Глава 2

ГЛАВА 2       Я прихожу в класс за пять минут до второго звонка. Он уже здесь - сидит за нашей партой, у окна, читает. Я непроизвольно улыбаюсь, как и каждый раз, когда вижу его. Расслабленная поза, один локоть на спинке скамьи, склоненная голова и книга, которую он держит одной рукой, волосы, спадающие на лицо - он так прекрасен, и мне до сих пор с трудом верится, что я могу считать его своим. Каждый раз, когда подхожу к нему, меня охватывает гордость. Каждый раз, на протяжении всех этих трех лет.       - Привет, - я сажусь на свое место, ставлю рюкзак на колени и начинаю копаться в поисках нужной тетради.       - Приветик, - он быстро смотрит на меня, чуть повернув голову, немного приподнимает уголки губ в улыбке и снова возвращается к книге. Мне хочется поговорить, но я решаю не отвлекать его. Если бы он был настроен разговаривать, то сам отложил бы книгу при моем появлении. Оставшееся время до начала урока мы проводим в молчании. Наконец звенит звонок, учительница входит в класс почти одновременно с ним.       - Ну что, все уже боятся? Потому что надо бы, - жизнерадостно провозглашает Надежда Владимировна, учительница обществознания и по совместительству наша классная. - Результаты пробника у вас просто кошмарные. Ощущение, что готовиться и не собираетесь.       Меня немного передергивает. Не особо воодушевляющее приветствие. Я с опаской кошусь на него. Вижу, что он напрягся, и начинаю переживать еще сильнее. Экзамен по обществознанию сдаем мы оба, но вот оценки у нас с ним разнятся. На свой результат мне почти плевать - я куда сильнее волнуюсь о нем. Он всегда очень резко реагирует на свои неудачи. Надежда Владимировна не спеша достает объемную папку, садится за стол, открывает журнал. Начинает зачитывать фамилии и баллы.       56, 44, 51, 39... Действительно, цифры не очень воодушевляющие, и я начинаю нервничать. Мы пишем эти пробники едва ли не каждую неделю, и я уже перестала считать эти баллы важным показателем - все, что мне нужно от них, это приемлемая оценка в журнал. Но вот для него все иначе. Он переживает за экзамены намного сильнее меня. С учебой у него всегда были проблемы, и я никогда не понимала, в чем причина. Он столько занимается, слушает лекции, читает дополнительную литературу, кропотливо решает каждое домашнее задание, часами просиживает над пробниками. И все равно едва набирает баллы на четверку. Тогда как у меня это выходит само собой. Я так восхищаюсь им, и за каждую его неудачу мне обидно, как за свою.       Мне так хочется его поддерживать, но все мои попытки он всегда воспринимает в штыки. Злится и срывается на мне так, словно я лично виновата в его результате. Если и сегодня баллов окажется недостаточно для его хорошего настроения - мне снова достанется, и в лучшем случае он просто будет весь день меня игнорировать с кислым выражением на лице. Ненавижу, просто ненавижу, когда так бывает!       Называют мою фамилию, и я замираю. Хорошая оценка мне нужна, но в то же время я боюсь ее получить. Знаю, что его это расстроит.       - 67 - объявляет учительница. - Неплохо, но, конечно, можешь лучше. Ошибки, в общем-то, все те же. Надо работать над первой частью.       Я выдыхаю и осторожно смотрю на него.       - Ну, круто, молодец. Пока это один из лучших результатов, - усмехается он и мы оба улыбаемся. Слава богу, сегодня он, видимо, не настроен обижаться.       Еще несколько фамилий, и очередь доходит до него.       - Шевченко... - далее следует длительная пауза, которая, кажется, сведет с ума нас обоих. Надежда Владимировна держит в руках мультифору с его работой, и выражение лица у нее становится таким, что все сразу понятно. Я осторожно протягиваю руку и кладу к нему на колено. Он накрывает ее своей ладонью и сильно сжимает.       - Шевченко - 57. Ну, что могу сказать - прогресс есть, но его все еще не достаточно. Термины надо учить, с сочинением все еще беда. Будем работать. Он сжимает губы, скулы у него напрягаются. Его хватка на моей руке становится сильнее. Он ее не отпускает - это уже хороший знак. Я решаюсь посмотреть на него и ободряюще улыбнуться. Лучше мне ничего не говорить. Он бросает на меня взгляд, но не поворачивается.       - Ну... - наконец заговаривает он вполголоса, - я думал, будет хуже.       Я сочувственно улыбаюсь.       - Ну да, не так все плохо, - стараюсь подобрать наиболее нейтральный ответ. - Это ведь на четверку.       - Разница десять баллов, а оценка по итогу одинаковая. Забавно, - усмехается он. Я из осторожности молчу. - Поможешь разобрать сочинение? - спрашивает он уже серьезным тоном. Я энергично киваю, радуясь, что сегодня разговор пошел по этой ветке вместо обычных обиженных игр в молчанку. Моя помощь всегда в его распоряжении - любой предмет, любой вопрос, в любое время суток, и он знает об этом. Я готова помочь ему с чем угодно, только бы он попросил. Мне так хочется быть ему полезной... Но как же редко он мне это позволяет!       - Сегодня можно у меня. - Он игриво выгибает бровь, взглянув на меня.       - Окей, - отвечаю я, стараясь не подавать виду, что внутри меня все ликует. Я рада любой возможности побыть с ним наедине. Ведь только наедине я могу почувствовать себя его девушкой, по-настоящему. В голове вспыхивают воспоминания вчерашнего вечера. Как он зажимал мне рот рукой, его горячий шепот на ухо... Улыбка появляется сама собой, и я стараюсь ее подавить. Наверное, я плохой человек, если в его нужде в моей помощи ищу возможность оказаться у него в постели...       - Чего лыбишься? - ехидно спрашивает он.       - Тебе показалось, - отвечаю я, стараясь спрятать лицо за волосами.       Чувствую, как он наклоняется ко мне, и ощущаю его дыхание.       - Вспомнила вчерашнее? - Слышу горячий шепот у самого уха. По телу бегут мурашки. Его ладонь как бы невзначай ложится мне на бедро.       Чуть поворачиваю голову.       - А что было вчера?       - Ты сосала мне, а потом отдавалась у стены, - любезно напоминает он. Его рука начинает скользить по бедру вверх, под юбку.       Мне уже хочется застонать от удовольствия, и приходится больно закусить губу,чтобы сдержаться.       Он придвигается ближе. Его бедро оказывается вплотную к моему. Я поднимаю на него глаза. Он чуть улыбается - своей дьявольской улыбкой, которая сводит меня с ума. Его ладонь поднимается все выше - я начинаю часто и глубоко дышать.       - Не надо, - шепчу я, сама при этом улыбаясь и страстно желая, чтобы он продолжал. Чуть развожу ноги, даваяему молчаливое разрешение.       Он усмехается. Останавливается, не доходя до заветного места, и с силой сжимает ладонь . Руки у него почти всегда горячие, и это тепло растекается по всему моему телу вместе с мурашками от возбуждения. Одноклассники вокруг галдят, Надежда Владимировна травит свои неуместные шуточки. Но нас среди всего этого нет. Есть только наша последняя парта, где никому нет до нас дела, и химия между нами. И это чувство, то необычайное чувство, которое не описать словами, которое искрится прекрасными огнями, плещется на дне наших с ним глаз, пока мы смотрим друг на друга и едва сдерживаем рвущийся наружу огонь.       - Если сегодня успеем разобрать все задания, то ты получишь награду, - шепчет он мне на ухо, а затем резко отстраняется и направляет взгляд на доску, где уже запущена презентация. Огонь потухает, и меня обволакивает прохладным туманом.       