Глава 4

ГЛАВА 4       День пролетает практически молниеносно. Я настолько поглощена мыслями и своим всеобъемлющим счастьем, что не замечаю ничего вокруг. Мы с ним вернулись за нашу парту. На уроках мы совершенно не занимались учебой. Вместо того, чтобы усиленно строчить конспекты, мы слушали музыку, разделив его наушники, рисовали всякие глупые картинки в тетрадях, на одном из уроков достали наши книги и просто читали. У меня была привычка закидывать ноги к нему на одно колено. В таком положении я провела все четыре урока. Сегодня по расписанию их шесть, и после них еще два факультатива - обычная учебная нагрузка старшеклассника. Но после того, как прошла биология, он предложил уйти, чем изрядно меня удивил. Прогуливать уроки для меня было сродни преступлению, поэтому я себе такого не позволяла почти никогда. Все исключения были на его совести. Но, как оказывалось впоследствии, это не причиняло никаких проблем. Однако сейчас, когда экзамены неумолимо приближались, нежелательно было пропускать важные занятия, в частности факультативные. Зная его переживания по поводу подготовки, я удивилась его предложению. В обычной ситуации он - я уверена - просидел бы в школе каждый положенный час. Но сегодня он, видимо, решил делать все для моего удовольствия. Радовать меня, выполнять мои прихоти. Видимо, таким образом он пытался скрасить свое недавнее поведение. Я понимала, что его внезапная благосклонность вызвана по большей части чувством вины и некой ответственности за меня. Ему самому было, скорее всего, безразлично. Но он решил подарить мне несколько месяцев счастья, в качестве прощального подарка. А я - что ж, - я была этому рада. Сейчас мне не особо хотелось задумываться о смысле и перспективах происходящего. Я была счастлива - и этого довольно.       Выбежав из школы, накинув только пальто на плечи, мы сперва направились к моему дому. Сейчас в квартире никого не было, так что я попросила его зайти. Он даже не стал разуваться, а просто присел на диванчик в коридоре. Я постаралась долго не мешкать, поэтому переодеваться в другую одежду не стала. Просто сменила учебники и тетради в рюкзаке и уже через пару минут мы с ним шли по улице к остановке.       Стояла чудесная весенняя погода. В воздухе пахло природой и свежестью. Весна всегда была моим любимым временем года. Казалось, что именно весной человек начинает жить и чувствовать течение времени. Сейчас, когда я иду по улице, лицо обдувает прохладный свежий ветерок, каблуки весенних ботинок мягко стучат по уже сухому асфальту, а он идет рядом со мной, я чувствую себя счастливой и свободной, как никогда. Есть какая-то особая магия в прогуливании уроков. Тем более меня переполняет сладкое предвкушение. Я как будто получила обещанный мне два дня назад совместный вечер, только в большем объеме, словно в извинение за отмену того. Да так оно, по сути, и было.       Когда мы подошли к остановке, нужный автобус как раз подъехал, так что нам пришлось немного пробежаться, чтобы успеть запрыгнуть в него. Большинство мест были пустыми - в такое время все, кто должен был, уже уехали на работу. Мы заняли места у окна, и я стала смотреть на проплывающие мимо дома, а он достал книгу и погрузился в чтение. Любоваться им, пока он читает - одно из главных моих удовольствий. Молодой парень с книгой всегда привлекает внимание, это ведь редкость. Тот факт, что этот парень мой, заставляет меня чувствовать некую гордость. Читая, он всегда выглядит каким-то по-особенному красивым, серьезным, и, конечно, романтичным. Он читает довольно сложную литературу - философскую, историческую. Он прочитал очень много классических произведений, которые, как считается, должны знать все. Это заставляет меня проникаться к нему неподдельным уважением. Я тоже читаю довольно много, но в основном легкие романы. Поначалу мы с ним выглядели, как идеальная, гармоничная пара, отдаленные от всех и несколько возвышенные. По крайней мере, для меня это было так. Отчасти поэтому я так хочу, чтобы мы были вместе - мне кажется, мы хорошо подходим друг другу. Мне нравится, как мы выглядим вдвоем. Даже сейчас - парочка школьников, сбежавшие с уроков на свидание. Разве не романтично? С таких историй обычно и начинается большая любовь.       Примерно через десять минут мы выходим из автобуса на пустую остановку. Вдоль дороги, по которой эти автобусы ходят, стоят невысокие сталинки, а если немного отойти от трассы - начинаются серые жилые массивы хрущевок. Можно было бы подумать, что нам нужно в один из этих домов. Но нет, не так все легко. Его семья довольно богатая - отчим имеет свой небольшой бизнес, что-то связанное с недвижимостью. Поэтому они живут в коттедже, который построили на участке в частном секторе. Ходить к нему в гости - занятие непростое. Для этого нужно сперва преодолеть долгий путь, пройти мимо всех многоэтажек и выйти к загородной дороге, которая, к тому же, круто поднимается в горку. Идти пешком приходится около получаса. Люби я его хоть немного меньше - и десять раз думала бы перед тем, как соглашаться идти к нему домой.       