Глава 7

      ГЛАВА 7       Дух приближающегося конца света, то есть экзаменов, тяжелым грузом висел в воздухе. Переживали не только ученики, но и учителя. Каждый урок целиком и полностью состоял из подготовки. Если по какому-нибудь из предметов ты экзамен не сдавал, то на этом уроке просто должен был делать задания из своих экзаменов и не мешать подготовке тех, кому она нужна. Количество времени, которое мы с ним проводим вместе, значительно сократилось. Хотя все экзамены, которые мы будем сдавать, у нас совпадали, он все равно предпочитал готовиться в одиночестве. В свободные дни он все чаще предпочитал засиживаться дома и готовиться, ну а мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.       Иногда он все-таки звал меня в гости, чтобы вместе позаниматься русским языком или математикой, на что я немедленно соглашалась и мчалась к нему, даже если это был выходной. Но придя к нему домой мы в самом деле занимались учебой. Сидели на кухне за большим обеденным столом, в гостиной на диване, в его комнате за столом или на постели и решали бесконечные задания. В такие дни я как нельзя четче видела, что мы с ним совершенно ненастоящая пара. Я втайне мечтала, чтобы он отложил тетради хоть на секунду и взял меня, грубо и страстно, как он любит, или хотя бы поцеловал. Но он, казалось, предпочел забыть о существовании всего вокруг, кроме сборников заданий. Поэтому я просто молча решала, поясняла, помогала, спрятав свои романтические потребности куда подальше. Меня начали одолевать страхи. А что, если все оставшееся время до его отъезда мы проведем вот так? Над учебниками, не разгибаясь? В середине июня у нас закончатся экзамены, дальше выпускной, а потом и поступление. Я не хочу, чтобы последним, что мы делаем вместе, были пробники по обществознанию. Но что я могу тут сделать? Не такие у нас с ним отношения, чтобы я могла просто сказать ему об этом. Скорее всего, в ответ на такое замечание он просто рассмеется мне в лицо, затем назовет озабоченной и эгоисткой, и я потеряю остатки его доброжелательности. Поэтому все, что мне оставалось, это молча сидеть рядом и тосковать по нему, хотя нас разделяло не более метра.        Но вот, внезапно, в один из очередных визитов к нему домой, когда мы сидели в его комнате по разные концы стола и решали пробник по математике, он вдруг спросил, не поднимая головы:       - Что ты делаешь на этих выходных?       Вопрос настолько необычный для него, что я даже прекращаю писать и поднимаю голову, вопросительно вскидывая брови.       - Да ничего. Как обычно. Пробниками позанимаюсь, наверное.       - Не хочешь съездить со мной кое-куда? - Он говорит все тем же ровным безразличным голосом, но тоже откладывает ручку и смотрит на меня.       - Хорошо.       - Даже не спросишь, куда?       - Мне, если честно, без разницы. Главное, что с тобой.       Он тяжело вздыхает и чуть хмурится.       - Мне такое не нравится. Я зову тебя, чтобы ты разделила со мной важное для меня событие и надеюсь, что мы сможем в кои-то веки заняться чем-то, что нас обоих интересует, как настоящие друзья. А ты сейчас просто перечеркиваешь все мои попытки наладить с тобой хорошие отношения.       Я прикусываю язык. Дура. Зачем я это ляпнула? Будто пытаюсь доказать ему свою добродетель.       - Прости. Я сказала, не подумав. Я имела в виду, что буду рада провести с тобой время. Просто мы так давно не устраивали с тобой ничего подобного, так что я обрадовалась уже тому, что ты меня зовешь.       Он снова тяжело вздыхает, и я вижу, что он прикладывает массу усилий, чтобы сдержать все негативное, что рвется из него, чтобы обрушиться на меня. К счастью, у него, видимо, хорошее расположение духа, или он действительно хочет, чтобы я поехала с ним, так что он успокаивается довольно быстро.       - Проехали. Короче. В воскресенье будет проходить музыкальный фестиваль. Такой небольшой концертик на открытой площадке, где будут выступать любительские рок-группы нашей области. Я про него уже давно слышал, и давно планировал поехать. Точнее, мы планировали с братом, но у него планы поменялись. Ну а я один ехать не хочу, так что подумал позвать тебя. Как тебе?       Выслушав его, я даже не задумываюсь. В планах это уже звучит прекрасно! Это же буквально настоящее свидание, причем не какое-нибудь, а прямо как в фильмах или книгах. Даже не знаю, что вызывает у меня больший восторг – сам план или перспектива провести с ним целый день. Этот его брат – старший, по отцовской линии, - человек не очень мне приятный (я видела его всего несколько раз, и всегда он был слишком громким, слишком тупым, слишком раздражающим), но сейчас я готова буквально боготворить его.       - Да, я с удовольствием. Звучит здорово.       Он немного оттаивает, и на его лице появляется легкая улыбка.       - А куда ехать-то будем? – спрашиваю я, будучи не в состоянии больше сохранять спокойствие.       - В соседний город. Туда ехать пару часов на электричке.       Едва сдерживаю восторженный визг. Обожаю электрички! Такая вот странная любовь к поездкам на поездах. Если бы пришлось ехать на какой-нибудь междугородней маршрутке, я бы, возможно, еще подумала.       Сообщив мне новость и заручившись моим согласием, он успокоился и вернулся к решению пробника, а вот я уже успокоиться не могла. Голову заполонили планы, маленькие списочки вещей и дел, и для математики места уже не оставалось. Однако я боялась спугнуть его расположение своими расспросами и восторженными возгласами, поэтому старалась казаться такой же невозмутимой, будто бы для меня эта поездка так же, как для него, не является чем-то таким уж важным и значимым. Хотя все мое существо ликовало.       Весь остаток недели я ходила в счастливом предвкушении и старалась быть паинькой для него. Отмена планов для него, к сожалению, обычное дело. Поэтому я делала все возможное, чтобы этого не случилось. Я была безумно рада тому, что он фактически позвал меня на свидание.       Но больше всего меня радовало то, что он наконец-то решил дать себе немного отдохнуть. Хотя и мне самой уже давно нужен был отдых. Иногда меня не на шутку пугало его упорство. Он тратил на учебу в разы больше времени, чем я. Иногда он запирался дома на все выходные, при этом почти ничего не ел и толком не спал. Все мои советы и замечания конечно же игнорировались. Эту поездку я ждала как второго пришествия. Я даже и не помнила, когда мы последний раз ездили куда-то вместе.       Когда неделя, наконец, подошла к концу, я уже была взвинчена до предела. Вечером в субботу у меня даже разболелась голова. Весь день я потратила на выполнение домашней работы, чтобы она не висела угрожающей тучей у меня над головой все воскресенье. Перед сном мы с ним немного поговорили по переписке. Я в сотый раз уточнила время и место и только после этого смогла заставить себя закрыть глаза, хотя уснуть еще долго не получалось, из-за возбуждения.       Когда настало утро и прозвенел долгожданный будильник, я уже полчаса как не сплю. Едва заслышав надоевшую мелодию, я мгновенно подрываюсь с постели и бегу собираться. Свой наряд я продумала еще два дня назад, поэтому у шкафа с одеждой провожу меньше всего времени. Я решила, что должна выглядеть просто, под стать ему, поэтому все юбки и платья на сегодня были забракованы. Я надеваю любимые черные джинсы и просторное серое худи, в котором я, как он говорил, выгляжу очень милой. Затем собираю рюкзак — книга, зарядка для телефона, расческа, бутылка с водой и пачка печенья. Завтракаю я тоже довольно быстро — проглатываю пару бутербродов и запиваю кружкой чая, пользуясь тем, что в такое время в выходной мама еще спит и не может меня поучать. В коридоре долго причесываюсь перед зеркалом, пытаясь уложить волосы на одну сторону, как ему нравится. Но потом решаю, что такая прическа не подходит к моему простому наряду и завязываю небрежный хвост. Откопав в ящичке пару сотенных купюр, которые заранее попросила у мамы на сегодняшний день, накинув джинсовую куртку и взяв телефон с ключами, я тихо выскальзываю из квартиры, запираю дверь и пешком спускаюсь на первый этаж.       