5. Трибуны и пари

Покинув библиотеку Гермиона понимала, что ей надо хотя бы постараться привести мысли в порядок и всё хорошенько обдумать. Среди её любимых, прохладных стеллажей ей больше не думалось, там слишком пахло…им. Пахло ими. Она направилась вдоль массивных колон школы в сторону ванны старост. Ей нужно было смыть с себя это. Смыть его запах, въевшийся в её кожу как эфирное масло. То, как на неё влияет обычный запах другого человека — чертовски ненормально. Она бы никогда не поверила, что это возможно, не испытай она это на себе. С ним всё впервые. И всё аномально. Дрожь, начавшаяся ещё в руках Драко Малфоя, теперь сотрясала её всю, как в лихорадке. Она сжала руки в кулаки, пытаясь остановить тремор, но безуспешно. Воздух вокруг неё всё ещё был наэлектризован. Там, где его руки сжимали её ягодицы и бёдра, кожа пылала под тканью юбки. Там, где его тело прижималось к ней всем весом, всё ещё стояло ощущение его силы, его напора, который она…которому она отвечала. Она запускала руки в его волосы не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. Она кусала его в ответ не только от ярости, а от дикого, неконтролируемого желания усилить этот контакт, эту боль-наслаждение. И вот здесь начался внутренний разлад. Рон… Имя всплыло в сознании, накрывая её волной стыда. Рон. Её друг. Человек, в которого она, казалось, была влюблена. Она представляла его улыбку, его неуклюжую доброту, их споры, их редкие моменты теплого понимания. С Роном было… Почему-то ей стало трудно подобрать нужное слово. Она любила его, да? Эта мысль всегда была аксиомой, не требующей доказательств. Любила его годами, но… Но. Пора прекратить бежать от этих мыслей и попытаться во всём разобраться. Стоило признать, с Роном она никогда не чувствовала и толики того, что обрушилось на неё сейчас. Ничего похожего на этот всепоглощающий огонь. Этот вихрь эмоций, где гнев, ненависть, страх и невероятное, пожирающее желание смешались в один неразделимый клубок. С Роном не было этого электрического тока, пробегающего по коже при малейшем намеке на близость. Не было этого ощущения опасности, граничащего с экстазом. Не было этого голода, этой потребности отвечать болью на боль, поцелуем на поцелуй, яростью на ярость. С Роном…сейчас это сравнимо с тлеющим угольком. Тепло, привычно, но… не обжигает. Не заставляет задыхаться. Не сводит с ума. Мысль была кощунственной. Она любила Рона! Мечтала о нём! Как она могла даже сравнивать? Как могло это…это насилие, эта игра с Малфоем, вызывать в ней…больше? Но может тебе… — зашептал внутренний голос, тихий, коварный, идущий не от разума, а от совершенно новой части себя, которую она в себе обнаружила. –…может тебе нравится этот огонь? Может, тебе нужно это безумие? Может быть в этом ты настоящая? Стоя под горячими струями воды, она сжала голову руками, как будто могла выдавить эти мысли, вытравить его из себя. Она ведь была Гермионой Грейнджер! Умной, рациональной, верной. Она верила в дружбу, в доброту, в светлые чувства. А то, что было с Малфоем…это было темно. Грязно. Опасно. Эта хищность, которую он в ней разбудил… Она вела себя не как Гермиона. Она вела себя как… как кто-то другой. Кто-то, кто прятался глубоко внутри и кого она всегда подавляла разумом и правилами. Любовь к Рону — это реальность. Это то, что я знаю. Это…правильно. Правильно? Рука непроизвольно вновь потянулась к распухшим губам, задевая ранку. Боль была сладковатой. Напоминанием. Доказательством того, что…перемены в ней имеют безвозвратный характер. Когда она легла в постель и закрыла глаза, перед ней встал не Рон. Появился он. Серебристые волосы, растрепанные её пальцами. Серые глаза, горящие смесью ярости и одержимости. Ощущение его тела, прижимающего ее к книжным полкам. Тяжелое, неумолимое, необходимое. Она повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить его запах, который, казалось, пропитал её насквозь, хоть она и провела в ванной старост неприлично долгое время, стирая мочалкой следы своей слабости. Но это было бесполезно. Запах Драко Малфоя и память о его прикосновениях были внутри. Как вирус. Как обещание. Как приговор. Их игра продолжалась. И теперь она играла не только против него. Она играла против самой себя. И ставкой было её сердце. • • • Ветер трепал красно-золотые и серебряно-изумрудные шарфы болельщиков, уже заполнявших трибуны. Воздух над полем дрожал не только от магического усиления голоса комментатора Ли Джордана, проговаривающего статистику и составы команд, но и от невыносимого напряжения. Само небо сгустилось темно-серой тучей, будто тоже ожидая исхода. Трибуны представляли собой бурлящее море гриффиндорских и слизеринских фанатов. Крики, песни, рев сливались в оглушительный гул, но под ним сквозила всеобщая нервозность. Гермиона протиснулась через толпу на поле, стараясь не привлекать лишнего внимания. Сердце колотилось не только от предвкушения финального матча. После вчерашнего…инцидента в библиотеке, каждый взгляд казался ей подозрительным. Она поправила шарф, стараясь прикрыть нижнюю часть лица, но знала, что это бесполезно. Команды стояли у входа на поле, разминаясь и проверяя мётлы. Рон нервно теребил ручку своей «Молнии», бледный как мел. Гарри что-то ободряюще говорил ему. Джинни разминала плечи, её лицо казалось сосредоточенным и бесстрашным, но резкие, немного дёрганные движения выдавали её волнение. Команды долго и упорно шли к этому месту в турнирной таблице, выгрызая себе победу за ежегодный Кубок Школы по квиддичу. И сегодня был финальный рывок. Для тех, кто в этом году выпускается из Хогвартса, это была последняя возможность доказать себе и школе, чей факультет заслуживает почетного Кубка. Каждый игрок в квиддич мечтает выпуститься из Хогвартса со званием лучшей команды. Это, ко всему прочему, добавляет много шансов тому, что их заметят спортивные агенты, представляющие европейский квиддич. Те, кто хотят построить свою карьеру в спорте, обязаны выложиться сегодня на двести процентов. — Эй, Гермиона! — Гарри заметил её первым и махнул рукой. На его лице появилось облегчение. Привычная поддержка была на месте. Рон обернулся, и его лицо осветилось знакомой, глуповатой улыбкой. — Вот и наш талисман! С тобой мы точно победим этих слизней! — Он сделал шаг навстречу, но Гермиона инстинктивно слегка отступила, будто боялась прикосновения. — Привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Желаю удачи. Надерите им задницы! — она бросила быстрый взгляд через плечо, где слизеринцы в изумрудных мантиях тоже завершали разминку. Драко стоял чуть поодаль от команды, поправлял перчатки. Его стальной взгляд был устремлен куда-то вдаль. Ей было видно, он переживал. Это не было чем-то очевидным, он отлично умел держать свою маску безразличия, но…она знала. Знала по тем тонким, практически незаметным сигналам его тела, которые она невольно успела изучить. Она понимает, когда он на взводе, но всеми силами старается это скрыть. Видят ли это девочки, которые постоянно трутся вокруг него, пытаясь ухватить немного внимания слизеринского принца? Эта мысль раздражала её больше, чем она могла подумать, поэтому она постаралась отогнать её прочь, вернувшись из своего секундного транса к разговору с друзьями. — Спасибо, Гермиона! — Гарри улыбнулся увереннее. — Не сомневайся, слизни сегодня поползут домой без снитча и Кубка. — Да мы им всю спесь выбьем! — пытаясь храбриться добавил Рон и хлопнул Гарри по плечу. Джинни, закончив разминку, подошла ближе. Ее острый взгляд скользнул по лицу Гермионы, задержавшись на губах. Рыжие брови Джинни поползли вверх. — Ого, Гермиона, что это у тебя? — Она указала пальцем. — На губе. Похоже на ранку. Глубоко