Мы углубляемся во дворы и вскоре выходим ко второй дороге. Она довольно пустынная - нет даже тротуара для пешеходов, почти никто не проходит и не проезжает мимо, а по пути встречается только парочка небольших магазинов, автомойка да несколько деревянных домиков. Зато здесь можно полюбоваться живописными видами, что немного скрашивает долгий путь. Над дорогой нависают деревья, либо открывается вид на загородные поля, которые отделяют частный сектор от города. Кажется, эту дорогу я запомню на всю жизнь. Столько раз мы здесь ходили вместе с ним. Мы гуляли здесь, когда были друзьями, позже проходили тут, держась за руки, иногда шли молча и на расстоянии, если были в ссоре, или бежали на перегонки, когда опаздывали на уроки. На этой дороге со мной происходило больше событий, чем за всю жизнь до встречи с ним.       Мы идем бок о бок по пыльной тропинке вдоль трассы. Навстречу нам не идет ни одного человека. Мимо нас не проезжает ни одной машины. Здесь всегда было тихо и безлюдно. Я смотрю вперед и вижу только асфальтовую ленточку дороги, поднимающуюся ввысь по склону, и бескрайнее небо над холмом. Солнце весело подмигивает сверху. Я слушаю легкое шуршание ветра и чириканье птиц. Скучные уроки и гнетущая школьная атмосфера остались позади, и впереди меня ждет несколько часов райского блаженства. И он идет рядом со мной. Счастье внутри меня такое огромное, что его невозможно описать словами. Прямо сейчас я не могу желать ничего большего. Все, что мне нужно — это он. И я получила его. Он снова со мной. Как я и говорила, какой бы ни была ссора, мы всегда сойдемся, всегда. Каждый раз я боюсь, что будет иначе, но итог всегда выходит один. Как при этом я могу поверить, что он не любит меня, или, хотя бы, не дорожит мной? Если человек равнодушен, он не будет возвращаться. Если двоим людям не суждено быть вместе, они не будут сходиться снова и снова. Я хочу верить, что так и есть. Впрочем, сегодня мне не хочется думать ни о смысле происходящего, ни о будущем. Я хочу просто быть счастливой, как и каждый раз рядом с ним.       - Вечером сходим в магазин, - бросает он мне, едва повернув голову в мою сторону. - Дома есть нечего. - Он виновато пожимает плечами и улыбается.       Вранье, конечно. Чтобы в семье с таким достатком и был пустой холодильник? Скорее всего, дома просто нет того, что он любит.       - Да, хорошо, - отвечаю я несколько рассеянно.       Мы сворачиваем от дороги вправо и направляемся через поле в сторону домов вдалеке. А значит, мы почти на месте.       Дом его семьи — самый большой на этой улице. Большую часть участков занимают старые деревянные домики, больше похожие на дачи. Огромный серо-белый коттедж современного стиля резко выделяется среди покосившихся избушек. Помню, когда я впервые побывала здесь, мне с трудом верилось в происходящие. Такие дома я раньше видела только в американских фильмах, и никогда даже не надеялась и не думала, что мне доведется побывать в таком. Я даже не знала, что в нашем городе можно встретить такие дома. Иногда меня даже одолевали сомнения, уж не из-за материальных ли соображений я так захотела встречаться с ним? Признаться честно, перспектива выйти замуж за парня из богатой семьи выглядела очень заманчиво. Любовь и достаток в одном лице — разве не это мечта любой женщины? Впрочем, мы с ним только подростки, которым только-только исполнилось восемнадцать. Ни о какой свадьбе и семье нам пока даже думать нельзя. И потом, для меня важнее всего чувства, которые я испытываю рядом с ним. Будь он из обычной бедной семьи, вроде моей, я бы все так же тянулась к нему. Потому что в нем я больше всего ценю его ум, характер, вкусы, привычки. Все то, что делает его им.       Мы подходим к внушительному каменному забору. Он достает из кармана ключи и отпирает калитку. Первым проходит на участок и внимательно всматривается в окна. Он всегда это делает, из боязни, что мы можем застать дома кого-то из его семьи. Его семья, конечно же, знает обо мне и наших отношениях, в отличие от моей, но мы все равно стараемся не попадаться на глаза его родственникам. Не хочется ловить эти многозначительные взгляды или отвечать на неудобные вопросы. Когда мы вдвоем, то хотим быть одни.       