Глава 13. Радуйся

Сегодня у меня появилась подруга.

Самая первая подруга в моей жизни.

Её зовут Ан Сэми.

Она яркая, настолько яркая, какими бывает только маяки на пристани.

Завтра я отнесу ей варенье из клубники.

В минувшем году почти не было урожая, но я надеюсь, что в грядущем сезоне я смогу угостить её свежей.

Это будет моей платой за помощь, а ещё я хочу пригласить её в кино…

но пойдёт ли она?

_____________

из дневника Нам Исыль, март 1997 года

***

      Сэми брела по мостовой уже не первый час. Следом за ней плелась очень ласковая собака, которая то и дело слизывала кровь с её раненной руки. Она встретилась ей на железнодорожном переезде, где шайка малолеток тыкала в её брюхо палкой. Сэми пообещала оторвать им уши и скормить тиграм на опушке леса, если они от неё не отвяжутся, — и стоило ей это произнести, как хулиганы разом бросились в рассыпную. Собака последовала следом за спасительницей, а та не возражала. В незнакомом городе с компаньоном, даже трусливым, было куда спокойнее. Сэми не чувствовала себя в безопасности, но зато леденящая пустота одиночества в незнакомом ей Сеуле наконец отступила.       – Такая большая, а такая пугливая, – словно пытаясь стереть не грязь, а липкое и унизительное чувство собственной беспомощности, принялась Сэми тереть рукавом платья грязную от пыли шею. Казалось, эта дорожная гарь въелась уже не только в кожу и под ногти, но и в саму душу — и теперь от неё не отмыться никогда. – Природа дала тебе зубастую пасть и массивное тело, а ты шарахаешься от всяких зелёных стручков.       Собака гавкнула и вывесила наружу длинный розовый язык.       – Да знаю я, – хлопнула она себя по груди, – тоже, дура, хороша! Как можно было повестись на такой тупой развод? Сразу линять нужно было, как только увидела эти обшитые замшей диваны. Где вообще, кроме мотелей, они бывают? Не то, чтобы я и сама там бывала... так, старшие рассказывали.       Собака ещё раз гавкнула и подставила голову под руку Сэми.       – И где нам только раздобыть денег на обратную дорогу? Вот бы на автовокзале сегодня был рейс водителя, которого я знаю, – почесала девушка за подранным котами ухом. – Все карманные остались в сумке, не то чтобы много... денег не жалко, а вот помада, чёрт, какая там классная осталась помада! Я её у Юны выменяла на отцовский кулон. Эти придурки ведь её выкинут, собака, как пить дать, выкинут на помойку. Ну в самом-то деле, не лысину же ей смазывать этому идиоту. И откуда только этот демон пучеглазый взялся на мою голову. Загипнотизировал! Семёрка тоже его счастливое число, – передразнила девушка Сухёка. – Или что он там ляпнул? Демон, сатана, люцифер… кто там предал Иисуса за пару жалких вон? Иуда? Вот, это тоже всё про него. Собака, он точно был Иуда, Каспий и Брут в одном лице. А как он на меня смотрел! От его взгляда, я тебе говорю, всё живое во мне разом умерло.       Сэми остановилась, схватилась за голову и начала вертеться вокруг своей оси. Как только голова закружилась, она осела на землю и закрыла руками лицо. Собака потыкала ладошки мокрым носом, а потом лизнула их.       – Да не плачу я, – выдохнула Сэми.       Собака ещё раз её лизнула.       – Да серьёзно не плачу, – открыла девушка лицо, – я думаю. И думаю, не о том, как очутилась в этой заднице, а о том, как из неё выбраться.       Собака гавкнула, Сэми ещё раз её погладила.       – Если финал скверный, то это ещё точно не конец истории, – закинула девушка голову к небу. – Так… всего-навсего низкобюджетная первая часть.       Нырнув в карман куртки, Сэми достала пустую пачку сигарет.       – Неужели даже не покурить? – с сожалением нащупала она дырку в кармане. – А нет… нашла одну сигарету в подкладке. Живём!       Сэми с наслаждением затянулась. Она сидела вблизи обочины, на бетонном выступе. Машин на дороге почти не было. Кругом была просёлочная местность, окружённая непролазной стеной степной травы, вдалеке же виднелся завод с раскочегаренными трубами, которые дымили яростнее неё.       – Поймаем попутку? – обратилась она к собаке, не припоминая более приятного собеседника за последние дни. – Нужен какой-нибудь грузовичок. Фермер или что-то в этом роде. Как считаешь?       