царапнула? Книгой, наверное? — В ее голосе звучало обычное для Джинни любопытство, но Гермионе показалось, что в нём была и тень подозрения. Холодный ужас обрушился на Гермиону. Кровь отхлынула от лица. Она почувствовала, как Рон и Гарри тоже уставились на её губу. — Э-э… — Гермиона машинально прикрыла губы рукой. Мозг лихорадочно искал объяснение. — Да… Книгой. Тяжелый том по уходу за магическими тварями… соскользнул с полки. Глупо, да? — Она попыталась рассмеяться, но получился какой-то нервный, сдавленный звук. И тут она его почувствовала. Ощущение тяжелого, насмешливого взгляда. Она медленно, как в кошмаре, отвела глаза от Джинни и посмотрела туда, где стоял Драко. Он смотрел прямо на неё. Не на поле, не на соперников. На неё. Его серебристо-серые глаза были невероятно сосредоточены. В этом взгляде не было ни капли удивления. Было…превосходство. Вызов. Ну, давай. Оправдывайся. Ври им. Посмотри, как тебе приходится выкручиваться, Грейнджер. Посмотри, как ты врёшь своим драгоценным друзьям, глядя им прямо в глаза. Уголок его губ приподнялся в знакомой, ядовитой полуулыбке. Гермионе показалось, что земля уходит из-под ног. Весь шум стадиона: крики болельщиков, свист ветра, команды капитанов, слился в оглушительный гул. Она видела только его. Его взгляд, пронзающий её насквозь, читающий её панику, её ложь, как открытую книгу. — …ну, будь осторожнее с книгами, — сказала Джинни, ее голос прозвучал откуда-то издалека. В её глазах всё ещё мелькало сомнение. Рон хмурился, разглядывая губу Гермионы с внезапной озабоченностью. — Точно книгой? Выглядит… странно, — пробормотал он. — Да! Конечно, книгой! — выпалила Гермиона, её голос прозвучал слишком громко и резко. Она не могла больше здесь стоять. Не под этими взглядами. Не под нарастающими вопросами в глазах друзей. — Мне… мне пора на трибуны. Удачи вам! — Она бросилась прочь, почти бегом, не оглядываясь, чувствуя, как жгучая ярость (и на себя, и на него) поднимаются к горлу. Она уже свернула за угол высокой деревянной конструкции трибуны, как резкая тень упала на нее. Прежде чем она успела среагировать, сильная рука схватила её за локоть и рывком втянула в узкий, темный проход между задней стенкой трибуны и забором, отгораживающим поле. Гермиона вскрикнула от неожиданности, сердце прыгнуло к горлу. — Бежишь, Грейнджер? — знакомый, насмешливый голос прозвучал прямо над её ухом. Драко Малфой прижал её спиной к прохладным, грубо сколоченным доскам трибуны, блокируя путь. Его дыхание пахло мятной жвачкой и холодным воздухом. — От друзей? Или от меня? — Отпусти меня, Малфой! — прошипела она, пытаясь оттолкнуть его свободной рукой. — Матч вот-вот начнется, мне нужно на трибуны! — О, матч, — он протянул слово с преувеличенной задумчивостью, не ослабляя хватку. Его серебристые глаза скользнули по её лицу, задержавшись на ранке на губе. Удовольствие в его взгляде было почти осязаемым. — Ты ведь пришла болеть за своих придурков, да? За Поттера и сестричек Уизли? — Он наклонился чуть ближе. — А за меня будешь болеть? Гермиона фыркнула, стараясь скрыть дрожь, пробежавшую по телу от его близости и наглости. — Болеть за тебя? — язвительно повторила она. — С таким же успехом я могу болеть за слизняков в оранжерее. Гриффиндор победит. Как всегда. Гарри поймает снитч, пока ты будешь любоваться своим отражением в полированном ободе метлы. Драко усмехнулся, коротко и беззвучно. Его пальцы чуть сильнее сжали ее локоть. — Уверена? Слизеринская команда сегодня в ударе. А твой дорогой Уизли… — он кивнул в сторону поля, где Рон все еще нервно мял перчатки, — трясётся как осиновый лист. Один бладжер, и он развалится. — Рон отличный вратарь! — вспыхнула Гермиона, хотя внутри сжалась от правды его слов. — Он выстоит! — Хм. Так уверена? — Глаза Драко сузились, в них загорелся знакомый азартный