Глава 6

      ГЛАВА 6       Наступил май. Учебная нагрузка сильно возросла, ведь время до экзаменов неумолимо сокращалось. Больше всего налегали на учебу сдающие химию и биологию - эти экзамены должны были пройти уже в этом месяце. Но были и такие предметы, на которые волей-неволей приходилось налегать всем. Например, русский язык. Казалось бы, какие проблемы могут быть с предметом, изучающим родной язык, на котором говоришь с рождения? Но многие ученики с ним почему-то не справлялись. Мне всегда было странно видеть, как человек не может разобраться, куда в предложении поставить запятую. Мне это казалось очевидным. Как-то раз я услышала про такую вещь, как врожденная грамотность. Судя по всему, мне просто повезло быть обладательницей этого качества. Или дело в том, что я с детства воспитывалась в культурной среде. Отец - искусствовед, мама - библиотекарь. Как тут не вырасти грамотной. Так или иначе, я была одним из нескольких учеников, напрочь лишенных проблем с подготовкой к экзамену по русскому языку.       Он, к сожалению, относился к большинству. Будучи его лучшим - и единственным - другом, я часто выполняла роль личного репетитора. Не потому, что он меня заставлял, или я чувствовала себя обязанной. Мне хотелось быть ему полезной, хотелось помогать, чтобы его результаты улучшались и он этому радовался. Такое вот простое желание - приносить ему радость. Хотя я бы предпочла желать это не в контексте учебы.       Мы часто засиживались допоздна на факультативах, чтобы вместе разбирать сложные задания, или ехали к нему домой после уроков и занимались там, сидя на кровати и обложившись тетрадями, справочниками и пачками чипсов и печенья. С заданиями на грамотность он более-менее научился справляться - в конце концов, это можно было просто вызубрить. Но больше всего проблем вызывало у него задание с написанием сочинения. Здесь, к сожалению, одной зубрежкой было не справиться. Чтобы написать сочинение, которое будет отвечать требованиям, нужно уметь гладко и правильно формулировать мысль. Честно говоря, в этом случае я уже не могла объяснить, почему у меня это получается, а у него - нет. Он читал в разы больше меня, гораздо более серьезную литературу. Но ему все равно сложно давалось сочинительство. И это было одним из наших самых крупных камней преткновения.       Когда он просит меня о какой-либо помощи, я отдаю этому всю себя. Я никогда не бываю слишком занята для того, чтобы помочь ему. Я задействую все свои умения и ресурсы. Но этого все равно недостаточно, если речь идет о проблеме, сути которой я не понимаю. Я могу помочь и всегда охотно помогаю ему написать одно конкретное сочинение. Но я понятия не имею, как помочь ему научиться делать это самому. А он просит у меня именно это. И злится оттого, что не получает.       Последнее время обычные задания по русскому языку у нас закончились - вместо них нам каждый раз говорят приносить на следующий урок минимум один решенный пробник. Поэтому, когда в конце вечернего факультатива в четверг нам дают это задание, я уже знаю, что сегодня вечером он мне позвонит. И, конечно же, примерно в девятом часу телефон начинает вибрировать, и на экране высвечивается его контакт.       - Привет, - раздется его голос, как только я прижимаю телефон к уху.       - Привет, - отвечаю я, складывая в стопочку свои тетради, ведь прекрасно понимаю, что сегодня больше не буду заниматься. Впрочем, не могу сказать, что меня это расстраивает. Заниматься с ним, конечно, бывает утомительно, но я рада возможности побыть ему полезной.       - Ну что, займемся сочинением? - бодро спрашивает он, и я радуюсь его хорошему настроению.       - Да, конечно. Какой вариант ты решаешь?       - Тридцать седьмой.       - Ага, минутку... - Я придерживаю телефон плечом и достаю сборник. Они закупались родительским комитетом для всего класса, поэтому у всех одинаковые.       