Часть 2

      Убийство Тсунаёши проходит слишком легко, даже как-то буднично, обыденно. Хаято думает, что это потому, что тот в первую очередь всё же человек, а людей они убивать привычны.       Бельфегор отбивает короткую эсэмэску с лаконичным содержанием: «Есть срочный разговор. Жду», и вот уже Истинное Небо мчится в варийский особняк, подгоняемый под хвост гиперинтуицией и своими наивными выдумками, как же плохо всем без него, такого расчудесного, живётся.       Особняк пустует. После финта ушами от Гокудеры, когда тот не только явился на Конфликт Колец, но и выиграл бой Урагана, Скайрини схватил подчинённых в охапку и те всей ебануто-садистской компанией дружно двинули на бой Дождя, где нет ни противника, ни самого старшего Савады. Их ждёт такое разочарование, когда они узнают, что из Хранителей у Савады Иэтсуны есть только Ураган и тот официально стал таковым уже после сражения. Злорадство распирало.       Тоненькая связь Небо-Хранитель, больше похожая на полупрозрачную золотую ниточку: дёрни — порвётся, мягко окутывает пламенем. Но та эластична, тянется, как резинка, извивается. Это не короткая цепь, на которую Хаято пытались посадить Истинные Небеса, будто Ураган способен жить на привязи. Иэтсуна свободолюбив не меньше, чем Гокудера, как бы его не пытались запереть, ограничить, его Небо говорит: «Иди. Я жду», и Ураган не хочет уходить. Зачем, если он уже свободен?       Хаято зачарованно смотрит на связь. Возможно, раньше он думал по-другому. До встречи с Иэтсуной. Небо-Хранитель — глупость, кто добровольно сдастся, пойдёт за кем-то малознакомым? Только последний идиот. И вот теперь этот идиот смотрит на него из зеркала, лыбится, как полоумный, и абсолютно счастлив.       Кажется, когда-то ещё раньше, в другой жизни, он так же думал о женитьбе. Ему недостаточно было пообщаться пару раз, как сверстникам, и окунуться в омут с головой в отношения. Хаято в принципе не был заинтересован ни в каких отношениях и достаточно долго запоминал имена незнакомцев. Всё это казалось таким неправдоподобным, клишированным, навязанным — неискренним. Гокудера привык быть сам по себе.       Но посмотрите, где Хаято сейчас?       Рядом с Иэтсуной. Готовый следовать за Небом, которое сам выбрал. В пафосном варийском особняке.       — Ши-ши-ши, он скоро будет здесь, скоро будет… — Бельфегор маниакально пялится на дверь, чуть ли слюной не капая от осознания, что скоро прикончит того, кто раздражает его, наверное, больше собственного брата.       Точно. Хаято испускает нервный смешок. Их же двое. Где-то там бегает не менее помешанный на королевской крови Рассиэль. Кошмар. Одного за глаза было.       — Готовьтесь, — голос Иэтсуны холоден, но это не всё. Гокудера чувствует, что у его Неба много противоречивых эмоций. Его ревущий Ураган тоже чувствуют.       Каваллини будет атаковать первым. Потом Иэтсуна. Динамит в их случае слишком топорное оружие: он создаст дымовую завесу и Тсунаёши будет легче скрыться. Ну, и им бы не хотелось обвалить себе на головы потолок.       Хаято страсть как хочется поинициативить, но при нём только динамит и пламя Урагана, о свойствах которого он не то чтобы сильно задумывался. Он поджигал им фитили и, собственно, всё? Гокудера мог придумать тысячи видов использования того же пламени Облака и охарактеризовать другие, но родной Ураган будто никогда не был… материальным? Он поджигал динамит и разрушал, но полноценно выпускать пламя, как Иэтсуна, словно… не имело для него смысла? Что на самом деле уничтожает Ураган?       Так ли сильно ему было нужно вспомогательное оружие?       Чёрт возьми, Хаято чувствует, что переобщался с Бельфегором, сошёл с ума, нашёл какой-то альтернативный способ — это бредово, он делает это впервые, ощущение, словно микроскопом гвозди забивает. Гокудера на коленке за мгновение разбирает динамитную шашку, высыпая порох себе на руки, сосредотачивается, насколько вообще получается, и отпускает пламя струиться по венам. Ладони тут же обжигает болью, от них исходит красновато-розовый дымок, заставляя завороженно смотреть. Пламя Посмертной Воли горит бездымно, а ему нужен именно смог, который бы заволок помещение. Хаято контролирует его, не позволяя ядовитым испарениям отравить союзников.       — Ши-ши-ши, интересная задумка.       — Сам в шоке, что получилось.       Реальность будто сама идёт ему навстречу. Кажется, Системе Три-ни-Сетте тоже не нравятся Истинные Небеса.       Тсунаёши, как и было предсказано, бездумно вваливается через главный вход, игнорируя перезвон гиперинтуиции, и очевидно попадается в ловушку из лески Бельфегора, которую они полчаса развешивали так, чтобы исключить слепые зоны, через которые можно выбраться. Дверь захлопывается, и леска резко натягивается. Младший Савада мучительно кричит, зажигает пламя, пытаясь сжечь и разорвать нити голыми руками, но лишь сильнее ранит себя. Леска, пропитанная пламенем Урагана, выдерживает экстремальные температуры. Бельфегор довольно шишикает и замудрёно шевелит пальцами, тянет руки к груди, сильнее стягивая леску и причиняя ещё больше боли, кажется, разрезая плоть до кости.       Хаято чувствует, как его начинает мутить от сшибающего по мозгам пламени Истинного Неба, и окутывает Тсунаёши смесью красного смога от пороха и своего пламени, отчего тот кашляет, задыхаясь, изо рта, ноздрей и ушей капают тонкие струйки крови. Не издохнет от потери крови, так хоть траванётся насмерть. Кости ломит, в черепушке патокой разливается лживое, соблазняющее на все блага мира мелодичное пение, и сопротивляться искушению поддаться влиянию Истинного Неба становится сложнее с каждой секундой, но Хаято не хочет уходить, не хочет быть запертым, не хочет сдаваться. Его пламя Урагана ревёт, мечется, как загнанный зверь, выжигая въедливый дурман, но этого недостаточно. По вискам течёт пот от напряжения, а ладони горят. Он подсыпает ещё пороха и увеличивает концентрацию яда в воздухе. Подыхай, подыхай, подыхай, чёрт возьми!       Иэтсуна кладёт им на спины руки и бурным потоком вливает в тела пламя, будто укрывает гармонией, устанавливая непроницаемый купол, отливающий мягким оранжевым светом, как флуоресцентные грибы. А потом Хаято ошарашенно распахивает глаза, когда понимает, что купол из небесного пламени ему не мерещится — тот вполне реален. Он защищает их троих. Мозги прочищает, дышать становится легче, уже не хочется валяться в ногах Тсунаёши и превозносить его, как какое-то божество. Проклятье. Савада Тсунаёши — проклятье мира пламенников, которое необходимо уничтожить.       — Бельфегор, — хрипит Хаято, вяло ворочая пересохшим языком, — Прикончи его.       — Ши-ши-ши, с радостью.       Варийский Ураган сильнее натягивает леску, отходя назад, режет об неё собственные пальцы, отчего кровь льётся на ковры, и, наконец, с неистовым криком дёргает достаточно яростно и мощно. Порезанное тело Савады Тсунаёши кровавыми ошмётками валится на пол, хлюпая и источая зловоние. Отвратительно.       Хаято падает на пол, стукаясь коленями, не веря, что у них получилось.       — Я без сил, ши, — сипит откуда-то сбоку Каваллини, безумно скалясь в потолок.       — А он вообще труп, не ной, — с трудом дыша, Хаято раздражённо пихает варийского Урагана ногой, получая в ответ: «Убью, смерд… как только соберусь, ши-ши-ши». Гокудера закатывает глаза на тупую шутку и перестаёт обращать внимание на психа, — Иэтсуна, ты как? Что это был за купол?       — В норме, — Савада кряхтит и приваливается спина к спине, — Не знаю, оно как-то само, что ли… Люди Емицу силились научить меня Прорыву Точки Нуля. Я попытался воспроизвести его, но кажется, создал что-то другое.       — Да плевать, — полусонно мычит Хаято, — Ты капец как вовремя прочистил нам кукушку, а то ещё немного и точно бы зомбарями стали. Чёрт, надо встать.       — Ага, надо…       Пламя Истинных Небес — это какой-то сущий пиздец. Гокудера самолично хочет прикончить долбаёбов, которые позволили этому паразиту жить.