Сейчас 8 утра — время довольно ранее по меркам выходного дня, поэтому я переживаю, что придется долго ждать автобус. Однако, взглянув на часы, понимаю, что времени у меня навалом. Мы договорились встретиться в 8:40, а сейчас только 8:07. Я быстро дохожу до остановки и встаю под козырек. Остановка — как, впрочем, и вся улица, - на удивление пустынны. Вопреки моим опасениям, долго мне ждать не приходится, и через пять минут я уже трясусь в шумном автобусе, который быстро мчится по пустующим дорогам.       Вокзал, с которого мы отправляемся, находится в паре остановок от той, на которой он живет, поэтому ехать до нее так же недолго. Всего через десять минут я уже выхожу на нужном месте и направляюсь к условленному месту встречи, а именно к воротам небольшого парка. Устроившись неподалеку на лавочке, думаю о том, чтобы достать книгу, но понимаю, что совершенно не в состоянии читать, поэтому просто любуюсь утренней природой. Есть особая магия в пустых улицах. Утра воскресенья всегда были моими любимыми. Раньше мы часто гуляли в такое время в городе.       Я жду примерно десять минут, и вот на другой стороне дороги из-за угла одного из домов появляется его фигура. Сегодня он одет во флисовую клетчатую рубашку и бордовую толстовку. Он быстрым длинным шагом пересекает пустую дорогу. Я машу ему, и он направляется ко мне навстречу.       - Здаров, - бросает он, останавливаясь напротив меня и оглядывая с ног до головы. - Хорошо выглядишь сегодня.       - Спасибо, - отвечаю я, расплываясь в улыбке.       Мы отходим от лавочки и заходим в парк. Вокзал находится с другой его стороны. Здесь высажены преимущественно хвойные деревья, поэтому этот парк всегда мне нравился. Оранжевые солнечные лучи едва пробиваются сквозь кроны деревьев, окрашивая дорожки причудливыми тенями и бликами. Обычно здесь снуют толпы народа — мамы с детьми, дачники, спешащие на электрички, одинокие старики, но сейчас здесь так же пусто, как на улицах и дорогах. Мы идем бок о бок по узкой асфальтированной дорожке и весело обсуждаем предстоящую двухчасовую поездку на электричке. Пару раз прямо перед нами перебегает дорогу рыжая белочка, коих в этом месте водится довольно много, и я немного жалею, что не взяла орешков или семечек. Эти маленькие лесные грызуны нам обоим нравятся, и мы провожаем пушистый хвост умилительными и восторженными взглядами. Миновав парк, мы наконец выходим к вокзалу.       Пройдя внутрь здания, первым делом направляемся к кассам пригородных поездов. Пока я стою у стеночки, он покупает нам билеты. До прихода нашей электрички остается пятнадцать минут, но мы решаем сразу выйти на улицу. До нужной платформы приходится добираться через виадук, так как один из путей перегородил товарный поезд. На платформе прячемся в тень от слепящего солнца. Помимо нас на платформе стоит множество людей, что, на фоне пустующих улиц и автобусов, кажется немного странным. Большинство из них с походными рюкзаками, ведерками и корзинками, что означает, что они собираются ехать до ближайших садоводств и дачных поселков. До соседнего города вместе с нами доедет, скорее всего, только несколько человек.       