Я быстро пробегаю глазами текст на две страницы, по которому предстоит писать рассуждение, пока он терпеливо ждет. Вопреки моим надеждам, он оказывается довольно неоднозначным, как и заявленная тема. Я начинаю быстро анализировать диалоги и важные места, и вскоре поток мыслей у меня в голове складывается в четкую форму того, что бы я написала в этом задании.       Я спешу озвучить ему свои мысли, и в ответ слышу удивление. Как оказывается, он увидел в этой теме совершенно другой смысл. Тема, которую он решил раскрыть, гораздо глубже и интересней того, что увидела я, поэтому мне становится даже немного завидно, что он обладает в достаточной степени глубоким анализом и смелостью, чтобы не побояться взяться за такую сложную задачу.       - Я уже написал кое-что, - говорит он, и я слышу шелест бумаги.       - Ты послушай и скажи, что надо исправить.       Я соглашаюсь, и он начинает зачитывать. Я сразу замечаю, что текст получился несвязным. Каждый абзац будто существует сам по себе, никак не связанный с предыдущим и следующим. Помимо этого, слух режут множественные неправильные связки между предложениями и топорные некрасивые фразы. Когда он замолкает, я глубоко вздыхаю и заговариваю, стараясь подбирать слова аккуратно:       - Так... Ну, с точки зрения грамматики и состава текста все хорошо... - Стараюсь говорить ровным голосом, не выказывая эмоций. К своему стыду, я часто использую глупые детские приемы, когда чему-нибудь его учу. Например, стараюсь акцентировать внимание в первую очередь на хорошем. Либо на том, что он почти добился этого «хорошего».       Слышу тяжелый вздох.       - Понятно. Давай, перечисляй, что не так. Наверняка уже и списочек успела составить.       Слышу в его голосе скрытую агрессию, и меня это немного обижает.       - Не пишу я никакие списочки, не ехидничай. Итак...       Я перечисляю все недостатки текста. На том конце провода висит тяжелое молчание, и оно начинает на меня давить.       - Ясно, - наконец коротко бросает он.       «Злится» - понимаю я.       - Ну... Давай будем исправлять. - Стараюсь говорить жизнерадостно, вкладывая в слова как можно больше дружелюбия.       - А давай ты не будешь разговаривать со мной, как с ребенком? - резко огрызается он.       Я прикусываю язык.       - Я не делаю ничего такого. Зачем бы? - вру я, уже внутренне напрягаясь.       - Откуда я знаю, зачем ты это делаешь?! Мне вот тоже непонятно. Я пришел спросить совета у подруги, а не к учительнице начальных классов. Так что выключи, пожалуйста, этот тон. Раздражает.       - Ладно, все. Я поняла. - Тон у меня становится суровей.       Я чувствую, как во мне вскипает злость и поднимается обида. Эти чувства всегда идут бок о бок, когда я разговариваю с ним. У меня никогда, никогда не было даже мыслей о том, чтобы как-нибудь его принижать или высмеивать за то, что у него не получается. В отличие от его ко мне отношения. Но он почему-то уверен, что в этом заключается моя главная цель. Хотя сам приходит ко мне за помощью. Не хочется говорить ему избитую фразу "Не суди людей по себе", но он упорно на это напрашивается.       Я вспоминаю и записываю его главные тезисы, а затем начинаю формулировать из каждого красивые и слаженные предложения, стараясь при этом не отступать от его стиля повествования. Периодически прошу его повторить тот или иной отрывок, чтобы переписать его более правильно. В итоге текст выправляется, и получается очень даже неплохое сочинение. Довольная своей работой, зачитываю ему то, что получилось, то и дело останавливаясь на некоторых местах, чтобы пояснить, что именно я здесь исправила и почему.       - Вот, примерно так. В целом у тебя хороший текст, просто ему не хватало слаженности. Я добавила некоторые связующие предложения в конце и начале абзацев, чтобы текст смотрелся цельным, потому что изначально все было будто кашей из разных отрывков. А еще...       - Все. Хватит.       