Обследовав окна, он сообщает, что дома пусто, и мы оба расслабляемся. Поднимаемся на крыльцо, он отпирает дверь. Дом встречает темным узким коридором. При нашем появлении на потолке зажигаются лампы. Они создают томный оранжевый свет. Как мне поясняли, такое освещение сделано специально. Он снимает пальто — из верхней одежды на нем больше ничего нет. Как я его ни уговаривала, он наотрез отказывается носить шарфы и шапки. Сегодня на нем серая рубашка, что довольно необычно. Она безумно идет к его черным волосам и серым глазам. Возможно, он сделал такой выбор не случайно. Эта рубашка, в отличие от его обычных черных, ему идеально по размеру, поэтому плотно обтягивает широкие плечи и необычно тонкую для парня талию. Я всегда сходила с ума по его фигуре. Как-то раз я сказала ему, что он безумно сексуальный в ней, и единственное, чего мне хочется — это сорвать ее с него. Он тогда удивился, а потом несколько раз переспрашивал. А на следующий день пришел в школу в ней. После уроков мы поехали к нему, и едва оказались в его комнате, он захлопнул дверь, прижал меня к ней спиной, нависая сверху и тихо проговорил: «Ты хотела сорвать с меня эту рубашку? Вперед». В тот раз я впервые оказалась сверху, и буквально пользовалась им, а после секса он сказал, что ему это безумно понравилось, и что теперь он будет надевать эту рубашку каждый раз, когда захочет повторить.       Может быть, я просто запоминаю слишком много ненужных мелочей. А может, просто соскучилась по нему и изголодалась по его телу. Так или иначе, но едва я избавляюсь от своей верхней одежды и обуви, как сразу бросаюсь к нему. Удерживаю его за запястье, когда он уже направлялся прочь из коридора. Он оглядывается и вопросительно взглядывает на меня. Я ничего не говорю, просто тяну его к себе, и, когда он оказывается рядом, толкаю к стене. Не даю ему и мгновения сообразить и сказать что-то, просто впиваюсь жадным поцелуем в его губы. Он выше меня почти на голову, поэтому мне всегда приходится вставать на цыпочки, чтобы его поцеловать. В таком положении довольно сложно быть доминирующей. Поэтому ему не составляет труда мгновенно поменять нас местами. И вот уже я прижата к стене, а он — надо мной. Он целует так грубо, так страстно, что у меня подкашиваются ноги от удовольствия. Его язык проникает в мой рот, и я отвечаю тем же. Одной рукой он упирается в стену, а другой начинает шарить по моему телу. Рюкзак, висящий у него на одном плече, соскальзывает, и он отбрасывает его в сторону. Прижимается ко мне плотнее, коленом раздвигает ноги. Я цепляюсь за его плечи, тихо постанываю в ответ на его поцелуи. Его рука опускается ниже, и он бесцеремонно залазит под юбку. Я чувствую, что уже намокла, и он это замечает. Я не успеваю и слова сказать, как он резко отрывается от моих губ и грубо разворачивает меня лицом к стене. Привычным движением он стягивает с меня колготки вместе с трусиками. Затем я слышу, как гремит пряжка его ремня, а в следующую секунду он берет меня, прямо в коридоре. Я повинуюсь ему с той радостью и охотой, на какие только способно мое изголодавшееся сердце. Мы ничего не говорим друг другу — ведь это не нужно. Мы оба этого хотим, и оба это знаем. Мы сливаемся в этом отчаянном порыве, словно не виделись и не касались друг друга сто лет.       Больше всего мне нравятся наши отношения за то, что какой бы ни была ссора, как бы далеко и надолго мы ни расходились - наша страсть ни на толику не уменьшается. Я знаю, что он не хочет со мной встречаться, не любит меня, не хочет заботиться обо мне или делать приятно, да и вообще презирает, постоянно попрекая за всевозможные мои недостатки. Но когда мы занимаемся сексом, я для него - самая желанная, самая сексуальная, самая красивая, единственная и любимая. Вопреки всем его грубым словам и поступкам в постели он любит меня, и я это чувствую. Ради этого ощущения я и продолжаю к нему возвращаться.       Он кладет руку мне на спину, заставляя прогнуться, чтобы ему было удобнее. А может, просто для красивого вида. В каждом его грубом движении, в каждом резком вздохе я чувствую, как он скучал по мне. И от этого мне становится невыносимо больно и невыносимо радостно. По телу, как всегда, бежит волна мурашек. Я ведь тоже скучала. Скучала так сильно, что теперь все, что он делает, кажется мне недостаточным. Я хочу больше, сильнее, грубее. Я отчаянно стону, прикусив губу, и цепляюсь руками за шершавую стену. Ноги у меня трясутся, и мне с трудом удается стоять. Но мне так хорошо, что я ни за что не хочу прерывать. Пусть трахает меня, сколько захочет — это единственное, что мне сейчас нужно.       