Глава 5

ГЛАВА 5       С момента нашего воссоединения прошла почти неделя. Наше общение вернулось на круги своя. Он снова стал моим другом, парнем, любовником и смыслом вставать по утрам, а я - его подругой для секса. Мы снова сидели за одной партой. Один раз съездили на небольшое свидание в книжный магазин, где он присматривал себе новое произведение. Один раз посидели у него дома после уроков и один раз - у меня, то есть у моего дяди. Общение наладилось и стало таким же, как всегда. Не поменялось почти ничего, кроме появления мрачной тени, нависшей надо мной и напоминающей о будущем расставании. Но я старательно ее игнорировала. Я твердо решила, что не должна думать об этом вплоть до последнего часа, который проведу с ним. Ведь что толку сокрушаться заранее?                         Единственное, в чем неосознанно проявлялся мой страх - я стала чаще напоминать ему о своей любви. Я не рисковала слишком часто прикасаться к нему, приставать с объятиями и поцелуями - это было бы уже неприятно для него. Слова казались мне более безобидным способом проявлять свои чувства. Мне хотелось, чтобы он запомнил о них. Чтобы даже после отъезда помнил, что есть я - девушка, которая любит его. Возможно, это знание не даст ему отстраниться от меня и однажды заставит скучать по мне и вернуться. Глупо, самонадеянно, но я хотела верить, что это сработает. Если говорить честно, то только эта глупая мысль и не давала мне впасть в окончательную панику и депрессию. О том, что все эти надежды не имеют ни малейшего шанса, и что его мысли и чувства касательно меня уже не изменятся, я не думала совершенно. Не хотела.       Вторник подходил к концу. На последнем уроке уже никому не хочется учиться, поэтому все максимально расслаблены и разговаривают почти в полный голос, напрочь игнорируя бедную Галину Ивановну, читающую тихим нудным голосом лекцию по экономике. Мы с ним оживленно спорим на тему последнего произведения, которое проходили на литературе. Он, как всегда, яростно заваливает аргументами, а я просто соглашаюсь, потому что мои кончились еще десять минут назад. Я вижу, что ему доставляет удовольствие разбирать книги на составляющие и отыскивать в них скрытые смыслы и поучительные истории, поэтому мне и не особо хочется отстаивать свою позицию. Зачем, если я могу доставить ему удовольствие, просто слушая? Когда до звонка остается пять минут, в кабинет влетает Надежда Владимировна.       - Так, дети. Напоминаю вам, что завтра у нас экскурсия. Наша параллель собирается в 10 утра в холле. Поедем на автобусе, который ходит строго по расписанию, поэтому никаких опозданий! И никаких прогулов! Если пропустите - будет зафиксировано как пропуск шести уроков.       Выпалив это почти на одном дыхании, классная руководительница выбегает из кабинета, так же стремительно, как прибежала.       Мы переглядываемся и синхронно вздыхаем. Ему, как мы знаем, эта экскурсия не нужная, а мне нет никакого толка туда ехать - все, что мне нужно знать для поступления туда, я уже знаю.       - Как думаешь, получится свалить незаметно примерно через полчаса после прибытия? - скептично спрашивает он, и я легонько стукаю его по плечу.       - Нельзя так. Сказали же, прогул будет считаться за пропуск уроков. Наверное уж она будет за нами следить.       - Не думаю. Ей и самой оно не надо. Пересчитает нас при сборе и забьет. Тяжело следить за двадцатью здоровенными детинами несколько часов кряду.       - О боже, думаешь, это продлится несколько часов? - в ужасе спрашиваю я. При таком раскладе я и сама не прочь сбежать.       - Скорее всего, - пожимает он плечами.       Звенит долгожданный звонок, и мы наконец сбегаем на свободу. Сегодня тот редкий день, когда после уроков нет факультативов. Пока идем к остановке, вслух рассуждаем, когда было бы лучше всего улизнуть с завтрашнего мероприятия. На остановке несколько минут я стою вместе с ним. Приезжает автобус, я коротко обнимаю его, провожаю взглядом его фигуру в окне и направляюсь домой. Вечер провожу за домашними заданиями и пробниками. Разговоры об университете напомнили мне, что для поступления туда мне необходимо хорошо подготовиться к экзаменам.       Когда я просыпаюсь, то первым делом думаю о том, что надеть. Нужно что-то удобное, ведь мы, скорее всего, будем много ходить, но при этом красивое и сексуальное. Перебираю в голове варианты и останавливаюсь на свободной юбке-миди и белой кофточке, которая очень ему нравится. Она сидит в обтяжку и выгодно подчеркивает грудь. Поэтому, наверное, и нравится.       В школу прихожу за полчаса до назначенного времени. Холл, предсказуемо, пустует, но я с радостью замечаю его серое пальто на лавочке около окна и спешу поздороваться. Он отвечает мне легкой улыбкой. Я присаживаюсь рядом и, подражая ему, достаю книгу. Он читает в наушниках. Заметив мою книгу, молча протягивает мне один. Играет легкая инструментальна композиция, которая, как ни странно, делает чтение даже легче и приятней. В таком положении мы сидим, пока громовой голос Надежды Владимировны, перекрикивающий даже шумоподавляющие наушники, не оповещает о том, что пора выдвигаться. Толпа школьников, состоящая из двух классов, выходит из школы, и дойдя до остановки полностью ее оккупирует. Эта картина веселит нас обоих. Но потом я оглядываюсь и понимаю, что учитель здесь присутствует в единственном числе, и тут мне становится по-настоящему смешно. Действительно, сбежать не составит никакого труда. Я сообщаю об этом ему, и он усмехается.       