Я глубоко вздыхаю и делаю то же самое. Но на протяжении всего урока не могу сосредоточиться на учебе. Мои мысли заняты предвкушением. У него сегодня на удивление прекрасное настроение.       Когда звенит звонок, весь класс почти одновременно порывается встать и пулей вылететь из кабинета, но Надежда Владимировна всех останавливает.       - Так, всем стоять. Есть объявление. Мы одновременно опускаемся обратно на нашу скамью и дружно вздыхаем.       - На следующей неделе у нас экскурсия в государственный университет. Будут рассказывать про социально-экономические направления, тобишь ваш профиль. Вам полезно будет послушать, может, будете туда поступать. Поедем в среду вместо уроков, так что явка обязательна. Все, теперь свободны.       Я вздыхаю. Мы с мамой уже решили, что я буду поступать именно в этот университет, но на другое направление. Так что экскурсия эта мне не особо нужна. Хотя будет интересно посмотреть, что там внутри. Он кажется более недовольным, чем я. Мы встречаемся взглядами, но он сразу же его отводит. Затем начинает быстро складывать вещи. Я не так тороплюсь - не люблю, когда в рюкзаке все лежит как попало.       Пока я аккуратно пытаюсь впихнуть тонкую тетрадку между учебниками, чтобы она не помялась, он быстро встает, закидывает рюкзак на плечо и направляется к учительскому столу. Наверное, спросить о пробнике.       Я скидываю в рюкзак оставшиеся вещи, встаю и иду за ним. Подхожу к столу, намереваясь пройти к двери и подождать его снаружи. Половина класса еще не ушла и в кабинете стоит сильный шум от голосов одноклассников и из коридора. Но все равно я, проходя мимо, слышу обрывок разговора. Который мне, по-видимому, не надо было слышать.       - А в чем проблема, Роман? Почему бы вам не съездить? Вам полезно ознакомиться с потенциальными университетами для поступления.       - Просто я уже выбрал ВУЗ, куда буду поступать, и это окончательно.       Услышав это, я замираю. Останавливаюсь прямо у него за спиной.       - И куда вы будете поступать, если не секрет?       - Экономический университет в Москве.       Что?       - Ого, далеко смотрите. И что, вы уверены, что поступите?       - Да, абсолютно.         - Вы понимайте, нельзя все ставить только на один вариант.       - Меня не интересуют другие варианты. А если я и буду рассматривать что-то другое, то точно не в этом городе. Так что эта экскурсия мне даже в теории ничего полезного не принесет, бессмысленно на нее время тратить.       Я чувствую, что у меня начинается головокружение. Или мне только кажется? Внезапно стало тяжело дышать, и ноги как будто не держат. Несмотря на это, я не могу найти в себе сил хотя бы подойти к парте, чтобы опереться на нее. Просто стою на месте. И смотрю ему в спину.       - Я вам верю. Но вас снимают с уроков в этот день, поэтому неявка на мероприятие будет расценена как прогул. Так что придется вам все-таки уделить несколько часов вашего драгоценного времени.       - Ладно, я понял, - со вздохом отвечает он. - До свидания.       На этом разговор заканчивается. Он разворачивается и натыкается на меня. В глазах у него на секунду мелькает испуг.       Я чувствую себя парализованной. Мне хочется что-то сказать, но в эту минуту я даже не представляю, с чего стоит начать. Он смотрит на меня, и, видимо, все понимает.       - Так, идем. - Он обхватывает меня за плечи и тащит к выходу. Его объятия - такие теплые, такие родные. Но сейчас они почему-то меня не радуют. Я машинально передвигаю ногами. Мы выходим в коридор, и он ведет меня к ближайшему пустому подоконнику.       - Ну, что? - спрашивает он, и в его голосе я слышу претензию. Не успев ничего сказать, я уже оказываюсь виноватой.       - Что? Ты серьезно спрашиваешь? - еле выговариваю я. Голос у меня уже дрожит.       - Да, серьезно. Почему у тебя такое выражение лица, будто я сообщил тебе о конце света?       «Потому что это так и есть» - хочется ответить мне.       - Просто я только что узнала очень неожиданную новость, - отвечаю я ехидно, с нажимом на «неожиданную». Вся моя аккуратность по отношению к нему пропадает. Я уже не думаю о том, что могу его разозлить или обидеть, и перестаю подбирать правильные слова, как обычно это делаю. А в отношении него это все равно что выдернуть чеку из гранаты. Но я не железная, я не могу стерпеть все. Мне бы очень хотелось сейчас накричать на него. Ударить. Оскорбить. Хоть как-то выплеснуть свои эмоции. Но, к сожалению, я не злая. Я просто раздавлена. А в таком состоянии все, что я могу - это плакать.         Я глубоко дышу, стараясь справиться с накатывающими слезами.       - И когда ты собирался сказать мне? - тихо спрашиваю я. Тщательно проговариваю каждое слово, чтобы избежать оттенка истерики в голосе. Если я сейчас расплачусь, то на серьезный разговор можно не рассчитывать. Он не будет говорить со мной, пока я не успокоюсь.       У меня еще теплится слабая надежда, что я могла не так все понять. Может, он просто шутил? Врал, чтобы не ездить на экскурсию? Я наконец поднимаю на него глаза. Мне хочется увидеть в его лице какое-то опровержение самой страшной мысли. Но я нахожу подтверждение. Взгляд у него серьезный и даже злой. Он смотрит на меня с явным осуждением и какой-то усталостью.       Он тяжело вздыхает. И я понимаю, что это правда. Он собирается от меня уехать.       - Я ждал подходящего момента.       - Это какого? - не выдержав, выкрикиваю я. Слезы все-таки начинают течь.       - Такого, чтобы ты могла спокойно отреагировать, а не вот так, - сурово произносит он. Видит мои слезы и, наверняка, начинает злиться.       - Не думаю, что я в принципе могла спокойно на это отреагировать.       - Действительно. Какой же я идиот, раз думал, что ты сможешь повести себя адекватно. - Он снова вздыхает и отворачивается.       Я стою, смотрю на него, и по лицу одна за другой стекают соленые капли. Мне кажется, что от своих эмоций я могу взорваться. Их так много, и все они такие болезненные, что я даже не могу описать их самой себе. Я чувствую себя обманутой. Преданной. Брошенной. Мне почти физически больно.       Он уедет. Он действительно собрался уехать! Мы столько времени провели вместе, столько пережили, а теперь он собрался просто бросить все это, словно ничего и не было! Я даже не могу представить, как это - не видеть его хотя бы день, а он вот так запросто решил меня оставить.       Не понимаю. Не понимаю, как это возможно? Неужели он всерьез? Паника накрывает меня с головой, и мне с трудом удается стоять на ногах. Мысли лихорадочно мечутся в голове, собственный мозг отказывается понимать то, что только что узнал. Уедет. Уедет поступать в Москву. В Москву. Один. Он просто решил оставить меня и уехать. Даже не поставив меня в известность. Мне самой ни разу даже в голову не приходила мысль о том, чтобы оставить родной город. И он ведь знал. Он ведь об этом знал... Знал, что для меня это слишком. Что я никогда не решусь на такое. Знал. И решил поступать в Москву. Вот так вот просто, взял и решил уехать туда, где меня никогда не будет. Я так старалась... Так старалась ради нас... Ждала и верила, что все получится, что мы будем вместе и все будет хорошо. Представляла, как мы закончим школу, поступим в один университет, съедемся, и все наконец пойдет как надо. Я в это верила, я мечтала об этом моменте. А теперь? Что теперь мне делать? Не понимаю... Все тело бьет крупная дрожь. Слезы текут не переставая, и я едва успеваю их вытирать трясущимися холодными руками. Передо мной стоит человек, которого я люблю больше всего на свете. Он подобен холодной черной скале посреди океана. Волны моих чувств налетают на него со всей мощью, бьют наотмашь и распадаются на крошечные капли, а для него это не имеет никакого значения. Все, чем он меня удостаивает - презрительным взглядом и тяжелым вздохом. Будто не разрушил только что единственную надежду, на которой держалась вся моя маленькая, ничтожная жизнь. Будто мои слезы, мои чувства к нему, да все мое существование - просто мелочи, недостойные его внимания.       - Ты больше ничего не хочешь мне сказать? - спрашиваю я сквозь слезы.       - Нет, если честно. - Голос у него холодный, он смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде я вижу абсолютное безразличие.       - То есть, это все? Ты собирался просто молча уехать от меня в другой город, и даже не извинишься за это?       - Я вообще-то не обязан перед тобой отчитываться.       - Значит, я не заслуживаю даже знать о твоем отъезде, после которого, возможно, больше никогда тебя не увижу?       - Еще раз повторяю. Я собирался сказать.       - Когда? За день до отъезда?       - Тебе не все равно? Ты уже узнала, теперь можешь наплакаться вдоволь.       Словно в ответ на его слова, по щеке течет еще одна слеза. Я искренне поражаюсь тому, насколько жестоким он может быть.       - Ты прекрасно знаешь, как я люблю тебя, и как ты важен мне. Не надо так говорить, пожалуйста...       - А ты прекрасно знаешь, что у нас с тобой не такие отношения, чтобы я устраивал свою дальнейшую жизнь, опираясь на твои пожелания. Я же прекрасно понимаю, почему ты сейчас ревешь. Напридумывала себе идеальную жизнь со мной в качестве мужа, семейный очаг и детишек, а теперь обижаешься, что все получается не так.        Он становится по-настоящему злым, и мне становится страшно. Одному богу известно, насколько ужасные вещи он может говорить, когда не контролирует себя. От сказанного только что у меня уже сжимается сердце. И только хуже от осознания, что он прав. Всем моим глупым мечтам не суждено сбыться... У меня вообще не было права о таком мечтать. Он же не мой парень. И он не любит меня. А я просто глупая, наивная, маленькая девочка, у которой не хватает мужества, чтобы признать правду. Я не могу тотчас отказаться от своей мечты, вежливо улыбнуться ему и пожелать счастливого пути, а затем забыть по щелчку пальца все, что было между нами. Я простая девушка, слабая и чувствительная. Я влюблена в того, кто меня не любит, и отчаянно вру себе, чтобы заглушить душевную боль от осознания правды.       Я изо всех сил стараюсь успокоиться и перестать плакать. Глубоко вздыхаю, а затем проговариваю:       - Да, я все это знаю. Я расстроена вовсе не поэтому. Просто я думала, что мы с тобой друзья. А друзей не бросают вот так.       Он закатывает глаза и стонет. Я закусываю губу и продолжаю смотреть на него с отчаянием.       - Если бы ты правда это понимала, не закатывала бы сейчас такую истерику. Я просто ненавижу смотреть, как ты плачешь. Ты понимаешь вообще, как жалко это выглядит? Умываешься тут слезами и соплями из-за того, что твои тупые девчачьи хотелочки не исполняются. Придумала себе прекрасного принца, который оказался не таким прекрасным, и истеришь, как маленькая девочка. Когда ты наконец повзрослеешь и перестанешь врать самой себе?       К черту это все. Я не могу больше это слушать. Иногда во время наших ссор мне кажется, что я могу испытать настоящий сердечный приступ. Вот прямо как сейчас. Он изливает столько яда, сколько не в состоянии вынести даже такая «терпила», как я. Я чувствую, что меня начинает тошнить. Мне так плохо, что я уже с трудом стою на ногах. Почему я вообще до сих пор тут?       