Пока ждем нашу электричку, он рассказывает мне о фестивале, на который мы едем. Это будет небольшой концерт на площади, куда может прийти любой желающий. Там будут выступать любительские музыкальные группы из нашей области. Это уникальная для нас обоих возможность послушать живую музыку, которая не может не соблазнять. Конечно, ни одна из групп нам с ним не знакома, но мы идем на это мероприятие, чтобы увидеть вживую, как творится музыка, поэтому личности музыкантов и не особо интересны. Город у нас маленький, а сами мы всего лишь школьники, поэтому попасть на концерт какой-нибудь известной группы нам не светит. Для нас этот фестиваль своеобразная замена. Концерт начнется в 16:00, но мы едем заранее, чтобы немного погулять по городу и успеть найти хорошее место, с которого будет все видно и слышно. Я в этом городе раньше не была, а вот он едет туда уже в третий раз. Он говорит, там довольно красиво, и есть, на что посмотреть и чем заняться на время ожидания, поэтому я ему верю и беспрекословно подчиняюсь. Это маленькая и совсем несерьезная поездка, да и этот соседний городок едва ли можно назвать примечательным, но для меня, никогда не уезжаевшей из дома дальше, чем на дачу, это настоящее приключение. Чувствую себя героиней подросткового сериала. Поездка в другой город с парнем кажется мне чем-то безумным, и я невольно вспоминаю сериал «Уэйн».       Наконец с вокзала эхом доносится объявление о прибытии нашего поезда, и мы выходим из тени и подходим ближе к краю платформы. Вскоре вдали появляются огни электрички, а затем и сама она с громким стуком колес и свистом подъезжает и с лязгом останавливается. Двери разъезжаются, и дачники, распихивая друг друга, толпой начинают валиться в вагон. Мы аккуратно прошмыгиваем сбоку ото всех, быстро проходим в вагон и занимаем два свободных места у окна недалеко от дверей. Все свободные места вокруг нас моментально оказываются заняты. Мы грустно переглядываемся и достаем свои книги. Пока вокруг столько людей, нам обоим не комфортно, поэтому самое верное решение — каждому погрузиться в свое занятие, до тех пор, пока неприятное соседство с пенсионерами не закончится.       Примерно сорок минут пути мы едем каждый сам по себе, погрузившись в свои книги и не разговаривая, лишь изредка переглядываясь. Затем городские станции заканчиваются и начинается череда загородных остановок. Толпа в вагоне постепенно пустеет. Когда последняя бабушка с ведерком покидает наш уголок, мы наконец расслабляемся. Мы садимся чуть более свободно, а рюкзаки вытаскиваем из-под скамьи и ставим рядом, таким образом полностью оккупировав три сидячих места. Я, по своему обыкновению, закидываю ноги к нему на колено.       - Может, посмотрим что-нибудь? – предлагаю я, вопросительно заглядывая к нему в лицо поверх его книги, которую он, в отличие от меня, не убрал.       - Мм… Ты не против, если я еще почитаю? Тут интересный поворот сюжета, – спрашивает он, отрываясь от страниц и заглядывая мне в глаза.       - А, да, конечно. Тогда можно я воспользуюсь тобой как подушкой? Меня немного клонит в сон.       - Конечно. С каких это пор об этом нужно спрашивать? – усмехается он.       Я с наслаждением кладу голову ему на плечо, а рукой обвиваю его руку. Он с улыбкой следит за моими движениями, а когда я устраиваюсь, снова погружается в книгу. Сначала я лежу, прикрыв глаза и честно пытаюсь заснуть, ведь мне и правда показалось, что я готова вырубиться. Но через какое-то время понимаю, что сна ни в одном глазу, и поднимаю веки.       - Не спится? – тихо спрашивает он, заметив, что я ворочаюсь.       - Угу.       - Хочешь лечь на колени? Можешь взять мою толстовку вместо подушки.       - Неа. Я так полежу, если можно. Не мешаю?       - Ничуть.       