Я замолкаю. Узнаю этот тон, он не предвещает ничего хорошего. Жду, скажет ли он что-нибудь еще, но телефон молчит.       - В чем дело? - немного жестко спрашиваю я.       - Я просил тебя помочь мне. А не писать за меня.       - Я и помогаю! Какой еще помощи ты от меня хочешь?       - Я хочу от тебя именно помощи. Чтобы ты объяснила, какие у меня ошибки, и сказала, как исправить.       - Я это и делаю. Разве нет?       - Нет. Ты тупо пишешь за меня, исправляя где-то там у себя в голове. Мне это не помогает, а совсем наоборот. Ты просто берешь мою работу, исправляешь, делаешь из нее то, что хотел сделать я, и показываешь мне, вся такая гордая и довольная собой.       - Так... - Я тяжело вздыхаю. - Ты явно злишься на что-то.       - Какая ты догадливая. - ядовито бросает он, и в эту секунду мне хочется его стукнуть. - Да, я злюсь, потому что ты не можешь нормально мне помочь.       - Нет, дело явно не в этом.       - А ты такая умная, что читаешь мои чувства, да? Может, еще знаешь, что конкретно меня сейчас злит?       - Понятия не имею. Поэтому и спрашиваю.       - Ну тогда и не надо умничать и спорить со мной!       - Не надо кричать на меня! Ты себя вообще слышишь? Скачешь с темы на тему, с одного обвинения на другое. У меня ощущение, что ты просто хочешь сделать мне больно.       - А что? Тебе можно, а мне нельзя?       - Что за бред? Что я тебе сделала?       - Ничего. Все, забудь.       - Нет. Я не отстану, пока ты не объяснишь.       - На кой черт тебе это надо? Зачем ты до меня докапываешься?       - Потому что я хочу понять! Я не хочу, никогда не хотела обижать тебя. Я хочу понять, что я сделала, чтобы извиниться.       - Не надо меня понимать. Я просто сумасшедший, который придумывает проблемы на ровном месте и расстраивается из-за всякой ерунды.       - Какой именно ерунды?       - Такой, черт возьми! Я трачу полдня, чтобы сформулировать и написать это идиотское сочинение, и у меня все равно получается полная фигня. Но стоит тебе, такой умной и одаренной, взяться за него, и за какие-нибудь пять минут у тебя получается идеал, к которому я стремлюсь всю свою жизнь! - Он выпаливает это яростно, на одном дыхании, и по его голосу я слышу, что он едва сдерживается, чтобы не заплакать. Мое сердце сжимается.       - Вот в чем дело... - Что мне сказать ему? Что?       - Нет. Не говори ничего. Хватит с меня на сегодня. Пока.       Я не успеваю больше ничего сказать. В трубке раздаются долгие гудки и звонок прекращается. Почти не думая, я мгновенно захожу в нашу с ним переписку. Я не могу позволить ему уйти с этими чувствами. Я должна что-то сказать ему. Хоть что-нибудь. Я обязана ему помочь. Но как? Начинаю печатать сообщение, тщетно отыскивая в голове утешительные слова. Но прежде, чем успеваю дописать, от него приходит короткое: «Не хочу больше говорить сегодня». Пальцы замирают над клавиатурой, не допечатав слово. Я несколько раз перечитываю его сообщение, и затем быстро стираю все, что успела написать. Отбрасываю телефон в угол стола, так что он чуть не падает на пол, и откидываюсь на спинку стула.       Зачем он так? Почему не позволит просто помочь ему? Я хочу быть его поддержкой, а не проблемой. Почему же постоянно получается наоборот?       Начинаю анализировать наш недолгий разговор, и поражаюсь себе. Как я могла не увидеть такую очевидную причину? Почему была так неаккуратна? Я же знаю все его комплексы, все его страхи и триггеры. Я и правда полезла не туда. Кто меня просил делать это именно таким образом? Он злился вовсе не на то, что я «неправильно помогаю». Он злился на то, что у него не получалось сделать сочинение таким, каким он его представлял. Он пришел ко мне за помощью, но я просто сделала это за него. Легко и играючи, как обычно, сделала то, что ему никак не удавалось. Он вечно сравнивает нас. Я об этом знала, и я не должна была давать ему повода снова это делать.       