Глава II.

— Ну конечно, — раздражённо бросила Аврора, пока они с Киеном и Саэрой шли по коридору в сторону выходного зала. — Только мне могла выпасть участь работать с самым заносчивым, самодовольным, высокомерным, надменным и до безумия раздражающим типом в Галактике. Не человек — ходячее эго. Нет, ну вы слышали его? Слова льются как мёд, но от них будто яд капает. Блондинка с трудом сдерживала улыбку: — Ты так эмоционально описываешь его, что кажется, ты посвятила ему сонет во внутреннем монологе. — Сонет? — хмыкнул друг. — Скорее балладу. Или целый оперный цикл. Особенно с припевом: «ненавижу!» — Ага, — усмехнулась Саэра. — Но при этом ты прям загораешься, когда говоришь о нём. — Я загораюсь, потому что у меня внутри вспышка сверхновой, — возмутилась брюнетка. — Мне ещё с ним миссию проходить! Вы представляете, каково это будет? Его лицо. Его голос. Его ухмылка. Сарказм, который льётся из него, как водопад с Набу. Саэра и Киен обменялись быстрым взглядом и замерли. Вдруг блондинка резко дёрнула Раннис за рукав, тихо шепча: — Тише. Очень тише. Она окинула их удивлённым взглядом: — Что? Парень осторожно кивнул назад. — Он. Идёт. Позади. Аврора медленно обернулась. Энакин Скайуокер и Асока Тано действительно шли в нескольких шагах позади. И, судя по самодовольной усмешке на лице избранного, он прекрасно всё слышал. Каждое. Проклятое. Слово. Раннис прикусила губу... но вместо того, чтобы остановиться, вскинула подбородок и ещё громче произнесла: — И пусть слышит. Может, хоть раз в жизни получит честное мнение о себе. — Больше ярости, пожалуйста, — с сарказмом прошептал Киен. Саэра тихо взмолилась: — Рори... ради всего светлого, помолчи уже. Но было поздно. Резкое движение — и рука перехватывает запястье брюнетки. Аврору выдернули из потока учеников и мягко, но уверенно прижали к холодной стене. Она пискнула от неожиданности и только успела поднять глаза, чтобы встретиться взглядом с ним. Энакин смотрел на неё с той самой ухмылкой. Лицо почти вплотную. Глаза внимательные, почти изучающие. Он склонился ближе, его голос прозвучал тихо, почти шепотом: — Удивительное дело, Раннис. Обычно, когда кто-то говорит обо мне с такой страстью, там есть хотя бы тень обожания. А у тебя… ярость. — Потому что ты вызываешь её, — холодно процедила та, — просто своим присутствием. Мужчина усмехнулся, наклоняясь ещё ближе. Их дыхания смешались. — Такое пылкое неприятие, — шепнул он, — можно подумать, ты без ума от меня. — Ты безумен, если думаешь, что у меня могут быть хоть какие-то чувства к тебе, кроме раздражения и отвращения. Избранный чуть сильнее прижал её к стене, и она едва сдержала дрожь. Не от страха — от возмущения и, как бы она не отрицала, неясного волнения. — А я думал, что тебе нравится играть с огнём, — прошептал тот. — Но, похоже, ты просто не готова к жару. — Отойди, Скайуокер, — тихо, но с твёрдостью произнесла брюнетка. — Ты... слишком близко. — А тебе не любопытно, почему это тебя так злит? Почему ты так бурно реагируешь? Может, потому что... — он сделал паузу, — внутри ты сама — буря. — Или потому, что ты... — её голос сорвался, — напоминаешь мне то, с чем я всю жизнь борюсь. Сомнение. Тьму. Они смотрели друг на друга. Тишина висела между ними, как раскалённый провод. Затем девушка резко вывернулась из его хватки и оттолкнула избранного ладонями в грудь. — Я не игрушка, Скайуокер. И не твоя мишень. Привыкай к тому, что с тобой в паре будет тот, кто не поддаётся. Она развернулась на каблуках и ушла прочь, не оборачиваясь. Голубоглазый остался стоять. Его взгляд всё ещё был прикован к её уходящей фигуре. — Всё же... — прошептал он себе под нос. — Ты горишь, Аврора. — И ты это поощряешь, — сказал позади голос мастера Кела Сомара. Скайуокер медленно повернулся. — Ты наблюдаешь за нами? — Скорее, за последствиями. Ты сам сказал, она — буря. А ты — искра. Вы двое... не напарники. Вы — гроза, которой лучше держаться