***

      Порешить Саваду Тсунаёши оказалось самым незапарным, как выяснилось впоследствии. А вот вставить на место мозги подсевшим на наркотик Истинного Неба мафиози — уже уровень хард. И если с Варией Бельфегор пусть сам разбирается на законных правах Хранителя, выжигает заразу и возвращает соображалку из отлёта, то вот с Реборном, видимо, придётся разбираться им.       Хаято очень не нравилось, когда его Небу в лицо тыкают береттой.       — Где Тсунаёши, Иэтсуна?       — Понятия не имею. И пальцем его не трогал.       Гокудера скалится на Аркобалено, про себя ликуя и давя в зародыше желание наброситься и придушить киллера. Впрочем, Иэтсуна ни словом тому не соврал. С тем, что осталось от Истинного Неба, разобрался Каваллини, попросту сжёгши останки до пепла, а тот прикопав хрен знает где. Да и не позволил бы Хаято своему Небу прикасаться к такому. Такое вообще не трогают. Фу.       — Где мой ученик, никчёмный Иэтсуна?       — Перед тобой, Реборн. Или ты забыл, зачем изначально прибыл в Намимори? — вмешивается Гокудера, вставая перед Савадой, когда ситуация накаляется и становится чересчур опасной, а федора предупреждающе скрывает глаза солнечника от брызг крови вышибленных мозгов. — Или, может быть… Ломка?       — Заткнись.       — Чувствуешь это, да? Как наркотик, которым тебя пичкали с самого приезда, начал слабеть? Как ощущеньице? Хочешь ещё испытать фальшивую гармон…       Бах.       Пуля просвистела в рискованной близости от головы, задевая ушную раковину. Хаято зашипел, морщась и зажимая кровоточащую рану.       — Достаточно! — Иэтсуна схватил его за плечо, отпихивая себе за спину, — Убирайся, Реборн, Тсунаёши здесь нет.       Солнечник постоял так, замерев, но в конце концов выпрыгнул в окно из дома Гокудеры, пообещав «ещё вернуться к этому разговору».       — Ты обещал выжить ради меня, — холодно осадил пыл Урагана Савада.       — Джудайме… — Хаято опустил глаза в пол, ощущая себя побитой собакой. Как он мог смолчать? Спустить на тормозах? Да он бы сам себя потом загрыз за малодушие перед солнечным ублюдком.       — Держи свои обещания.       Аккуратно отстранив чужую ладонь от уха, Иэтсуна раздражённо цыкнул и как маленького за ручку отвёл в ванну, принявшись за обработку и наложение повязки.       Чокнутый солнечник.

