14. Изумрудная кофта и обретённая сталь

Гермиона, стояла перед зеркалом в своей школьной форме с ещё влажными после душа волосами и чувствовала себя странно. Разбито, но удивительно спокойно. Взяв крупную прядь волос в руку, она принюхалась, прикрывая глаза от удовольствия. Его шампунь. От тела и волос пахло им, создавая спасительное ощущение, что он всегда рядом, стоит за её спиной и вот-вот обнимет своими большими, сильными руками. Эта мысль заставила её улыбнуться. С Драко Малфоем она переживала совершенно новую гамму чувств, эмоций и впечатлений, которые возносили её куда-то слишком высоко над землей. И она не боялась упасть. Ну. Почти. Высушив волосы заклинанием, Гермиона накинула на плечо свою сумку-мешок и вышла из ванной. Он стоял спиной к ней около дубового шкафа, на дверце которого было зеркало, и поправлял галстук. В отражении Гермиона заметила его взгляд, устремленный вовсе не на галстук (который он явно уже давно надевал чисто механически, с аристократической точностью), а куда-то в пол, задумчивый, серьезный. Будто он продумывал какой-то сложный, многослойный план действий, стараясь не упустить ни одну деталь. Она аккуратно подошла сзади, уткнулась лицом между его лопаток и обвила руками торс, выводя Драко из оцепенения. — Продумываешь план по захвату мира? — В её голосе была тень лёгкой смешинки. — Что-то типа того. — Его голос, поднимаясь из глубин подсознания, звучал слегла отстранённо. Окончательно вернувшись мыслями в свою комнату через несколько мгновений, он мягко улыбнулся и положил свои руки на её. — Готова, кудрявая? — Он почувствовал лопатками, как она закивала головой. — Тогда пошли. — Он начал разворачиваться в её руках, но почувствовал, как она сцепляет свои руки на его торсе сильнее в попытке остановить. — Что такое? — Эм-м… Драко, — начала она неуверенно, — я тут подумала… — Та-а-ак, мне уже начинать волноваться? — его тон был наполнен доброй ноткой сарказма. — Нет, нет, я просто…я подумала. А тебе часто нужна твоя запасная форма для квиддича? — её смущенный голос, приглушенный из-за того, что она всё ещё была прикована лицом к его лопаткам, заставил его заливисто смеяться. — Что ты хочешь, Грейнджер? Скажи прямо, и я дам тебе это. — Легко высвободившись от её крепкой хватки, Драко повернулся к ней лицом и положил руку ей на затылок, легко приподнимая её голову так, чтобы она смотрела ему в глаза. — Говори. — Тихий, стальной голос пустил по её телу волну мурашек. — Просто…она такая мягкая, и удобная, и…пахнет тобой, — ей было неловко это произносить, но в то же время, она догадывалась, какой эффект это может произвести на него, — я хочу её себе. Хочу в ней спать. — То есть…ты хочешь сказать, что моя девочка будет расхаживать по гриффиндорской гостиной в одежде со знаками Слизерина и моей фамилией на спине? — Его глаза загорелись ярким пламенем. — Блять, Грейнджер, ты можешь забрать весь мой гардероб. Она звонко рассмеялась. — Не по гостиной, а только в спальне и только перед сном! — Всё равно того стоит. — Самодовольная ухмылка растянулась сладким мёдом на его лице. — Ты невыносим, знаешь? — Знаю. — оставив поцелуй на её мягких губах, Малфой отпустил её и отправил в ванную за своей кофтой. Она будет спать в ней. Спать в моей кофте. Он был готов смаковать эту мысль как самое вкусное и желанное в мире блюдо, после которого хочется облизать всю тарелку и заказать тройную порцию добавки.