А он? Тоже хорош. Зачем приходить ко мне за помощью, если в любом случае это всегда заканчивается чем-то таким? В конце концов, я не профессиональный репетитор, не учитель со стажем, не психолог. Я не могу быть идеальным наставником. И не хочу. Я хочу быть просто хорошим другом. Хочу быть ему полезной. Я и правда делаю все, что могу. Помогаю, как умею. Ради помощи ему я всегда откладываю все свои дела. И почти всегда это оборачивается для меня ссорой, или оскорблениями. Никакой благодарности. Да черт с ней, с благодарностью. Все, чего я хочу - это чтобы он наконец заметил, как я им дорожу, сколько отдаю ему, скольким жертвую ради него. Но об этом и речи не идет, когда моя помощь для него - все равно что пытка. Куда уж тут ему разглядеть мои добрые намерения. Как же бесит!              На следующий день прихожу в школу с твердым намерением высказать ему все, что думаю о его поведении. Только сначала извинюсь. А потом выскажу. Вхожу в класс. Меня встречает обычная картина - книга, опущенная голова и молчание. Еще дуется. Ладно.       Сажусь на свое место, напустив самый невозмутимый вид. Сохраняю гордое молчание. Раздумываю, с чего бы начать разговор. Хочется сказать ему что-нибудь теплое и поддерживающее. Я ведь догадываюсь, что весь вчерашний вечер и всю ночь он чувствовал себя ужасно. С самооценкой у него большие проблемы, и любое событие, которое ее пошатывает, надолго вводит его в депрессивное состояние. Я вижу, что он все еще находится в нем, и мне хочется его спасти, вытащить из этой бездны. Говорить о своих чувствах и своей злости и обиде на него сейчас точно не стоит. И я по опыту знаю, что никакие сладкие речи и жалостливые сочувствующие взгляды ему не помогут - будет только хуже. Но что тогда? Когда он погружается в свои страдания, мне хочется его хорошенько встряхнуть. Потому что это уныние - совсем не про него. Он не такой человек. Я слишком долго пыталась бороться с его плохим настроением мягкостью и добротой, и успела выучить, что это почти никогда не помогает. Пожалуй, стоит попробовать что-нибудь другое...       Первым уроком у нас история, которую ведет наша любимая классная руководительница. Она, как обычно, прибегает за пару минут до звонка, бодрая, веселая, громкая и раздражающая. Весь класс встает для приветствия, но мы с ним остаемся на местах. Ему плевать на все вокруг, а я слишком поглощена мыслями и наблюдением за ним, чтобы отвлекаться.       - Прежде чем мы начнем проверять, как вы сделали домашнюю работу, небольшое объявление. Да, у вас есть еще примерно две минуты, чтобы успеть ее доделать. - Она как всегда полна жизнерадостности и неуместных шуток. Я слушаю ее вполуха.       - Так как начался май и до вашего последнего звонка остается меньше месяца, у нас начинается подготовка к вальсу. В связи с чем мы собираем желающие пары для участия. Вы сегодня первые, кого об этом спрашивают, так что у вас есть возможность занять большую часть мест. Итак, кто будет танцевать?       Первые две пары рук взметаются мгновенно. Алина и Артем встречаются уже пять лет, насколько мне известно по разговорам, которые я слышу, и они всегда неразлучны. Их буквально не оторвать друг от друга на уроках, на переменах, до и после занятий. Вроде их даже видели выходящими из одного дома как-то утром в понедельник. Даша и Дима - наша звездная парочка. Дима - староста класса, веселый, красивый, болтающий без умолку, и конечно же любимчик учителей. Даша - стервозная девочка, самая активная ученица школы, центр внимания в любой компании, хотя при этом довольно злобная и агрессивная. Про то, что они будут участвовать в этом мероприятии, можно было даже не спрашивать.       - Нет, ну с вами все понятно, - отмахивается Надежда Владимировна, повторяя мои мысли. - А остальные? Давайте, давайте, активней. Последний школьный праздник, вот упустите и будете жалеть всю жизнь. Вы знаете, что по школьной легенде пары, которые танцуют на выпускном вальсе, остаются неразлучны навсегда?       - Ну теперь уже точно никто не пойдет, особенно из парней, - громко кричит с третьего ряда наш местный клоун Игорь.       - Ну и дураки значит, парни, - весело грозит Надежда Владимировна. - И вообще, никто не говорит про романтические отношения. Может, вы станете на всю жизнь друзьями? Ну давайте, ребята, чего вы.       После минутного замешательства поднимают руки Алена и Миша. Эти встречаются всего пару месяцев. Следом за ними, осмелев, соглашаются еще двое - Влада и второй Артем. Оказывается, у нас в классе много парочек...       - Всего четыре? Мда, негусто. Точно больше никто не хочет?       Я наблюдаю за всем происходящим с грустной улыбкой. Здорово, наверное, когда вы обычная пара, которая просто наслаждается временем вместе, общается с друзьями, присоединяется к различным тусовкам и мероприятиям. Будь мы с ним такой же обычной парочкой, то тоже сейчас подняли бы руки. Мне бы хотелось станцевать с ним. Уверена, мы смотрелись бы здорово...       Внезапная идея пронзает мозг моментально. Я обрабатываю мысль всего секунду, после чего молча хватаю его руку и поднимаю вместе со своей.Сидящие рядом с нами с удивлением поворачивают головы в нашу сторону, а вслед за ними и все остальные. Забавно, одноклассники будто впервые заметили, что мы тут есть. А вот Надежда Владимировна, кажется, совсем не удивлена, и даже чем-то довольна.       - Ну вот, другое дело. Записываю десять человек. Молодцы! Хвалю за активность.       Он вырывает свою руку из моей и с грохотом опускает на парту. Боюсь даже представить, что сейчас будет... Нервно сглатываю и поворачиваю на него голову. Он сморит на меня тем взглядом, который всегда пугает меня и заставляет переживать за мою безопасность. Его светлые глаза сверлят меня с яростью. Он плотно сжал губы, и щеки у него побелели. Может, я все-таки переборщила со встряской?...       - Какого хрена?! - шипит он.       Я нервно вздыхаю и стараюсь скрыть дрожь в руках.       - Такого. Я хочу танцевать с тобой.       Он несколько секунд молчит, продолжая буравить меня взглядом, полным ненависти. Я мужественно выдерживаю его, не моргая смотря в ответ. Внезапно весь мой страх улетучивается.       - Кто, блин, давал тебе право решать что-то за меня?!       - Я. Я даю себе такое право. Думаю, в обмен на все, что я делаю для тебя, я имею право на одно собственное желание.       - Ты... - Я вижу, что он готов взорваться.       Если сейчас его не заткнуть, с его губ польется поток такой грязи, какую не смыть даже самыми ласковыми извинениями. Поэтому я быстро, без колебаний и даже не обдумав, подаюсь вперед и целую его. Он гневно отодвигается, но я упорно повторяю. Хватаю его за локоть, не давая отодвинуться еще дальше. Иначе он просто упадет со скамьи. Задерживаю поцелуй настолько, насколько это возможно.       Когда отстраняюсь, не даю ему вставить и слова:       - А теперь заткнись и слушай.       К моему удивлению, он выполняет мое требование. Продолжая таращить на меня свои злые серые глаза, он молча готовится слушать.       - Я не так часто прошу у тебя что-то. Вообще ничего и никогда, если задуматься. Так вот, это моя первая и последняя просьба. Я знаю, что не имею права получать от тебя хоть что-то. Но в этом случае, уж прости, я не уступлю. В этот раз я побуду эгоисткой. Я хочу станцевать с тобой вальс, и я не позволю тебе сбежать.       Он молчит, но его взгляд все еще полон ненависти. Игнорирую и продолжаю.       - Ты помнишь, что мы договорились провести последние месяцы спокойно, не ругаясь? Чтобы оставить на память друг о друге только хорошее? Ты сам это предложил. Я делаю все, что могу, чтобы ты был мной доволен. И хочу, чтобы и ты тоже сделал что-нибудь для меня. Не просто позволил мне быть рядом и сдерживал свое отвращение ко мне, а именно сделал что-нибудь. Пускай это будет твой прощальный подарок.       