Автобус приходит на пять минут раньше, и мгновенно заполняется нами. Едем, естественно, в жуткой давке, но для любого жителя нашего города это дело привычное. Я не часто куда-то езжу, а вот его можно назвать уже бывалым войном. Как-то легко и просто он заталкивает меня в угол, к большому окну - лучшее стоячее место в автобусе. Сам же встает передо мной, ограждая собой от шумящих и толкающихся одноклассников. На секунду я испытываю легкое дежавю. Помнится, в день, когда мы начали встречаться, мы точно так же ехали стоя в переполненном автобусе вместе с одноклассниками с очередного культурно-развлекательного мероприятия. И почему наша школа не может арендовать для нас заказной автобус?        Сбоку от меня стоят две незнакомые мне девчонки из параллельного класса. Они почти не держатся за поручни, поэтому при каждом качке автобуса их шатает из стороны в сторону. Когда одна из них, в очередной раз не удержавшись, почти что падает на меня, он протягивает руку и опирается ею о стекло, ограждая меня и немного грубо отпихнув ту девушку. Она недовольно морщится и гневно стреляет в него глазками, на что он даже не поворачивает головы. Тогда девица бросает взгляд на меня, будто бы оценивая причину того, почему с ней так себя повели. Я старательно делаю вид, что не вижу ее, и утыкаюсь взглядом в его грудь. Мне такие взгляды уже известны. Он - довольно привлекательный, и часто притягивает женское внимание, хотя из-за его внешней угрюмости с ним никто не заговаривает. Любая девушка, внезапно замечающая его красоту, тут же смотрит на его спутницу, оценивая ее. Девушка вроде меня впечатления не производит, это мне известно по тому, как меняется выражение лица у таких наблюдательниц. Но все равно такие взгляды немного тешат мое самолюбие. Ведь как ни крути, а рядом с ним я. Он однажды выбрал меня, и до сих пор я этим горжусь. Этот его внезапный жест вызывает у меня непроизвольную улыбку, которую я старательно пытаюсь скрыть. Он редко как-то проявляет заботу и вообще какие-либо положительные чувства ко мне, но когда проявляет, то я будто еще раз в него влюбляюсь. Если он делает что-то романтичное - то с таким чувством, будто влюблен в меня без памяти. Если помогает - то так, будто я его любимая младшая сестренка. Если защищает - то так яростно, будто каждый человек вокруг, кроме меня, ему злейший враг. Учитывая природу наших отношений, я должна относиться к этому с холодным безразличием, но вместо этого я позволяю чувствам разжигаться, и тем самым все глубже тону в любви к нему. Для меня эти моменты - драгоценные воспоминания, которые я хочу сохранить, чтобы позже, когда мы будем в ссоре или разлуке, перебирать их, утешая себя.       Размышляя, я все время смотрю на него. Его взгляд направлен мне за спину, на проплывающий за окном пейзаж. Он осторожно придерживает меня одной рукой, ограждая от шумящей и толкающейся толпы, но при этом даже не смотрит на меня. Он так близко, что я чувствую тепло его тела и слышу его размеренное дыхание. Вот бы и для него это было так же небезразлично, как для меня... В голове мелькает шальная мысль привлечь его внимание. Недолго думая, я начинаю разматывать шарф, а затем расстегивать пальто.       - Ты чего? - шепчет он, заметив мои манипуляции.       - Жарко, - флегматично бросаю я. Недалеко от правды, в общем-то. В салоне довольно душно. Чуть приспускаю пальто с плеч, и, наконец, вижу, что его взгляд прикован ко мне. Не знаю даже, зачем мне это нужно, но радуюсь.       - О... - выдыхает он, - ты в этой кофте...       - Что? А, ну да. - Делаю максимально безразличное выражение лица. Он пялится именно так, как я и хотела. У этой кофточки большой вырез, так что при взгляде сверху открывается "хороший такой обзор на грудь". Почти дословная его цитата.       Он придвигается ближе и прижимается ко мне, при этом не переставая шарить по мне голодными глазами. Поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Его рука с моего плеча перемешается под пальто, на талию. Он быстро смотрит на стоящих рядом, и, убедившись, что они всецело поглощены разговорами, опускает ладонь к бедрам. Я чуть дергаю ногой, отталкивая его руку.       - Эй! Не надо, не сейчас же, - тихо шепчу я, пытаясь добавить голосу строгости. Он в ответ хитро прищуривается и улыбается. Его рука возвращается на талию, но я тут же чувствую, как он медленно ставит колено между ног. Вот озабоченный! Недолго думая, я тоже опускаю одну руку и протягиваю к бугорку в его брюках. Он тихо шипит и смотрит на меня с шутливой злобой, хотя в глазах зажигаются искорки. Мое пальто довольно длинное и в расстегнутом виде служит отличной ширмой, и он стоит слишком близко, поэтому никто не замечает, что мы вытворяем. Да и в битком забитом автобусе никому нет дела до того, чем заняты другие пассажиры. Чувствую, как его колено поднимается выше, раздвигая мне ноги, и тут уже мне приходится его чуть-чуть оттолкнуть. Не хватало еще мне возбудиться. А с его напористостью ему не составит труда это сделать. Пытаюсь смотреть на него грозно, но он только ехидно ухмыляется. Остаток поездки мы едем уже спокойно. Только теперь он стоит намного ближе, и его горячая ладонь бережно обнимает мою талию, и мы то и дело обмениваемся улыбками и многозначительными взглядами. Когда автобус, вполне ожидаемо, встает в пробке на въезде к мосту, он достает наушники, отдает мне один и включает один из альбомов своей группы. Едем мы молча, только оба беззвучно подпеваем исполнителю одними губами. За то долгое время, что он делит со мной прослушивание своих любимых песен, они и для меня стали любимыми. Я наслаждаюсь близостью и гармонией между нами. Когда учительница на весь автобус объявляет, что пора выходить, мне становится даже немного жалко, что поездка подошла к концу.       