подальше от топлива. — Ты считаешь, я ошибаюсь, работая с ней? — Я считаю, вы оба на грани. И когда вспыхнет — не спрашивай, почему всё вокруг стало пеплом. — Ты боишься её или меня? — Я боюсь, что из вас может получиться слишком много силы, слишком мало разума. Избранный кивнул, посмотрев в сторону, куда исчезла Аврора. — Вот только иногда буря очищает небо. А пепел — плодороден. Кел прищурился: — Тогда я надеюсь, что ты умеешь сеять. И, развернувшись, ушёл, оставив мужчину наедине с гулкой тишиной и отражением в прозрачной панели напротив. Его взгляд всё ещё был направлен туда, где она только что исчезла. Где осталась искра. Где вот-вот вспыхнет настоящее пламя. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь высокие окна базы. В зале собраний царила размеренная деловитость: мастера и ученики обменивались репликами, сверяли данные, обсуждали маршруты, загружали карты в голопанели. До вылета оставались сутки, и сегодня должен был пройти заключительный этап подготовки — анализ миссии, тактика, отработка взаимодействия. Но одна из самых перспективных учениц, Аврора, в это утро буквально влетела в коридоры, запоздало застёгивая верх комбинезона. Проспала. Впервые за долгое время. И, конечно же, именно сегодня. В тот день, когда ей снова предстояло работать с Скайуокером. На бегу она накидывала пояс с клинками, в голове уже прокручивая возможный сценарий встречи. Он, конечно, скажет что-то язвительное. Подколет. Взглядом, словами. Они снова сцепятся. А потом — снова эта странная напряжённость, будто между ними проложен незримый провод, пульсирующий энергией, с которой не справиться ни одному из них. Коридор, ведущий к тренировочному залу, был почти пуст, кроме одного — высокого фигуранта в форме, с растрёпанной причёской и откровенно лукавым выражением лица. — Леди Лед и Пламя, — произнёс Тален Райс, сложив руки на груди. — Или сегодня только пламя? Аврора усмехнулась, не сбавляя шаг: — А ты, как всегда, вовремя, Тален. Не опаздываешь даже к сарказму. Он шагнул ближе, идя вровень: — Сегодня у тебя особенный блеск в глазах. Или это я так действую? — подмигнул блондин. — Кстати, ты же обещала когда-то найти время... Почему бы не сегодня? Вечер, я, ты. Без мечей, без Скайуокеров. Просто — свидание и ужин. Аврора чуть приподняла бровь. В голосе уже зреет ироничный ответ, но прозвучал совсем другой голос — резкий, твёрдый и властный: — Она не пойдёт. Они обернулись. Избранный приближался с шагом, который всегда заставлял воздух в помещении сжиматься. Его взгляд был прикован к Райсу. Холодный. Предупреждающий. Тален насмешливо вскинул подбородок: — С каких пор ты решаешь за других? Брюнетка уже открыла рот: — Вообще-то я могу сама... — Нет. — избранный посмотрел на неё мимолётно, но твёрдо. — Твой ответ — нет. — Прости, что? — Раннис недоверчиво хмыкнула. — Никакого свидания. Он не подходит. Точка. — Ты говоришь, будто это что-то личное, — язвительно заметил Райс. Голубоглазый молчал. Но взгляд говорил всё. Тален бросил на Аврору взгляд, в котором смешались лёгкая злость и сожаление, и пошёл прочь. Она проводила его взглядом, а потом резко повернулась к Скайуокеру. — Ты просто... — начала она, но он уже взял её за предплечье, в этот раз мягко, но с намерением, и повёл в зал. — Нам нужно готовиться, — отрезал тот. Они вошли. Двери закрылись. Брюнетка развернулась, упёршись руками в бока. — Это уже переходит все границы, Скайуокер. Он молча подошёл к столу и, как джентльмен, отодвинул ей стул. — Прошу. Она села, всё ещё сверкая глазами: — Ты всегда был таким собственником или это новый виток? — девушка наклонилась вперёд, щёки пылали. — Или ревнуешь? Боишься, что если я начну устраивать свою личную жизнь, у меня не останется времени, чтобы с тобой препираться? — Я не боюсь. Я просто... вижу больше. Он не для тебя. Он не знает, как тебя терпеть. А я — знаю. — Великолепный аргумент. Ты умеешь меня бесить — значит, достоин