Глава 15. Узнавай

Нас рассадили! Как жаль! Теперь я даже не вижу твой затылок.

Ты хорошо себя чувствуешь? Булочки с кимчи в этот раз были не очень,

госпожа Ку сделала их слишком острыми.

Подумала, что стала драконом.

Драконов рисовать не умею,

поэтому вот тебе горящий кактус.

Лист кончается.

Пока!

_____________

записка, отобранная учительницей Юн у Ким Джиджу во время урока.

Отправитель не установлен:

никто из детей так и не признался, кому она принадлежит.

Записка оставлена до выяснения обстоятельств, но в итоге забыта среди страниц классного журнала, 1989 год

***

      День выдался тёплым и безветренным. Небо вскипело, расплавилось и затопило розовым горизонт. Солнце выело плоть деревенских изб, оставив от них только ослепительные, бьющие по глазам белые заплаты крыш и песчаные скелеты труб. За глубокими канавищами просёлочных дорог виднелся окрепший степной бурьян. Земля начала согреваться ароматом первых цветов. Коровы с интересом обследовали луг, выбирая участки травы посочнее, где жёсткие стебли ещё не успели набрать горечи.       Выдача школьных аттестатов проходила на футбольном поле, куда успели стечься все жители деревни: ярких событий, да и поводов для веселья у местных было немного, поэтому подобного рода мероприятие наравне с национальными праздниками были частью общего развлечения. Старики приносили с собой рано расцветшие в палисадниках гиацинты, крокусы и примулу. Председатель расчехлил свою камеру и фотографировал всех без разбору. Матери и отцы, смахивая платочками слёзы, не переставали вздыхать и удивляться тому, когда же всё-таки быстро успели вырасти их дети.       – Не верится, что мучения мои окончены, – сжала Сэми выданный ей диплом.       – Завидую, и как вам только не совестно оставлять меня тут одного… – буркнул Бэкхён, пиная камень под ногами, который, дав ему отпор, так и не сдвинулся с места.       – Так и не поняла, тебе повезло или всё-таки нет, – сощурила Сэми глаза, – ты вроде как ставил ответы наугад.       – Эй! Я не ставил их наугад! Я вообще-то выстраивал их в форме синего и оранжевого Рики, Смэшбоя и Тиви.       – В любом случае, как бы ты их не выстраивал, результаты твоего итогового теста вошли в список двадцати лучших в районе.       – Похоже, экзаменаторы тоже неравнодушны к тетрису, – хмыкнул Чанёль, присаживаясь на металлический забор и пытаясь оттянуть галстук. – Кто же знал, что самый глупый вариант выбора ответов, окажется самым удачным.       – Но я не хотел идти в старшую школу! Я собирался зайти сегодня в эти двери последний раз, – указал Бэкхён на кованые ворота. – А ты как расставил ответы?       – Если не знал, то просто выбирал единичку, – потёр он вспотевшую шею. – Почему сегодня так жарко?       – Хочешь сказать, что ты что-то да знал? – недоверчиво посмотрел на него друг.       – За девять лет, как минимум, научился считать, – рассмеялась Сэми, поправляя свои и без того идеально уложенные кудри. – Квадратные уравнения в самом начале были очень даже простыми.       – А они там были?       – Понятно... – подтолкнула его в бок Сэми, прося выделить на заборе и ей немножко места.       – Бабка и впрямь поверила, что я не бездарь, – скривил Бэкхён губы. – Сначала кричала, а вчера всю ночь провыла у меня под дверью.       – Ты довёл старушку до слёз?       – Ей не нужно было вспоминать о родителях, – пробурчал он себе под нос, а потом, чтобы скрыть смущение, нагнулся и начал делать вид, что шнурует кроссовок.       – А это ведь не плохой для тебя вариант, – хлопнула она парня по плечу. – Может быть, стоит приложить больше усилий в старшей школе и попробовать поступить в колледж?       – С чего ты решила, что я хочу в большой город? Он нужен только тебе. Деньги, слава, признание — это только твоя мечта, Ан Сэми.       – А какая у тебя мечта?       – Не знаю.       – Тогда может пора задуматься.       – Ты чего вообще здесь расселась? – фыркнул он, указывая на толпу выпускников. – Иди к своей свите или как ты называешь ту шайку, которая тёрлась вокруг тебя последний год.       – А вот возьму и пойду, – поднялась она с места, но так и не сделала шаг.       – Ладно, не уходи, – поймал её за запястье Бэкхён. – Посиди с нами немножко.       – Когда же это произошло?       – Что именно? – не понял Чанёль.       – Когда мы отдалились друг от друга настолько сильно, что временами нам становится неловко находиться рядом. В детстве мы так много времени проводили вместе...       – Мы повзрослели, – предположил Бэкхён.       – Нет, мы всё те же, – покачала она головой.       – Мы выбрали разные цели, – отозвался Чанёль.       – А вот это больше похоже на правду... Мне жаль, что я отставлю вас здесь. Если подумать, из нас четверых, Джиджу единственная походила на того, кто останется здесь до конца своих дней, выйдет замуж за какого-нибудь фермера из близлежащей деревни и к двадцати уже разродиться тройней.       – А мне всегда казалось, что она станет адвокатом по бракоразводным процессам в какой-нибудь крутой юридической фирме, – признался Чанёль.       – Да брось, у неё не тот темперамент, – протянул друг, – ей бы больше подошло стать ветеринаром или открыть свой цветочный магазин.       – В том-то и весь парадокс, – склонил Чанёль голову, – в итоге Джиджу станет совершенно не тем, кем видели её окружающие и не тем, кем готовилась она стать сама.       – Я согласна с Ёлем, – кивнула Сэми, – со временем Джиджу откроет в себе то, о чём и не догадывалась — и именно это станет отправной точкой в её судьбе.       – Ты извинилась перед ней до отъезда? – посмотрел на неё Бэкхён.       – Уж кто перед ней и должен был извиняться, так это ты, – показала ему язык Сэми. – Ёль, я ведь права?       – Все хороши. Таких ненадёжных друзей, как мы, ещё нужно постараться найти, – сдёрнул он со своей шеи давящий на горло галстук и засунул его в нагрудный карман.       – Надеюсь, у неё всё хорошо, и она наконец-то, после стольких стараний, смогла стать первой в классе, – устремил Бэкхён взгляд в небо.       – А мы будем как-то отмечать? Ёль, ты сегодня работаешь?       – Я свободен.       – Тогда как насчёт того, чтобы купить закусок и сходить к морю? – предложил Бэкхён.       – Сейчас туда рванут все.       – Значит, не идём?       – Ещё как идём! – подпрыгнула Сэми с места. – Кстати, где Исыль?       – Сам не знаю, – обиженно пробормотал Чанёль, – обещала прийти, но, похоже, не сложилось.       – Тогда зайдём к ней по пути? – заправил Бэкхён шнурки в кроссовки в предвкушении длинной дороги.       Лампочка уже пару часов как холодная висела над потолком: резкий перепад напряжения и окислившийся металл привели к тому, что она ярко вспыхнула и потухла. Стены слились с темнотой, отчего в комнате были видны только слабые очертания. Помещение протапливали слабо. Пол был прохладным на ощупь, поэтому никто из присутствующих в комнате, кроме Джиджу, не снимал курток. Кругом валялся строительный мусор и сигаретные бычки. Разлившаяся банка с краской была перевёрнута и приклеилась к дереву. Малярные кисточки были замочены в ацетоне, сильный запах которого не мог выветриться из уличного туалета уже вторую неделю.       – Тварь, жирная тварь! – визжала Ынби, не переставая пинать Джиджу ногами. – Кто дал тебе право, стоять выше меня в списке экзаменуемых? Сдохни, сдохни! Хочу, чтобы ты уже сдохла! Убирайся из моей школы!       – Ынби, осторожней, ты можешь себе навредить, – коснулась её локтя Чэюн.       – Ненавижу её, – прикоснулась девушка к взмокшему от усилий лбу, – смотреть на неё не могу. Классная — конченая шлюха, вздумала посадить её передо мной. Теперь я вынуждена смотреть на её жирную спину.       – Милая, у тебя выступил пот. Ты не должна так себя перетруждать, – любезно промокнула Суён лоб подруги платком.       – Если тебя и на следующий учебный год распределят в мой класс, я тебя удавлю, – опустилась она на деревянный ящик, после чего не слушающимися руками начала искать по карманам сигареты. Вряд ли был смысл заводиться, когда Ынби даже не претендовала на место в тройке лидеров, но тот факт, что привычное и любимое ею пятое место заняла не она, а какая-то вызывающая у неё отвращение девочка, доводил Ынби до психоза.       – Сегодня же скажу матери, чтобы она сменила репетиторов. Эти кретины не сделали ничего, чтобы я заняла своё законное место, – закурила девушка со страстью, не понимая, какую глупость ляпнула, потому что все её внеклассные уроки сводились к тому, что она шла в салон красоты, когда кто-то делал за неё домашнее задание. Ынби была в пятёрки исключительно потому, что её результаты были сфальсифицированы. Ей хватило бы денег и влияния даже на первое место, но отец не хотел, чтобы она выделялась и заводила врагов раньше времени. Скандал с первым местом её старшего брата всё ещё обсуждался в стенах другой школы.       – Я могу посоветовать тебе очень хорошего учителя английского. Он только вернулся со стажировки за границей, – захлопала Суён в ладошки.       – Что он закончил? – глянула Ынби на свернувшуюся калачиков Джиджу у её ног.       – Он пока учиться в аспирантуре сеульского.       – Так он студент, – сморщилась Ынби, – нет, не хочу, чтобы на мне практиковали свои умения. Я готова платить только квалифицированным специалистам. Хочу заниматься только с профессором высшей категории.       – Но он такой красавчик, ты даже вообразить себе не можешь. Метр восемьдесят или что-то около того... весь такой рельефный.       – Больше, – угостилась Чэюн из пачки подруги сигаретой, – там больше ста восьмидесяти. А ещё... ну ты понимаешь, у него есть ещё кое-что очень большое.       – И кто из вас уже успел залезть к нему в штаны? – не сдержала смех девушка.       – Он не очень-то и сопротивлялся, – облизнула Суён губы.       – Когда он придёт к тебе в следующий раз?       – В субботу, приходите ко мне в субботу до обеда, – запрыгала Суён на месте, – обещаю, вы не разочаруетесь.       – Эй, а тебе кто разрешил встать? – недобро глянула Чэюн на Джиджу, которая сделала попытку подняться с пола.       – Вот же вонючая свинья, – Ынби подпрыгнула с места, стянула с себя кроссовок и со всей силы ударила им по лицу Джиджу. Не удержав равновесия, девушка упала на пол. Струйка горячей крови потекла из её носа.       – Вы только посмотрите на неё, – исказилось лицо Чэюн, – как она только смеет поднимать на нас взгляд? Прям хочется взять циркуль и выколоть эти крошечные свинячьи зрачки!       – Прости, – едва вымолвила Джиджу, садясь на колени и опуская взгляд в пол. За прошедшее время она успела усвоить правило: чем меньше выдаёшь эмоций, тем меньше пыток приходится переживать.       – Простить? – подлетела к ней Ынби, схватила её за волосы и влетела в соседнюю уборную.       Голова Джиджу погрузилась в унитаз, она не успела набрать воздуха и поэтому начала задыхаться на первой секунде.       – Ой, кажется, там даже не было смыто, – зажала Суён нос.       – Ничего, побудет вантузом, нужно же хоть в чём-то быть полезной обществу.       – Фу, и как вас только не тошнит, – не решилась зайти Чэюн внутрь кабинки.       – Прекрати, пожалуйста, – попыталась отстранить её от себя Джиджу, но вместо этого окунулась ещё глубже.       – Прекратить? Ты серьёзно? После всего, что ты мне сделала, после того как ты меня унизила?       Был ли предел жестокости Ынби, никто не знал, но Джиджу каждый раз надеялась, что самое страшное она пережила. С каждым погружением шум крови в ушах усиливался, пока перепонки её всё-таки не лопнули. Кровь размазалась не только по лицу, но теперь стекала по шее.       – Ынби, хватит, – остановила её за руку Чэюн, ловя на себе прожигающий взгляд и радуясь, что подруга давно определилась с врагом и ей ничего не угрожает. – С неё хватит, не нужно доводить всё до больницы... Мы же не хотим, чтобы старшие снова собрали дисциплинарный комитет... ну, как было с Исыль. Твой отец был в бешенстве, когда ей пришлось зашивать лоб.       – Твоё счастье, что я сегодня милосердная, – плюнула Ынби в лицо жертве.       – Кстати, о милосердии, – заглянула Чэюн в туалет, понимая, что всё самое мерзкое закончилось, – вас тоже заставляют идти в церковь на отпевание? Похороны председателя Чхве пройдут в приходе пастора Пака. Я тоже должна идти. Родители жуть как боятся эту сумасшедшую старуху Чхве Инхэ: сейчас в её руках вся власть Пэкхо Корпорейшн и они думают, что она способна зарубить их совместные проекты.       – Мы тоже идём... всей семьёй! Моя дура мать на прошлой неделе выписала чек с огромным количеством нулей приходу, – возмутилась Чэюн. – Чтобы вы понимали, мы прошлым летом на разведение коней потратили меньше денег, чем на этого пастора.       – Говорят, он сектант, – поёжилась Суён.       – Он бизнесмен, идиотки. В год срубает с прихожан бабла больше, чем любой средний масти предприниматель, – рассмеялась Ынби, выходя из туалета и оставляя Джиджу валяться рядом с унитазом. – Далеко пойдёт, он водит дружбу не только с влиятельными политиками, но и с людьми, которые находятся по ту сторону закона.       – Но он же католик! Ни убий, ни укради, что там ещё… – начала перечислять Суён.       – Я слышала, в прошлом сам кого-то убил, – прикрыла Чэюн ладошкой губы.       – Он молодой, но совершенно некрасивый, – вздохнула Суён.       – Что не помешало перетрахать ему половину хорошеньких католичек, – хмыкнула Чэюн, тщательно моя руки, а потом вытирая их о куртку Джиджу.       – А Чхве Сынхён тоже там будет? – пощипала губу Суён.       – Он же старик, – возмутилась Чэюн.       – Он не старик! Ему всего двадцать шесть. Он мужчина с опытом. Ходят слухи, что он может сместить отца с должности президента. А это значит, что он станет одним из самых богатых людей страны.       – Если серый кардинал в лице Ли Сухёка всё устроит. Жуткий тип, я вам скажу, – поёжилась Ынби. – Отец говорит, что его руки по локоть в крови. Он дружит с влиятельными людьми и делает за них всю грязную работу. В обмен на покровительство и инвестиции он помогает убирать им конкурентов. Что-то вроде решалы для очень очень богатых людей.       – В любом случае Чхве Сынхён женат, – подмигнула Чэюн подруге. – Хочешь оседлать женатого?       – На училке? Удивительно, как старуха Чхве ещё не выкинула её из дома, – Суён чуть нагнулась и заговорила шёпотом, – из достоверных источников знаю, что у неё интрижка с младшим Хваном.       – Ты что такое говоришь! – глянула Чэюн с опаской на Ынби: Хван Хёнджин был частым гостем её старшего брата Со Суныма, поэтому она подозревала что-то большее между молодыми людьми.       – Такого быть не может, – удивительно, но сказанное не привело Ынби в ярость, напротив, на лице её отразилась непривычная потерянность и даже грусть, – он не опустился бы до шлюхи.       – Может, чего-нибудь перекусим? – предложила Суён.       – Я на диете, сколько раз можно повторять, – рассержено произнесла Чэюн.       – Мы можем съесть что-нибудь лёгкое.       Голоса начали постепенно удаляться. Складское помещение погрузилось в тишину, а Джиджу всё также продолжала лежать на полу и смотреть в одну точку, пока дверь со скрипом не открылась.       – Я тебя обыскалась... – подлетела к ней Йерим. – Боже, что они с тобой сделали?       – Ничего, со мной всё в порядке, – попыталась улыбнуться девушка.       – Какие же они чудовища, – дотронулась Йерим до мокрых волос, но её рука была тут же отстранена.       – Не надо, я грязная, – она прикусила губу, – и не чистоплотная. Они правы.       – С ума сошла?       – Нельзя отрицать то, что читается при одном взгляде на меня, – пристыжено опустила она взгляд.       – Вставая, а ну-ка вставай с пола, – лихорадочно начала вырывать девушка одноразовые полотенца из ящика.       – Ты слишком добра, – почувствовала Джиджу тепло чужих рук, когда Йерим начала вытирать с её лица кровь. – Пожалуйста, перестань... ну вот, смотри, ты запачкала свою блузку.       – Постираю, ничего страшного.       – А зачем ты меня искала? – вдруг посмотрела она робко из-под чёлки.       – Беспокоилась, – прикусила девушка губу, – и вообще…       – Что вообще? – не поняла Джиджу.       – Это я должна быть на твоём месте, – поймала она бумажным полотенцем слезу Джиджу, – это ведь я первый номер в школе. Несправедливо, что Ынби срывается на тебе.       – Как интересно мы мыслим… не находишь? – слабо улыбнулась девушка. – Считаем себя виноватыми только в том, что оказались выше Ынби в каком-то дурацком табеле успеваемости.       Исыль лежала на диване, когда услышала стук в окно. Находясь на грани сна и реальности, она приоткрыла глаза и через яркий солнечный свет не сразу поняла, где находится и совсем не узнала свой дом. Когда она села, со лба её на колени упало мокрое полотенце, уже согревшееся, но всё ещё с ощутимым ароматом лекарственных трав. Спина ныла от неудачно выбранной позы. По рукам бегали мурашки, а волоски стояли как наэлектризованные. Исыль спустила ноги на пол, попыталась встать, но, не найдя опоры и потеряв равновесие, упала обратно на диван. Настойчивый стук повторился. Исыль бросила взгляд через плечо и увидела в окне машущего ей Чанёля. Нежная улыбка, что возникала в глазах раньше, чем появлялась на губах, вместе с румянцем вспыхнула на её лице.       – Мы тебя разбудили? – испугался Чанёль, когда сонная девушка появилась на пороге дома и впустила молодых людей внутрь.       – Не страшно, плохо спать на закате, – уцепилась она за дверь, которая служила ей опорой.       – Дурно выглядишь. Ты болеешь? – поинтересовался Бэкхён, проталкивая лицо внутрь дома под рукой Чанёля.       – Тошнило с утра немного, но сейчас всё хорошо.       – Отравилась? – раздался за спинами Чанёля скучающий голос Сэми.       – Похоже на то, – смущённо отозвалась девушка.       – Не стой на пороге босиком, простудишься, – несколькими напористыми шагами заставил Чанёль её попятиться назад.       – Мы вроде как хотели отметить окончание средней школы, – поднял Бэкхён над головой пакет с продуктами.       – Прости, я хотела прийти, но выпила таблетку и провалилась в сон.       – Ничего, подумаешь вручение какого-то дурацкого аттестата.       – Он прав, там не было ничего интересно, – зачем-то решила успокоить Сэми взволнованную девушку. – Всего-то десять секунд на сцене постоял. Помню в третьем классе, он был деревом в школьном спектакле. Вот тогда-то ему триумфально дали целых пять минут.       – Даже если это были всего десять секунд, я не должна была их пропускать, – наполнились слезами девичьи глаза — и она порывисто обняла Чанёля, прижимаясь к нему всем телом. Сказанные Сэми с такой небрежностью слова заставили Исыль ещё сильнее почувствовать разочарование. Десять секунд в её временном измерении стали десятью годами. Время, отмерянное им судьбой, укоротилось настолько сильно, что, казалось, теперь она держала его за кончик хвоста.       – Ты чего? – удивился Чанёль, кладя свою большую руку на девичью голову.       – Ты довёл её до слёз, – скрестила Сэми руки на груди.       – Чем? – да, он злился и был обижен, когда шёл к Исыль, но стоило ему постучать в её двери, как все его чувства сменились робостью и той сладкой всепоглощающей первой любовью, что обычно толкает людей на всякие добрые глупости.       – Ничего вы мальчишки не понимаете, – с интересом рассматривала Сэми ухоженный дворик.       – У тебя ведь нет температуры? Глаза очень блестят, – положил Чанёль руку на влажный лоб.       – Со мной всё в порядке, – прижалась она к нему плотнее, но потом, вспомнив про посторонних, смущённо отстранилась. – Значит, вы пришли за мной?       – А за кем ещё? – недовольно буркнула Сэми. – Ты там собираешься или как? Сейчас все классные места на пляже займут.       – Подождите, только переоденусь в спортивный костюм.       – А я думал, что мы пойдём не на пляж, а к утёсу, на него вряд ли кто-то покуситься, – посмотрел Бэкхён на Сэми. – Или... может, розовый дом?       – Далековато как-то, – вздохнула девушка, после чего глянула на свои высокие босоножки.       – Не пойдём, получается?       – Своими ногами я точно туда не дойду, – упёрла она руки в бока.       – Жаль, а там такой красивый вид на закат открывается, – мечтательно произнёс юноша.       – Тугодум, – постучал Чанёль друга по голове.       – В чём?       – Она только что предложила нести её на себе.       – Правда? – загорелись юношеские глаза.       – Ещё чего, – гордо развернулась девушка в сторону ворот, увидев, что Исыль уже готова за ними следовать.       – Садись? – присел Чанёль на колено, похлопав себя по плечу.       – Мне совсем не дурно. Я и сама могу.       – Я знаю, что можешь, – более настойчиво постучал он себя по плечу, – мне просто этого сильно хочется.       – С каких пор Чанёль стал таким заботливым? – с прищуром глянула на него Сэми, но обратилась к Бэкхёну. – Прошлым летом он всё ещё находил уморительным плавать голышом в речке и пугать мимо проходящих девок.       – Любовь преображает, – догнал парень Сэми, и они стали идти чуть впереди.       – Неужели на это похожа любовь? – высунула девушка язык, изобразив отвращение.       – А ты какой её себе видишь? Страстной и обжигающей?       Сэми приоткрыла рот. Мокрый кончик языка прошёлся по внутренней части нижней губы. Она улыбнулась сначала себе, потом улыбнулась небу над головой, а Бэкхёна удостоила только остатками своей неполной мысли.       – Должно быть, это тихая гавань.       – Эй, ты чего творишь? – возмутилась Сэми, когда Бэкхён подхватил её на руки. – Поставь меня на землю сейчас же.       – Не хочу, – рассмеялся он, начиная кружить девушку и поднимать клубами придорожную пыль.       – Бэкхён, прекращай, у меня уже песок на зубах стучит.       – А им, похоже, весело, – рассмеялся Чанёль, сбавляя шаг и устраивая Исыль удобнее за спиной.       – Иногда мне кажется… – склонилась девушка над чужим ухом, – иногда мне кажется, что я совершенно вам не подхожу, что есть в этом мире кто-то другой для вашей компании и что я заняла не своё место.       – Что за глупости? – сердито бросил он ей через плечо.       – В любом случае, я рада, что ты познакомил меня со своими друзьями. Своих у меня никогда не было, – крепко обняла она его за шею.       – Так они теперь не только мои, – указал он на Бэкхёна, который перевалил Сэми на плечо и смеялся оттого, что она, повиснув вниз головой, колотила его по заднице, – теперь они и твои тоже.       – А они не будут против? – совсем по-детски прозвучал её вопрос и Чанёль едва сдержался, чтобы остаться серьёзным.       – Они будут рады, потому что ты самое настоящее золото, Исыль.       Солнце скрылось за облаками, море окрасилось в оловянный цвет. С трудом, но можно было различить через пелену тумана на противоположном берегу остроконечные скалы, которыми был увенчан горный гребень, упирающийся подножием в спящий вулкан. В седловине всё ещё лежал талый снег, когда лощина уже успела покрыться луговой зеленью. На вершине воздух был сух, а внизу чувствовалась сильная влажность. Вода облизывала прибрежный ил. Рыбаки с особой осторожностью, цепляясь руками за корни сорной травы, ступали резиновыми сапогами на мокрые камни, которые сдвигались вперемешку с землёй целыми пластами. Берег был усеян сетями. Воняло рыбьими потрохами и плавучими водорослями.       – Красота, – опустилась Сэми на песок, – это единственное по чему я буду скучать, когда свалю отсюда.       – А как же мы? – зашуршал Бэкхён пакетом.       – О тебе я забуду первым, – отвернулась она от него и демонстративно поправила испорченную причёску.       – Я тебя сюда на своём горбу принёс.       – Ты меня чуть в воду не уронил! – закричала Сэми и указала в сторону моря.       – Ты дрыгалась, – попытался перекричать он девушку.       – Они ведь не подерутся? – сжала Исыль край школьного пиджака Чанёля, который сегодня он надел в свой последний раз.       – Всё может быть, – пожал он плечами, – в детстве они сорились только из-за того, что могли не поделить, кому есть клубничное мороженое. Ну, знаешь, двойное такое, на палочках, с разными вкусами. Я любил дынное, а Джиджу яблочное, поэтому нам было легко разделить его между собой, а вот Бэкхёну и Сэми — обоим нравилось клубничное, а его пару — банановое, они терпеть не могли.       – Я тоже люблю дынное, – подтянулась она к нему на носочках и поцеловала в щёку, – будь на то моя воля, всё дынное мороженое мира тебе бы отдала.       – А я тебе, – пылко прижался он губами к её щеке.       – Прекращайте уже, тошнит, – кинула Сэми в спину Чанёля сорванный с ноги Бэкхёна кроссовок.       – Ты такая злюка, – бросил Чанёль ей сердито.       – Слишком сладко, не находишь?       – Может, ты просто завидуешь?       – Бесишь, – вытащила Сэми из пакета соджу.       – Где вы вязли алкоголь среди бела дня? – испугалась Исыль.       – Друзья Сэми помогли купить, – поделился Чанёль.       – Есть и сигареты, будешь, – показала Сэми пачку.       – Не смей предлагать ей эту гадость, – загородил парень девушку.       – Да ты же сам куришь.       – Я бросил, – буркнул Чанёль.       – Вчера?       – После того, как его не стало, – признался юноша и спрятал глаза под чёлкой.       Берег погрузился в молчание. Каждое упоминание Донсика всё ещё давалось им тяжело.       – Возвращайся в тхэквондо, – подняла Сэми тему, которая являлась для всех запретной.       – Не сейчас… – едва пошевелил Бэкхён губами.       – А когда? Сколько ещё молчать? Сколько избегать эту тему? Год, два? Когда он полностью растеряет свои навыки и отрастит пузо?       – Если ты не знала, то я поставил точку в этом вопросе ещё в прошлом году, – опустился Чанёль на песок.       – И что? – набросилась на него Сэми. – Кто разрешал тебе остановиться, Пак Чанёль! Кто разрешил сдаться?       – Тебя, что, унесло только с одной? – отнял Бэкхён бутылку соджу у девушки.       – А ты? – посмотрела она на Бэкхёна. – Тоже мне друг. Так и продолжишь смотреть на то, что он сутками напролёт чистит на рынке рыбу?       – А в этом есть что-то дурное? – вспылил Чанёль, затихая, при ласковом прикосновении Исыль к его руке. – Не все как ты, Сэми. Не все мечтают о чём-то великом.       – Чанёль… – попыталась вмешаться Исыль, чувствуя, что её парень может сказать что-то лишнее, то, что может ранить близкого друга.       – Да и есть ли в твоих потугах смысл? Ты серьёзно веришь в то, что сможешь чего-то добиться в столице только благодаря своей внешности? Думаешь, Сеул до тебя не видел красоток? Что за наивная дурость? Ты никому там не нужна. У тебя совершенно нет связей и…       – Да, – вскочила девушка на ноги, – у меня совершенно нет таланта. Я бездарна!       – Сэми, он не это хотел сказать, – схватил Бэкхён её за запястье.       – Нет, он хотел сказать именно это, – сорвала Сэми второй кроссовок с ноги юноши и запустила его в этот раз в лицо Чанёля. Он не увернулся. Принял удар с покорностью, поняв, что сказал лишнего.       – Прости, я не хотел, как-то само вырвалось... – прошептал он смущённо.       – Не прощаю, – подлетела к нему Сэми и завалила на песок, – я не прощаю тебя, Пак Чанёль. Я не прощаю тебя за то, что природа так и не дала мне таланта, но дала его тебе. Зачем? В чём справедливость? Почему… – сидя сверху, она не переставала трясти его в своих руках. Чанёль не сопротивлялся. Он ждал этого. Ждал, что рано или поздно кто-то скажет ему о том, что он слабак. Женская рука взметнулась вверх и оставила на лице Чанёля пощёчину. – Почему ты обладаешь тем, что так нужно мне, но чем ты совершенно не пользуешься. Ты не достоин быть учеником Донсика. Он верил в тебя почём зря. Ты только и делаешь, что жалеешь себя. Нытик, не способный взять свою судьбу в свои же руки. Кому нужны деньги и связи, когда есть такой талант, как у тебя.       – Сэми… – подобрал Бэкхён с песка свою обувь.       – Ненавижу, – всхлипнула девушка, после чего солёная капля упала на лицо Чанёля, – ненавижу тебя и завидую до чёртиков. Кто бы знал, сколько раз я нас сравнивала. Дай мне кто-нибудь хоть чуть-чуть голоса, то я бы горы свернула. Заставила бы поверить всех, что эта капелька таланта стоит всего мира. Понимаешь, дурак? Всю жизнь мне придётся притворяться кем-то. Кем-то, кто никогда не станет мной. Потому что я бездарность. Потому что я лишена слуха и голоса, хотя очень люблю петь. Я бы всё отдала. Душу и тело продала бы дьяволу только за то, чтобы чувствовать ноты. А ты? Неужели ты никогда и ничего не хотел отдать ради тхэквондо? Неужели мы настолько разные?       – Почему ты плачешь? – натянул Чанёль на кулак рукав пиджака и промокнул лицо Сэми.       – Потому что мне тебя жалко, – слезла она с него, – и себя жалко. По итогу мы оба неудачники. Ты принял своё поражение, а мне только стоит его принять. Я знаю, что Сеул пережуёт и выплюнет меня, но если я не попробую, то я не успокоюсь. Я буду жалеть, что не решилась, хотя предчувствую свой финал. А ты будешь жалеть? Даже если знаешь, к чему приведут тебя твои старания, ты будешь жалеть, что не попробовал?       – Держи, – протянул Бэкхён девушке салфетку.       – Не нужно, – отмахнулась она, открывая вторую бутылку соджу и закусывая крабовыми чипсами.       – У тебя тушь потекла.       – Пусть ему будет стыдно, что довёл до слёз сразу двух девушек. Пусть смотрит и пусть сожалеет о сказанном.       Исыль, оставив своего молодого человека, подсела к девушке. Чанёль с Бэкхёном отдалились в другую часть берега.       – Он очень хороший спортсмен, – со злобой перемалывая чипсы, призналась Сэми собеседнице. – Окажись ты здесь на год раньше, во времена его активных тренировок, ты бы сама в этом убедилась.       – Ты не злишься на него?       – Я уже его простила, вот как всё ему высказала, вот так сразу и простила.       – Ты хороший друг, редкий друг скажет в лицо правду.       – Я ему больше не друг.       – Он так не считает, а ещё сейчас он очень сожалеет.       – Ему нужно вернуться в тхэквондо, а иначе с каждым годом чувство нереализованности будет давить на него всё сильнее и сильнее, пока в один день не раздавит, как орешек в скорлупе. Это плохо закончится, алкоголем или ещё чем-нибудь похуже...       – Почему он бросил? – голос Исыль прозвучал почти осторожно. Она видела, что Сэми находится в той опасной точке откровения, когда правда вырывается сама собой — та самая правда, которую никогда не обнажит перед ней Чанёль.       – Потому что неуверенный в себе трус.       – Трусость — не есть показатель неуверенности и наоборот.       – Его несколько сезонов подряд не вывозили на городские соревнования.       – Не мог отобраться?       – Район не давал финансирования. Донсик смог насобирать на одну из поездок, но они с треском провалились. Спорт дорогой и малопопулярный. Экипировка стоит денег, да и у нас в стране её вроде как толком не производят, всё за границей делают. Я знаю, что Чанёлю было неловко соревноваться со всеми этими лощёными выпускниками престижных школ. Они сломали его не физически, а психологически. Смеялись в раздевалке над внешним видом и говором, ну, деревенским. Даже кроссовки утащили и попытались смыть в унитаз. На старт он вышел никакой. Растерянный и сломленный. В голове проиграл раньше, чем на мате. Это здесь он крутой и все его боятся, но район — это не весь мир, это даже не Сеул.       – Значит, основная проблема упирается в деньги?       – Чанёлю нужен хороший спонсор, тот, кто поверит в него. Но как он может с кем-то познакомиться, сидя в этой глуши? Ему нужно выступать, нужно показывать себя и свои таланты. Видела бы ты, как он двигается, там, на спортивной площадке. Такой большой и шумный с виду, а по матам ступает точно кошка. Уж насколько я не люблю спорт и потных мужиков в зале, но за ним всегда наблюдала с интересом.       – Хотела бы и я когда-нибудь увидеть его на соревнованиях, – смущённо отозвалась Исыль.       – Поговори с ним как-нибудь, может, тебя он послушает. Любви вашей это точно не помешает. Даже если он уедет из деревни, спустя время, вы всё равно воссоединитесь. Он заберёт тебя, как только встанет на ноги. Он тебя не бросит, Исыль. Чанёль не предаёт тех, кого любит.       – Я поговорю.       – Ты точно не больна? Такая бледная... и лоб весь вспотел, – приложила Сэми тыльную сторону ладони ко лбу девушки.       – Меня снова начало подташнивать, но это ничего, – достала она из кармана леденцы, – я сосу их и мне становится легче.       – Ладно, – пожала Сэми плечами, после чего крикнула молодым людям: – И долго вы там будете околачиваться?       – А, что, нам уже можно подойти? – обрадовался Бэкхён.       – А разве я вас прогоняла? – свирепо уставилась на него девушка, отчего он запутался в собственных ногах и упал.       – Извини, ещё раз, – взлохматил Чанёль волосы.       – Прощу только за клубничное мороженое.       – Ты такая меркантильная.       – Тогда можно я заберу банановое? – поднял Бэкхён руку.       – Ты же его не любишь, – глянул на него друг.       – Ну не пропадать же добру.       – Исыль, купить тебе дынное? – перевёл он взгляд на девушку, которая ему слабо улыбнулась, прежде чем закрыть глаза.       Спину пробила дрожь. Над верхней губой Исыль выступил пот. Боль, как волна, подхватывающая жертву при кораблекрушении, накрыла её внизу живота. Она успела почувствовать, как её подхватили, но после не осталось ничего. На руках Чанёля она провалилась в тёплую темноту без сновидений. А потом, не давая себе передышки, он бежал с ней на руках до самого дома. Бэкхён отстал ещё при въезде в город, Сэми успела обогнать, надеясь застать дома мать девушки.       – У неё жар? – никак не мог перевести Чанёль дух и жадно глотал воздух.       – Напротив, – удивлённо смотрела Сэми на градусник. – Даже меньше... тридцать шесть и четыре.       – Она и впрямь какая-то ледяная, – согласился юноша, ощупывая тело, после чего накрывая его одеялом.       – Что с ней? – влетел в дом запоздавший Бэкхён.       – Переутомление быть может.       – Она не таскала случаем тяжести накануне или что-то в этом роде?       – Они с матерью разбирают старый сарай, – указал Чанёль на двор, – но что в нём опасного может быть?       – Для тебя с твоими ручищами может и ничего, – стукнула его по спине Сэми, – а её один мешочек заставит слечь в кровать.       – Со мной всё в порядке, – приоткрыла Исыль глаза. – Я вас сильно напугала?       – Ты очнулась? – схватил её за руки Чанёль.       – Ты меня сюда принёс?       – Исыль, сколько пальцев? – выставил Бэкхён перед ней ладонь. – Подсказка: их не может быть больше пяти.       – Какой же ты у меня сильный, – обняла девушка Чанёля за плечи.       – Ты знаешь, что на таких не очень-то и побегаешь? – сняла Сэми босоножки и начала трясти ими над головой.       – Кстати, об этом, – возмутился Бэкхён, начав глотать воздух, как рыбка, – ты же на них типа ходить не можешь.       – Ходить — не бегать, – показала она ему язык.       – Меня снова надули? – выпятил Бэкхён нижнюю губу.       – Мне так жаль, что испортила вам прогулку, – глянула Исыль на своих спасителей.       – А твоя мама когда придёт? Её нет дома.       – У неё ночная смена.       – Хочешь, я останусь у тебя на ночь? – не смущаясь никого, спросил Чанёль       – Не нужно, тебе завтра равно на рынок, – погладила она парня по плечу. – Идите, уже поздно. А я посплю.       – Уверена? – покосился на неё Бэкхён.       – Я просто устала, ещё и вчерашнее отравление, – улыбнулась она неправдоподобно.       – Тогда мы пойдём? С тобой точно всё будет в порядке?       – Я вас провожу.       – Лежи, – придержал её Чанёль.       – И всё-таки я вас провожу, – не подчинилась она уговорам и дошла со всеми до двери.       – Пока, – помахал ей Бэкхён, – я принесу тебе завтра какого-нибудь лёгкого супа, что готовит бабуля деду после отравления.       – Она готовит их ему после похмелья, – закатила Сэми глаза.       – А разве это не одно и то же?       – Встретимся завтра вечером, – погладил Чанёль девушку по голове.       – Всё, хватит нежности, – вытолкнула Сэми молодого человека на улицу, но саму её придержали за руку.       – Сэми, – робко позвала её Исыль, – можно попросить тебя задержаться.       Когда через много лет Сэми спросят о том, сожалела ли она, что осталась, она без сомнения ответит, что сожалела. Цепная реакция, последовавшая за простым решением, навсегда изменила её жизни. А пока ей было пятнадцать — и она совершенно не собиралась взрослеть.       – Мы сидим уже так тридцать минут, и ты не произнесла ни одного слова, – скрипнула Сэми зубами, после чего перевела взгляд за темнеющий за окном день.       – Есть кое-что, что я не могу сделать уже неделю, – опустила она голову к коленям. – Мне очень страшно, Сэми.       – А я-то тут причём? – в своей манере отозвалась девушка.       – Мне не к кому обратиться, – начала она издалека.       – Исыль, не тяни, на дворе уже ночь, а я хочу вернуться домой раньше подвыпившей скотины, которую мама с недавних пор просит называть отцом, – покопалась девушка в вазочке с конфетами и нашла фантик позавлекательней.       Исыль встала и неторопливым шагом направилась в свою спальню.       – Ты там скоро?       Ей не ответили. Сэми тихо выругалась, зажевала желейную конфетку и пошла за Исыль следом.       – Эй, чего свет не включила? – стукнулась девушка мизинцем ноги о тумбу, после чего начала искать на стене то, что помогло бы ей осветить комнату. Под руки попался хвостик ночника над рабочим столом. Сэми щёлкнула им, зажмурилась и попыталась проморгаться.       Исыль сидела на полу и держала в руках непонятную Сэми коробочку.       – Что это у тебя? – выхватила она у девушки вещицу и долго искала, откуда стоит начать читать. – Твою ж мать… Только не говори, что вы не предохранялись?       – Сэми, что мне делать? – по щекам её потекли слёзы. Свернувшись на чужом плече, Исыль заплакала горькими взрослыми слезами. Сэми застыла. Воротник её блузки намокал, но она не смела пошевелиться.       – Сейчас же делать тест, дура, – рывком подняла она её с пола.       Однако смысла ждать результат не было: и Исыль, и Сэми уже знали, сколько полосок он покажет.

- март 1997 -