***

      Без лишних свидетелей, без Червелло и прочих весьма заинтересованных личностей и пафоса кольца Вонголы передаются Занзасу, валяющемуся под капельницей, как и пять шестых офицерского состава Варии.       — Мусор.       — Забирай, если нужно, — индифферентно пожимает плечами Иэтсуна. Пока что Вонгола ему ничего хорошего не принесла и возглавлять её как-то нет желания. Ураган его полностью поддерживает, кивая в такт.       — Ши-ши-ши, босс, они могли бы присоединиться к Варии!       — Ты чё несёшь, ебанутый? — Хаято ногой отпихивает от себя Бельфегора, лезущего с настойчивостью вивисектора, увидевшего ранее неизученный наукой экзотический экземпляр.       — Ну, пожалуйста, босс, ши-ши-ши!       — Проваливайте отсюда нахрен, мусор.       Каваллини надулся. Откуда только взялась такая настойчивость переманить Гокудеру в отряд Урагана? Ц, но скрыться и залечь на дно и правда было бы неплохо, особенно, пока большая часть мафиозников в Намимори пребывает в блаженном коматозе и отходняке.       — Куда бы ты хотел поехать, Джу... Савада-сан?       — Иэтсуна, — протягивает Савада руку, — Теперь всегда зови меня Иэтсуна, Хаято.       Ураган на миг удивляется, скептично приподнимая брови, всё-таки потомок Джотто, кровь не вода, бывший наследник Вонголы... Но тут же счастливо лыбится.       — Замётано, Иэтсуна! — и вместо рукопожатия даёт пять.       — Итак, у тебя есть что-то на примете?       — Парочка знакомых тут и там. Франция, Испания, Нидерланды, хм, Америка? По-моему, я встречал американца-грозовика, только кой чёрт его в Индию дёрнул...

***

      Хаято стоял в переулке, дымя сигарету, и думал, каким же это чудесным образом он из Америки телепортировался в Италию.       Номер Иэтсуны был недоступен, а связь Небо-Хранитель, достаточно окрепшая за последние месяцы для того, чтобы напоминать канат, уходила фиг знает куда. Пиздец. Что за очередной треш в жизни?       Гокудера вышел из переулка и прифигел, когда перед ним тотчас тормознул в хлам тонированный "неприметный" фургон, оттуда повыскакивали мафиозники и принялись настойчиво запихивать его в салон. От шока он чуть не подавился сигаретой.       — Да вы чё, угараете?!       Приложив какого-то особо резвого, схватившего его за лодыжку, одновременно подошвой кроссовка и об дверь фургона, Хаято отбрыкивался, как мог, но в итоге его всё равно удалось скрутить и закинуть на задние сиденья. Ублюдки, думали, он так просто сдастся?       Прозвучал приказ: «Поехали», и машина на огромной скорости понеслась по узким улочкам, неизвестно как с такими габаритами вообще умещаясь на дороге и вписываясь в повороты. Хаято притих, злобно зыркая из-под седых прядей, нависших на лицо. Идиоты, видимо, решив, что выполнили миссию, расслабились. Еле слышно хмыкнув, он осторожно подпалил связывающую за спиной руки верёвку и дотянулся до заначки с порохом, растирая тот между ладонями. Пламя Урагана вспыхнуло и по салону распространился едкий удушливый газ.       Тырить чужое оружие, конечно, не хорошо, но Бельфегор патент не оформлял, тем более что до него всё давным-давно придумано было. Накинув леску на шею врага, Хаято пустил по той пламя, отчего нить заскользила, как по маслу, перерезая глотку. Фонтан крови хлынул в салон. Каваллини бы оценил, гений из Варии до сих пор неизвестно как дозванивался до него, сколько бы Гокудера не менял номеров и не блокировал настойчивого психа.       Если это шуточки варийского Урагана, он его на собственной же леске повесит.       Кто-то достал автомат, и Хаято не мешкая двинул по тому ногой, падая за сиденье. Палец на курке соскочил и мужик прошёлся очередью по своим же, заодно загасив водителя. Гудящий фургон снёс парочку киосков и поехал по встречке. Кошмар. Кого только в мафиозники не берут. Идиоты сплошные. Гокудера открыл окно, вываливаясь на асфальт, к счастью, авто сбросил скорость, и окутал себя при ударе о землю пламенем, защищая от лишних травм.       Прокатившись пару метров, Хаято подскочил на ноги и драпанул переулками, останавливаясь только тогда, когда воздуха в лёгких стало критически не хватать, а в боку подозрительно больно колоть.       — Что за чертовщина творится?! — разъярённо проорал он вопрос охреневшей небесной канцелярии, закинув голову кверху.       — Камикоросс, травоядное, — прозвучало за спиной.       — Хибари?       Но осмыслить что-либо Гокудера уже не успел. Тонфа его долбанули до отключки.