Я молча разворачиваюсь и ухожу. Он даже не пытается что-то сказать мне вдогонку, остановить. И я этому радуюсь. Не могу его видеть. Это слишком больно.       Тяжело быть школьником. Что бы ни происходило у тебя в жизни - ты обязан идти в школу и сидеть на уроках. У него жизнь чуточку проще - он может спокойно прогулять пару-тройку дней и не чувствовать вины за это. В этом смысле быть таким засранцем и эгоистом очень даже неплохо.        Когда я прихожу на следующий урок, он, как ни в чем не бывало, сидит за нашей партой и читает. Не ищет меня в толпе, не поворачивает головы, когда я прохожу мимо. Как будто решил забыть о моем существовании. Последняя парта второго ряда пустует, и я сразу направляюсь туда, стараясь не попадаться ему на глаза. Не хочу выслушать очередную порцию его ядовитых издевательств и оскорблений. Во время урока полностью сосредотачиваюсь на том, что говорит учитель. Старательно записываю каждый слайд и даже заглядываю в учебник. Мне приходится собрать в кулак всю мою волю, какая еще осталась, чтобы не посмотреть на него. Смотрит ли он на меня? Следит ли? Сожалеет ли о том, что наговорил? Хочет ли вернуть меня обратно? Судя по тому, что по окончании урока я беспрепятственно смогла выйти из кабинета, а на следующем так же без проблем занять ту же последнюю парту второго ряда - ему на меня глубоко плевать. Сердце просто разрывается от боли и обиды. Все происходящее кажется таким чертовски неправильным, таким несправедливым. Мне хочется только одного - снова быть рядом с ним, и забыть обо всем, что случилось. Я даже думаю о том, чтобы пойти и извиниться. Сказать ему все, что он хочет от меня услышать, чтобы вернуть его хорошее настроение. И снова все будет нормально. Но здравый смысл любезно напоминает, что все это будет бесполезно. Больше нет нужды мириться друг с другом, налаживать отношения и стараться. Зачем? Как бы хорошо все не было у нас сейчас - это не имеет смысла, ведь у нас нет будущего. Сегодня он это четко обозначил. И зачем теперь пытаться что-то спасти? И потом, вовсе не я должна думать о том, как извиниться и все наладить. Разве я сделала что-нибудь не так? Разве я виновата в этой ссоре? Это он повел себя просто отвратительно. Может быть, если бы я узнала обо всем не так, то нашла бы в себе силы повести себя «адекватно», как он хотел. Но он скрывал это от меня. А потом и вовсе перевалил на меня всю вину. Накричал, оскорбил, обидел. Он постоянно так делает, и я, казалось бы, уже должна привыкнуть. Но каждый раз мне больно, как в первый. Это вообще ужасно нездорово - хотеть привыкнуть к тому, что тебя постоянно унижают и оскорбляют. Я не должна этого хотеть. Он ведет себя со мной хуже, чем с животным. Стоит мне попытаться ответить ему тем же - и я оказываюсь в бойкоте на несколько дней. Я постоянно терплю - впитываю все его плохие слова и поступки, и все равно возвращаюсь. Может, хоть раз стоит попробовать не возвращаться? Обидеться по-настоящему, не говорить с ним, не приближаться, не давать прикасаться к себе и использовать. Вдруг тогда он наконец испытает то же, что чувствую я каждый раз во время наших ссор, и одумается? Я думаю об этом после каждой ссоры, и еще ни разу мой коварный план не увенчался успехом. Нужда в нем всегда оказывается сильнее любой обиды. Я дорожу им, дорожу нашими отношениями - какими бы лживыми они ни были. Моих злости и решимости хватает не более, чем на день. А затем я уже плачу в подушку и думаю: «Может, я все-таки не права?». И каждый раз нахожу оправдание ему и обвинение себе. Но, может, хоть в этот раз?       