Договорив, я вздыхаю, и смотрю на него взглядом, полным грусти. Конечно, его согласие кажется чем-то невероятным. Нужно быть очень самонадеянной, чтобы полагать, что он сделает то, что не хочет, только ради меня. Это была очень глупая выходка, и, конечно же, я понимаю, что согласия, скорее всего, не получу. Я могу храбриться сколько угодно, но если он не хочет чего-то делать, я никакими силами не смогу его заставить. И мне еще повезет, если отделаюсь простым отказом. Зная его, он за такое может перестать разговаривать со мной навсегда.       Его лицо непроницаемо, он смотрит на меня словно остекленевшими глазами. Около минуты мы играем в гляделки, но я явно проигрываю, потому что то и дело моргаю, чтобы прогнать подступающие слезы. Но в один момент это не помогает, и одна слезинка все-таки предательски скатывается по щеке. Я быстро ее вытираю, боясь, что мои слезы разозлят его еще больше. Но совершенно неожиданно это производит противоположный эффект.       - Ладно, - недовольно бурчит он и возвращается на свое обычное место. Я оказываюсь вплотную к нему. Боясь поверить своему счастью, я не смею взглянуть на него.       Быть не может. Неужели он действительно согласился?       Не дождавшись от меня никакой реакции, он чуть поворачивает голову.       - Ну, что? Довольна?       - Очень... - шепчу я.       - Ты такая стерва, ты в курсе? - Это звучит грубо, но я хорошо его знаю, поэтому слышу в этих словах признак того, что он успокоился.       - А что, все стервы мечтают станцевать вальс с парнем, в которого влюблены? - Отвечаю я с непроизвольным смешком.       - Нет. Все стервы добиваются своего, просто надавив на нужные места.       - Извиняться не буду. Я действительно этого хочу, поэтому прибегну к любым способам.       Он только недовольно вздыхает. Остаток урока мы проводим в молчании. Он, видимо, пытается примириться, а я слишком поглощена своей радостью и сладостным предвкушением.       На сбор желающих была отведена пятница и оба выходных. По итогу удалось собрать двенадцать пар. Создали чат, куда добавили всех участников, и вечером в воскресенье туда сообщили, что первая репетиция пройдет в понедельник. Он все еще относился ко всей затее с большим недовольством, а вот меня переполнял восторг. Я, как, наверное, и любая девушка, много раз представляла, как танцую на своей свадьбе с любимым, то есть с ним. Этой маленькой мечте не суждено было сбыться, поэтому для меня этот вальс был своего рода заменой. Он должен был стать своеобразной точкой в нашей романтической школьной истории, и это не могло не навевать легкую грусть и мысли о сожалениях и упущенном времени.       Утром в понедельник я особенно тщательно подошла к выбору наряда. Будто бы это была не репетиция, а выступление. Мне просто хотелось, чтобы ему рядом со мной было хорошо, чтобы он не испытывал неловкости или стыда за свою партнершу. Он не любил выставлять напоказ нашу близость, поэтому, если приходилось это делать, я старалась максимально ему соответствовать. Я выбрала короткую юбку в складку, бордовую водолазку и черные теплые чулки, достающие до середины бедра. Благодаря им я снискала его хорошее расположение, как только села рядом. Все три урока до обеденного перерыва, на который был назначен первый сбор, он не переставая косился на мои ноги, как бы невзначай чуть задирал юбку и клал руку мне на бедро. Потом я по своему обыкновению закинула ноги к нему на колено, и он начал уже открыто приставать. Его горячие ладони нежно гладили бедра, а пальцы игриво лезли выше. Пару раз мне пришлось его легонько стукнуть, чтобы не позволить ему зайти дальше. В ответ на его обиженный взгляд я предложила сегодня поехать к моему дяде после уроков. Он отказался, но только затем, чтобы позвать к себе. Оба довольные этим компромиссом, мы провели весь оставшийся учебный день не ссорясь.       