вызывало у мужчины как и волну интереса и восхищения, так и тоску, ведь мир вокруг него менялся с поразительной стремительностью, за которой он порой не поспевал.       Даниэль обедал в знакомых заведениях, следовал привычным маршрутам и, по большей части, «взаимодействовал» с одними и теми же людьми. Это был его осознанный выбор, который не понимали многие его университетские друзья, более амбициозные, всегда тянущиеся к звёздам. Вечно занятые, они никогда не оставались наедине с собой, и это их вполне устраивало.       Ему казалось, что одинокое существование было для него единственным правильным путём… Только вот с годами ему всё больше и больше хотелось общения.       С посетителями библиотеки в этом плане было сложновато — часть из них просто пропадала после пары визитов, и Даниэль предполагал почему — некоторых смущал как и внешний вид библиотеки, так и её работники. Дам за сорок смущала бестактность Джэрри, детей до двенадцати пугал молчаливый Кристофер, а подростков и молодых людей вводила в ступор разговорчивость Даниэля.       Поэтому большую часть дня он проводил в молчании, сортируя книги в кладовке, которая представляла из себя небольшую комнату с парой компьютеров и коробок… ну, и пары обёрток от конфет… пары пустых кружек… Не важно. Главное, есть что сортировать.       День близился к вечеру. Даниэль, наконец, положил последнюю книгу в стопку с фэнтези. В итоге: шесть стопок, по пятьдесят книг в каждой. Давно у них не было таких поставок — книги занимали половину кладовки.       Мужчина отпил кофе из своей кружки, явно довольный своей работой.       Из-за двери послышался голос. Даниэлю показалось, что он уже где-то слышал его раньше.       — Извините, здесь кто-то есть?       Моретти приоткрыл дверь в основное помещение.       Около стола библиотекаря стояла знакомая, слегка сгорбившаяся фигура. Ах да, та самая программистка с милым южным акцентом и безэмоциональным лицом.       — Ох, и снова здравствуйте! — Даниэль воодушевился. Он помнил многих посетителей в лицо и, почему-то, был очень горд этим фактом. — Проект начальнику дошёл?       Девушка обернулась. Она прижимала ближе к себе черную тканевую сумку. Её чувства было невозможно прочитать по выражению лица.       — Добрый вечер. Да, он остался довольным. — ответила Эмма, протягивая ему кулинарную книгу.       — Надеюсь, что рецепты пришлись Вам по вкусу. — Даниэль усмехнулся собственному отвратительному каламбуру и, взяв книгу в руки, поставил её обратно на полку с кулинарными книгами.       — Да, пришлись.       К сожалению, он не заметил, как уголки губ Эммы слегка приподнялись, а она сама еле слышно усмехнулась.       Он отметил для себя, что эта девушка была достаточно милой. Режиссёры фильмов из нулевых назвали бы её «серой мышью» захотели бы сорвать с неё метафорические очки, одеть в миниюбку и сделать вид, как будто она станет от этого красивее в собственных глазах. Но Эмма, наоборот, выглядела достаточно комфортно в своём сером, слегка мешковатом спортивном костюме. Даниэль посмотрел вниз, на своё грузное тело. Вот он, наверное, совсем не выглядел комфортно.       … А ещё она была программисткой. Много ли программисток в Бенсонхерсте? Даниэль сомневался. Такие обычно обитали ближе к Манхэттену, вечно что-то строча в своих ноутбуках, целыми днями сидя в модных кафе и попивая холодный кофе. По крайней мере, ему так казалось.       Да и её южный акцент посреди какофонии языков и диалектов, всё-таки выделялся, ведь южные родители из «Библейского пояса» редко пускали своих детей, в особенности девушек, дальше ближайшего административного центра.       В любом случае, Эмма его заинтересовала, и он пока не понимал, чем конкретно.       К Даниэлю резко пришло осознанием того, что он стоял на одном месте слишком долго.       Обернувшись, увидев увесистый пластиковый контейнер в её руках, был слегка ошеломлен.       — Я нашла на входе плакат с ценой услуг печати в вашей библиотеке. — начала девушка. — Я заплатила Вам в два раза меньше.       — Денег я не возьму. — перебил её Даниэль.       —… И я знала, что Вы скажете именно это, и поэтому решила отблагодарить Вас по-другому. — она открыла контейнер.       Воздух наполнил пьянящий запах томатов, масла и тёплого мяса. Даниэль только в тот момент осознал, что не помнил, когда в последний раз он ел что-то, кроме фастфуда.       В контейнере лежала огромная порция спагетти с фрикадельками, обильно политая томатным соусом. Даниэль не мог оторвать свой взгляд от такого вида.              Если бы его дражайшая madre увидела эту молодую ragazza с таким прекрасными abilità culinaire, она бы сразу же включила внтуреннюю сваху, даже несмотря на то, что Эмма — отнюдь не «bella italiana».       — Я, правда, забыла столовые приборы. У Вас не найдётся вилки?..       Её прервало громкое урчание живота. Даниэль тут же покрылся румянцем.       — Да, да! Разумеется! — чуть ли не прокричал он. — Эм… Сейчас, у меня где-то лежали вилки от рамена… А Вы садитесь пока за столик, я сейчас!..       Он стал раздвигать все бумажки и обёртки на своём столе, чтобы занять свой мозг хоть чем-то, кроме мыслей о собственном позоре.       — Я не буду есть. У нас на Юге не принято… — уверенно начала Эмма.       — А у нас — принято! — Даниэль указал только что найденной пластиковом вилкой на постер, висящий на ближайшей стене. На нем были изображены человечки разных полов, возрастов и цветов кожи. Они сидели вокруг стола с печеньями, держа закрытые книги в руках. Под картинкой была надпись: «We value community». Даниэль рисовал эту картинку шесть часов подряд и показывал при любом удобном случае. — Простите, это наверное, было грубо…       — Совсем нет. Я не буду возражать.       Она поставила контейнер на один из ближайших столиков и удобно устроилась на красном металлическом стуле… Хотя, на нем сложно было устроиться удобно.       — Чай? Кофе? Какао? Горячий шоколад? — нервно перечислял Даниэль, скрывая стыд и голод.       — Кофе без сахара, если есть.