Так я решаю, и, полная уверенности, нахожу в себе силы провести остаток дня, не оглядываясь на него. Боль от новости, которую я сегодня узнала, подкрепляет мое нежелание приближаться к нему. Во мне сейчас слишком много чувств, чтобы я могла снова играть свою роль рядом с ним. Сначала мне нужно успокоиться. Уходя домой, я замечаю его серое пальто на остановке недалеко от школы, откуда он уезжает на автобусе. Вспоминаю, что сегодня он приглашал меня в гости, и моя решимость немного подрывается. Сердце рвется к нему, и сопротивляться так больно, что слезы снова наворачиваются на глаза. Но я стараюсь - и перебарываю себя. Прохожу мимо, глядя прямо перед собой и не поворачиваясь, чтобы проводить его взглядом.       Дома учеба занимает все мое внимание (или я позволяю ей его занять), и у меня получается почти не вспоминать о нем. Но, когда опускается ночь, и я оказываюсь в постели, ничем не занятая, мысли и чувства снова обрушиваются на меня, придавливая к кровати и лишая покоя.       Я так и не дождалась от него ни единого слова. Ни сообщения, ни звонка. Он снова предпочел забыть о моем существовании, а я со своей болью осталась один на один.       Все, как всегда.       Я снова пытаюсь добиться от него хоть каких-то чувств. А он снова отгораживается от меня стеной безразличия. Я надеюсь на чудо, жду от него понимания, сострадания, хоть капли тепла или любви. Он же преспокойно занимается своими делами, упивается одиночеством и наверняка даже не вспоминает обо мне.       Я, как последняя дура, все надеюсь, что он соскучится, что пожалеет о своих словах и придет с извинениями. Надеюсь, хотя прекрасно знаю, что такого не случится.       Он, наверное, вообще не умеет скучать. Точно не по мне. Дорожит ли он мной хоть немного? Нет, конечно же нет. Я об этом очень хорошо знаю. Именно поэтому первый шаг всегда делаю я. Просто потому что мне одной это нужно. Из нас двоих только я одна скучаю, я одна люблю и готова жертвовать чем угодно, чтобы мы были вместе. Раз за разом отдаю свое время, свою гордость, свое сердце человеку, который забирает их просто от скуки.       И сейчас я могла бы просто забыть обо всем, что сегодня случилось, и сделать то же, что делаю обычно - улыбнуться, простить и снова сесть рядом. Продолжать наши отношения, снова изображать его хорошую подругу, удобную и согласную на что угодно. Я же всегда так делаю. Какая бы обида ни была нанесена, как бы он ни унижал и ни оскорблял меня - все равно в итоге я делаю первый шаг. Прощаю, возвращаюсь, и все начинается заново. Наш с ним спектакль о любви, который нужен мне, как воздух.       Но в этот раз...       В этот раз я не знаю, что мне делать. Не знаю, как мне продолжать эту игру. Ведь теперь мне известно, что через пару месяцев все закончится.       Я и так держалась из последних сил, подпитывая себя фантазиями о том, что однажды он опомнится, поймет, что ему хорошо со мной, и захочет все вернуть. Я надеялась, что, когда закончится школа, наши отношения выйдут на новый уровень. Мы станем более взрослыми, более свободными. Представляла, что мы, как в романтических фильмах или книгах, будем гулять по ночному городу, ночевать в отелях, путешествовать. И он наконец разглядит во мне привлекательную девушку, способную покорить его сердце. Но теперь, когда я знаю, что он собирается переехать, все это становится нереалистичным. На каком-то подсознательном уровне я убеждена, что мы не сможем сохранить ничего, что было между нами, если окажемся на расстоянии. Наверное, потому, что наши взаимоотношения держатся исключительно на сексе. Только в постели он испытывает ко мне нечто, хотя бы отдаленно похожее на то, что испытываю к нему я. Он не видит во мне девушку, он не видит во мне друга. Я не являюсь для него даже интересным собеседником. Он сам не раз это говорил.       