Мы выгружаемся из автобуса и недружным строем направляемся к университету, который находится по другую сторону дороги. Я никогда не бываю в этой части города. Все вокруг кажется мне пугающе чужим, и я непроизвольно жмусь к нему. А ведь мне предстоит учиться здесь... И совсем одной. Его уже не будет рядом. Неприятная мысль заставляет меня поморщиться. Стараюсь прогнать ее побыстрее, хотя неприятное чувство оседает где-то в глубине души. Мне совершенно не нравится думать об этом будущем, но как бы я ни старалась выбросить эти мысли из головы, это будущее рано или поздно наступит, и от него мне уже не удастся убежать. Я понимаю, что должна как-то бороться с этим, как-то учиться справляться со своими страхами без него. Но сейчас, когда он еще рядом, у меня это совершенно не получается. Я тянусь к нему почти что по привычке. Прячусь за его спиной или в его объятиях от всего, что меня пугает или расстраивает. А он всегда мне это позволяет. Что же со мной будет, когда он уедет? Страшно. Не хочу думать об этом.       Университет внушает некий трепет своими масштабами. Наша школа кажется совсем крошечной и несерьезной по сравнению с этим величественным старинным зданием. Фасад выполнен в белом и светло-желтом цветах. Фриз и оконные проемы украшены лепниной и скульптурами. У входа встречают величественные белые колонны, поднимающиеся на высоту в добрых десять метров. У нас в городе много старинных зданий, но даже среди них государственный университет выделяется свой красотой и изяществом. Помнится, я как-то слышала, что оно построено еще в начале прошлого века. Кажется, нет места лучше, чтобы изучать литературу, чем я и собираюсь тут заняться.       Через двойные деревянные двери мы входим внутрь. Долго и мучительно, под недовольными взглядами охранников и любопытными студентов наша кучка просачивается через узкие турникеты. Внутренне убранство университета оказывается попроще. Ремонт относительно новый, и довольно простенький - преобладают белый и серый цвета, и ничего лишнего, ни лепнины на потолке, ни скульптур, как я ожидала. Ну, это все-таки не академия искусств или вроде того. Однако меня все равно очаровала атмосфера высшего учебного заведения. Здесь сразу чувствовался другой уровень. Все как-то больше и серьезней, чем в школе. Студенты, снующие по коридорам, кажутся совсем взрослыми мужчинами и женщинами, и мне с трудом верится, что через каких-нибудь полгода я буду одной из них.       Нас провели через громадный холл к большой центральной лестнице и повели вниз, где оказался внушительных размеров гардероб. Когда все наконец сдали куртки, к нам подошла пожилая женщина в строгом костюме, которая оказалась нашим экскурсоводом. Всех быстро собрали в более-менее организованную кучку. Сначала женщина недолго рассказывала краткую историю университета (зачем - непонятно), потом повела нас снова наверх по лестнице.       Мы с ним все время держались рядом, и чуть позади от всех. Пока мы ходили по университету и периодически останавливались у какого-нибудь стенда, женщина не переставая что-то рассказывала. Сначала я честно предпринимала попытки вслушиваться, но она говорила так тихо, а одноклассников было так много и все такие шумные, что я быстро оставила эту затею и просто с любопытством глазела по сторонам.       - Напомни, - окликнул он меня из-за спины, - ты ведь будешь поступать сюда, да?       - Ага, - тяжело вздыхаю я. - Уже представляю, как буду вставать в 6 утра, чтобы ехать в толпе на том самом автобусе. - Я живо рисую в голове эту картинку, и на меня накатывает необъяснимая тоска. - Но тут здорово. В общем-то, я думаю, мне понравится здесь учиться.       Он молча озирается по сторонам. Мне не нравится этот разговор. Не хочу ни говорить, ни думать о своей будущей учебе здесь, в одиночестве, без него. Но я нарочно пытаюсь казаться равнодушной и даже веселой. Хочу показать ему, что меня совершенно не пугает будущее, что я буду спокойно наслаждаться жизнью без него. Не понимаю, зачем это делаю. Будто надеюсь, что его это заденет.       - А тебе тут как? Нравится? - зачем-то продолжаю я разговор.       - Ну... неплохо. Нормально.       - Да? А мне вот нравится. По-моему, тут очень красиво, и даже в чем-то уютно. Уже даже немного не терпится оказаться тут студенткой.       - Вот как, - он удивленно вскидывает брови. - А мне казалось, ты не очень этого ждешь.       - Почему же? Школа мне уже надоела, да как и всем. Студенчество это новый этап. Родители мне рассказывали о своей студенческой жизни, и по их рассказам, студентом быть намного веселее и интереснее, чем школьником.       - Не знаю... - задумчиво протягивает он, глядя в потолок. - Моя студенческая жизнь обещает быть скорее тяжелой. Не думаю, что у меня будет время как-то веселиться.       Я вся напрягаюсь. Он впервые заговорил о своей будущей учебе. С одной стороны, мне не хочется об этом слышать, но с другой я не могу не интересоваться и не переживать о его будущем.       - Вот как? - Я стараюсь говорить ровным голосом, не выказывая волнения. - Почему так?       - Ну... Я устроюсь на работу, как только перееду. Буду работать с первого курса и вплоть до выпуска, все шесть лет.       Я ахаю.       - Шесть?! Почему так много?       - Такая программа. На одном бакалавриате далеко не уедешь, так что я поступаю на специалитет.       У меня внутри все болезненно сжимается. В попытках утешить и успокоить себя я уже решила, что буду всеми силами поддерживать отношения с ним, пока он будет учиться в Москве. А потом он вернется, и все станет так, как было. «Четыре года - это немного», говорила я себе. А теперь четыре года превратились в шесть... Это даже звучит ужасно долго. За шесть лет может произойти что угодно. За шесть лет он уж точно познакомится там не с одной девушкой, и это бог знает к чему приведет. Если все шесть лет я буду не рядом с ним, то он просто забудет обо мне.       - А... а что потом? - тихо выдавливаю я. - Потом ты вернешься сюда? - Стараюсь делать вид, что просто интересуюсь, но у меня внутри все сжимается от холода и ужаса.       - Не знаю. Может и не вернусь. Останусь жить в Москве.       - Вот как... - Хорошо, что он не смотрит на меня и слишком занят созерцанием плакатов на стенах коридора. Меня всю трясет. Та нетвердая надежда, которая кое-как спасала меня от падения в бездну отчаяния, рушится на моих глазах. - А я вот.. не хочу уезжать. Мне нравится наш город. Я бы хотела всю жизнь провести здесь. С тобой... - Последнее вырывается совершенно случайно, но зато он тут же поворачивается на меня. Вот же я дура!       - Не говори глупости, - произносит он спокойно, но я слышу стальные нотки в его голосе. - Нам с тобой не по пути. Ты ведь понимаешь?       - Да... Наверное.       - Почему «наверное»? Я думал, это очевидно. Как для меня, так и для тебя.       - Я... я просто не понимаю, почему ты так хочешь уехать. Это так не похоже на тебя... Уехать в большой город, учиться на экономиста, или менеджера, или на кого там учатся в твоем будущем ВУЗе, и посвятить всего себя скучной работе! - Голос у меня повышается, и я с удивлением обнаруживаю, что злюсь.       Он останавливается как вкопанный и встает прямо передо мной. Группа с экскурсией медленно отдаляется от нас. Глаза у него становятся злыми. Лицо совершенно непроницаемо, и я вижу, как в нем вскипает ярость. Я смело встречаю это взгляд. Сейчас я зла не меньше, чем он. Или просто слишком сильно расстроена.       - А что тебе не нравится? Я просто думаю о своем будущем. Мечты мечтами, но человек должен как-то зарабатывать.       - Мне не нравится, что ты стал тем, кого всегда презирал.       - Ответственным взрослым, думающем о своем благополучии и стабильности?       - Именно. - Совершенно неожиданно для себя я понимаю, что моя злость на него связана не с тем, что он бросает меня. С этим, конечно, тоже, но по большей части я злюсь на него из-за того, что он изменил своим принципам и этим разочаровал меня. От этого понимания мне даже становится немного легче. Все-таки, я не законченная эгоистка.       - А мне кажется, - холодно проговаривает он, - что ты злишься из-за того, что я не устраиваю свою жизнь так, как тебе бы хотелось. Признайся, ты бы хотела, чтобы я остался и поступил с тобой в эту дыру.       - Да! - выпаливаю я. - Я бы хотела, чтобы ты не уезжал. И не бросал людей, которым ты дорог, ради мнимого благополучия. Добиться успеха и найти работу можно и здесь.       - А меня ты не хочешь спросить? Ты не думаешь, что мне просто не нравится этот чертов город? Я не хочу проторчать здесь всю жизнь. У меня есть возможность жить и учиться в престижном месте, и я ею воспользуюсь.       - С каких это пор тебя стала заботить престижность? - спрашиваю я с насмешкой, хотя сама уже готова расплакаться. - С каких пор ты готов бросить всех и все ради этого?       - Кого ты подразумеваешь под «всеми»? Неужели себя? - Он ядовито ухмыляется. Мне становится мерзко.       - Да. Себя. Я говорю про себя, - я с вызовом смотрю на него. - Я знаю, что ты не любишь меня. Но не думала, что я безразлична тебе настолько, что ты вот так запросто выбросишь меня из своей жизни.       - А кто сказал, что мне это просто?! - вскрикивает он так громко, что эхо его голоса разлетается по всему коридору.       - А разве это не так? - Я тоже непроизвольно повышаю голос, подражая ему.       - Представь себе! Я не бесчувственная машина. Как бы я ни хотел, я не могу быть полностью безразличен к тебе. И мне совсем даже не легко бросить тебя тут. - Он долго смотрит на меня, пока я пытаюсь переварить то, что он сказал, а затем продолжает: - И я тоже кое-чего не понимаю. Я не понимаю, почему ты такая нерешительная и трусливая, и не можешь, например, поехать со мной. Будь ты хоть чуть-чуть смелее, то могла бы просто уехать поступать в Москву, как и я. И знаешь, этим вызвала бы мое уважение и восхищение. И я был бы тебе благодарен за то, что ты избавишь меня от этих чувств. От этого мерзкого вяжущего чувства, которое преследует меня, едва я представляю, что оставлю тебя одну.       Я так опешиваю, что с минуту ничего не могу сказать и просто молча смотрю на него широко открытыми глазами.       - Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? - наконец проговариваю я неуверенно. Звучит слишком невероятно.       - Да, - жестко отвечает он. - Наверное. Во всяком случае, это бы значило, что ты способна измениться, стать лучше. Ты сейчас живешь по какому-то глупому плану, даже не думая о том, как сделать свою жизнь лучше. Ты хочешь просто оставаться на одном месте и ничего не делать. Хочешь быть со мной, но сама не готова ничего для меня сделать. Твои привычки сильнее твоих чувств ко мне, я это вижу. Да даже твоя любовь, скорее всего, не более, чем привычка.       - Это не так. Почему ты так уверен в том, что понимаешь меня?! - Какое право он имеет так говорить? Он не знает и десятой части того, что творится у меня в душе, он понятия не имеет, о чем я думаю, о чем переживаю, сколько плачу по ночам из-за любви к нему. Я столько терплю от него, столько сил трачу на то, чтобы помогать ему и пробиваться через его безразличие.       - А что, я не прав? - Он зло усмехается, а затем подходит ко мне вплотную и смотрит сверху вниз своим строгим взглядом. - Скажи, любишь ли ты меня настолько, чтобы поехать за мной?       Вопрос застает меня врасплох. Сердце стучит как бешеное, пальцы рук холодеют. Я едва могу дышать. Он продолжает испытующе вглядываться в мои глаза.       - Я не могу уехать... - лепечу я, опуская взгляд в пол.       - Как я и сказал. Тебе важнее оставаться в своей зоне комфорта, чем сделать хоть один решительный шаг. Даже если это, как ты уверяешь, твое главное желание.       - Ты просто не понимаешь меня. Это тебе легко вот так взять и бросить семью, родной город и начать все с чистого листа. А я никогда в жизни даже в другом городе не была! Я не смогу вот так запросто переехать в огромный мегаполис, одна и начать там самостоятельную жизнь. Для меня такой шаг намного тяжелее, чем для тебя. Я люблю тебя больше всего на свете, но не требуй от меня сделать невозможное. - Я с трудом подбираю слова. Мне так много нужно объяснить, чтобы он понял мои чувства, но моя уверенность в своей правоте пошатывается от мысли, что он может быть прав.       - А я и не требую. Я предлагаю. Предлагаю тебе способ, как быть со мной. Но твои страхи пересиливают любовь ко мне. Они пересиливают вообще все. У меня есть планы, и я собираюсь им следовать, потому что для меня так будет лучше. И я уж точно не собираюсь отказываться от них только потому, что ты, видите ли, боишься уезжать. Если бы ты поехала со мной, я был бы рад, честно. И я убежден, что если бы ты и правда любила меня так сильно, как говоришь, то смогла бы себя перебороть. Но раз ты не можешь и не хочешь - мне все равно. Ты свой выбор сделала. А я, в отличие от тебя, не считаю отношения важнее всего на свете. Я не против совмещать, но жертвовать чем-то ради отношений, которые, возможно, развалятся через пару лет, я не буду.       - Неужели ты и правда думаешь, что я тебя не люблю? - Сдерживать слезы становится невозможным, и я начинаю бесшумно плакать. Не знаю даже, из-за чего конкретно. За последние несколько минут прозвучало слишком много того, что меня задело.       - Да. Я думаю, что не любишь. У тебя какая-то болезненная зависимость от меня. Или ты просто тешишь свое самолюбие, всячески услуживая мне, чтобы смотреть на себя со стороны и думать: «Ах, какая я хорошая и бескорыстная». Но это не любовь. И такие отношения я не вижу смысла поддерживать. - Он окидывает меня холодным взглядом. Впрочем, мои слезы уже давно не вызывают у него никаких эмоций, он слишком к ним привык.       - Значит... - Я спотыкаюсь, чтобы подавить подступающие рыдания. - Значит, ты уедешь и все закончится? Совсем?       - Да.       - Не будет даже звонков и переписок?       - Зачем? Чтобы продолжать этот утомительный спектакль? Ты даже в Москве хочешь меня мучить?       - Я не хочу тебя мучить! Я просто не хочу тебя потерять, потому что дорожу тобой и нашей дружбой!       - А что насчет меня? Ты не хочешь подумать обо мне? Узнать, надо ли оно мне? Вот она, твоя любовь? Беспокоишься только за одну себя, а на своего любимого плевать хотела. Ты любишь меня только до тех пор, пока тебе это удобно. Но стоит случиться хоть малейшей трудности, и ты превращаешься в эгоистку, думающую только о том, как бы сделать лучше для себя.       - Я только и делаю, что думаю о тебе! Ты правда не замечаешь, сколько я стараюсь для тебя? Все, что я для тебя делаю, тебе абсолютно безразлично?       - Что ты для меня делаешь? Помогаешь с домашкой? Спишь со мной? Это, по-твоему, и есть проявление любви? Быть покладистой шлюхой?       Сказанное настолько меня поражает, что я не могу произнести и слова в ответ.       - Все. Хватит. Я устал с тобой спорить и что-то тебе доказывать. Ты все равно не в состоянии меня услышать.       Так он заканчивает разговор, резко поворачивается и стремительным шагом уходит в направлении лестницы, откуда мы пришли. Я смотрю на его удаляющуюся спину. Такое чувство, что сердце разрывается от боли. Каждый раз я думаю, что хуже уже быть не может, и каждый раз он меня удивляет. Я и подумать не могла, что однажды услышу от него подобное оскорбление.       Я опускаюсь на корточки, обнимаю себя руками и захлебываюсь рыданиями. Поразительно, сколько боли может вместить мое сердце. Он уедет. Он не хочет больше общаться со мной после отъезда. Все мои попытки как-то проявить любовь и запечатлеть себя в его памяти хотя бы в хорошем свете воспринимаются как эгоизм и лицемерие. И в завершение - я для него просто покладистая шлюха. И все за какие-нибудь пять минут разговора.       Когда первый наплыв эмоций проходит, я наконец соображаю, что сижу посреди пустого коридора одна. Я дохожу до ближайшего подоконника и присаживаюсь на край. Слезы все еще текут, так что даже не пытаюсь вытирать их. Наша экскурсионная группа скрылась из виду давным-давно, и я понятия не имею, где их искать. А если бы и знала, не пошла бы за ними. Сижу неподвижно несколько минут, пока не понимаю, что мне жизненно необходимо на воздух. Прикладываю все умственные усилия, чтобы вспомнить, как сюда пришла и где искать гардероб. Почти без проблем нахожу центральную лестницу и спускаюсь по ней к гардеробу. Видимо, сейчас по расписанию идет пара, раз в коридорах так пусто, что не может не радовать. Я забираю пальто, старательно игнорируя подозрительный взгляд гардеробщицы. Надеваю, не застегнув, накидываю шарф на шею и иду к выходу. Оказавшись на широком крыльце, вдыхаю полной грудью холодный весенний воздух.       До внутреннего спокойствия мне как до Луны пешком. Внутри все бушует от обиды и злости. И недели не прошло с тех пор, как он сказал, что хотел бы оставшееся время вместе провести тихо и мирно. И вот, пожалуйста. Видимо, у нас с ним просто не может быть все хорошо. В таком случае, возможно он и прав? Зачем нам общаться, если все равно из этого никогда не выходит ничего путного? При этой мысли к глазам снова подкатывают слезы. Как же, черт возьми, обидно. Я так старюсь быть для него удобной, правильной, выполняю все его пожелания, всегда помогаю и стараюсь поддерживать, а он все равно отталкивает меня, еще и оскорбляет сверху. Я уже даже не пытаюсь влюбить его в себя. Просто хочу, чтобы он думал обо мне хорошо. Но не заслуживаю даже этого. Неужели со мной все настолько не так?       