* * *

      — Так Вы откуда родом? — спросил Даниэль, жадно втягивая в себя спагетти.       Он, конечно, очень ценил сообщество. Просто в тот момент голод пробудил в нём животные инстинкты, которые убедили его разум в том, что есть прямо из контейнера, совсем забыв про манеры.       — Я из Техаса.       — Из Техаса? — переспросил Даниэль, пережевывая фрикадельки с томатным соусом. — И что же Вас привело сюда из Техаса?       — Я училась здесь в университете несколько лет. — Эмма смотрела на него изподлобья, попивая свой кофе.       — А в каком университете? — он отпил немного кофе из своего стакана.       — В Колумбийском.       — В Колумбийском? На программировании? — Даниэль чуть не выплюнул кофе ей в лицо.       — Я не хвастаюсь. Моё поступление — не моя заслуга. — Эмма произнесла эти две фразы чуть ли не по буквам.       — Это… похвально. — сказал Даниэль, заметив помрачневшее лицо собеседницы.       Следующие несколько минут они продолжали расспрашивать друг друг друга. Параллельно с этим Даниэль агрессивно всасывал в себя спагетти, а Эмма неспешно пила свой горький кофе.       Моретти уделил немного времени рассказу о себе. Назвав ей свой возраст, он молча отметил, что старше своей собеседницы минимум на десять лет, и немного смутился.       Стоило отметить, что еда была волшебной. Такой вкусной итальянской кухни он не пробовал давно, поэтому просто не мог остановиться. Ему нужно было распробовать каждый кусочек этого дивного блюда, немедленно проглотить его и запить сладким кофе, чтобы усилить нараствашее теплоё ощущение в области живота.       Даниэль правда изголодался по настоящей еде. Каждый день он пачками пожирал всё, что могли предложить дешёвые магазинчики и кафе в радиусе пяти кварталов: лапшу, чипсы, сэндвичи, пончики, фри, шоколадные батончики — но это всё было несравнимо с тем благословенным чувством, которое приносила хорошо приготовленная домашняя еда.       Дешёвая лапша не заставляла его молиться всем богам, чтобы еда в тарелке никогда не кончалась. Пончик не вынуждают его думать о том, чтобы целовать руки тому, кто приготовил эту дивную пищу. Он посмотрел на Эмму.       Она вела себя немного подозрительно, смотря на него украдкой, а иногда просто пялясь. Даниэль предпочёл не придавать этому значения.       … К сожалению, все блюда имеют свойства кончаться. Даниэль откинулсяся на спинку стула, тяжело дыша от сытости.       — Ооохх… — тихо простонал он, поглаживая свой живот. — Давно я не пробовал ничего подобного. А так, ел бы целыми днями.       — Правда? — неожиданно спросила Эмма, смотря в сторону. Слегка присмотревшись, он заметил на её щеках румянец.       — Шутка! Мне, наоборот, есть нужно меньше, а то жизнь закончу холостяком.       — Не думаю, что это обязательно. Меняться ради мизерного шанса на то, что в будущем кто-то полюбит выдуманный Вами образ, как по мне, немного странно, не находите? — Эмма повернулась в его сторону. Она впервые ответила ему развёрнуто.       — Тоже верно, но…       — Вы можете этого не понимать, но подходящие люди не так далеки от Вас, как Вы думаете. — Эмма протянула ему небольшую бумажку со своим номером телефона.       Даниэль смущённо поднял свой взгляд на свою собеседницу. Она смотрела на него, слегка приподняв уголки губ. Её улыбка смотрелась то ли неловко, то ли неестественно. Может, за её странным выражением скрывалось что-то ещё. Джэрри сказала бы: «Криповенько», а вот Даниэль подумал: «Мило».