огонек. — Давай проверим. Пари. Гермиона насторожилась. — Какое еще пари? — Простое, — он отпустил её локоть, но не отошел, продолжая держать её в ловушке своим взглядом. — Если выиграет твой драгоценный Гриффиндор… — он сделал паузу для драматизма, — то я сам делаю все наши парные задания по Зельеварению, включая экзаменационное. Самостоятельно. Ты можешь спать на уроках Снейпа или готовиться к другим экзаменам. Я всё оформлю идеально. На «Превосходно». — Он улыбнулся, как кот, видящий сливки. — А если выиграет Слизерин… — его голос стал тише, опаснее, — то ты проводишь ночь в моей комнате. В подземелье Слизерина. Воздух вырвался из легких Гермионы. Она смотрела на него, не веря своим ушам. — Ты… ты с ума сошел! — выдохнула она. — Это… это неприемлемо! Отвратительно! Ни за что! — Ни за что? — Драко поднял бровь, изображая удивление. — Подумай, Грейнджер. Полная свобода от ненавистных зелий и Снейпа. Это же твоя мечта. Или… — его лицо стало каменным, а голос ядовито-насмешливым, — ты просто признаешь, что твой Гриффиндор не так уж хорош? Что твой рыжий друг — дырявое решето у ворот? Что Поттер сегодня не в форме? Что они проиграют? — Он сделал шаг вперед, сократив и без того крошечную дистанцию. — Ты так громко кричала о своей вере в них минуту назад. Это была ложь? Ты не веришь в победу своего любимого Гриффиндора? Его слова били точно в цель. В её гордость за факультет. В её веру в друзей, чьи матчи она никогда не пропускала. Отказаться от пари означало публично (пусть и только перед ним) усомниться в своих друзьях, в своем факультете. Признать, что он прав в своем презрении. Шум трибун нарастал. Игра вот-вот начиналась. Время заканчивалось. Гермиона видела его выражение лица. Уверенное, дерзкое, жаждущее её капитуляции. Она чувствовала его взгляд, блуждающий по её лицу. Он ставил её перед выбором: либо унизительное отступление, либо невероятный риск. Гриффиндор выиграет. Должен выиграть. Гарри лучший ловец. Рон… Рон соберется. Они не могут проиграть им! Не сегодня! Азарт, ярость на его наглость и глупая необходимость доказать ему, что он не прав, перевесили страх. — Ладно! — вырвалось у нее, голос звучал резко и громче, чем она планировала. — Пари! Гриффиндор победит. Готовься пахнуть жабьими мозгами и корнем мандрагоры в одиночестве, Малфой. Торжество, дикое и хищное, вспыхнуло в глазах Драко. Он не улыбнулся. Просто медленно кивнул, как будто принимая капитуляцию врага. — Прекрасно, — прошептал он. Его взгляд вновь скользнул по её губам. — Тогда наслаждайся игрой, Грейнджер. — Он поднял руку, снял квиддичную перчатку и аккуратно провёл большим пальцем по контуру её губ, стараясь не задеть ранку. — Болит? — перемена в его голосе и мягкость прикосновения пустили табун мурашек по её телу. Его взгляд был пристальным и изучающим. Голодным, но в то же время…она не могла понять эту новую эмоцию, которая отразилась в его глазах. Неужели это была… Нежность? От этой абсурдной мысли хотелось рассмеяться. — Какое тебе дело, Малфой? — срочно, вернуться к колкостям, к взаимной, подчеркнутой неприязни. Так проще, это сохраняет хоть какие-то рамки. Ей нельзя…нельзя думать, что он может быть с ней нежен. — Не делай вид, будто тебе не всё равно. Словно опомнившись, он грубее берет её за подбородок. — Ты права, мне наплевать. — Поцелуй, сразу глубокий и резкий, обрушивается на её губы, сдирая только появившуюся плёночку на ранке. Сладкая боль разливается по телу, Гермиона толком не успевает среагировать, как Малфой уже оторвался от неё, делая шаг назад. — Это на удачу. Он развернулся и исчез за углом трибуны, направляясь к своей команде. Гермиона осталась стоять, прислонившись к доскам, дрожа всем телом. Шум стадиона обрушился на нее с новой силой. Спустя несколько минут свисток Мадам Трюк пронзил воздух, выводя её из транса. Игра началась.