Я медленно плетусь к остановке, размышляя, куда бы мне сейчас податься. Домой? Точно нет. Может, к дяде? Нет. Вообще не хочу сейчас оказаться запертой в четырех стенах. Иначе мои мысли меня просто сожрут. Остается только бродить в одиночестве по городу. Погуляю немного, проветрю голову. Может, полегчает.       Подхожу к остановке и машинально направляюсь вдоль дороги, в ту сторону, откуда ехал наш автобус. В голове у меня ужасный бардак из обиды, злости и жалости к себе. Не понимаю зачем, но я во всех деталях начинаю вспоминать все оскорбления и обвинения, которые он мне наговорил, и от этого становится невыносимо обидно и больно. Он сказал, что не хочет уезжать от меня. Эта мысль могла быть греть меня, если бы не все то, что последовало за этим. Я так люблю его, и готова делать буквально все, чтобы быть с ним, но даже у меня есть пределы. Я отдаю ему всю себя. Если ему нужна поддержка - я ее оказываю всеми доступными мне способами; если нужна помощь - немедленно срываюсь к нему, забыв обо всех своих делах. Я даю ему пользоваться мной, когда и как он захочет. Я всегда думаю о том, что мне сделать, чтобы ему стало лучше, или как вести себя, чтобы не задеть и не разозлить. Он пожинает плоды моей любви каждый день, а потом заявляет, что я его не люблю. Может, я и правда делаю недостаточно? Если бы я переехала с ним в Москву, это бы его убедило? Он бы и правда мог влюбиться в меня? Эта мысль кажется совершенно сумасшедшей, но я, находясь в полнейшем отчаянии, начинаю обдумывать ее всерьез. В Москве много университетов, а я вроде не глупа. Наверняка, если захочу, я смогу поступить в какой-нибудь московский ВУЗ. Мы станем жить в одном городе, сможем регулярно видеться. Может, это и есть ключ к моему счастью? Просто переступить через себя. Мне надо всего лишь перебороть свои страхи, и тогда у нас с ним все будет хорошо. Но будет ли? Вот сейчас мы тоже рядом, но ничего не налаживается. Эта близость только давит на него. А если я перееду, и через пару месяцев он скажет, что не хочет больше иметь со мной никаких дел? Просто передумает и бросит меня окончательно? Ведь нет никакой гарантии, что его отношение ко мне изменится. Тогда я окажусь совсем одна, в огромном незнакомом городе, который не нужен мне без него. Эта мысль внушает настоящий ужас. Мне будет проще расстаться с ним, находясь в пяти тысячах километров от него. Но я не хочу с ним расставаться! Только что мне остается? Я не могу поехать с ним - это самое глупое из возможных решений. Но тогда он просто перестанет общаться со мной. Каждый из нас заживет своей жизнью. Он будет там работать на своей престижной работе, знакомиться с девушками и спать с ними, а я...       Эти мысли вызывают новый приступ рыданий. Да сколько можно?! Я яростно смахиваю со щек слезы. Как же я устала плакать...       Я резко останавливаюсь посередине тротуара, чтобы застегнуть пальто, потому что понимаю, что успела замерзнуть, и заматываюсь в шарф потеплее. Потом достаю телефон и открываю карту. Знать бы, куда мне вообще идти, чтобы попасть на какую-нибудь знакомую улицу.       Пока я сосредоточено кручу телефон, выискивая знакомые названия, у моих ног появляется тень. Я поднимаю глаза и совершенно неожиданно натыкаюсь на его лицо. Огромная радость накатывает на меня пополам с жестокой обидой. Что он тут делает? Неужели шел за мной все это время? Я разрываюсь от желания броситься к нему в объятия и убежать как можно дальше. У меня совершенно не осталось сил плакать или ругаться. Я просто хочу спокойствия... Зачем я ему понадобилась? Хочет еще поиздеваться надо мной? Я отчаянно вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти там ответ. Он выглядит грустным, а взгляд кажется извиняющимся. Неужели сожалеет? Он не спешит заговаривать, поэтому я первая нарушаю молчание.       - Чего тебе? - Голос у меня немного охрипший, и звучит жалко. Я сейчас идеальная мишень для его злобы.       Он молчит. Я тут же начинаю терять самообладание. Слезы, которые я только что вытирала, снова подступают к глазам. По-моему, я не совсем в порядке, если, едва увидев его, начинаю плакать.       - Что тебе нужно от меня?! - истерично выкрикиваю я. - Еще не все гадости мне сказал? Тогда выкладывай быстрее и оставь меня наконец в покое!       Вместо ответа он вдруг приближается ко мне и осторожно заключает в объятия. Я стою, не двигаясь, и не знаю, как мне реагировать. Оттолкнуть его? Было бы правильней вырваться и уйти. Он так унижал меня всего полчаса назад, что я должна бы ненавидеть его. Я ищу в себе силы это сделать, но вдруг понимаю, что вся моя злоба рассеивается. Делаю слабую попытку высвободиться, но он только крепче сжимает руки у меня на спине.       - Отпусти меня... - слабо произношу я, понимая, что это не сработает.       - Не пущу, - отвечает он и обнимает еще крепче.       Не знаю, сколько времени мы проводим вот так. Мимо проходят люди и удивленно оглядываются на нас, но он и не думает отпускать меня. Как будто боится, что, если разожмет руки, я улечу. Понимаю, что должна бы злиться на него. Ненавидеть. Нельзя вот так раз за разом прощать человеку самые отвратительные вещи. Но я прощаю. Потому что для меня самым желанным всегда будет только он. Любая нормальная девушка уже сто раз сбежала бы из таких отношений. Но мы с ним ненормальные, и никогда такими не были. Да и нет у нас никаких отношений. Он и так делает мне одолжение, продолжая изображать для меня парня. Он имеет полное право злиться на меня, оскорблять, бросать. Я для него никто. А он для меня все. Поэтому, когда он вот так обнимает меня, вымаливает прощение за очередную свою отвратительную выходку — мне остается только давать его. Ведь из нас двоих это нужно мне одной. Только я никак не могу понять, зачем же ему это делать? Наверное, это так и останется для меня непостижимой загадкой.       - Прости меня… - тихо шепчет он мне на ухо, и наконец отпускает. Его руки остаются у меня на плечах, и он заглядывает мне в глаза с такой нежностью и сочувствием, что если бы я не знала его, то могла бы подумать, будто это взгляд влюбленного.       Я в ответ только тяжело вздыхаю и киваю. Мне не нравится быть поодаль от него.       - Прогуляемся? - спрашивает он кротко. Вместо ответа я просто продолжаю медленно идти в том же направлении, в каком шла, пока он меня не остановил. Он пристраивается сбоку, подстраиваясь под мой шаг. Некоторое время мы идем молча, и он то и дело поглядывает на меня.       - Мне жаль, что я все это наговорил. Я переборщил.       - И о чем конкретно ты жалеешь? - Не удерживаюсь от едкого вопроса. - О том, что назвал меня шлюхой?       - Черт… Не напоминай, пожалуйста. Мне очень стыдно.       - Зачем же ты это сказал, раз тебе стыдно?       - Был на эмоциях. Само вырвалось. Мне жаль, правда. Я никогда не думал о тебе так. Я пожалел об этом сразу же, как сказал.       - Ладно. - Не могу сказать, что простила ему это, но обсуждать эту тему мне уж точно не хочется.       - И еще… Я не считаю, что ты меня не любишь. Прости за это.       - Да нет, тут у тебя были более серьезные аргументы.       - Я успел немного подумать, пока стоял на остановке. Даже то, что ты сейчас говоришь со мной, уже доказательство того, что я был не прав. Ты так часто прощаешь мне всякое дерьмо, что тут становится тяжело сомневаться. И ты и правда много для меня делаешь.       - Что? Помогаю с домашкой? - Это вырывается непроизвольно, и я смеюсь. То, как он сначала смеется над чем-то, а затем приводит это в качестве аргумента своей неправоты, действительно забавно.       - Не только. Смысл даже не в этом. Ты помогаешь мне, и продолжаешь помогать даже после того, как я посылаю тебя и сто раз отталкиваю твою помощь. Я должен быть благодарен за твою терпимость, а не высмеивать ее.       - Но ты ведь все равно не веришь, что я люблю тебя, не так ли?       - Ну… - Он запинается и отводит взгляд. - Не буду лукавить, мне и правда кажется, что это может быть не проявлением любви, а просто привычкой, тягой к жертвенности, или чем-то вроде того.       - А мне обидно! - в сердцах вскрикиваю я. - Я-то пытаюсь так показать тебе свою любовь. Я хочу, чтобы ты об этом знал. Может быть, ты и правда прав, и мои методы не являются проявлением любви. Но я не знаю, как делать это по-другому… - Я замолкаю, чтобы перевести дыхание. - У меня уходит столько сил на это… Думаешь, мне просто выслушивать от тебя грубости, прощать их и возвращаться к тебе снова и снова, дружелюбно улыбаясь? Я же тоже человек. Мне больно все это терпеть, тем более от того, в кого я влюблена. Но ты всегда был мне важнее этих обид. Я просто хочу, чтобы ты хоть немного ценил это… И хочу заслужить от тебя хоть какую-то доброту. Но ты говоришь, что моя помощь и забота для тебя противны, так что я теперь в полном отчаянии. Я не знаю, что еще мне сделать. Может, ты мне подскажешь?       Я останавливаюсь и вглядываюсь с отчаянием в его лицо. Он тоже останавливается и встречает мой взгляд. Он изучает мое лицо, и взгляд у него грустнеет. Он закусывает губу, а затем подается вперед и снова меня обнимает. На этот раз объятия такие крепкие, что мне на секунду перехватывает дыхание.       - Прости… - снова повторяет он. - Я все это понимаю. Я не знаю, что со мной, и почему временами я не могу просто промолчать.       - Ответь мне, - упрямо повторяю я. - Что мне сделать, чтобы доказать тебе свою любовь? Я хочу, чтобы ты знал, что есть человек, который любит тебя. Даже когда ты уедешь. Я так боюсь, что ты меня забудешь. Что мне сделать, чтобы ты не забыл? Поехать за тобой?       - Эй. - Он чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. - Не нужно ехать в другой город только из-за одного меня. Это плохая идея, поверь. Нам не обязательно жить в одном городе, чтобы общаться.       - Ты же сказал, что не будет ни звонков, ни переписок… - Я смотрю на него с удивлением и надеждой одновременно.       - Я много чего сказал. И за все мне стыдно. - Он вздыхает, прикрывая глаза. - Конечно же, я не против переписываться. Не так уж это и трудно.       В груди разливается тепло, и я улыбаюсь. Видя, что я повеселела, он тоже улыбается.       На этой радостной для обоих ноте разговор прекращается, и мы просто молча идем рядом. Довольно скоро мы выходим из этого района, и я начинаю замечать знакомые здания и вывески.       - Поедем домой? - спрашиваю я, втайне надеясь, что он предложит немного задержаться и погулять.       - Да ну, нет. Не хочешь пойти поесть? - Весело спрашивает он, и я энергично киваю.       Мы доходим до ближайшего торгового центра, поднимаемся на верхний этаж, к ресторанам быстрого питания. Я слабо пытаюсь сопротивляться тому, чтобы меня угощали, но в итоге все равно с радостью съедаю бургер и картошку фри, которые он мне покупает. Немного побродив по торговому центру, мы снова выходим на улицу.       - Слушай, - немного небрежно окликает он меня. - не хочешь погулять?       Не совсем понимая, что именно означает этот вопрос, я соглашаюсь.       - Тогда у меня есть одна идея. Давай пройдемся до дома пешком.       - Пешком? - удивленно переспрашиваю я. - Прямо отсюда?       - Ну да, - спокойно отвечает он. - Сегодня хорошая погода. И мы давно не гуляли с тобой, если задуматься. Все время ходили по магазинам да кафе. Что скажешь?       Я на мгновение задумываюсь, но быстро понимаю, что уже знаю свой ответ на этот вопрос.       - Да, давай. Пошли. - Улыбаюсь ему.       - Погнали. - Он тоже улыбается, и мы уверенным шагом выдвигаемся в направлении нашего района.       В такие моменты любовь к нему вспыхивает во мне с новой силой. Ему в голову могут приходить самые неожиданные идеи, и он с головой окунается в их исполнение. И тянет меня за собой. И тогда я чувствую, что по-настоящему живу. Только с ним я испытываю нечто подобное. Ни один человек не способен так расшевелить мои чувства, как он. Он делает мою жизнь похожей на ураган, но зато я счастлива.         Город у нас не очень большой. Дорога от центра до моего дома выходит не более десяти километров. Мы с ним и раньше гуляли на большие расстояния. Например, от школы до его дома, примерно три или четыре километра. Такие прогулки, конечно, утомляют, но я все равно им радуюсь. Когда ты просто идешь куда-то вместе с человеком, вы успеваете поговорить обо всем на свете. Нередко мы специально устраивали такие походы, чтобы помириться после какой-нибудь ссоры. Поэтому и сейчас я не удержалась от вопроса, который все еще меня беспокоил, и который мне хотелось прояснить.       - Слушай.       - М?       - Меня кое-что интересует. Почему ты подошел ко мне извиняться?       Он внимательно на меня смотрит, обдумывая ответ.       - Когда я ушел от тебя, то сначала во мне держалась злость. Я вышел на остановку, и пока стоял и мерзнул, начал успокаиваться. Начал вспоминать, что наговорил, и мне постепенно становилось стыдно. И за то, что именно говорил, и за то, в какой форме это было сказано. И тут ты проходишь мимо. Я как-то автоматически пошел за тобой. Потом увидел, как у тебя дрожат плечи и ты вытираешь слезы, и как-то…       - Я не совсем об этом… - аккуратно перебиваю я. - Я хочу знать, почему тебе стало стыдно. Ты ведь не испытываешь ко мне никаких чувств. Я это знаю, да и ты постоянно мне об этом напоминаешь. Но почему тогда тебе не все равно на то, что ты меня как-то обидел? И почему ты сказал, что тебе неприятно уезжать от меня?       Он надолго задумывается, и несколько минут мы идем в молчании. Я уже начинаю думать, что не получу ответа, когда он снова заговаривает:       - Если честно, я не знаю, что тебе ответить. У меня просто появляются чувства, и я им повинуюсь. Я не могу объяснить их природу. Может быть, дело в том, что я просто привык к тебе и тому, что ты постоянно рядом. Из-за этого, когда что-то меняется, мне становится не по себе. Просто когда ты не рядом, я не могу успокоиться. Ощущение, что что-то не так. И еще я постоянно переживаю о том, что тебе плохо из-за меня. Это уже больше из чувства какого-то долга. Совесть, наверное. - Он виновато улыбается.       - Ясно, - коротко отвечаю я. Привычка и совесть, значит.       Мы минуем главные улицы, центральный сквер и скоро выходим к мосту. Внезапно понимаю, что никогда раньше не переходила мост пешком. Оказывается, на нем есть узенькие пешеходные дорожки. Я их, конечно, видела из окна автобуса, но не придавала значения. Мы медленно идем по этой дорожке, а по проезжей части со свистом проносятся машины. Все куда-то спешат, а для нас двоих время будто остановилось. Я смотрю на реку, на город, задернутый голубоватой дымкой, на бескрайнее небо и облака, возвышающиеся на горизонте, и мое сердце переполняют спокойствие и восторг.       После моста мы выходим на длинную прямую дорогу, которая соединяет наш район с остальным городом. По утрам и вечерам тут огромные пробки, но сейчас трасса кажется даже пустынной. Пейзажи тут не особо впечатляющие, но мы довольно быстро прерываем молчание, принимаясь разговаривать обо всем подряд, о сегодняшнем дне, об университетах, и разговор настолько меня увлекает, что по сторонам я почти не смотрю.       Спустя час пути по пыльной обочине мы выходим к остановке, которая является здесь транспортным узлом. Здесь есть небольшой рынок со множеством различных продуктовых и не только ларьков, и мы углубляемся в торговые ряды в поисках какой-нибудь выпечки на перекус. Через десять минут блужданий наконец находим небольшой крытый павильончик, где покупаем по сдобной булочке с сахаром и бутылку молока. Возвращаемся к остановке и присаживаемся перекусить на пустующих лавочках. Я сосредоточенно жую и думаю о том, почему такая простая вещь, как булочка с молоком, вызывает у меня такой восторг. После этого импровизированного обеда мы снова пускаемся в путь. От остановки мы вскоре снова выходим к мосту. Он, в отличие от предыдущего, проходит не над рекой, а над небольшим озером, и еще служит виадуком над железной дорогой. В этом месте очень красивый вид, на который я засматриваюсь каждый раз, когда проезжаю тут на автобусе. На берегу озера стоит живописная маленькая церквушка с голубым куполом, а по другую сторону моста — обширное поле, за которым виднеется загородная магистраль.       Железнодорожные пути уводят далеко за нее. Одно дело — видеть это все из окна автобуса, который пролетает тут на огромной скорости, но совсем другое — любоваться вот так, никуда не торопясь, стоя прямо на этом самом мосту. Я ненадолго останавливаюсь.         - Эй! Ты чего встала? - кричит он мне издалека, когда замечает, что успел отойти от меня на порядочное расстояние.       - Ничего, просто любуюсь, - отвечаю я с улыбкой. - Красиво здесь. - Вздыхаю и бегу к нему. Идти нам осталось немного.