меня больше остальных? — Не только бесить, — его голос стал ниже, насыщеннее. — Я знаю, как ты думаешь. Как ты держишься, когда злишься. Когда концентрируешься. Я знаю, когда ты притворяешься, что не волнуешься. Я вижу то, что другие не замечают. Он — не замечает. Аврора почувствовала, как дыхание участилось. Они сидели на опасной дистанции, и это становилось привычкой. Слишком близко. Слишком остро. — И что ты предлагаешь? — спросила она тихо. — Запретить мне жить? — Предлагаю слушать того, кто знает, когда ты рискуешь собой. — Избранный выпрямился и включил голопанель. — Мы отвлеклись. Переход к заданию. Раннис долго смотрела на него, потом откинулась в кресле: — Ладно. К делу. Они начали планировать. Работа быстро перешла в активную фазу. Брюнетка предложила нестандартный путь через нижние вентиляционные тоннели базы, Скайуокер внимательно выслушал, и к его удивлению — идея имела смысл. — Вот здесь, — указала она, — мы можем установить ложную точку высадки. Пока охрана туда пойдёт, мы просочимся через сектор С-4. — Умно. Даже... слишком. — У тебя же не было сомнений, что я умна? — Были. Пока ты не начала говорить как командир, а не как спорщик. — Удивительно. Ты согласился со мной. Мир перевернулся. — Возможно, — тот смотрел на неё пристально. — Или я просто... отвлёкся. — А вот это звучит опасно. — Всё, что связано с тобой — опасно. Раннис почувствовала, как жар растекается по коже. И решила перевести всё в шутку: — Ну, раз ты отвлекаешься, скажу честно — у меня сегодня вечер свободен. Может, всё-таки приму предложение Талена. Если успею ускользнуть от тебя. Он прищурился. Медленно подошёл ближе. — Учитывая, что миссия у нас завтра, я не позволю тебе рисковать. Вечером ты останешься здесь. Или... я закрою тебя в зале. Или у себя. Привяжу. — Его голос стал тише. — К кровати. Чтобы ты была под моим контролем. Спокойная, защищенная. И самое главное — занята. Девушка вздохнула, слегка качнув головой: — Это угроза или... откровенное предложение? — А ты как восприняла? — Как вызов. И, возможно, как приглашение. — Она встала, проходя мимо него, бросив на прощание через плечо: — Если решишь, где именно меня "закрыть" — дай знать. А пока... тренируй самообладание, Скайуокер. Он остался стоять, улыбаясь. Брюнетка уже ушла, но воздух ещё пульсировал её присутствием. И, кажется, избранный действительно начнёт терять контроль. Слишком скоро. Утро выдалось тревожным, но энергичным. Площадка подготовки кипела действиями: мастера, ученики — все собирались, обсуждали детали, сверяли карты и план миссии. В воздухе витала сосредоточенность, скрытая за скупыми словами и резкими жестами. Аврора и Скайуокер, как и всегда, задерживались. Она — после короткой, но напряжённой ночи, он — потому что никогда не приходил раньше, чем нужно. Тем не менее, экипаж уже начал собираться внутри военного джета, с которого должна была начаться их вылазка. Асока заняла своё место рядом с Киеном и Саэрой. Остальные ученики расселись рядом со своими мастерами. Атмосфера была почти формальной, но электричество напряжения уже искрилось между строками взглядов. И только два места оставались пустыми — для Авроры Раннис и Энакина Скайуокера. На фоне гудящего двигателя показались запаздывающие. Избранный, как всегда в своём репертуаре, первым вошёл в джет с лёгкой полуулыбкой на губах, словно ничего не значило, что все уже ждали их. Затем он протянул руку Авроре, всем своим видом демонстрируя джентльменский жест — но взгляд его скользнул в сторону. Там, в тени корпуса, стоял Тален Райс. Парень недовольно косился на происходящее, явно не ожидая от девушки, чтобы та ответила взаимностью. Аврора с приподнятой бровью глянула сначала на Энакина, потом на Райса, затем всё-таки вложила ладонь в ладонь Скайуокера и, не сдерживая озорную улыбку, поднялась в джет. — Ну надо же... — пробормотал кто-то из толпы учеников, глядя, как она благодарит голубоглазого