***

      Сознание возвращалось... медленно. Свербящие голоса на периферии радости не добавляли.       — Я экстремально не понимаю, что происходит!!!       Какого хуя...       — Чаоссу, Гокудера.       — Реборн.       Хаято приподнялся, принимая вертикальное положение на диване и продирая слипшиеся глаза. В башке стоял колокольный звон, вокруг носились зомбированные гражданские из Намимори и в сердце этого бардака стоял... Савада Тсунаёши.       — Ебать, это что за пиздец?       — Хии! Он проснулся! Гокудера-кун, ты как?       Тсунаёши потянулся к нему, и Хаято, как кот при виде огурца, вздыбливаясь, отпрыгнул чуть ли не под потолок, смотря... А собственно, на что он смотрел? На экстравертов Ямамото и Сасагаву, пышущих неуёмной энергией? Плачущего Ламбо? Подозревающего его во всех грехах мира Реборна? Неуверенного Саваду Тсунаёши? На взрослых Хибари и Рокудо?       — Я в аду, — логично и отчаянно подытожил он.

***

      Хаято устало потёр переносицу. Он занимался многозадачностью, одновременно подсчитывая имеющийся нал, курил, не выпуская сигарету изо рта, перебрасывался короткими репликами со здешним Десятым поколением, в основном состоящими из «ага», «м» и «нет», и думал, где будет искать Иэтсуну, если того в параллельной вселенной, по факту, не существует, а Базукой их накрыло вдвоём.       Савада с Хранителями косились на него, перешептываясь о странностях Урагана. Исключением стал лишь Хибари. Тот просто хотел забить его до смерти. Как оказалось, именно его людей Хаято побил, отравил и зарезал во время похищения. Ха, как пофиг.       Видать, ждали, что он при первой возможности кинется в ноги Тсунаёши и будет отбивать челом поклоны, пока что-нибудь из двух — череп или пол — не треснет, но Гокудера — человек со слишком большим самоуважением, чтобы вытворять такое непотребство даже перед Иэтсуной. Если только в стёб. Его Небо иногда забавно смущалось, когда он откалывал дичь, отворачивалось и делало вид, что они не знакомы. Вотпрямваще. И парные футболки, подаренные Ураганом, катастрофическое совпадение. Жутчайшее.       — Гокудера Хаято, в другой вселенной ты тоже часть Вонголы, — взял быка за рога Реборн, у которого уже в печёнках сидел игнорирующий его громадное, размером с Эверест эго и весь мир Хаято, — Ты должен помочь нам, ведь Вонгола — Семья, в каком бы из миров ты не оказался!       Гокудера долго затянулся, смотря прямо в наглые зенки киллера и докуривая до фильтра, и всё-таки выдохнул в потолок, решая не рисковать провоцировать солнечника ещё больше, обдавая того сигаретным дымом. Реборн и так был на взводе.       — Во-первых, в моём мире, я не являюсь Хранителем Савады Тсунаёши и с Моллюском не имею никаких отношений, кроме претензий...       — Погоди, но ведь ты говорил, что ты Хранитель моего брата, — Тсунаёши, который в этой параллели, что удивительно, не был Истинным Небом, затих к концу предложения под холодным взглядом Хаято, — Ты ведь сам... сказал...       — Хватит мямлить, никчёмный Тсуна!       Хрясь молотком по башке.       Солнечник в своём садистском репертуаре.       — Вы закончили? Тогда я продолжу. Во-вторых, я Хранитель Савады Иэтсуны и мы не часть Вонголы, поэтому помогать я вам не обязан. В-третьих, в моём мире Савада Тсунаёши родился Истинным Небом, можете представить, как много неприятностей он учинил, пока был жив, — переждав паническое: «Хии! Я что, мёртв?!» и решив не шокировать того ещё большими известиями, что прикончили его он сам, Иэтсуна и Бельфегор, Гокудера снова заговорил, — Резона помогать вам не вижу, тем более, что в прошлом не последний человек Вонголы напал на меня во время мирных переговоров.       