Собака одобрительно сощурила глаза или виной тому было солнце, что обдавало жаром их тела. Сэми докурила, затушила бычок о камень и закинула окурок в пустую пачку. Первая приблизившаяся машина ей не понравилась, вторая — тоже, третья — проигнорировала её жест остановиться, а четвёртая показалась только через четверть часа, после предыдущей и была полностью заполнена пассажирами. Чулки Сэми успела порвать ещё в начале преследования, а набойки на каблуках оторвались ещё после первого километра. Теперь каждый шаг отдавался болью в подъёме, а оголённые металлические штыри каблуков стучали по укатанной глине сбивчиво, точно сломанные часы. Пыль, смешанная с потом, щипала ссадины на щиколотках, где капрон давно превратился в мокрые лохмотья. Она ковыляла, перенося вес на левую ногу, то и дело замирала, чтобы перевести дух. Солнце мрело за плотной пеленой дыма, что поднимался из печных труб. За дорожным смогом воздух дрожал плотным занавесом. Пот скатывался по спине, лбу и вискам. Дорога была долгой и утомительной, но Сэми всё равно была счастлива. Она широко улыбалась, кружилась, иногда даже бежала припрыжку наперегонки с собакой и много, очень много смеялась, как ещё никогда в жизни не делала. Боль будто отошла на второй план, растворившись в пьянящем ветре и солнечном свете. Стёртые до крови пятки горели адским пламенем, но этот огонь лишь подстёгивал её, будто она танцевала ритуальный танец в какой-нибудь забытой цивилизацией африканской деревне. Когда она уже передумала просить помощи и поняла, что преодолела большую часть пути, ей посигналили.       – Юная леди, – обратился к ней пожилой мужчина из открытой машины с прицепом, – вы не подскажите, куда мне стоит свернуть направо или налево, когда я пересеку берег, чтобы оказаться в районе Пхэнье. Впервые решил отклониться от своего маршрута и поехать через промышленную зону, а тут со мной такое несчастье — заблудился! Всегда недолюбливал глупых стариков, а теперь и сам в такого превратился.       – Я едва ли вам чем-то помогу, – пожала Сэми плечами.       – У меня есть это, – подал он ей карту, – но для меня она совершенно бесполезна. Я ничегошеньки здесь не понимаю, слишком много букв... а толку, когда не умеешь читать!       – Какой район вам нужен? – развернула Сэми карту, которая гармошкой упала к её ногам. – Ничего себе, Сеул, и правда, такой огромный? Никогда бы не подумала.       – Вот и я о чём, – махнул он рукой, – я в своей деревне никогда среди сосен не терялся, а тут настоящая головоломка… что ни здание, то копия соседнего. В лесу ведь не так, все деревья друг на друга не похожи.       – Согласна.       – Мне нужно в Пхэнье, а знаю я только то, что он где-то на востоке.       – Так вы, дедушка, не местный получается?       Собака, поднявшись на задние лапы, заглянула в прицеп, где лежали овощи, и с жадностью начала исследовать незнаковые ей запахи, а шершавый язык даже прошёлся по выпуклой тыкве-горлянке.       – Нет, я еду к детям, у них ресторанчик в одном популярном у молодёжи месте. Вот, везу им овощи с фермы, – добродушно улыбнулся старичок, доставая из рюкзака хлеб и угощая им собаку. – Ой, как жадно ест, не твоя?       – Привязалась, – крутила Сэми в руках карту и пыталась найти, откуда её стоит читать.       – А ты куда путь держишь? – поинтересовался старичок и нахмурился, стоило ему бросить взгляд на обувь Сэми. – Ничего себе! На таких что, не только стоят, но и ходят?       – Я на них даже танцую, – рассмеялась девушка, – смотрите, если я правильно поняла, то вам нужно ехать в этом направлении, прямо, а потом направо свернёте вниз по реке. А там, думаю, найдёте, у кого спросить.       – Может тебя подкинуть? – навострил он зрение, присматриваясь к руке Сэми, где уже успела запечься кровь.       – Не откажусь, у нас одно направление.       – Тогда запрыгивай, – кивнул он на сидение рядом с собой.       – А можно туда? – указала девушка на прицеп.       – Конечно! – рассмеялся старичок.       Сэми бросила взгляд на собаку, которая, едва поскуливая, чувствовала, что её скоро могут прогнать.       – И её бери, – махнул он рукой, показывая, чтобы они запрыгивали.       – Да куда же я её? – пожала Сэми плечами.       – Разберёмся потом, – потянулся он к радио, – ты любишь радиостанцию Южный берег? Я очень люблю. Особенно рубрику, в которой передают приветы и читают письма слушателей.       – И я, – призналась Сэми, располагаясь между мешками с картошкой, – эй, ты чего не можешь что ли запрыгнуть? – глянула она на скулящую и кружащуюся у машины собаку.       – Такая забавная, – рассмеялся старик и откинулся на водительское кресло. – Кто это? Ким Чонми?       – Твоя мечта, – прислушалась Сэми к женскому голосу из колонки. – Мне нравится.       – И мне, – выставил старичок максимальную громкость.       Сэми, приложив все оставшиеся в руках силы, загрузила собаку в прицеп. А потом они ехали долго и весело. Дорога на их пути стелилась атласной лентой. Сначала они слушали радио и громко подпевали, а некоторые и завывали, потом делились историями из жизни. Моменты счастья всегда складываются из приятных мелочей — и то был тот самый случай, когда Сэми была безмерно счастлива. Ей нравилось это тёплое солнце над головой, этот сладкий запах тыквы в ногах, ей нравился звучный старческий голос собеседника и собака, что мордой уткнулась в её колени. Сэми была счастлива, потому что Сэми впервые в жизни чувствовала себя свободной.       