Равномерный стук колес и мягкое покачивание вагона создают особенный уют и спокойствие. Благодаря его высокому росту, когда он сидит, его плечо находится как раз на уровне моей головы, поэтому лежать у него на плече всегда очень удобно – не болит шея, не надо изгибать спину. Я ощущаю мягкий аромат его ванильного дезодоранта, грудью прижимаюсь к его руке, а ладонью мягко поглаживаю запястье. Он сидит неподвижно, словно скала, и только плечо чуть-чуть приподнимается от дыхания. Я то пробегаю глазами строчки его книги, то любуюсь мелькающими за окном полями, лесочками и поселками. Поезда нравятся мне больше любых других видов транспорта, и наверное потому, что едут долго и увозят тебя далеко-далеко. В моих мечтах мы с ним точно так же садимся на поезд и едем, оставляя позади школу, семьи и все наше плохое прошлое, и грохочущий состав увозит нас далеко за пределы моего маленького, привычного мне мира, навстречу новой жизни вместе с ним. Я бы хотела поселиться вместе с ним где-нибудь далеко, в пустующих полях Исландии, в горах Швейцарии, или среди лесов Канады, в своем маленьком уютном домике, и чтобы кроме него в моей жизни больше ничего не было. Но эти мечты словно из потустороннего мира.       - Хей. Просыпайся. Мы выходим на следующей. Давай, соня, вставай.       Он нежно проводит пальцами по моей щеке. Я открываю глаза и понимаю, что заснула, и, видимо, проспала всю оставшуюся дорогу. Нехотя поднимаюсь и кручу головой, разминая затекшую шею. Затем оглядываю сиденье в поисках наших рюкзаков и замечаю, что они оба уже у него в руках. Требовательно протягиваю руку за своим.       - Да нет. Я пока понесу. А ты просыпайся, - ухмыляется он и идет к выходу из вагона. Я торопливо вскакиваю и следую за ним.       Мы выходим в тамбур и прислоняемся к стенке, в ожидании, когда поезд затормозит. За окнами мелькают железнодорожные пути и редкие деревянные постройки. Через несколько минут поезд наконец сбавляет скорость и со скрежетом останавливается. Двери с лязгом раздвигаются, и мы спрыгиваем на платформу. Вместе с нами из поезда выходит всего несколько человек, так что вокруг довольно пустынно. Я взволнована такой необычной для меня поездкой, и с любопытством озираюсь.       Вокзал выглядит совершенно иначе, чем тот, с которого мы уезжали. Путей тут не так много, а здание вокзала совсем маленькое. Это одноэтажная деревянная постройка, но выглядит очень опрятно. Над главным входом возвышается небольшая башенка с часами, и само здание выкрашено голубой и белой краской. Вдалеке не виднеется никаких других зданий, многоэтажек или деревьев. Только железнодорожные пути и небо. Место кажется мне чрезвычайно атмосферным, и я с предвкушением ожиданию, когда мы наконец попадем в сам город.       - Пошли, нам туда. – Он тянет меня за руку в сторону вокзала.       Мы переходим через пути по специально проложенной дорожке и выходим к зданию. Обходим его слева и идем мимо. Здесь нет никаких ограждений, или хотя бы асфальта. Будто бы вокзал просто решили поставить на первом попавшемся месте, да так и оставили. Это кажется странным, но в то же время добавляет некоторого уюта этому месту. Я наконец забираю свой рюкзак и водружаю его на спину.       - Ну что? Куда идем? – Мы останавливаемся около вокзала у лавочки, и я нетерпеливо покачиваюсь на пятках, требовательно заглядывая ему в лицо.       Он достает телефон и начинает сосредоточенно всматриваться в экран.       - Так… Сейчас идем прямо, проходим через частный сектор и выйдем почти сразу к главной улице. – Он начинает идти в нужном направлении, продолжая рассматривать карту, а я семеню рядом.       Сразу за вокзалом обнаруживаются деревянные дома, больше похожие на дачи, но почему-то находящиеся в черте города. На обычной сельской дороге положен только тонкий слой асфальта. И ни души. Здесь очень тихое и пустое место. Мы немного петляем по улицам частного сектора и вскоре выходим на первую автомобильную дорогу. Вдоль нее густо растут тополя, и сквозь листву виднеются двухэтажные дома, но и эти деревянные.       - Это и есть главная улица? – озадаченно спрашиваю я, на что он мотает головой.       - Нет, нам еще дальше. Направо, - командует он, поворачивая.       