Хаято отодвинул волосы, показывая часть отстреленного уха. Ну, возможно, он немного приукрасил. Официально тот Реборн Вонголе не принадлежал, являясь наёмником по контракту, да и «мирными переговорами» в захламлённой однушке ни у кого язык бы так не повернулся назвать... Ладно, он соврал, но исключительно собственного блага ради и чтоб от него отъебались уже наконец.       — Моему Небу тоже неплохо досталось от Вонголы и от твоей альтернативной версии, так что... — Хаято развёл руками, — Не горю желанием помогать. То́нете — тони́те быстрей. Я лишь хочу найти Иэтсуну.       — Хаха, Гокудера, не будь таким упрямым! Мы могли бы помочь тебе найти Иэтсуну, пока ты помогаешь нам! — влез как обычно весёлый Ямамото и попытался по-дружески хлопнуть по плечу. Хотя Ураган искренне не мог понять, что тут забавного. Ну, может, лицевой нерв защемило. Хаято увернулся от чужой явно лишней конечности и ощетинился.       — Клешни убрал! Я тебе не друг и не товарищ, чтобы ты вел себя настолько панибратски. Не можешь держать руки при себе, так я их тебе укорочу.       Ямамото, улыбаясь уже больше натянуто, примирительно показал поднятые ладони и отступил.       Раздался вопль: «Экстремально не круто!!!», затем подстрекательское «Оя, оя...» от куфуфукающего Мукуро, покручивающего трезубец, слова которого Хаято пропустил мимо ушей, потому что те были ничем иным как бесстыжей провокацией. Продолжилось всё неловкими потугами Такеши уговорить всех успокоиться, причитаниями схватившего за голову Тсунаёши и громким фырком Хибари. Реборн загадочно спрятался за федорой, кажется, заснув. Дурдом.       Хаято махнул на это всё рукой, до ужаса ловко спёр Базуку, подкупив Ламбо конфетой, и тихо вышел, никого не предупреждая об исчезновении. Точнее надо было настраивать, а не вот это вот всё.       Что это — злой рок судьбы или просто случайность, но стоило ему дойти до конца коридора, как навстречу ему лёгкой походкой выплыл повзрослевший Бельфегор. Конечно же, его шишикающее величество не могло пройти мимо, чтобы не зацепиться языками с самым взрывным Хранителем Савады.       — И тебе не хворать, — вместо драки с кулаками поздоровался Гокудера уже, в принципе, привычный к психозам варийского Урагана: адреналина — море, но не смертельно. Ну, продырявит Каваллини парочку стен, пошипит, сделает гадость. Чем бы маньяк ни тешился, лишь бы не резался и в безумие не впадал. В целом, Хаято в какой-то момент настолько преисполнился флегматизмом, что воспринимал Бельфегора не больше, чем агрессивную креветку. И входил в этот режим просветлённого монаха автоматически. Счётчик дзена вкл.       Кто бы мог подумать, что в следующий же миг ему потребуется уворачиваться от стилетов. Не признал, что ли?       — Ты не Хаято Гокудера.       Ну, точно.       — А кто?       Бельфегор только было открыл рот, но вгляделся повнимательнее, выискивая иллюзии Тумана, и захлопнул, клацнув зубами. Завис, не найдя искомого. Что логично, потому что никаких иллюзий на Хаято не было. Он был свой собственный. Единственный и неповторимый.       — Интересно, ши-ши-ши.       Гокудера хмыкнул и предложил прогуляться. Кажется, этот варийский Ураган не слишком отличался от уже знакомого. И был относительно вменяем на контрасте с предыдущим зоопарком.