• • •

Драко провожал Гермиону к потайному выходу, его рука лежала на её пояснице, направляя. Он шёпотом произнес пароль у неприметной стены. Камень бесшумно отъехал, открывая узкий проход. Они шагнули наружу и сразу наткнулись на Теодора Нотта. Тот непринужденно прислонился к противоположной стене, словно просто наслаждался утренней прохладой подземелий. На его лице расцвела медленная, хитрая ухмылка, когда он увидел их выходящими вместе. Его взгляд неспешно скользнул от Гермионы до Драко, чья рука всё ещё лежала у неё на спине. Брови Нотта поползли вверх, выражая немое, но красноречивое: Ну надо же… Драко замер на долю секунды. Его лицо стало каменным, а глаза — ледяными осколками, прежде чем Тео успел открыть рот. — Заткнись, Нотт, — произнес Драко ровным, не терпящим возражений тоном. Голос был тихим, но каждый слог резал утреннюю тишину, как нож. Тео рассмеялся. Легко, беззлобно, но с явным удовольствием от ситуации. — Расслабься, Драко, — протянул он, поднимая руки в мнимом умиротворении. — Я просто рад. Искренне рад, что у тебя наконец-то появилась…подружка. — Он подчеркнул последнее слово, дёрнув вверх бровями, его взгляд снова скользнул по Гермионе с любопытством. — Может, это наконец заставит бедную Асторию перестать ошиваться возле нашей спальни в надежде случайно столкнуться с тобой? Девчонке уже крышу сносит. Драко нахмурился, его пальцы непроизвольно сжали ткань мантии Гермионы сильнее. — Тео, тебе стоит поменьше болтать, — предупредил он, голос стал ниже, опаснее. — А кому-то, — парировал Тео с язвительной улыбкой, его глаза блеснули озорством, — стоит поменьше…кричать. Особенно по утрам. — Он сделал преувеличенно мечтательное лицо. — Мы, одинокие люди, вообще-то, пытаемся выспаться, экзамены не за горами… Он не стал дожидаться реакции. Быстро, как змея, юркнул в только что открытый потайной проход за своей спиной. Каменная плита захлопнулась за ним, оставив в коридоре лишь слабый отголосок его тихого, довольного смеха. Повисла гулкая тишина. Гермиона стояла, уставившись в камень, за которым исчез Нотт. Она чувствовала, как жар от стыда и неловкости заливает её лицо и шею, подступает к самым корням волос. Стоны… Он слышал… Теодор Нотт слышал… И другие… Драко повернул её к себе, его лицо было напряженным, готовым к извинениям, к гневу, к чему угодно, лишь бы сгладить этот ужасный момент. — Грейнджер, этот придурок… — начал он резко, но замолк. Потому что увидел. Сначала уголки её губ дрогнули. Потом они медленно потянулись вверх. В её карих глазах, ещё секунду назад полных стыда и неловкости, вспыхнул огонёк… смеха? И вот она уже тихо хихикала, прижимая руку ко рту, чтобы не шуметь слишком громко в утренней тишине. Смех был нервным, но и искренним. Смехом над абсурдностью ситуации, над своей неловкостью, над его окаменевшим лицом. Драко наблюдал за ней несколько секунд, напряженность в его плечах постепенно спадала. Видя, что она не собирается его проклинать, он расслабился. Легкая улыбка тронула и его губы. — Кажется, — выдохнула Гермиона, — стоило наложить заглушающие чары. Наглухо. Драко фыркнул, его рука снова легла на её талию, теперь уже без прежней напряженности. — Ну, ты знаешь, мой рот был занят кое-чем гораздо более важным, — пробормотал он ей на ухо, его губы скользнули по её виску, вызывая знакомый трепет. — А ты… — он отстранился, глядя ей в глаза с притворным укором, — …видимо, была слишком рассеяна, чтобы думать о таких мелочах. Она покраснела, но улыбка не сходила с её лица. Потом её взгляд стал серьезнее. Она вспомнила слова Тео. — Астория Гринграсс… — произнесла она, стараясь сделать голос ровным, будто просто констатируя факт. Драко вздохнул, его пальцы начали водить круги по её спине сквозь ткань мантии. — Да. Наши