С колёсами дорога сладилась. К началу ночи Сэми со своим спасителем была в нужной ей части города, неподалёку от вокзала, где в ночное время отправлялся рейсовый автобус в Чуча. Доброжелательность старика не знала границ, он был хорошим попутчиком и напоминал Сэми добродушных жителей её деревни. Во время поездки она успела узнать о его сыне и невестке, которые в прошлому году переехали в столицу, а ещё про семейный ресторанчик острой курочки, в который была приглашена, как только машина припарковалась.       – А ваши не будут против? – принимая у старика ящик с зеленью, смутилась Сэми, поглядывая на пёструю вывеску, где была изображена танцующая с маракасами курица.       – С чего бы? – удивился старик. – Ты давай, заходи скорее внутрь.       – Отец, – всплеснула руками женщина на пороге, – мы вас уже потеряли! Вы же сказали будете к обеду. Мы так волновались, что даже за стол не сели. Сынхэ на велике поехал…       – Куда поехал?       – Да за вами, отец!       – Совсем ненормальные что ли? – крутанул он у виска. – Они у меня, ужас, какие паникёры. Всё ждут, что я где-нибудь окочурюсь, забыв их заблаговременно предупредить.       – Эй, мелкий бездельник, – крикнула девушка сыну подруги — худенькому подростку, что у противоположной лавки, на крыльце, чистил кабачки, – поезжай за Сэнхэ и верни его обратно. А потом беги за матерью, ужинать будем.       – Хорошо, аджума! – подскочил мальчик со своего места, радуясь тому, что ему поручили более важную миссию, чем чистка овощей.       – Какая я тебе аджума!       – У тебя есть обувь для Сэми?       – Какая маленькая ножка, – в задумчивости прижала женщина кулак к губам, – дайте подумать. На такой размер у меня вряд ли что-то найдётся... может резиновые тапки подойдут?       – Да мне и так хорошо.       – Не слушай её, неси уже, и поживее. Она тебе потом спасибо скажет, а туфли я её сейчас подлатаю, – загрузил старик себе на спину мешок с картошкой.       – Отец, а ну сейчас же поставьте на место! Сынхэ вернётся и сам всё разгрузит.       – Шлёпки, Кёна, неси скорее шлёпки.       – Совсем себя не бережёте, – забрала женщина из рук Сэми зелень, – пойдём, покажу, где умыться. Сейчас за стол вас посажу, когда мальчики вернутся.       Без лишних представлений Сэми вошла в дом к незнакомым людям в качестве гостя, которому оказали приём, точно его очень долго ждали, а он всё не приходил.       – Дедушка сказал, что вы недолго работаете.       – Недолго... и почти убыточно, с клиентами туго стало, только ты отцу не говори, а то он и так за нас сильно переживает. Хотя виду и не показывает.       – А что не получается? – подошла Сэми к окну, где лежала стопка рекламных листовок.       – Конкуренты, вся улица заполнена хорошими ресторанами и всех тут уже давно знают и любят... а ещё... – она замолчала, медленно сворачивая край кухонного полотенца. – Поставщики вдруг стали требовать оплату наличными. Говорят, банки кредиты режут, чеки не принимают. А наши постоянные клиенты... те самые работники из ближайших офисов, что каждый день брали комплексные обеды, заходят всё реже. Бухгалтер один заходила накануне, шепнула, что у них в фирме зарплату задерживают, а некоторых служащих вообще в неоплачиваемый отпуск отправили.       – Может, просто сезон такой? – неуверенно предложила Сэми.       – Сезон? В это время всегда полно народу, – из телевизора, висевшего в углу зала, донёсся тихий, слегка шипящий голос диктора новостей: «...очередное падение индекса KOSPI правительство заверяет, что ситуация под контролем...». Кёна торопливо достала из кармана фартука пульт и резко щёлкнула выключателем. Телевизор погас.       – Не хочется снова слушать эту чушь, – сказала она небрежно, но голос её дрогнул. – Просто... нужно немного подождать. Летом всё наладится. Люди вернутся.       – А это почему здесь? – ткнула девушка на листовки.       – В смысле? Почему не раздали?       – Да, – кивнула Сэми, – не кому что ли?       – Вроде того, – смущённо призналась хозяйка, после чего красный румянец проступил на её лице, – муж мне доверил это дело, но я стесняюсь немного, вот так… приставать к незнакомым людям на улице.       – Во сколько обычно вечерний наплыв клиентов? – глянула девушка через плечо на часы.       – Пик людей приходится с семи вечера до трёх ночи, – вытерла девушка руки о фартук.       – Но людей после работы, здесь всё ещё нет... – оглядела Сэми пустой зал, потом посмотрела через окна в соседний ресторан и убедилась, что он потихоньку заполняется.       – Верно.       – Тогда бегите на кухню и готовьте закуски, – засучила Сэми рукава куртки, – первый клиент у вас будет через десять минут, иначе я — не Ан Сэми.       – Ты серьёзно?       – Разве я не выгляжу чертовски обаятельной?       – Есть такое, – поддаваясь девчачьему задору, улыбнулась Кёна, – ты, и впрямь, выглядишь чертовски обаятельно, – взгляд скользнул по перебинтованной руке, по приклеенным на коленках пластырям и по розовым шлёпкам, которые были велики Сэми по размеру. – Самая настоящая красавица. Не модель случаем?       – Когда-нибудь я стану больше, намного больше, чем просто модель, – расправила Сэми плечи. – А пока, Кёна, не убирайте далеко аптечку, сегодня не только мне понадобится лейкопластырь. Сегодня этот зал будет полностью заполнен.       – Но он никогда не был заполнен даже наполовину.       – Просто вы ещё не были знакомы с Ан Сэми!       Сэми не боялась незнакомцев. Она всегда была открыта к общению и умела сказать собеседнику всё, что думает. Многие принимали её несвойственную для кореянки открытость за невоспитанность, а форму выражения мысли — за грубость. Вместе с тем вряд ли Сэми нужно было приписывать недостатков больше, чем она имела достоинств. Открытость её в первую очередь отражала непосредственностью, а форма мысли — ясность ума. Её резкий взгляд привлекал своей непокорностью, а колкость замечаний были полны тонкого остроумия. В ней было намного больше, чем красивая внешность, которая, бесспорно, только набирала свой цвет. Её красота была не просто данностью, а таинством. Это было полотно, на котором мастер пока лишь наметил контуры, но главные краски — самые густые, самые яркие — ещё не легли на бумагу. Чувствовалось, что настанет день — и природа закончит свою работу, и тогда эта, пока ещё юная кокетка, обернётся такой зрелой, такой безупречной красотой, перед которой невозможно будет устоять ни одному мужчине. Сэми имела непоколебимый характер и твёрдую веру в свои идеалы. А ещё в Сэми была тайна, та, что открывается только во время исповедей и уносится священником в могилу. Сэми была хорошим человеком, но никто об этом не должен был знать.       К восьми тридцати ресторанчик острой курочки, как и обещала девушка, был полон.       – Сынхэ, где же ты запропастился? – крикнула мужчине с порога жена.       – Остолоп, нам тут лишние руки позарез как нужны, а ты где-то шляешься, – сердито глянул на него отец, подкидывая на раскалённой докрасна сковородке креветки.       – Что здесь произошло в моё отсутствие? – впопыхах надел на себя мужчина фартук и принялся мылить руки. – И кто та школьница, внизу по улице, что так бойко нас рекламирует и уже собрала вокруг себя целую толпу молодёжи.       – Наше спасение, – расхохотался старик, переворачивая на соседней сковородке тыквенные оладушки.       – А ещё там собака, – указал мужчина на улицу, – грязная, бродячая собака с табличкой на шее о том, что при покупке ведёрка бёдрышек мы даём в подарок куриные лапки.       – Ты про Бруно? Ты прав, его не мешало бы помыть, – закивала Кёна, ставя перед заказчиком дополнительную порцию маринованного лотоса и редьки, – но сейчас совершенно нет на это времени. Утром разберёмся.       – Бруно? Мы завели собаку? – приподнял мужчина брови. – Как много я пропустил?       – Можно ещё пива? – раздался голос гостя с конца зала.       – А нам ещё одну порцию куриных лапок, – помахала рукой девушка на другом конце зала.       – Самых острых, если можно, – дополнила её подруга.       – Да не стой ты столбом, – подтолкнула Кёна мужа, – подмени отца, он уже час не отходит от плиты, а сам ещё ничего не ел с обеда.       – Да-да, конечно, – закивал Сынхэ.       Колокольчик на входе зазвенел, извещая о новых посетителях.       – Госпожа, свободные места есть?       Кёна беспокойно оглядела помещение.       – Пока нет, – смущённо ответила она молодым людям.       – Тогда мы подождём на улице, – кивнули парни и пропустили внутрь ресторана Сэми.       – Всё, – промокнула девушка салфеткой пот на лбу.       – Всё раздала?       Сэми показала пустые ладошки.       – Полный зал — как ты и обещала.       – Ты здесь работаешь? – наклонился навстречу к Сэми один из молодых людей, что искал свободное место.       – Приходите завтра ещё раз и узнаете, – подмигнула ему девушка.       – Пойдём, – отвела её Кёна в сторону, рассердившись на то, что молодые люди рассматривают её короткое платье, – накормить тебя надо, посажу с отцом на кухне.       – А сколько сейчас времени?       – Скоро полночь. Ты не переживай, домой довезём.       – Далеко вести придётся, – улыбнулась Сэми. – Вообще-то мне нужно на автовокзал.       – Ты не местная?       – Нет, я живу в деревне, около пяти часов от города.       – Может тогда утром поедешь? Переночевать найдём где.       – Не получится, – покачала девушка головой, помня, что мать с ухажёром должны вернуться рано утром.       – Сэми, а я тебя всё жду, да жду, – указал старик на раскладной столик, который он по богатому заставил едой.       – Не нужно было, начали бы без меня, – присела Сэми на ящик из-под соджу.       – Ты прости, условия так себе, – обвела Кёна взглядом подсобку, – мы здесь никак порядок не можем навести.       – Вкусно, – откусила Сэми с жадностью куриную ножку.       – Сам готовил, – стукнул себя мужчина по груди.       – Отец, нужно отвезти Сэми на автовокзал, когда вы поедите.       – Будет сделано.       – И вот ещё, – достала Кёна из фартука воны, – это тебе за помощь.       – Мне? – округлились глаза Сэми — и она с детским восторгом пересчитала впервые заработанные ей деньги.       – Не пожалела, надеюсь, чаевых? – сощурился старик.       – Отец, да как можно? – покраснела Кёна.       – Так ты из Чуча? Хорошая деревня, у меня там одноклассник живёт. Ты учишься в средней или старшей школе?       – Закончила среднюю, – схватилась Сэми за вторую ножку, – аттестат должны на днях выдать.       – И куда потом?       – Сюда, в Сеул, – загорелись глаза Сэми, а следом за ней и глаза Кёны.       – Так может… – поддалась женщина вперёд, задевая стол и разливая куриный бульон отца, – не хотела бы ты у нас поработать на полставки. Если это, конечно, никак не помешает твоим целям. День будет полностью в твоём распоряжении. Помогать нам нужно в конце рабочего дня.       – Кёна, ну куда же ты смотришь? – проворчал старик, накидывая салфетки на мокрый стол. – Хотя предложение ты дельное сделала. У нас тут и комната есть, вон там… – указал он в коридор, – я тут пару раз ночевал, маленькая, но обустроенная, даже душевая имеется.       – И комната есть? – подскочила на месте Сэми. – Право, верно говорит председатель, когда одни двери перед нами закрываются, другие — открываются.       – Отец немного преувеличивает, – смущённо пригладила Кёна волосы, – никакая она не обустроенная, крошечная, точно спичечный коробок. Потолок сыплется, а ещё стены настолько тонкие, что слышно, как кошки по ночам дерутся среди мусорных баков. Но как только у нас появятся деньги, мы обязательно её отремонтируем.       – Не отдавайте её никому, – в порыве волнения схватила Сэми руки хозяйки, – ни комнату, ни рабочее место. Я всё, что хотите буду делать: убирать, мыть, готовить, но только не отдавайте это место в течение месяца никому. Я вернусь, я обязательно вернусь сюда.       – Правда? – перехватила Кёна руки Сэми. – Я могу на тебя рассчитывать?       – День, и правда, будет в моём распоряжении?       – Конечно! – запрыгала Кёна на месте, радуясь пополнению штата сотрудников. Ещё никогда ей не доводилось никого нанимать.       – Так постой, – разнял их старик, – Сэми, запомни, никогда не соглашайся просто так. Сначала встань вот в такую позу: скрести руки на груди, подними вверх подбородок и спроси.       – Что спросить? – взмахнула Сэми ресницами, понимая, что самое главное и нужное она получила — это спальное место в Сеуле, недалеко от центра города.       – Сколько вы мне собираетесь платить, конечно же! – щёлкнул её по лбу старик и рассмеялся.       – В первое время мы будем платить тебе три тысячи вон в час, а если заполняемость всегда будет такой как сейчас, то удвоим сумму.       Старик отвёз Сэми на пригородный вокзал к последнему автобусу. Точно по расписанию, он отошёл от остановки и оставил за собой ярко-красный шлагбаум. Физически Сэми была истощена, но сон не смел забрать её в свои объятие, как других пассажиров. Не отрываясь от стекла, Сэми разглядывала усеянный огнями город. Вот он, так близко, стоило только протянуть руку. Сэми уже мысленно ужинала в самом высоком небоскрёбе Сеула. Она уже закупалась брендовыми вещами в самом популярном торговом центре. Ходила в бассейн и на пробежку по утрам. Делала спа-процедуры в том же месте, где делала их дочь президента. Играла в гольф и посещала частные уроки по теннису. Сегодня днём, когда ей показалось, что она на шаг отдалилась от своей мечты, ночью — она сделала целых два шага ей навстречу.       