Вдруг он останавливается, быстро разворачивает меня снова лицом к себе. Чуть наклоняется и подхватывает на руки, снова насаживая на себя. Прижимает спиной к стене и продолжает двигаться. Я просто обожаю, когда он так делает! Он всегда кажется мне таким сильным и мужественным, когда берет меня на руки. Я довольно высокая, и, соответственно, совсем не легкая, но он поднимает меня играючи. А если он делает это во время секса, то я просто схожу с ума от возбуждения, как сейчас. Я закидываю руки ему на плечи и крепко обхватываю за шею. Запускаю пальцы в его мягкие волосы. Не удержавшись, немного грубо сжимаю пряди и тяну. Он чуть стонет и запрокидывает голову. Мое лицо вплотную к его. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, а затем одновременно сливаемся в поцелуе. Мы оба горячие и влажные от пота. Одежда мнется и ужасно мешается, да и делать это стоя не особо удобно, но нам обоим плевать. Мы полностью поглощены друг другом.       Я чувствую, что приближаюсь к финалу. Он, словно читая мысли, начинает двигаться быстрее и доводит меня на вершину блаженства. Я жду, что он тоже кончит, но он тут же отпускает меня. Мы оба опускаемся на пол. Смотрим друг на друга. Он часто и тяжело дышит. Щеки у него немного покраснели, а лоб вспотел и передние пряди волос намокли. Не думая, протягиваю руку к его лицу и смахиваю их. Он смотрит на меня кротким взглядом, словно извиняясь. На губах у него легкая улыбка. Кажется, что я могла бы любоваться им бесконечно.       - Идем в постель, - хрипло проговаривает он. Я молча киваю. Он поднимается и подает мне руку. От этого жеста мне становится немного смешно.       - Ты чего? - удивленно спрашивает он, приподнимая бровь.       - Ничего. Просто забавно. Только что ты имел меня у стены, а теперь галантно подаешь руку.       Он усмехается в ответ. Я вкладываю свою ладонь в его и поднимаюсь, но устоять на ногах оказывается трудно. Он замечает и обхватывает меня за талию.       - Так, малышка, - говорит он, останавливая меня, а затем подхватывает на руки.       - Эй, погоди! Не надо, отпусти, я сама могу идти, - смеюсь я, но он меня не слушается. - У тебя ведь наверняка руки устали, - я требовательно брыкаюсь на его руках, но опять остаюсь неуслышанной. Он спокойно несет меня по лестнице, к своей комнате на втором этаже. Я не на шутку беспокоюсь за него.       - Устали, - флегматично отвечает он, - но из-за меня ты не можешь идти. Разве я не должен теперь помочь тебе?       - Да я, в общем-то, сама виновата, - отвечаю я, улыбаясь в ответ на это милое замечание. Он так редко бывает заботливым, что мне даже немного странно слышать от него такое.       - Ну да, правда. Ты первая начала.       Я смущенно отвожу взгляд.       - Ты знал, что так будет. Так что не вздумай меня упрекать!       - Знал? С чего бы?       - Не прикидывайся невиновной жертвой изнасилования. Ты знаешь, как я люблю эту рубашку на тебе, и как сексуально ты в ней смотришься.       - Ну... - он поводит плечами, хитро усмехаясь. - Да, правда. Если честно, я примерно об этом и думал, когда ее надевал.       - Так ты с самого утра планировал сегодня переспать со мной?       - Не совсем. Просто подумал, что если буду выглядеть привлекательней, ты будешь ко мне более благосклонна, и точно простишь.       Он мило и виновато улыбается, и я, даже если бы захотела, уже не могу на него рассердиться.       Он преодолевает лестницу и опускает меня на ноги. Берет за руку и ведет в свою комнату. Как только я вхожу следом за ним, дверь у меня за спиной с грохотом захлопывается. Здесь, как всегда, стоит чарующий полумрак. Эта комната каждый раз околдовывает меня. Я уверенно приближаюсь к нему и целую. Затем толкаю на кровать и забираюсь к нему на колени. Мгновение спустя я уже двигаюсь на нем, а он тихо постанывает, прикусывая губу. Затем крепко обнимает меня и начинает жадно целовать и покусывать шею, заставляя всю меня покрыться мурашками.       «Засосы останутся» - успеваю подумать я.       Я лежу в постели, прикрывая обнаженное тело мягким одеялом. Он стоит у шкафа и сосредоточенно копается на полках.       - С длинным рукавом пойдет? - спрашивает он из-за дверцы.       - Ага, - отвечаю я, и на кровать летит черный сверток. Я нехотя приподнимаюсь и разворачиваю его. Это одна из самых моих любимых кофт. Она из мягкой ткани, похожей на вязанную, но очень тонкая, поэтому в ней совсем не жарко. Ткань черная, но ее украшают мелкие крапинки белого, желтого и красного цветов, так что создается сходство со звездным небом. Я с удовольствием натягиваю ее, и этого хватает, чтобы прикрыть все неприличные обнаженные части моего тела и согреть. Не передать словами, как я люблю носить его вещи. Когда надеваю его огромные футболки и кофты, которые на мне все равно что платья, то чувствую, будто я под его защитой, будто принадлежу ему. Будто я взаправду его девушка. Ни одна моя вещь не нравится мне так, как любая его старая футболка.       