Я давно вижу, что у нас нет ничего. Так почему я так отчаянно продолжаю бороться за нас? Пинаю этот безжизненный трупик того, что когда-то было нашей романтической историей. Он шаг за шагом, день за днем пытается втолковать мне это. Поступками, словами. Он отталкивает меня всеми возможными способами, а я нахожу новые и новые предлоги, чтобы вернуться к нему. Наверное, это утомительно для него? Может, поэтому он совершенно не стремится мириться со мной? Может, он просто каждый раз надеется, что я, наконец, не вернусь, и мы разойдемся? Я ненавижу себя за то, что заставляю его так мучиться. И все же не могу остановиться. Отчего-то я не могу поверить, что он не чувствует ко мне абсолютно ничего. Ведь если это так - почему он каждый день снова и снова говорит со мной? Если бы он действительно хотел избавиться от меня, то мог просто пересесть за другую парту. Или и тогда я бы его достала? Неужели я настолько отчаянная и приставучая, настолько слепая к его чувствам и эгоистичная, что тащилась бы за ним, даже если бы он сам уходил? А что, если он решил переехать в Москву только из-за меня? Чтобы наконец избавиться от моего общества?       Впрочем, такие мысли - это уже действительно эгоизм. Я не должна связывать все его поступки с одной собой. Этот московский ВУЗ наверное очень престижное заведение. Только я что-то совершенно его не узнаю. Когда мы только познакомились, он покорил меня своей легкостью и независимостью. Вся моя жизнь строилась на шаблонах, от которых нельзя было отступать. А он был свободным. Он ненавидел быть частью системы и мечтал из нее вырваться, прожить интересную жизнь и сделать что-нибудь значимое. Он читал необычную литературу, писал музыку, у него было множество интересных и незнакомых мне увлечений, о которых он мог часами рассказывать с огнем в глазах. Для меня он - воплощение яркой и свободной жизни. Мне кажется совершенно немыслимым, чтобы такой человек захотел поступить в университет, выпускники которого становятся бизнесменами и менеджерами. Не мог он настолько сильно измениться за те три года, что я его знаю. Или мог? Просто вдруг в какой-то из дней проснулся с мыслью, что хочет изменить свою жизнь? Уехать в столицу, получить престижное образование и найти престижную работу. Строить карьеру и хорошо зарабатывать. Стать респектабельным и богатым человеком, а затем найти соответствующую женщину... Это звучит просто отвратительно и заставляет меня поморщиться и сжаться в комочек.       Я представляю его - повзрослевшего, в деловом пиджаке, работающего в офисе, со своими машиной и квартирой, богатого, успешного и ставшего еще красивее и мужественнее, и понимаю, что ему рядом не нужна будет такая, как я. Если это и правда такая жизнь, какую он хочет, то мне не место рядом с ним. Он столько времени пытается избавиться от меня, и этот переезд положит конец его мучениям. Может, сегодняшний разговор вообще был последним? Он не выходит со мной на связь потому, что решил сегодня поставить точку? Конечно, после такой новости иначе быть не могло. Он сообщает мне о переезде, а затем вполне логично прерывает со мной общение - звучит очень даже последовательно. Это и объясняет его странную скрытность касательно этого вопроса - он ждал подходящего момента, чтобы сообщить об этом потому, что это был бы завершающий аккорд в нашей истории.       Эта мысль звучит настолько очевидно правильной, и при этом настолько болезненной, что я, сама не заметив, начинаю тихо плакать. Опять. Я никогда, ни из-за чего так много не плакала, как после знакомства с ним. Но и никогда не была счастливее. Так уж вышло, что каждый день я засыпаю под мысли о нем. Но, как это ни грустно, засыпать в слезах мне приходилось намного чаще.