игривым тоном: — Благодарю, мастер Скайуокер. Вы прямо таки настоящий рыцарь. Асока прыснула в кулак, Киен еле сдержал смешок, Саэра театрально прикрыла рот ладонью. Остальные переглянулись с полуулыбками. — Не волнуйтесь, — не удержался от сарказма Энакин, оборачиваясь к друзьям девушки. — Умение подавать руку даме я освоил ещё до того, как вы начали строить глазки на тренировках. — Он ещё и скромный, — с усмешкой добавил Киен, вызвав хохот. Аврора сдерживала смех, прикусывая губу, и уже на месте, пристёгиваясь, прошептала: — Ты это специально сделал. Из-за Талена? — Совпадение, — хмыкнул избранный, ни капли не пытаясь казаться искренним. Во время полёта джет наполнился привычным гулом. Внутри было тепло, но напряжённо. Энакин чуть наклонился ближе к Авроре, чтобы говорить тише: — Слушай. Я серьёзно прошу тебя. Не геройствуй сегодня. Если что-то идёт не по плану — держись рядом. Мы не можем позволить потери. Я не могу... Он осёкся. Брюнетка удивлённо повернула голову к нему, глядя ему в глаза: — Ты что, волнуешься за меня, мастер? — Я просто отвечаю за тебя, — ответил тот слишком быстро. — Конечно, — хмыкнула она, глядя на него с хитрой полуулыбкой. — А я волнуюсь за твою форму. Она не слишком обтягивает, чтобы ты мог драться свободно? Разговор прервало неожиданное вмешательство. Голос Талена прозвучал нарочито громко: — Аврора милая, кстати, мое предложение всё ещё в силе. Свободна сегодня вечером? Я знаю что у тебя всего лишь одна миссия на сегодня. Внутри джета повисла тишина. Скайуокер резко повернул голову. — Не будет у неё сегодня свободного вечера, — отрезал холодно голубоглазый. — Слушай, я с ней говорю, не с тобой, — огрызнулся Райс. — И вообще, это уже второй раз, когда ты решаешь за неё. Раннис приподняла бровь: — Эй мастер, я и сама могу... — Я сказал, нет, — повторил Скайуокер твёрдо. — О, ясно... — усмехнулся Тален. — Боишься, что снова кого-то потеряешь? Или думаешь, утянешь её туда же, куда однажды уже кого-то утянул? Всё в джете замерло. Даже двигатели казались вдруг тише. Избранный медленно встал, но тут же и брюнетка поднялась с места и мягко положила ладонь на его грудь, глядя ему в глаза. — Энакин, — тихо и спокойно сказала она. — Не стоит. Он смотрел на неё долго, взгляд был тяжёлым, дыхание неровным. Тален уже отступил, буркнув: — Удачи на миссии. Не сломайся, герой. Саэра повернулась к Киену: — Это было... — Горячо, — хмыкнул тот. — И очень неудобно. Энакин и Аврора снова сели. Он кивнул ей: — Спасибо. — Все в порядке, он не стоит того, — подмигнула она. Вскоре джет начал снижаться. Все встали, готовясь к высадке. Ученики и мастера по очереди покидали корабль. Раннис уже развернулась, собираясь выйти, но чья-то рука неожиданно и мягко обхватила её запястье. — Скайуокер? — она повернулась, удивлённая. Он стоял близко, не отпуская её руку: — Я повторю ещё раз. Не геройствуй. Если будет опасно — ты рядом со мной. Договор? Девушка смотрела на него молча, ощущая напряжение и силу в его взгляде. — Договор, — кивнула та спустя секунду. И только тогда он отпустил её, и они вместе вышли на холодный, сырой ветер враждебной территории, где начнётся их испытание. Тонкий металлический звон в наушниках был единственным звуком, нарушающим звенящую тишину. Скайуокер и Раннис стояли в полумраке у входа в комплекс — гигантскую, почти заброшенную лабораторию с потемневшими стеклами, обшарпанными стенами и атмосферой чего-то зловещего. Всё было по плану. Идеальный, чёткий, выверенный план. Они репетировали его десятки раз. Все знали, что делать. Каждый сектор, каждая секунда. — Пошли, — коротко бросил избранный, и она кивнула. Световые мечи не понадобились — пока. Пара двигались бесшумно, каждый шаг был как призрачное касание пола. Лазерные камеры были ослеплены заблаговременно, охрана не ожидала нападения с этой стороны. Энакин чувствовал, как его сосредоточенность сливается с силой. Но краем глаза следил за