Рукава полностью закрывают кисти рук, а воротник настолько широкий, что даже чуть открывает одно плечо. Я специально оставляю все как есть. Люблю чувствовать эту разницу в наших размерах. Он уже переоделся. На нем его любимые черные джинсы и одна из футболок с его любимой группой. Он закрывает шкаф, а затем поворачивается ко мне. Я улыбаюсь ему, и он отвечает тем же. Затем подходит ко мне и присаживается рядом. Я, осмелев после его сегодняшней внезапной перемены в отношении ко мне, тянусь, чтобы первой поцеловать. Именно ради таких моментов я и продолжаю снова и снова возвращаться в этот дом, в эту комнату. Нет чувства лучше, чем когда мы сидим вот так, на его кровати, в этом таинственном сером полумраке, и ничто уже не напоминает ни о нашем обмане, ни о страшном будущем, ни о других проблемах. Только здесь я могу побыть по-настоящему его девушкой. И я каждый раз наслаждаюсь этим моментом, словно он будет последним. У него такой переменчивый характер, что каждый раз это может оказаться правдой. Поэтому я всегда стараюсь быть предельно аккуратной, чтобы ненароком не разозлить его. Но сегодня — особенный день. Сегодня мне можно все — я это знаю.       Когда я отстраняюсь от его губ, он долго вглядывается в мое лицо. Взгляд у него грустный, и немного уставший. Затем он неожиданно подается вперед и нежно целует меня в лоб. Я затаиваю дыхание. Боюсь спугнуть это волшебное наваждение доброты. Он отстраняется. А затем обнимает — аккуратно, нежно, но при этом крепко.       - Прости меня, - шепчет он.       - За что?       - За то, что вел себя, как урод.       - Прощаю.       - И за то, что уеду.       Болезненное напоминание неприятно режет слух. Я бы предпочла сегодня об этом не слышать. Хотя бы сегодня. Хотя что толку замалчивать то, что является неизбежным будущим. Я решила, что постараюсь не злиться на него, ведь не имею на это права, и приложу все силы, чтобы принять эту неизбежность. Но в ответ ничего не говорю. Он разжимает объятия и внимательно вглядывается в мое погрустневшее лицо.       - Ты простишь меня? - повторяет он свой вопрос, и выражение лица у него становится серьезней.       - Не знаю. Я постараюсь, - выдавливаю я, изо всех сил стараясь держать себя в руках и не киснуть.       - Я бы хотел расстаться друзьями, - говорит он серьезно.       - Я знаю.       - А ты? - он испытующе вглядывается в мои глаза, и мне стоит неимоверных усилий выдержать это взгляд, не заплакав.       -  Я никогда не смогу относиться к тебе, как к другу, - наконец решаюсь выговорить я. Вижу, как помрачнело его лицо, и спешу добавить: - Но я точно не хочу быть тебе врагом. Поэтому… - я тяжело вздыхаю, - я постараюсь расстаться с тобой, не держа обиды.       По его взгляду и поджатым губам вижу, что ответ ему не нравится. Конечно, он бы предпочел, чтобы все было проще, ведь у него все легко и вполне однозначно. Но наши чувства тут не одинаковы, и он это понимает. Поэтому мы наконец прекращаем неприятный разговор.       - Ты голодная? - спрашивает он, вставая.       - Да, достаточно.       - Тогда пошли на кухню.       - Угу.       Мы выходим из комнаты и спускаемся на первый этаж. В коридоре я обнаруживаю бардак, который остался от нашего внезапного приступа страсти, и спешу прибраться. Я знаю, что его родителей мы сегодня не ожидаем, но все равно не хочу, чтобы следы моего пребывания бросались в глаза. Когда я вхожу на кухню, он стоит у холодильника, копаясь в его содержимом. Я подхожу и встаю рядом, облокачиваясь на столешницу.       - Бутерброды будешь? - выглядывает он на меня из-за дверцы. Я киваю, и он начинает доставать продукты. Как я и думала, холодильник забит под завязку. Я по-хозяйски открываю тумбочку и добываю оттуда нож и дощечку для резки. Я была здесь уже столько раз, что без проблем могу найти на этой кухне все, что мне может быть нужно. Мы располагаемся рядом у столешницы. Я тонко нарезаю колбасу и сыр, он собирает бутерброды на уже нарезанном белом хлебе. Затем мы набираем воду в чайник и ставим кипятиться. Он достает банку растворимого кофе для себя и пакетик чая для меня. Я стою на этой огромной кухне, босиком, одетая в одну только его кофту, делаю бутерброды, завариваю чай и думаю о том, что вот так, наверное, и выглядит моя мечта. Если бы таким было каждое мое утро, то больше ничего мне было бы не нужно.       