родители хотят, чтобы мы поженились. Старая идея. Чистокровные семьи, связи, состояние… Всё как полагается. Я изначально был против, а Гринграсс…ну, она видит в этом свою выгоду. — И… ты никогда не пытался? — спросила Гермиона, глядя куда-то мимо его плеча, стараясь звучать равнодушно, но внутренне напрягаясь. — Приглядеться к ней? Может, увидеть в ней… ну, не жену сразу, но хотя бы девушку? Она ведь красивая, умная… Драко притянул её к себе резко, прервав поток слов, прижимая так близко, что она почувствовала биение его сердца. — Грейнджер, — прошептал он, его голос стал низким, заговорческим, полным смеси удивления и насмешки. — Чего ты добиваешься такими… провокационными вопросами? А? Она запрокинула голову, чтобы встретиться с его взглядом, и он увидел всё. Смущение, попытку скрыть ревность, неуверенность в том, имеет ли она право на эти чувства и стоит ли их высказывать. Это зрелище: дерзкая, умная Гермиона Грейнджер, неуверенная и ревнующая из-за него! — умилило и одновременно позабавило его до глубины души. Он не дал ей ответить. Одна его рука скользнула к её затылку, властно, но нежно захватывая его, слегка откидывая её голову назад в уже знакомом жесте обладания. Другая рука крепче прижала её к себе. Его взгляд стал интенсивным, пылающим, не оставляющим места для сомнений. — Что ещё я должен сделать, — прошептал он, его губы были в сантиметре от её, — чтобы ты наконец осознала, Грейнджер? Что я, кроме тебя, даже других цветов толком не различаю? Не то что девушек. Ты заполонила всё. Весь спектр. Он поцеловал её. Глубоко, страстно, утверждая свои слова делом. Она ответила, забыв на мгновение и Асторию, и Тео, и весь мир. Когда они оторвались, запыхавшись, в её глазах снова сверкнул озорной огонек. — Футболка, — выдохнула она, стараясь сохранить серьезность, но не выдерживая. — С надписью-перевёртышем: «Грейнджер — супер, Гринграсс — отстой». Её будет вполне достаточно для осознания. Драко замер на секунду, а потом рассмеялся. Громко, заливисто, его смех эхом разнесся по утреннему коридору. Он притянул её снова, целуя в макушку, в висок, в уголок губ. — Договорились, — прошептал он сквозь смех. — Закажу сегодня же. — Он поймал её губы в ещё один быстрый поцелуй. — А теперь иди, я найду тебя ближе к вечеру. Нам нужно обсудить… твою стажировку. После обеда я еду в Министерство. — Что? В Министерство? Драко… — Ничего не говори. — Его твердый тон не оставлял места для возражений. — Иди. Он отпустил её, но его взгляд, полный той самой стальной решимости, провожал её, пока она не свернула за угол коридора, направляясь к гриффиндорской башне. Гермиона шла по коридорам, и мысли кружились в голове, как осенние листья. Она привыкла быть скалой. Для себя. Для Гарри и Рона. Вытаскивать друзей из переделок, решать проблемы с домашними заданиями и проваленными экзаменами, опасными приключениями и даже разбитыми сердцами. Самостоятельность была её доспехами. А тут… Драко Малфой. Увидел вчера её крах… и сегодня уже мчит в Министерство? Разбираться с её проблемой? Без просьб, без мольбы, просто потому что… потому что ей это важно? Это было так непривычно. Чужое плечо, на которое можно опереться. Чужая сила, готовая сражаться за её интересы. Эта мысль согревала изнутри, как глоток горячего шоколада в промозглый день. В этих сладких размышлениях она сама не заметила, как уже оказалась перед портретом Полной Дамы. Теплый, привычный шум гостиной Гриффиндора встретил её… и мгновенно стих. Как будто кто-то выключил звук. Гермиона остановилась на пороге. Десятки глаз уставились на неё. Первокурсники, третьекурсники, однокурсники, все. Шепотки, которые только что витали в воздухе, замерли. Внимание было плотным, тяжелым, колючим. Полным осуждения, любопытства, непонимания, немного