Прямо рядом с местом, где мы вышли, стоит одинокая автобусная остановка. Мы немного проходим вдоль дороги до ближайшего пешеходного перехода. Здесь он командует поворачивать, и почти напротив перехода я замечаю небольшой сквер. Мы заходим в него, окунаясь в приятную прохладу тени. Пока мы ехали, солнце успело прогреть воздух, и температура заметно поднялась. Даже и не скажешь, что уже почти середина мая. Понимаю, что успела немного вспотеть, и прошу остановиться у лавочки, чтобы снять куртку. Он тоже снимает свою толстовку и по своему обыкновению закатывает рукава на рубашке до локтя, обнажая сильные загорелые руки.       Разобравшись с одеждой, мы отправляемся дальше, но как только проходим через сквер, я понимаю, что мы вышли на ту самую главную улицу. Переход произошел удивительно быстро. Моему взору открывается прекрасная улочка, словно из сказки. У главной дороги всего четыре полосы, а вдоль нее тянутся разноцветные старинные здания. Все они каменные, в отличие от тех домов, что мы уже видели, и размерами гораздо внушительней – во всех высокие окна, шикарные порталы и богатый декор лепниной и рельефами, а сами здания нежных пастельных оттенков, но очень разнообразных. Это чем-то напоминает наши главные улицы, только размеры меньше, а цветов больше. Это настолько потрясающе красивое место, что я невольно улыбаюсь, оглядывая все вокруг восторженным взглядом.       - Ну как тебе? – спрашивает он, глядя на меня и тоже улыбаясь до ушей. Видимо, моя реакция его забавляет.       - Просто потрясающе, - честно отвечаю я. – Здесь очень красиво. Будто город из сказки.       - Знал, что тебе понравится. Сейчас пройдемся по этой улице и выйдем к городской площади, там тоже здорово. Рядом торговый центр, зайдем в него.       Он уверенно направляется вдоль по улице, и я бегу за ним. Все время, пока мы идем, я энергично оглядываюсь. На первых этажах зданий гнездятся магазинчики, которые так и тянет назвать торговыми лавками. Бутики, кофейни, булочные – кажется, будто эта улица застыла в прошлом веке, что безумно мне нравится. В голове сами собой возникают ассоциации с любимыми произведениями. Я так и вижу молодую и влюбленную Марианну Дэшвуд, которая прогуливается здесь, заглядывая в каждую витрину и отчаянно желая увидеть в какой-нибудь из них лицо своего возлюбленного Уиллоуби, которого не видела несколько месяцев.       Встряхиваю головой, прогоняя глупые наваждения. Я хочу всецело сосредоточиться на том, что происходит сейчас и со мной. Смотрю на него, идущего рядом, и внезапно испытываю навязчивое желание взять его за руку. Быстро, пока не успеваю передумать, протягиваю руку и вкладываю в его ладонь. Он дергает рукой и удивленно смотрит на меня.       - Ты что? – озадаченно спрашивает он.       - А что? – быстро перебиваю я.       - Мы в другом городе, здесь уж точно не надо бояться, что кто-то увидит тебя вместе со мной. – Я хмыкаю, вспоминая, как он говорил мне, что стесняется ходить со мной за ручку и обниматься на глазах одноклассников. Он долго смотрит на меня, словно о чем-то раздумывая, а потом улыбается и крепче сжимает мою руку. По телу пробегает ток.       - Ладно, почему бы и нет, - вздыхает он и тянет меня за собой. – Только в таком случае иди быстрее, а то ты ужасно медленная, и мне неудобно.       Я широко улыбаюсь и ускоряю шаг. Когда он рядом, когда моя рука в его руке, я чувствую себя на своем месте. Чувствую себя нужной и защищенной. Держась за руки, словно настоящая парочка, мы идем по улице, и он рассказывает мне, как бывал здесь в прошлые разы, что делал и где гулял. За разговорами время проходит быстро, и вот мы уже выходим к главной площади.       