Мы быстро перекусили, расположившись на соседних стульях за большим обеденным столом, поговорили об учебе и родителях, посмеялись над тем, как украдкой следили друг за другом за эти два дня, что были в ссоре. Затем я вспомнила о маме и поспешила расправиться с неприятным делом. Написала ей короткое сообщение о том, что сегодня планирую переночевать у дяди. Он приходится братом моему отцу, который на данный момент живет и работает в другом городе, поэтому мама с ним не общается, да и он с ней тоже. Пару лет назад, на пике развития своей подростковой депрессии, я решила, что это идеальное место, чтобы отдохнуть от семьи, поэтому стала заезжать к дяде в гости пару раз в месяц на выходные. Мама сначала много со мной ругалась по этому поводу, но, в конце концов, ей это надоело, так что теперь эти поездки стали совершенно обыденными. Иногда дядя уезжал в командировки, и тогда я становилась в его квартире полноценной хозяйкой. Поливала цветы, делала уборку и уничтожала запасы скоропортящихся продуктов. В такие дни я обязательно звала его в гости, ведь мы использовали любую возможность, чтобы провести ночь вместе. Частенько мы с ним заезжали туда, пока дядя был на работе допоздна.       Мама немного со мной поспорила, недовольная тем, что я решила устроить себе этот маленький отдых посередине недели, но я быстро свела спор на нет, аргументируя тем, что мне нужны тишина и покой, чтобы сделать много домашки. Звучит, конечно, глупо, и для моей мамы совершенно не убедительно, но ей, похоже, просто не хотелось меня долго воспитывать, поэтому она ответила своим излюбленным «Ладно, делай что хочешь», и разговор прекратился. Я была этим вполне довольна и не без удовольствия спрятала телефон в рюкзак, забыв о нем вплоть до следующего дня. Все мои мысли, чувства и желания сейчас сконцентрированы на одном единственном человеке.       - Слушай, - окликнул он меня, - не послушаешь одну вещь? Я начал сочинять ее сегодня ночью.       - Конечно, - незамедлительно закивала я, обрадованная такой честью. Тот факт, что он делится со мной своим творчеством, всегда вызывал во мне некое чувство гордости. Для него это было сокровенным. Он ни с кем не делился своей музыкой — я была его единственным слушателем. Пианино для него — все равно что личный дневник, так мне казалось.       Он чуть улыбнулся и встал из-за стола. Использованную посуду мы бросили, как она была. Он не считал уборку чем-то важным и обязательным, что нужно делать незамедлительно, и никогда не заставлял и не просил меня выполнять свои «женские обязанности». А я просто радовалась тому, что в его доме могу быть свободна от этих обязанностей, просто расслабиться и бездельничать. Дома мне не хватало этой свободы. Он взял меня за руку и потянул за собой. Мы поднялись по лестнице и снова оказались в серой комнате. Он подкатил свой стул к синтезатору у стены, включил инструмент в розетку, и на панели с кнопками замигали красные лампочки. Он немного поколдовал с настройкой звука, а затем выпрямился и занес руки над клавиатурой. Я устроилась на кровати, подтянув одну ногу к груди, и, затаив дыхание, приготовилась слушать.       Думаю, я влюбилась в него именно тогда, когда увидела его за инструментом. В то время мы были еще друзьями, и я приходила к нему в гости, чтобы поучиться играть на пианино. Когда я узнала, что он умеет играть, то была в искреннем восторге и недоумении, а затем, не успев даже подумать, выпалила, что всегда мечтала научиться играть, и попросила давать мне уроки. И когда я впервые увидела, как этот высокий, сильный и на первый взгляд грубый парень садится за инструмент, заносит над клавиатурой свои изящные пальцы и начинает играть, извлекая из каждой клавиши восхитительной красоты ноты, то у меня уже не оставалось шансов на спасение. Я буквально утонула в нем.       Слушать его всегда было для меня особенным удовольствием. И дело даже не в том, что он играл. Он не был профессиональным музыкантом, не учился в музыкальной школе и не брал уроков. Всему, что умел, он учился сам. И этим вызывал у меня глубочайшее восхищение и уважение. Поначалу его сочинения были простыми и однообразными, но сам факт того, что он писал их сам, вызывали у меня неподдельный восторг, и я слушала его с удовольствием. Но со временем навыки его улучшались, и вскоре мелодии, которые он играл, начинали заседать у меня в голове, и вот я, сама того не осознавая, стала напевать их себе под нос. Каждый раз, когда он говорил о новой композиции, я искренне радовалась — за него и его успехи, и слушала, затаив дыхание. Он играл, а я вслушивалась в причудливые переливы нот, не понимая, как такое может родиться у кого-то в голове. Музыка для меня — высочайшая форма искусства. И разве могла я остаться равнодушной к парню-музыканту?       Он опускает пальцы на клавиши и начинает медленно перебирать ими по клавиатуре. Мелодия — очень нежная, написанная на высоких нотах, и напоминает пение птицы или перелив маленького колокольчика. Сначала звучат только высокие ноты, и музыка льется плавно и медленно. Затем вступает бас — глубокий, пронизывающий с головы до пят. Обе части звучат довольно разрозненно, контрастируя друг с другом, но постепенно руки музыканта сходятся на центральных октавах, и вот уже музыка превращается в одно целое. За то время, что слушала его игру, я научилась немного разбираться в этом искусстве. Я слышу, что композиция довольно топорная, недоработанная. Это похоже на то, как художник, рисуя картину, сначала делает общий контур большими грубыми штрихами, в котором сторонний наблюдатель даже не увидит замысла. Однако я уловила смысл, уловила темп, идею и мелодию, и, как всегда, преисполняюсь уважением и восторгом к творцу. Он создает такие потрясающие вещи, и у меня не укладывается в голове, как это может быть кому-то под силу.       