вопроса. Понятно. Они знают. Сплетни сделали свое дело. Весь Хогвартс, а уж Гриффиндор точно, знал, что Гермиона Грейнджер провела ночь у Драко Малфоя. И теперь встречается с ним, публично отшив Рона Уизли. Неловкость сжала горло, жар стыда ударил в лицо. Она хотела опустить голову, спрятаться, провалиться сквозь пол. Но нет. Нет. Она не даст им этого удовольствия. Не покажет слабину. Она должна быть сильной. Не для них. Для себя. И в голове, ясно и дерзко, прозвучал его внутренний голос: Пусть подотрутся своим осуждением. Гермиона выпрямила спину. Подбородок приподнялся. Она сделала шаг вперед, затем другой. Её шаги были размеренными, уверенными. Она прошла через гостиную, мимо остолбеневших студентов, как по подиуму, и громко, четко, бросила в натянутую тишину приветственные слова. — Доброе утро всем! Не дожидаясь ответа, она скользнула в дверь спальни для девочек. Сердце колотилось, как бешеное. За спиной взорвался гул приглушённых голосов. Она заперла дверь, прислонилась к ней спиной, закрыла глаза, делая глубокий вдох. Потом подошла к своему сундуку. Доставала учебники для Заклинаний и Трансфигурации, необходимые свитки. А потом… потом вынула из сумки-мешка ту самую изумрудную кофту Драко с большой надписью «MALFOY» и цифровой 7 на спине. Она положила её прямо на свою подушку именно этой стороной. На самое заметное место. Пусть видят. Пусть Джинни видит. Пусть все, кто зайдет, видят. Пусть привыкают. Это её выбор. Её жизнь. Её Малфой. Собрав книги и свитки, она снова глубоко вдохнула и вышла обратно в гостиную. Шум снова стих, но теперь на неё смотрели не просто любопытные взгляды, а три конкретных пары глаз, полных тревоги, гнева и боли. Гарри и Джинни сидели на диване у камина. Рон стоял чуть поодаль, у окна, спиной почти к комнате, но по напряженным плечам было видно, что он в курсе, где она провела ночь. Он насупился, как грозовая туча. Гермиона направилась к ним. Шла медленно, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжималось. Благо, остальные уже ушли из гостиной, спеша на занятия. Ей не хотелось очередного публичного перформанса. Гарри и Джинни поспешно встали с дивана и подошли к ней, неловко переглядываясь. Понятно. Разговора не избежать. Но она не опустит глаз. Не станет извиняться. Не позволит им заставить её чувствовать себя за что-то виноватой. Первой заговорила Джинни. Её лицо было серьезным, но без осуждения. Только озабоченность. — Гермиона, — начала она тихо, но так, чтобы слышали Гарри и Рон. — Я… я не хочу давить. И я уважаю твой выбор, какой бы он ни был. Мне просто… важно знать. Ты понимаешь, с кем ты связалась? По-настоящему понимаешь? Гермиона усмехнулась. Коротко, беззвучно. Связалась. Как будто она впуталась в преступную группировку. — С кем я связалась? — повторила она, делая вид, что задумалась. Потом посмотрела Джинни прямо в глаза. — Дайте-ка подумать. Я связалась с человеком, который поддерживает меня во всем. Который был рядом в самый трудный, самый унизительный момент моей жизни. Который не просит, чтобы я была кем-то другим. Идеальной Гермионой Грейнджер, отличницей, которая всегда готова сделать чужую домашку. Он просит только одного. Чтобы я была настоящей. — Она увидела, как Гарри резко поднимает голову. —Который защищает меня. Не на словах. Он действительно рядом. И бросает всё, если видит, что мне нужна помощь. Который не морочит мне голову годами, пытаясь решить, нужна я ему вообще или нет. — Рон резко обернулся от окна. — Который пришёл, смело и в лицо сказал мне, что готов бороться за меня. За нас. Вот с кем я связалась, Джин. Гарри и Джинни застыли в немом шоке. Лицо Рона исказила гримаса ярости и недоверия. — Я… я не знал, — проговорил Гарри, с трудом подбирая слова. Он