3. Зельеварение и небольшая услуга

Драко сделал два шага по холодному камню коридора и…замер. Спиной к двери. Его дыхание, которое он так тщательно контролировал внутри, вырвалось прерывистым, дрожащим выдохом. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, пытаясь заглушить дрожь, бегущую по рукам. Дрожь, которая началась еще в классе, когда он почувствовал, как ее губы сами тянутся к нему. — Поганая Грейнджер… — мысль пронеслась, как шипящее проклятие. Он заставлял себя не оглядываться. Не врываться обратно. Не прижать её к этой же проклятой стене и не доказать ей, насколько она проиграла, насколько она его хочет, насколько её тело кричало правду, пока её губы лгали. Каждый мускул в нем рвался назад. Он чувствовал её. Её запах, прерывистое дыхание у него под ухом, тот сдавленный стон, который вырвался из её горла, когда он прижался всем телом. Он видел её расширенные зрачки, полуоткрытые губы, дрожь по коже. И это сводило его с ума и опьяняло сильнее первосортного огневиски. В эту секунду ему казалось, что заставить себя уйти…было тяжелее, чем выдержать Пытку Круциатусом. С горечью на языке ему пришлось это признать. Он, Драко Малфой, наследник древнейшего рода, привыкший брать то, что хочет, добровольно лишил себя… чего? Удовольствия? Триумфа? Нет. Чего-то более опасного. Он вырвался из магнитного поля, которое эта сука необъяснимым образом создавала вокруг себя. И это его бесило. Бесило до тряски. Бесило её отрицание. Её упрямые попытки цепляться за образ невинной жертвы, когда её тело предавало её с головой. Бесила её глупая, слепая преданность этому рыжему ничтожеству Уизли. Она мечтала о его поцелуе? О его касаниях? ОБ ЭТОМ С НИМ?! Ярость, горячая и едкая, поднялась в груди. Он представлял, как она, наверное, сейчас стоит там, прижавшись к стене, вся дрожа и краснея, и все равно мысленно оправдывается перед своим рыжим уёбком. Мысль о Уизли была как удар хлыста. Он никогда не сделает с тобой то, что могу я, и чем быстрее ты это поймешь, тем скорее ты избавишься от нелепых мыслей дать ему к себе прикоснуться, маленькая идиотка. Он злился ещё больше от того, насколько ему не всё равно. Эта игра… Он начал её, как ему казалось, от скуки. От желания поиздеваться над зазнайкой-грязнокровкой, которая осмелилась дать ему пощечину. Посмотреть, как она корчится. А теперь… теперь он чувствовал, что играет не только он. Она вела его. Её взгляд, её колкие ответы, её дрожь под его прикосновениями, её запах, её тело и пухлые губы… всё это тащило его за собой, как сильное течение. Он терял контроль. А потеря контроля для Малфоя была хуже смерти. Страх. Да, он признавал это про себя, в темноте собственных мыслей. Его пугало, как она на него влияет. Пугала сила этого… влечения? Одержимости? Пугало, что он чувствовал ее кожу под пальцами даже сейчас. Пугало желание вернуться и взять то, что она так явно, пусть и неохотно, предлагала. Но Малфои не бегут. Они не сдаются. И они не позволяют грязнокровкам диктовать им правила. Нет, Грейнджер. Решительность, холодная и острая, как лезвие, сменила растерянность. Он выпрямил плечи, сгладил лицо в привычную маску высокомерного безразличия, хотя внутри всё ещё бушевало пламя. Это не конец. Ты признаешь правду, громко и со стоном на губах. Ты признаешь, что хочешь меня. Будешь умолять взять тебя. И забудешь этого жалкого Уизли. Я выиграю в этой игре. Сломаю твою защиту. И это будет моей самой сладкой победой. Он знал, как это сделать. Нужно больше времени. Больше возможностей. Больше ситуаций, где её гордость и его терпение будут сталкиваться, пока не вспыхнет искра, которая сожжет все её отрицания дотла. С уверенным шагом Драко развернулся и направился к кабинету Северуса Снейпа. Единственного человека в Хогвартсе, чье влияние и авторитет могли дать ему нужный инструмент. Он постучал в тяжелую дверь привычным, спокойным ритмом, не выдавшим его взвинченное