***

      — Параллельный мир, ши-ши-ши! Поразительно! Вот для чего строят адронный коллайдер! Чтобы через пару сотен лет человечество могло открыть портал и переселиться в альтернативную версию Земли, устроив геноцид населения и предотвратив экологическую катастрофу!       Кто бы знал, каким фанатиком потустороннего окажется Каваллини с пометкой на кровавую резню. Хаято, конечно, тоже не дурак развлечься чем-то эзотерическим, порчу там навести, расклад Таро сделать, но на фоне этого профессионала мистики и конспирологии Гокудера чувствовал себя новичком-любителем.       — Ты идёшь со мной!       — Ага... Стопэ, чего? Нет, мне надо найти Иэтсуну.       Хаято попытался отфутболить Бельфегора, но тот вцепился бульдожьей хваткой. Это что, приговор — нравиться психам? Ураган вообще не стремился кому-либо понравиться. С Иэтсуной само как-то получилось. В начале ему чисто по-человечески стало жаль парня, которым крутили все, кому не лень, и у него подгорело. Особенно, когда невольно представил на его месте себя. А потом незаметно прикипел, оказалось, нашёл своего человека. А уж под защитой Гокудеры где сядешь — там и слезешь. Да и Иэтсуна не пальцем деланный, как выяснилось.       Бельфегор разумным доводов разума в лице Хаято не внял и почти как неудавшиеся похитители толкнул его в машину с единственным различием, что в этот раз Гокудера сидел на переднем сидении и не связанный.       — Мне надо найти моё Небо, — в сотый раз терпеливо повторил подрывник.       — Ши-ши-ши, найдём.       Как выяснилось в течение разговора, здешняя Вария, взбрыкнув после Конфликта Колец, отсоединилась от Вонголы, образовав отдельную Семью, входящую в Альянс. Девятое поколение было недовольно потерей весомой боевой единицы, которая сама по себе являлась железным аргументом, и это мягко сказано, вставляли палки в колёса только так, но удержать неуправляемый, отбитый отряд убийц с психическими отклонениями у каждого поголовно не смогли. И теперь кусали локти, потому что пока Вонгола бодалась с Мельфиоре, сдавая позиции Королевской Семьи, Вария решила под шумок свалить в свободное плавание окончательно и бесповоротно. Адьос, амигос.       Хаято только и оставалось слушать, развесив уши, разливающегося соловьём Бельфегора. Что там было в родном мире с Варией и возглавит ли Занзас Вонголу, сказать сложно — тёрки продолжались и по сей день. Но Гокудере казалось, что рано или поздно Занзас своё отожмёт, хотя бы за неимением другого наследника. Если только стараниями Девятого и Емицу не всплывёт ещё какой-то неучтённый потомок Примо.       Но больше всего вышеперечисленного Хаято волновало только одно: где, мать вашу, Иэтсуна?! Ураган был готов захватить телебашню и дать объявление по всем телеканалам и радио, но сомневался, что его Небо вообще смотрит телевизор и слушает музыку.       Ну, а пока Гокудера раздумывал, Бельфегор предложил сыграть в игру «переубеди варийского Урагана».       — Присоединяйся к моему отряду.       — Нет.       — У нас хороший соцпакет.       — Нет.       Счётчик дзена вкл. Ехать им ещё долго.