Он ждет, пока смолкнет последний звук, а затем поворачивается ко мне. Я тихо хлопаю в ладоши и улыбаюсь. Не знаю, как передать ему чувства, с которыми слушаю его игру. Мне безумно нравится его творчество, но больше из-за того, что это его творчество, из-за гордости и радости за него и его успехи. К сожалению, восхищение такого рода ему не нравится и не нужно, я это знаю. Поэтому стараюсь не выказывать своих истинных мыслей.       - Что скажешь? - спрашивает он. В его голосе слышится небольшая тревога. - Это пока только черновик.       - Да, я поняла. Мне понравилась мелодия, а еще эта идея — сначала играть в противоположных октавах, а потом соединить в одной. - Я стараюсь аккуратно подбирать слова. - Знаешь, это похоже на то, как зарождается любовь у двух людей. Сначала они каждый в своем мире, а потом сливаются в одно, создавая свою новую вселенную. - Мысль пришла в голову сама собой, и я, не успев ее обдумать, тут же озвучила. Не слишком ли откровенно?       - Да, ты права, - задумчиво ответил он. - Как бы ты тогда назвала такое? Только не «любовь», это слишком банально.       Он часто спрашивал у меня совета о названии своих произведений, ведь из нас двоих я лучше владею художественным словом.       - Ну… - задумчиво протянула я. - Может быть, «новая вселенная»? Что скажешь?       - Неплохо. Да, мне даже нравится. – Не могу не радоваться тому, что смогла помочь ему.  Ведь это значит, что я поняла суть произведения, а мне это удается довольно редко, чем я сильно его расстраиваю.       Он встает со стула и направляется к ящику стола, откуда достает свою нотную тетрадь. Открывает ее ближе к середине и делает запись.       Потом я попросила его сыграть для меня некоторые его старые композиции, которые особенно любила, и он не без радости исполнил мою просьбу. Мы придвинули синтезатор к кровати, и он играл, сидя на постели, а я сидела рядом, положив голову ему на плечо, и с восхищением и трепетом следила за его пальцами, перебирающими клавиши. На улице в полную силу светило яркое солнце и пели птицы, радующиеся приходу весны. А в комнате было, как всегда, серо и темно. Плотно закрытые жалюзи не пропускали бурную весеннюю атмосферу, полностью ограничивали от внешнего мира. Волшебные звуки пианино заполняли воздух, летели от стены к стене. Мы сидели почти неподвижно, и только движение его рук нарушало идеальный покой.       Ближе к вечеру, когда на небе начал разгораться закат, мы отправились в магазин. Пока я натягивала колготки, сидя в постели, он задумчиво оглядывал меня. Наконец подошел, предварительно вытащив что-то из шкафа, поднял меня с кровати и, поставив напротив себя, начал медленно снимать с меня свою кофту. Под ней у меня ничего не было, поэтому я сразу же инстинктивно потянулась прикрыть рукой грудь, но он мягко меня остановил. Окинул мое тело голодным взглядом, а затем протянул сверток из шкафа, оказавшийся его серой рубашкой, в которой он был сегодня.       - Кофту я забираю. А ты надень-ка это, - приказывает он тихим, немного хриплым голосом, в котором я слышу игривые нотки. На мой удивленный взгляд он отвечает:       - Мои школьные рубашки на тебе очень сексуально смотрятся. Особенно на голое тело.       Я пожимаю плечами и послушно одеваюсь. Эта рубашка хоть и меньшего размера, чем вся его остальная одежда, но на мне смотрится такой же огромной. Однако у нее довольно тонкая ткань, и через нее отлично читаются все изгибы тела. Он осматривает меня и закусывает нижнюю губу. Приближается вплотную, наклоняется и шепчет на ухо: - Как вернемся, трахну тебя прямо в этом. – С этими словами он быстро выходит из комнаты, подняв из угла свой пустой рюкзак. Я улыбаюсь сама себе глупой улыбкой, быстро влезаю в школьную юбку и бегу за ним.       Мы выходим из дома навстречу вечерней прохладе. Улочки частного сектора, и без того обычно пустующие, вечером становятся еще более тихими, и от того по-особенному уютными. Словно весь мир опустел и теперь в нашем распоряжении. Ближайший супермаркет находится в двадцати минутах ходьбы, так что идем мы не спеша, просто наслаждаясь прогулкой и разговорами.       