Никогда, как сегодня, она ещё не была так близка с Сеулом. Она быстро забыла окраину города с тошнотворным запахом помойки. Перед глазами мерцали сотни тысяч огней высоток, а потом, когда городская картинка сменилась сельским пейзажем, она продолжала видеть их в своём сне. Вот она, в личной гримёрке, одетая в лучший свой наряд. Визажист поправил макияж, а стилист завязал на её шее красный галстук, который совершенно не к месту, но её это нисколько не смущает. Она с чувством полного счастья крутила в руках усеянный стразами микрофон. Где-то там, под открытым небом, огромная толпа людей скандировала её имя и не могла дождаться того, когда она выйдет на сцену. Коридор такой узкий, а дорога по нему такая длинная. Сэми шла вперёд, но голоса не становились громче, с каждым шагом они становились только тише. А потом картонные стены вдруг упали, пол покрылся трещинами. Сэми подняла подол платья и побежала, как учил её Донсик, рассчитывая силы для финального рывка. Огромная бездна на её пути разинула свою пасть. Сэми прыгнула, но не смогла перелететь и упала в гигантскую кроличью нору. Теперь она сидела на земле, а кругом её были стены. Стены из земли. Сэми пробрала дрожь. Она в огромной могиле, на головой её человек с лопатой, который скидывал на неё землю. Руки её в крови. Её затрясло. Рядом вырисовывалась дверь. Из двери полился свет, прямо на её колени. Сэми вытерла руки о пиджак, а потом заметила кровь между ног. Детский плач раздался за дверью. Сэми поднялась на ноги. Дверь отварилась. Напротив стояла девушка, её черты лица показались знакомыми. Девушка обернулась. Сэми затрясло ещё сильнее. Эта девушка — она. А в руках её подушка. Сэми зачем-то улыбнулась самой себе, а потом, не колеблясь, накрыла что-то кричащее в детской кроватке. Нет, это не могла быть Сэми. Перед ней какое-то чудовище, не иначе. Ведь Сэми, которую она знала, не может взять и кого-то задушить с таким же хладнокровием. Сэми выбежала из комнаты, за дверью был обрыв — скалистое ущелье. Она шла по его краю и едва балансировала. Из пещеры, куда так любили лазать Чанёль и Бэкхён, где по мнению деды Ыля, всё ещё водились драконы, доносилось рычание. Туда она заглянула с меньшим энтузиазмом. В пещере не было дракона. Там стоял только демон в человеческом обличии. Сэми тронула свою шею, на ней больше нет красного галстука. Её красный галстук теперь на нём, на этом опасном незнакомце. Страх первобытный и чужеродный прошёлся по спине, а потом незнакомец открыл свой рот и отругал её самыми грязными ругательствами.

      – Приехали, девушка, мы приехали! – крикнул ей водитель автобуса.

      Сэми часто заморгала. Вытерла выступившие слюни с уголков губ, оглянулась и узнала знакомую и родную ей деревню, по которой она за день, полный приключений, даже немного соскучилась.       Ночь выдалась душной, Сэми еле отрывала уставшие ноги при ходьбе: со стороны складывалось чувство, что земля под его резиновыми шлёпками плавится, а подошва прилипает к асфальту. Ящерки, притаившиеся на валунах, не шевелились. Жители деревни погрузились в сон. В домах не горел свет, не слышался шум колёс и суетливые разговоры. Только вдалеке можно было различить грохот моря, ударяющегося о песчаный берег залива, а ещё Сэми смогла разглядеть на пристани яркие огни, кружившиеся в воздухе, как светлячки. Три ярких огня отбрасывали искры в стороны. Они кружились в каком-то ритуальном танце, а смех, окружающий их, был похож на бой бубна.       – Сэми? Это ведь Сэми? – узнал девушку издалека Бэкхён. – Где ты была, Сэми? Я заходил к тебе пару часов назад, но не достучался. Подумал, ты легла спать.       – Что вы тут делаете посреди ночи?       – Веселимся, – рассмеялся Чанёль и кивнул на бутылки с соджу.       – Откуда? – подхватила она с песка неоткупоренную бутылку.       – А ещё у нас были салюты, – поджал губы Бэкхён, – правда ты всё, как всегда, пропустила.       – Зато остался бенгальский огонёк, – протянула ей Исыль фитиль.       – Что это у тебя? – заглянул Бэк с любопытством в пакет.       – А, это курочка, налетайте, только она уже остыла.       – Ты была в Сеуле? – ткнул Чанёль на адрес, что был напечатан на ведре.       Сэми кивнула.       – И что ты там делала? – с наслаждением откусил Бэкхён кусок мяса. – Вкуснотища-то какая, что это за соус такой интересный?       – Работала.       – В магазине курочки что ли?       – А почему бы и нет? – пожала девушка плечами.       – Негоже Ан Сэми работать в подобном месте, – передразнил её Бэкхён, за что тут же получил подзатыльник. – И откуда у тебя эти розовые шлёпки? Разве они в твоём вкусе?       – Я, между прочим, в отличие от вас, лентяев, нашла себе жильё в Сеуле и работу, – гордо расправила она плечи.       – Серьёзно? – подавился Бэкхён мясом, поэтому Исыль пришлось дать ему воды и похлопать по спине.       – Не веришь?       – А это точно без подвоха? – проявил беспокойство Чанёль.       – Чанёль дело говорит, будь осторожна в большом городе с новыми знакомствами, – прижалась Исыль к молодому человеку.       – Какие вы мнительные, – отмахнулась от них Сэми, давно вычеркнувшая из головы опасный дневной инцидент.       – Ты слишком беззаботная, – осудил Чанёль.       – Неправда.       – Когда ей было пять или около того... – начал Чанёль.       – Прекрати рассказывать эту историю всем подряд!       – Так вот, когда ей было пять, родители взяли её в Сеул, на свадьбу одноклассников, – посмотрел Чанёль на свою девушку.       – Нет-нет, прекрати, – попыталась закрыть Сэми ему рот.       – Сидит, значит, на скамейке в зале регистрации, ножками дрыгает, зевает, дёргает родителей, спрашивает, почему всё так долго и когда уже они есть будут, – подхватил историю Бэкхён.       – И ты туда же, – метнула в него девушка взглядом молнию.       – А под конец церемонии как выпрыгнет перед брачующимися и как воскликнет: дядь, а почему ты тётю не целовал, как в американских фильмах? Ты её не любишь?       – В стране цензура. Иностранное кино тайком пиратят на кассеты, в продаже достать невозможно. Консервативные старушки так и попадали, – завалился Бэкхён на песок, – и все сразу давай друг на друга оглядываться. Срам-то какой, и откуда только ребёнок что-то может знать о поцелуях.       – Но это не конец, – рассмеялся Чанёль.       – Балаболы, – покраснела в ушах Сэми.       – Закончилась регистрация. Сэми зарёванная, поскольку получила по заднице и заставила родителей краснеть. Все сидят в банкетном зале, Сэми давится жареной скумбрией, бабульки рядом никак не могут забыть произошедшее и перешёптываются, а Сэми как... – Чанёль не закончил и завалился от хохота на песок.       – Вы не ошиблись залом? – подражая детскому голосу, крякнул Бэкхён. – Я видела фото дедушки. Там, в коридоре. Вам бы к нему.       – А в соседнем зале поминки. Понимаешь, Исыль, поминки!       – Но это тоже не всё. Сэми выгоняют из зала. Она снова давится слезами и думает, что всё-таки нужно было доесть свою невкусную скумбрию. А по коридору запахи... ну, прям такие аппетитные, что прям слюна выделяется. Тут-то Сэми и решила заглянуть в гости к соседям.       – Проходит пару часов, родители вспоминают о Сэми...       – Хочу отметить, только в момент совместного фото, – пригубила Сэми алкоголь.       – Выходят в коридор, а Сэми на скамейке нет, тут уж и бабки кинулись её искать по всему зданию. Угадаешь, где нашли?       – На поминках? – улыбнулась Исыль.       – Да и не на простых, – щёлкнул пальцами Бэкхён, – находит её одна из бабок, мать то ли жениха, то ли невесты, и где находит, там же и падает.       – Огромный зал, – развёл Чанёль руки в стороны, показывая необъятность описываемого, – в десятки раз больше того, где идёт свадебный банкет. В помещении гробовая тишина, только что вилки стучат... и кругом мужики в чёрных костюмах. Крупные, бритые, татуированные.       – И Сэми, точно принцесса, в самом центре. В белом платье, с розовым бантом на макушке, прям как белое пятно на чёрной футболке. На самом видном месте.       – Тут еда вкуснее, не то, что эта ваша костлявая рыба! – передразнил Бэкхён девушку снова.       – Мужики смеяться. Бабка снова в обморок, их под мышки за дверь на скамейку для наказаний.       – Это ведь то, о чём я подумала? – приложила Исыль руку к губам.       – Бандюги какие-то, – кивнул Чанёль, – братишку своего на тот свет в этот день провожали.       – Приглянулся тогда Сэми какой-то парень, так оторвали её от него только тогда, когда он пообещал, что они ещё встретятся. Она его даже оппой называла, он ей: какой я тебе оппа, я для тебя аджосси уже.       – Как же ты их не боялась? – удивилась Исыль.       – А чего их бояться, люди, как люди,– пожала Сэми плечами. – Да и выглядели они в тот день дружелюбнее бабок. Накормили досыта, сладостями угостили, а один, такой толстый, с цепью в большой палец, и вовсе косы переплёл, сразу приметил, что не просто так я затылок чешу: была у матери привычка в то время мне волосы натягивать так, что аж мозги закипали.       – Бесстрашная. А как же ты к ним решилась зайти?       – Увидела, как свинку на блюде вносят, – хмыкнула Сэми, – и вроде и любопытно, и удивительно, кто вообще свинку ест на поминках. Мы, когда деда хоронили, рис, овощи, фрукты, рыбу жареную ставили, а тут целый поросёнок, ещё и в ягодном соусе. Подумала, не иначе как самому императору почести отдают.       – А дальше? – поддалась вперёд Исыль.       – Ничего интересного. Зашла, поздоровалась, сказала какую-то глупость, которая всех рассмешила, – осушила Сэми бутылку соджу. – Поверь, история о том, что было на столах, куда интереснее, чем происходящее. Огромные куски мраморной говядины, клубника, вот такая, с палец, ананасы и персики консервированные, даже бананы дефицитные. До сих пор помню то неслыханное и не сравнимое ни с чем изобилие. Ну, знаете, мы вроде как в полной заднице, дела с Северной стороной становятся всё напряжённее, а тут люди покойнику отдают такие почести, что любой живой позавидует.       – Ничего себе, такое и сейчас на стол не поставишь в праздник, – изумилась Исыль.       – Вот и я о том же, они мне тогда ещё огромную корзину фруктов подарили.       – Это был откуп за истисканную шею, – усмехнулся Чанёль.       – Я даже не помню, как он выглядел, – отняла девушка бутылку у юноши.       – Да тут и помнить нечего, как пить дать, красавчик, – рассмеялся Чанёль, – ты всегда была благосклонна только к тем, кто лицом вышел.       – Ты ему даже созвездие показала на шее, по которому он якобы должен тебя найти, – хрюкнул Бэкхён.       – Не так всё было, – схватилась Сэми за грудки Бэкхёна и начала трясти его из стороны в сторону, – кто тебе такую чушь рассказал? Дед Ыль? Ух и сказочник редкостный! Три короба поверх насочинял. Не верь брехне, Исыль, из этого правда только то, что я рассказала, та часть с поросёнком.       – В любом случае смелости тебе не занимать.       – Уж лучше рискнуть и сожалеть, чем так и не узнать, чем всё могло бы закончиться. К тому же Ан Сэми уже в раннем возрасте открыла своё чертовское обаяние.       – Да кто не любит детей? – хохотнул Чанёль. – В любом можно найти обаяние.       – Ты снова преуменьшаешь мою красоту?       – Да как можно?       – Нет, точно, – показала она ему кулак. – Вот увидишь, глупый Пак Чанёль, когда-нибудь тебе за честь будет знать, что ты знаком с Ан Сэми.       – Не сомневаюсь.       Сэми села на прохладный песок, попыталась приклеить отклеившийся хвостик лейкопластыря, но он снова проявил сопротивление. Море лениво накатывало на берег, а пена скапливалась между камнями. В воздухе стоял приятный запах йода и соли. Сэми прикрыла глаза, представила стол, заставленный яствами, и даже попыталась вспомнить сладкий вкус клубнике, вкуснее которой никогда не ела.       – Первым делом, когда разбогатею, куплю себе ведро клубники, – облизнула она губы, – нет, два ведра. Крупной, отборной клубники.       – Разве вы не выращивали когда-то клубнику? – присел с ней рядом Бэкхён.       – Только на продажу, и она была не премиального качества, – перебирала Сэми пальцами песок — занятие это её очень успокаивало, – иногда, когда мать не видела, отец отсыпал мне в подол платья… тогда она казалось невероятно сладкой, наверно, потому что была запретной, а сейчас, если вспомнить, кислая... это была кислая клубника, годившаяся только для джема, если не пожалеть сахара. Вот бы ещё раз попробовать ту, которой меня угощали в детстве, – Сэми замолчала, и впервые с момента их знакомства Чанёль и Бэкхён ощутили то, что до этого казалось недосягаемым. Кусочек внутреннего мира Сэми, в котором на одной из полок стояла обыкновенное ведро клубники. Не модные наряды, драгоценные камни и элитные курорты. А просто ведро клубники, равным грузом лежащие на весах вместе со всеми сокровищами мира. – А вы что бы первым делом купили, если бы разбогатели? – Сэми зажгла бенгальский огонь, подставила его к небу и сделала вид, что огонь — это падающая звезда, на которую стоит загадать желание.       – Подарил бы девушке, которая мне очень нравится, плантацию клубники, чтобы на её ела круглый год, – просиял Бэкхён.       – Не смей смешивать мои желания со своими, – дёрнула его Сэми за ухо, – и вообще не прижимайся ко мне, откатись подальше.       – Ладно-ладно, – прижал он ладонь к горящему уху, – на самолёте бы я полетал.       – На каком? – свела Сэми брови.       – Да на любом, – улыбнулся Бэкхён, – никогда на нём не летал, и не знаю тех, кто бы это делал.       – Что, даже не в бизнес-классе? – хмыкнула Сэми.       – А чего это ты теперь в мои желания вклиниваешься? – скрестил Бэкхён на груди руки. – Захочу — и на сельскохозяйственном полечу.       – А ты, Ёль? – перевела она взгляд на юношу, ощущая как искры жгут руку.       – Я бы свозил вас всех на Чеджудо, – улыбнулся он грустно, – Донсик много раз рассказывал, насколько там красиво.       Все замолчали. Тишина накрыла берег и долго его не покидала. Тоска в Чуча никогда не лежала на поверхности, но вкус её печали для всех был одинаковый.       – Ну, а ты, Исыль? – нарушила Сэми долгое молчание.       – А мне ничего не нужно, я и так счастлива, – плотнее прижалась она к Чанёлю — и Сэми подумала, что за каждым желанием стоит возможность, а за возможностью стоит рвение, а за рвением стоит характер, которой в равной степени со случайностью определяет судьбу. Судьбу Исыль же, по мнению Сэми, предопределил её ответ. Бенгальский огонь потух.