состояние. — Войдите, — прозвучал знакомый, шелковисто-холодный голос из-за двери. Драко вошел. Кабинет Снейпа был, как всегда, погружен в полумрак, наполнен ароматами редких ингредиентов и старых книг. Сам профессор сидел за столом, разбирая какие-то пергаменты. Его черные, нечитаемые глаза поднялись на Драко, мгновенно оценив его состояние: чуть учащенное дыхание, слишком прямой стан, тщательно скрываемое напряжение в челюсти. Снейп ничего не сказал, просто ждал. — Крёстный, — начал Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно и почтительно, без тени дрожи. — Мне нужна… услуга. Снейп отложил перо. Его пальцы сложились домиком. — Услуга? — он протянул слово, заставляя Драко почувствовать себя под увеличительным стеклом. — Интригующе. Продолжай. Драко сделал шаг вперед. — На уроках Зельеварения мне требуется…постоянный партнер. Для достижения максимальных результатов, разумеется. — Он выбрал слова тщательно, зная, что Снейп ценит амбиции в учебе. Бесстрастное лицо профессора не дрогнуло, но в глазах мелькнула едва уловимая искорка понимания. Или насмешки? — И кого же ты считаешь достойным партнером, Драко? Я сомневаюсь, что Крэбб или Гойл соответствуют твоим…высоким стандартам. Драко встретил его взгляд. Прямо. Вызовом. — Гермиона Грейнджер. Тишина повисла густая, как сироп. Северус медленно поднялся из-за стола, его черные одежды бесшумно колыхнулись. Он подошел к Драко, вглядываясь в его лицо с пронзительной интенсивностью. — Грейнджер? — повторил он мягко, но в его голосе были стальные нотки. — Интересный выбор. Объясни, Драко. Почему именно она? Почему я должен пойти на такое… беспрецедентное исключение? Уверен, мисс Грейнджер предпочла бы работать с кем-то из своего факультета. — Пауза была тяжелой. — Или это не имеет отношения к зельям? Драко не отвел глаз. Внутри все клокотал и страх разоблачения, и упрямая решимость. — Она лучшая в классе, — ответил он, стараясь звучать рационально. — Единственная, кто может бросить мне вызов. Улучшить мои навыки. Разве не в этом суть обучения, крёстный? Чтобы преодолевать…неудобства? — Он вложил в последнее слово весь скрытый смысл. Снейп изучал его еще несколько томительных секунд. Его взгляд скользнул по лицу Драко, будто читая невидимые строки. Он видел больше, чем Драко хотел показать. Видел остатки волнения, ярость, спрятанную за маской, и ту опасную искру одержимости. Наконец, тонкие губы Снейпа искривились в едва заметное подобие улыбки. Холодной, понимающей и предостерегающей. — Неудобства… — прошептал он, растягивая слово. — Да, Драко. Иногда самые ценные уроки извлекаются именно из преодоления… неудобств. — Он повернулся и медленно прошелся по кабинету, глядя во тьму. — Очень хорошо. Начиная со следующей недели, мисс Грейнджер будет твоей постоянной партнершей по Зельеварению. Надеюсь, — он обернулся, и его черные глаза сверкнули, — ты готов ко всему, что может повлечь за собой такой…близкий академический контакт. Драко кивнул, чувствуя, как камень падает с души, смешиваясь с новой волной предвкушения и тревоги. — Готов, крёстный. Более чем. Снейп лишь молча кивнул, отпуская его. Когда дверь кабинета закрылась за Драко, профессор Зельеварения остался стоять у одинокого цветка лилии в неприметном углу класса. Его лицо было непроницаемо, но в глубине черных глаз горел холодный огонь понимания. Он знал, что только что подбросил дров в костер, который мог сжечь обоих. Но иногда, чтобы выковать сталь, нужен жар. Или чтобы увидеть, как все сгорит к чертям. Драко же шел по темному коридору, его шаги были быстрыми и решительными. Страх отступил, сожженный пламенем новой цели. Игра вступила в новую фазу. Теперь у него было оружие — время и принудительная близость. И он не остановится, пока Гермиона Грейнджер не признает, что принадлежит ему. До последней капли ее упрямства. • • • Холодный камень подземелья Слизерина, запах гниющих