Авророй. Брюнетка шла за ним, чуть левее, прикрывая фланг. Он слышал её дыхание, ощущал импульсы её волнений через Силу. Всё было под контролем, но что-то внутри него уже настораживалось. — Аврора, Энакин как у вас дела? — раздался голос Асоки. — Зачистили южную платформу. Двигаемся дальше. Ваш путь чист, продолжайте двигаться, — отозвался избранный. — Принято. — ответил Киен. Бой начался внезапно, но шёл как по нотам. Раннис ловко обходила противников с фланга, точно направляя свои выстрелы, а Скайуокер двигался быстро, решительно, не давая противникам опомниться. Их синхронность была почти идеальной. Всё шло подозрительно хорошо. И именно в этот момент, когда они приблизились к центральному входу в главный отсек, всё изменилось. Брюнетка первой ступила в зал. Она чуть выдохнула, позволив себе долю облегчения, но именно в этот миг раздался резкий залп. Поток лазеров обрушился на неё с верхнего сектора. — В укрытие! — закричал Скайуокер. Девушка едва успела метнуться за стальную колонну, одна из пуль прошла в сантиметре от её головы. Она упала, затаив дыхание. — Чёрт! — выругался Энакин. Он хотел рвануться к ней, но пули срезали бы его тут же. — Не смей! — крикнула та. — Ты обещал! Без геройства! — Я... — Скайуокер, иди дальше. У меня всё под контролем! Я справлюсь. — её голос был напряжён, но твёрд. Но прежде чем он успел среагировать, массивная дверь с гулким звуком опустилась между ними. Барьер. Стальной, с сенсорной панелью. — Аврора?! — голубоглазый обернулся. Девушка уже была внутри. Одна. — Нет, НЕТ! — мужчина бросился к двери, колотя по панели. — Открывайся... чёрт... откройся! Внутри зал был тёмным. Красноватые лампы мигали на потолке, как затаившиеся глаза. Аврора стояла посреди круга, медленно оборачиваясь. И он вышел из тени. Даррен Волл. Высокий, широкоплечий, с застывшей ухмылкой. Его чёрная броня казалась живой, а глаза — мёртвыми. — Ну здравствуй, прекрасная Аврора, — произнёс тот, будто они были старыми знакомыми. — Кто ты? — холодно спросила брюнетка. — Волл. Тот, кто давно наблюдает за вами. Ты думала, мы не знаем, кто вы? — Если ты за мной, то ты ошибся. Я не цель. — О, ты — больше, чем цель. Ты — ключ в будущее. Но не для меня. Для него. Скайуокера. — Его это не касается. — Напротив. Это касается всего. Знаешь, что я увидел в нём? Боль. Гнев. Потерю. И... тьму. — Ты не знаешь его. — Не знаю? Он сам это сделал. Убил свою любовь. Свою Падме. Ради власти. Ради страха. Тьма не уходит. Она зреет. Она ждёт момента. Девушка напряглась. Он говорил, как будто знал больше, чем следовало. Слишком много. — Что ты пытаешься сказать? — Он падёт вновь. Это вопрос времени. И ты будешь рядом, когда он погубит себя. Тебя. Всех. Снова. Именно поэтому ты здесь. Чтобы напомнить ему, кем он был. И стать якорем, который утонет вместе с ним. — Ты врёшь. Он другой. Он борется и у него прекрасно получается. — Пока. Но я помогу ему выбрать. Сломав то, что ему дорого. Раннис сделала шаг назад, и в этот момент из тени за её спиной мелькнул силуэт. Резкий удар. Боль. Всё погасло. Боль возвращалась первой. Сильная, тупая, пульсирующая. Затем — тяжесть. Девушка медленно открыла глаза. Свет слепил, комната казалась чересчур чистой, как стерильная операционная. Она попробовала пошевелиться, но запястья были скованны, ремни впивались в кожу, ноги не двигались. Во рту — кляп, не дающий сказать ни слова. Комната была просторной, почти пустой. Стальные стены, терминалы с голографическими экранами, едва слышный гул вентиляции. Прямо перед ней стоял Даррен Волл. Он не говорил. Просто смотрел. Его глаза были как лед. Позади него — его команда. Те, кого они должны были устранить. Те, кто предал Орден, перешёл на сторону хаоса. Аврора дернулась, пытаясь хотя бы как-то выбраться. Волл усмехнулся. — Тебе лучше не шевелиться. Это испортит картинку. А я, знаешь ли, люблю красивую подачу. Он подошёл к пульту и включил один из экранов. Голограммы