Когда настало время репетиции, которой я ждала с большим волнением, он, вопреки моим страхам, был уже в прекрасном расположении духа. Всех участвующих собрали во внутреннем дворе школы. Все окна коридоров выходили на него, поэтому образовалось довольно большое количество незваных зрителей, что очень меня нервировало. Я боялась, что от такого пристального внимания у него может испортиться настроение, поэтому старалась все время быть рядом и не давать ему поводов обращать на это внимание. Впрочем, я быстро заметила, что и он старается не отходить от меня. Из всех двенадцати пар мы были самыми отстраненными. И я не могла не улыбнуться при мысли о том, насколько мы с ним на самом деле похожи.       Сперва нам представили хореографа - молодую энергичную девушку. Она рассказала, что сама когда-то училась в нашей школе, танцевала выпускной вальс и очень рада, что ей поручили нашу подготовку. Потом мы прослушали музыку, под которую будем танцевать. К нашему с ним величайшему неудовольствию оказалось, что это будет песня какой-то поп-певицы, а не классическая инструментальная композиция, что гораздо больше вязалось бы с вальсом. Ну а после мы наконец занялись непосредственно танцем. Сначала Настя (так звали нашего хореографа) при помощи кого-то из парней показывала нам основные движения - как правильно держать руки и осанку, как делать шаги, повороты и поддержки. Это были только азы, но и это у всех получалось с трудом. Все постоянно путались в ногах, в сторонах и никак не могли подстроиться под партнера. Около половины пар не были состоящими в отношениях - они пришли поодиночке, и пары составляли уже на месте, поэтому многие испытывали неловкость от того, что приходится обниматься с по сути чужим человеком. Мы с ним были лишены этой проблемы, чему я не могла не радоваться.       Когда я встала напротив него, положила одну руку на его сильное плечо, а вторую вложила в его ладонь, когда он обнял меня за талию, когда мы посмотрели друг на друга, все мои страхи, сомнения и неловкость моментально исчезли. Когда он со мной, я способна сделать что угодно. Пока другие неловко переминались с ноги на ногу, опускали или задирали головы, стараясь избежать пересечения взглядов, едва касались друг друга или вовсе боялись приблизиться больше чем на метр, между нами царила гармония. Мы обменивались насмешливыми взглядами и улыбками, оглядываясь вокруг. В объятиях друг друга мы уже давно как дома. Наши отношения имеют почти исключительно сексуальный характер. Мы вытворяли такие вещи в постели, что теперь отчаянная просьба хореографа к некоторым парам «нормально взять друг друга за руки» вызвала только смех.       Поначалу я, как и многие, путалась в ногах, или слишком долго соображала, где лево и право, а вот у него выходило прекрасно. Я следила за его четкими и плавными движениями и думала о том, что его тело создано для танцев. Мне становилось стыдно за то, что я на его фоне такая неуклюжая и совсем не изящная. Однако он, вопреки своему обыкновению ругать меня за любые промахи и ошибки, был очень добродушен. Он мягко поправлял меня и направлял в нужную сторону. Его сильные руки придерживали меня, не давая спотыкаться и падать. В его объятиях и под его добрым взглядом я становилась увереннее. Постепенно я наконец поняла, как нужно двигаться, смогла подстроиться под его широкие шаги и ритм, и по итогу короткого занятия нашу пару даже похвалили.       - Ну как тебе? - осторожно спросила я его, когда мы поднимались по лестнице обратно в класс. Он выглядел немного запыхавшимся.       - Знаешь... Не так плохо, - ответил он добродушно. - Мне даже немного понравилось.       - Неужели? - полуспросила я с улыбкой.       Мы вернулись в кабинет, сели за нашу парту, и до конца учебного дня между нами царила полная гармония. Он был веселым и разговорчивым, и совершенно не скрывал своего игривого настроения. А я просто радовалась, глядя на его улыбку и сверкающие глаза.