грибов и сырости въедался в одежду. Гермиона нервно поправила мантию, пытаясь не смотреть на дверь. Сегодня парные работы. И судьба, или, скорее, язвительная воля профессора Снейпа, свела её с ним. Дверь распахнулась. Драко Малфой вошёл не спеша, его серые глаза сразу нашли её. Ни тени удивления. Только холодная, хищная уверенность. Он прошел к их котлу, отодвинув стул с преувеличенной вежливостью. — Грейнджер, — кивнул он, голос был ровным, профессиональным. Никакой привычной насмешки. Это было… пугающе. — Кажется, нам поручена «Сыворотка правды». Достаточно капризное зелье, если не соблюдать пропорции. Особенно на стадии добавления порошка лунного камня. Снейп оглушительно хлопнул в ладоши, оглашая задание и предупреждая о последствиях ошибки (ожоги третьей степени были упомянуты с особым удовольствием). Гермиона взяла себя в руки. Знания. Концентрация. Только работа. Первые минуты прошли в напряжённом молчании. Они читали инструкции, отмеряли ингредиенты. Гермиона сосредоточилась на измельчении пера болтрушайки. Рука Драко протянулась через котёл за старым, протертым ножом. Его мизинец на долю секунды скользнул по тыльной стороне её ладони. Легкое, почти случайное прикосновение. Как удар током. Она вздрогнула, чуть не рассыпав порошок. — Осторожнее, — произнес он тихо, не глядя на нее, аккуратно снимая с ножа следы паутины. — Неустойчивая субстанция. Один неверный шаг и последствия могут быть весьма ощутимы. Она промолчала, стиснув зубы. Не реагировать. Не дать ему этого удовольствия. Они перешли к варке основы. Драко сидел рядом, наблюдая за пузырьками. Его плечо почти касалось её плеча. Тепло исходило от него. Он наклонился, чтобы проверить цвет жидкости, его губы оказались в сантиметре от её уха. — Температура критическая, — прошептал он так тихо, что только она могла услышать. Его дыхание обожгло кожу. — Сейчас нужно добавить настой полыни. Медленно. Капля за каплей. Иначе придется начинать всё сначала. — Он выпрямился, его взгляд скользнул по её лицу, нагло задержавшись на слегка приоткрытых губах. — Ты дрожишь, Грейнджер? От холода? Или от страха ошибиться? Гермиона чувствовала, как кровь приливает к лицу. Её губы горели под его пристальным, жадным взглядом. Гнев и что-то ещё, предательское и теплое, клубились внутри. — Я прекрасно знаю процедуру, Малфой, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она взяла флакон с настоем, её пальцы слегка дрожали. — Займись лучше размешиванием. Контролируй этот процесс, раз уж тебе так нравится контроль. Он усмехнулся, коротко и беззвучно, взяв лопаточку. Его пальцы сомкнулись на рукоятке в нескольких миллиметрах от её руки, всё ещё державшей флакон. Напряжение висело в воздухе гуще пара от зелья. Каждая капля настоя, падавшая в котёл, казалась невероятно громкой. Гермиона чувствовала каждый его вдох, каждое микро-движение, чувствовала, как его грудная клетка касается её плеча, пока он склоняется над котлом. Она могла бы отодвинуться, встать с другой стороны. Но, в конце концов, она простой человек. А людям свойственны слабости. Свойственно им поддаваться. Она обязательно проанализирует это позже. Когда-нибудь потом. Он знал, какое влияние оказывает. И он наслаждался каждой секундой её дискомфорта и этой «вынужденной» близости. Зелье, к её огромному облегчению, получилось идеальным. Снейп, надменно хмыкнув, поставил «Превосходно». Когда они убирали рабочее место, Драко наклонился к ней, будто поднимая упавший флакон. — Видишь? — прошептал он, его губы снова опасно близко к ее уху. — Контроль — это всё. Над зельем. Над ситуацией. Над… реакциями. Ты хорошо справилась. Почти. — Он выпрямился и ушел, не оглядываясь, оставив её одну с бушующим сердцем и гневом, смешанным с леденящим осознанием: в этой чертовой игре у неё нет против него никаких шансов. Но Гермиона Грейнджер не привыкла сдаваться просто так. В этом они были чертовски похожи.