ожили. — Вот, посмотри. Настоящая драма в прямом эфире. Перед ней возникли образы — её команда. Киен, Асока, Саэра… и Энакин. Они шли сквозь заброшенные сектора комплекса, осторожно, но быстро. Их взгляды были сосредоточены, оружие — наготове. Избранный шёл первым. Его лицо было каменным, но глаза… в них уже сверкало нечто тёмное. — Вот и твой герой. Прямо как в сказках, да? Принц на тёмной стороне. Хотя... может, уже не принц? Волл включил микрофон, и его голос тут же разнёсся по всем каналам. — «Добрый вечер, уважаемые. Смотрю, вы не теряете времени. Очень трогательно. Вот вы, Киен, с этим благородным выражением. Асока — всегда уверенная, как и подобает бывшей ученице. Саэра... сдержанность в каждом движении. И конечно... он.» Камера приблизила голубоглазого. Даррен говорил почти шёпотом: — «Скайуокер. Тот, кто обещал защитить. Кто поклялся не допустить прошлого снова. Как там было? ‘Я больше не повторю своих ошибок’? Пора проверить...» Он повернулся к амбалу. — Покажи, что она жива. Раннис замотала головой, умоляюще. Её глаза полны ужаса. Но это не остановило громилу. Он подошёл, схватил её за руку и резким, уверенным движением сломал её. Крик, вырвавшийся из её горла, прорвал глухой гул. Он наполнил собой каждую гарнитуру, каждый передатчик. Эхо боли ударило в сердца всех, кто был на миссии. Асока замерла. Саэра прикусила губу. Киен выругался сквозь зубы. — Аврора! — голос Скайуокера был оглушающим. — Отпусти её! Она не при чём! — О, ты наконец заговорил. Прекрасно. Иди же, принц. Спаси свою принцессу. Только не забудь — время уходит. Как и её кости. — Я тебя уничтожу, Волл. Лично. — О, угрозы. Начинается, — Даррен фальшиво зевнул. — Сколько раз ты уже говорил подобное? Падме тоже слышала, наверное. Только ты к ней не успел, не так ли? Что же, и на этот раз, возможно, не успеешь. Энакин молчал. Но его лицо изменилось. Черты заострились. Взгляд потемнел. Даже дыхание стало резким. — Я приду. Я заберу её. И разнесу всё, что ты построил, до последнего болта. В этот момент Волл сделал знак, и амбал нанёс ещё один удар. Камера не сразу показала, но крик — второй, болезненный, надрывный — прозвучал страшнее первого. — Ах, прости. Мне просто нравится твоя реакция. Такая... искренняя. Асока с силой ударила по стене. — Он играет, не давай ему того, чего он хочет! — Он получит боль. Только не ту, на которую рассчитывает. — прошипел избранный. — Где ты?! И тут же Даррен включил координаты. Голограмма вспыхнула:

СЕКТОР 0. ЯДРО. СТАРАЯ СИСТЕМА ЭНЕРГОПИТАНИЯ.

— Вот вам карта. Я не люблю, когда гости опаздывают. Особенно те, кто так громко кричат о справедливости. Увидимся, герои. Изображение исчезло. Аврора осталась одна. Сквозь боль, сквозь слёзы, она видела, как Волл уходит, не оборачиваясь. Но она знала: её друзья идут. И Скайуокер… он уже здесь. Почти. — Готовы? — глухо спросил голубоглазый. — До конца, — ответила Асока. — Мы с ней, — добавил Киен. Саэра молча кивнула. И они пошли. Старое энергетическое ядро комплекса встретило их мрачной тишиной. Полуразрушенное, с трещинами в стенах, покрытое слоем пыли и ржавчины, оно казалось мёртвым. Но избранный чувствовал — здесь что-то ждало. Что-то живое. Что-то тёмное. Они двигались молча. Энакин впереди. За ним — Асока, Киен и Саэра. Каждый был наготове. Световые мечи в руках, дыхание сдержанное. Дверь в главный отсек распахнулась сама. Зал был просторным, окружённым платформами и балконами, на которых уже стояли бойцы Волла. В центре — Даррен и его шестерки. А чуть в стороне, привязанная к металлическому каркасу, полусидя-полулежа — Аврора. Бледная. Изможденная. Её волосы спутались, лоб был в царапинах, губы сухие. Но глаза были ясными. И когда она увидела их — на миг в её взгляде сверкнула надежда. Она замычала в кляп, резко дёрнувшись. — Ну вот вы и пришли, — Даррен Волл медленно повернулся. Его голос отозвался эхом в зале. — Лед тронулся. Скайуокер молча