смотрел на Гермиону, как впервые её видел. — Не знал, что Малфой… вообще способен на такое. — Я тоже не знала, — честно призналась Гермиона. Её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — И да, началось у нас всё… не так правильно. Не так, как в сказках или в правилах приличия. Но я ни о чём не жалею, Гарри. Мне не нужно правильно. Мне нужно… как у нас. И я надеюсь, — она перевела взгляд с Гарри на Джинни, — что вы, как мои друзья, поддержите меня. Что из-за этого между нами не будет проблем. Но… — она сделала паузу, её голос стал тверже, — мое решение в любом случае не изменится. Тишина повисла густая, тягучая. И её разорвал Рон. Громкий, злой, нарочито грубый смешок. — Не думал, — выплюнул он, шагнув вперед, его лицо пылало, глаза метали искры ненависти, — что ты окажешься такой идиоткой, Гермиона. Не думал, что тебя так легко одурачить. Как последнюю… — Рон! — рявкнули почти одновременно Гарри и Джинни. — Нет! — заорал Рон, перекрывая их. Он подошел ближе. — Нет, вы выслушайте! Выслушайте правду! В мужской раздевалке только и говорят о его похождениях! Малфой — гнусный бабник! Он обручен с Асторией Гринграсс, это все знают! Он играет девчонками, развлекается перед своей чопорной свадьбой с чистокровной аристократкой! А потом выбрасывает их, как надоевшую игрушку! — Рон ткнул пальцем в Гермиону, его голос стал ядовито-шипящим. — А ты, — он брюзжал слюной, — просто отличный экземпляр в его экзотическую коллекцию! Поняла? Экзотика для скучающего богатого ублюдка! Слова Рона ударили, как ножом в живот. Гермионе стало физически плохо. От боли, ведь это был Рон, друг детства, человек, в которого она когда-то была влюблена. От унижения… от страха… и да, в глубине души шевельнулся тот самый червячок сомнения: «А вдруг он прав?» … глаза предательски застилала влага. Но она не позволила себе ни заплакать, ни дрогнуть. Она просто закрыла глаза. Глубоко, глубоко вдохнула. Наполнила легкие воздухом, как перед прыжком в бездну. Потом открыла глаза. Взгляд был холодным и отстраненным. — Я больше не намерена это слушать, Рон, — сказала она тихо, но так, что каждое слово падало, как камень. — Если ты не намерен принимать мой выбор и собираешься в будущем общаться со мной в таком тоне… то я не желаю больше никогда с тобой контактировать. Совсем. Она сделала шаг, чтобы пройти мимо. Рон взорвался. Он резко схватил её за локоть, впиваясь пальцами в мышцу. — Я не всё сказал! — прошипел он. Боль и ярость слились в один импульс. Гермиона рванулась с такой силой, что он не удержал. И в следующее мгновение её палочка была направлена прямо на его горло. Острием в ямочку под кадыком. В гостиной раздались ахи. — А я всё сказала. Не смей меня трогать, — голос Гермионы был низким, опасным, как вереск. В нем не было истерики. Только сталь. — Никогда. Больше. Рон отпрянул, шокированный, но не сломленный. Его глаза пылали. — С каких это пор ты мне открыто угрожаешь?! — выкрикнул он. — Если ты ещё раз посмеешь сделать мне больно, — продолжила Гермиона, не опуская палочку, — во мне хватит жалости и терпения, чтобы просто наслать на тебя слизней. Или врезать по носу. — Она позволила себе маленькую, ледяную улыбку. — Но вот Драко… — её голос стал тише, и от этого ещё страшнее, — если он увидит синяк на моём теле от твоего неаккуратного хвата… он просто убьет тебя, Уизли. Без разговоров. Поверь мне. Она опустила палочку. Повернулась спиной к остолбеневшим друзьям и к Рону, который стоял, багровый от ярости и унижения. И пошла прочь. Шаг был твердым, спина прямой. Она вышла из гостиной Гриффиндора, оставив за собой гробовую тишину и руины старой дружбы с человеком, которого ей давно стоило поставить на место. И она чертовски гордилась собой за то, что наконец-то это сделала.