Мне безумно нравится ходить с ним по магазинам. В такие моменты я часто представляю, что вот так могла бы выглядеть наша совместная жизнь. Приходить в девять вечера в магазин, чтобы купить попкорна для вечернего просмотра фильмов, пару пачек чипсов и замороженные блинчики на завтрак – это отлично олицетворяет нас. Мне всю жизнь внушали важность правильного питания, а с ним я впервые смогла позволить себе подобные вольности. В этом не было ничего важного и значительного, но именно такие мелочи мне и нравились больше всего в наших отношениях. Я чувствовала себя свободной, пробовала множество всего нового, открывая для себя самые разные удовольствия. Обратно мы возвращаемся так же медленно, но уже по темным улицам, под светом тусклых фонарей. Когда мы заходим в дом и снимаем верхнюю одежду, он незамедлительно приводит в исполнение недавнее обещание. Быстро ведет меня в комнату, бросает на кровать и трахает, не снимая с меня этой чертовой рубашки. После секса, немного уставшие и довольные, мы спускаемся на первый этаж и устраиваемся в гостиной прямо на полу, постелив мягкий плед и разбросав подушки. Он готовит в микроволновке попкорн, рассыпает чипсы по мискам и приносит к нашему импровизированному кинотеатру. Выбор фильма, как всегда, за ним – из нас двоих он более заядлый киноман, поэтому я всецело доверяю его вкусу. Следующие два часа мы напряженно следим за перепалками и перестрелками серьезных мужиков в представительных костюмах. Когда фильм заканчивается, еще добрый час уходит на уборку и ярое обсуждение.       Мы решаем лечь спать прямо на диване в гостиной – почему нет, раз уж в нашем распоряжении весь дом. Когда постельное белье расстелено и комната с кухней более-менее убраны, мы выключаем свет и ложимся в постель. На комнату опускается блаженная тишина и спокойствие ночи.       - Здорово сегодня было, – вздыхаю я, улыбаясь своим мыслям, и кутаюсь в мягкое, еще прохладное одеяло.       - Ага. Спасибо, что приехала, - отвечает он, поворачиваясь лицом ко мне.       - Спасибо, что позвал. Мы оба замолкаем. Я поворачиваюсь на бок, чтобы видеть его лицо, и оказываюсь к нему почти вплотную. Мы встречаемся взглядами, несколько секунд смотрим друг на друга, а затем одновременно порываемся вперед, соединяя губы в нежном поцелуе. Мне хочется задержать это мгновение близости, и я не спешу отстраняться. А он сегодня, видимо, в особенно игривом настроении, поскольку тут же воспринимает мое промедление за знак. Его поцелуй становится напористей, он подключает язык, а затем и вовсе поднимается и встает на руках надо мной. Мы целуемся все более страстно, затем он отрывается от моих губ и спускается к шее. От его горячих поцелуев я мгновенно возбуждаюсь. Он целует все ниже, оттягивает воротник своей кофты, в которую я одета, целует плечи… Я начинаю постанывать, и тем самым подстегиваю его переходить к делу. Он быстро поднимается, спускает свои домашние шорты вместе с трусами. Его горячие ладони скользят по моим бедрам. Он раздвигает мне ноги и чуть приподнимает их. Трусики он с меня не снимает, просто отдвигает в сторону и почти сразу входит. Я стону чуть громче, и он нежно зажимает мне рот ладонью. Наваливается сверху и начинает двигаться. От его медленного темпа я буквально схожу с ума. Мне хочется быстрее, но в то же время каждое его движение такое нежное, сексуальное и возбуждающее, что я ни в коем случае не хочу, чтобы он это прекращал. Ночная тишина и интимная темнота обладают какой-то удивительной магией. Каждое ощущение кажется каким-то необычайно сильным и чувствительным.       - Я люблю тебя… - вырывается у меня. Кажется, невозможно подобрать настолько неподходящий и одновременно идеальный момент, чтобы сказать ему это. Он не отвечает, только начинает двигаться быстрее и сильнее меня обнимает.       - Я хочу кончить в тебя… - шепчет он мне на ухо, тяжело дыша.       Я быстро, почти не думая, киваю, хотя это довольно необычно для него. Я вот уже год пользуюсь противозачаточными, но он все равно слишком боится, что я залечу. Хотя я, конечно, прекрасно понимаю этот страх. Он делает еще несколько движений и замирает, уткнувшись в мое плечо. Я в свою очередь крепко его обнимаю. Мне не хочется его отпускать…       Через несколько минут мы уже приводим себя в порядок и снова лежим в постели, как ни в чем не бывало. Он разрешает мне прилечь на его плечо, и даже обнимает другой рукой. Я утыкаюсь ему в шею, с наслаждением вдыхаю родной запах.       - Как ты? – ласково спрашивает он.       - Прекрасно, - честно отвечаю я. – Чувствую себя очень счастливой.       Он только тихо вздыхает.       - Я бы хотела, чтобы каждый день был таким, - мечтательно проговариваю я, не без скрытого намека. Я знаю, что ему не хочется этого слышать, но все равно зачем-то говорю. Как будто эти слова могли бы что-то изменить.       Моя реплика остается без ответа.