шагнул вперёд. — Энакин… — тихо предостерегла Асока. — Отпусти её, Волл, — его голос звучал низко и глухо, как перед бурей. — Сейчас же. — Всё так просто? Вот так? Приходим, забираем девушку, уходим? Нет, друг мой. Не сегодня. — Она не часть твоей игры. — Но она — ключ. К тебе. Ко всем вам. Я только подставил зеркало. А ты, заглянул в него — и увидел Тень. — Я не боюсь тебя. — Боишься себя. Это куда страшнее, не так ли? Скайуокер активировал световой меч. Голубой клинок засиял яростно. Асока и остальные тут же последовали примеру. Волл, ухмыльнувшись, тоже достал свой меч. Красный. Яркий, как кровь на снегу. — Давай, принц света. Покажи, кем ты стал. Сломай меня. Снова. Как когда-то ты сломал того, кто тебя любил. — Заткнись! — рыкнул мужчина и бросился вперёд. Схлестнулись клинки. Громкий визг, вспышки, искры. Даррен бил яростно, жестко, с безумной грацией, а Скайуокер — с гневом, силой, чуть-чуть на грани. Каждый удар был нацелен не просто ранить — уничтожить. В это же мгновение бойцы Волла бросились в атаку. Саэра взвилась вверх, стреляя с двух бластеров, Киен бросился в ближний бой, Асока развернулась вихрем, мечи сверкали в её руках, разрезая тьму. В центре зала — бой избранного и предателя. Клинки столкнулись, гремели удары, Волл насмехался: — Где же твой контроль, герой? Я вижу, ты хочешь убить меня. И знаешь что? Ты способен на это. — Ты больше никогда не прикоснешься к ней! — рыкнул голубоглазый, ударяя со всей силы. Даррен отступил, едва удержав равновесие. И тут, словно из воздуха, появился он. — Энакин, отойди! — раздался голос. Скайуокер резко обернулся — и на мгновение застыл. Перед ним стоял Оби-Ван Кеноби. Живой. В броне, с мечом в руках. Его лицо было строгим, но в глазах — боль и решимость. — Это… невозможно… — прошептал избранный. — Мы потом обсудим. Сейчас — спасай её. Я прикрою тебя. — Но… — Сейчас, Энакин! — отрезал Кеноби. И, не дожидаясь, он встал между Воллом и учеником, активируя меч. — Давно хотел увидеть, на что ты способен, — процедил тот, поворачиваясь к новому противнику. А мужчина, ещё секунду поколебавшись, рванул к брюнетке. Подбежав, он опустился на колени, вытащил нож и начал срезать ремни. — Ш-ш-ш… я с тобой, — шептал он. — Всё будет хорошо. Потерпи, Аврора, ещё чуть-чуть. Когда он снял кляп, девушка хрипло выдохнула: — Вы пришли… ты пришёл... — Конечно. Я всегда приду. Потерпи. — Скайуокер осторожно подхватил её, обняв крепко. Девушка зашипела от боли, но прижалась к нему. Бой гремел вокруг, но Энакин нес её, пригнувшись, пробираясь сквозь хаос. Асока метнулась к ним, прикрывая сзади. Киен и Саэра уже прорывались к выходу, стреляя, прикрываясь. — Мы справились! — крикнула Асока. — Джет уже рядом! Они вырвались наружу. Оглушающий гул двигателей, истребитель уже снижался. Открылся люк. Все, кто был жив, прыгнули внутрь. Скайуокер первым втащил Аврору, укладывая её на кушетку, сам сел рядом, не отпуская её руки. Через минуту — взлёт. Комплекс остался позади, взрывы и пыль скрылись за облаками. Асока тяжело дышала, опускаясь на скамью. Киен и Саэра молча переглянулись. Оби-Ван подошёл к Энакину. — Мы должны поговорить. — Уходи, — жёстко ответил тот, не глядя на него. — Но ты знаешь, что я... — Не хочу тебя слышать, — тихо, но твёрдо повторил Энакин. Он погладил волосы Авроры, которая лежала с закрытыми глазами, слабо цепляясь за сознание. — Ты в безопасности. Я сдержал слово. Я с тобой. И, впервые за долгое время, он не чувствовал злости. Только страх — за неё. А где-то внизу, в развалинах, Волл скрывался в тени, зализывая раны и клянясь — вернуться. Салон джета был погружён в тишину. Только редкий писк медицинского модуля, к которому подключили девушку сопровождал её размеренное дыхание. Избранный сидел рядом с девушкой, не сводя с неё глаз. Его правая рука едва касалась её ладони, как будто этим он пытался не дать ей уйти. Асока Тано, Киен и Саэра молча наблюдали за происходящим, не осмеливаясь нарушить хрупкое спокойствие. — Энакин... — вдруг, глухо и отчётливо произнёс Оби-Ван Кеноби, стоявший в дальнем углу. Его голос прозвучал неожиданно громко в этой мёртвой тишине. Скайуокер не обернулся. — Я должен тебе сказать это сейчас. Ты имеешь право знать. Кеноби на секунду закрыл глаза, будто перебарывая внутреннюю боль. И наконец произнёс: — Люк и Лея живы. Твои дети. Я присматривал за ними все эти годы. Им сейчас восемь. Асока замерла с округлившимися глазами. Киен резко вскинул брови, а Саэра едва заметно выдохнула от потрясения. Голубоглазый медленно поднялся. Он стоял спиной, но плечи напряглись, как будто его поразили молнией. Повернувшись, он подошёл к Оби-Вану, глаза полыхали гневом, шоком и болью. Он резко схватил того за грудки мантии и прижал к стене салона. — Ты СКРЫВАЛ ЭТО от меня?! — яростно прошипел мужчина, вглядываясь в лицо бывшего наставника. — Восемь лет, Оби-Ван! Восемь! — Я пытался защитить их. Защитить от тебя. От того, кем ты стал. От тьмы, которая могла бы их поглотить, если бы Палпатин узнал. Скайуокер дрожал. Его пальцы побелели от напряжения, так крепко он держал Кеноби. — Ты не имел права. Не имел! — сквозь зубы прорычал тот. Затем резко отпустил и отступил. — Сегодня. Сегодня же ты привезёшь мне моих детей. И после этого... Исчезни. Мне не нужна ни твоя защита, ни твои наставления, ни ты сам. Посадка на базе прошла на автопилоте. Шлюз открылся мягко, и команда медиков встретила их уже в ангаре. — Мы заберём её, мастер, — один из медиков сделал шаг вперёд. — Не трогайте. — голос избранного был холоден. Он сам аккуратно поднял Аврору на руки, будто боялся нанести ей ещё больше боли. — Я понесу её. Мужчина шёл по коридорам базы с девушкой на руках. Никто не осмелился приблизиться. Он шагал уверенно, словно только это держало его в здравом уме. Двери медотсека открылись автоматически. Врачи кивнули, отступая в сторону. Скайуокер уложил Аврору на операционный стол, наблюдая, как мед-дроиды тут же начали подключать оборудование, считывая показатели. Он стоял как страж, не отводя глаз. — Мы начнём немедленно. Пожалуйста, выйдите, — проговорил один из врачей. — Я рядом. — Энакин произнёс так, будто это был приказ. — Только попробуйте её потерять. Спустя полчаса он стоял у себя в комнате. Быстро переоделся в чистую тёмную рубашку и чёрные брюки. Умылся. Глянул на себя в зеркало. Лицо было усталым, но глаза горели. Избранный выглядел как воин перед встречей с судьбой. Но перед тем, как закрыться в себе окончательно, он снова пошёл в медкрыло. Доктор Лоран уже ждал его у входа. Молодой, но опытный специалист, он знал, кого лечит, и что этот человек не простит ни малейшей ошибки. — Мастер Скайуокер. Мы провели экстренное вмешательство. Её состояние стабилизировано. — И? — Перелом правой руки в двух местах. Два сломанных ребра. Ушиб лёгкого, но без разрыва. Сильная черепно-мозговая травма от удара в затылок. Отёк. Мы ввели препарат, сняли давление. Синяки, ссадины... — он запнулся. — Раннис сильно пострадала, но держится. — Она в сознании? — Пока нет. Аврора в реанимации. Поддерживается искусственным дыханием. Мы сделали всё возможное. Скайуокер не ответил. Он подошёл к смотровому стеклу. По ту сторону — брюнетка. Безмолвная, бледная, вся в датчиках и капельницах. Но — живая. Он долго смотрел на неё, пока врач не отошёл, оставив его в одиночестве. В эту ночь мужчина не ушёл из медотсека. Он сидел у стекла, прислонившись спиной к стене, сжимая в руке небольшой кулон, который когда-то подарила ему Падме. Он думал. О ней. Об Авроре. О детях, которых никогда не держал на руках. О тех, кого ещё может спасти. И если бы кто-то сейчас вошёл и увидел Энакина Скайуокера, он бы увидел не мастера, не рыцаря, не Вейдера. Он бы увидел молодого мужчину. Уставшего, но не сломленного. И завтра избранный должен был встретиться лицом к лицу с теми, кого так долго считал потерянными навсегда.