Меня сразу зачаровывает настоящая башня с часами, которая немедленно бросается в глаза на фоне двух- и трехэтажных домов. Она, конечно, невысокая, но ее яркая красно-белая раскраска и зеленая крыша сразу выделяются на фоне пастельной палитры остальной улицы. На самой площади расположился небольшой круглый сквер с лавочками и деревьями по периметру и большим круглым фонтаном в центре. Струи воды совершают замысловатый танец и этим создают много шума и вносят оживление. Так как сегодня выходной, на площади много людей, и все лавочки заняты. Но, к счастью, он тянет меня в другую сторону.       Мы переходим дорогу и направляемся к торговому центру, который расположился почти ровно напротив. Это небольшое здание, и фасад его почти полностью из стекла. На крыше пестреют вывески брендовых магазинов. Мы заходим внутрь, быстро находим эскалаторы и едем наверх.       - Я думал поесть на фудкорте. Ты голодная?       - Да, достаточно.       - Хорошо. Здесь есть одна кафешка со здоровскими бургерами.       Морщусь, но не возражаю. Не очень люблю бургеры, в них всегда слишком много соуса и капусты, и у меня совершенно не получается насладиться вкусом, или хотя бы съесть его аккуратно.       Мы поднимаемся на фудкорт и, к своему удивлению, я не вижу ни одной знакомой вывески. Мы столько раз бывали с ним на фудкортах в наших торговых центрах, что теперь в этом чужом месте мне было слегка неуютно. Но он довольно уверенно двигается между столиков к определенному месту.       - Ну вот, здесь, - говорит он, останавливаясь около одной из многочисленных кафешек. – Выбирай что хочешь, я оплачу.       Смотрю на него с благодарностью и изучаю меню. Все, в общем-то, как и в любых фаст-фудах – бургеры, картошка, роллы, газировка. Оглядываю списки без особого интереса, и тут мой взгляд цепляется за вывеску соседнего кофе. На ней рукописным шрифтом желтого цвета, будто написано горчицей, значится очаровательно неграмотное название «Хотдожная». Я быстро пробегаю глазами вывески с огромными хот-догами.       - Ну, выбрала? – одергивает он меня, но замечает, что я пялюсь совершенно в другую сторону. Подходит ближе, наклоняется и удивленно спрашивает: - Ты чего? Хочешь хот-дог?       - Не знаю… - мнусь я. – Никогда не пробовала.       - Чего не пробовала? Хот-доги?       - Ну да.       - Серьезно? Вообще никогда?       - Никогда, - немного смущенно отвечаю я, продолжая с любопытством изучать вывески.       - Ну, раз хочешь, давай я возьму тебе.       - Да? Можно?       - Конечно. Я же сказал, что заплачу. Мне без разницы, за что платить.       Смотрю на него влюбленным взглядом, полным обожания.       - Какой будешь?       - А… - Я застываю, лихорадочно пробегая глазами меню. – Я не знаю… А чем они отличаются?       - Ладно, я понял, не заморачивайся. Возьму классический. Напиток?       - Апельсиновую газировку, - быстро отвечаю я.       - Окей.       Пока я смотрю на него, глупо улыбаясь, он подходит к стойке и делает заказ. Слышу, как он произносит «Два классических хот-дога, пожалуйста». Терпеливо жду в стороне. Когда он снова подходит ко мне с чеком, удивленно спрашиваю:       - Ты взял два?       - А, ну да. Тебе и себе.       - Я думала, ты бургер возьмешь, - киваю в сторону соседнего кафе, к которому мы изначально подходили.       - Решил попробовать вместе с тобой.       С этими словами он уверенно двигается в сторону столиков. Мы немного блуждаем по залу и в конце концов занимаем столик с диванчиками около стеклянного ограждения «колодца», проходящего через все этажи. Отсюда видно огромную стеклянную стену над главным входом, откуда открывается восхитительный вид на площадь.       - Не против, если я пока почитаю? Мне осталось две главы. – Спрашивает он, и я киваю.       Он достает книгу и погружается в чтение с явным интересом, а я оставляю рюкзак с курткой и ухожу искать уборную, чтобы помыть руки. Когда возвращаюсь, его поза не меняется. Он с волнением бегает глазами по страницам. Сажусь напротив, подпираю щеки кулаками и просто смотрю на него. Он такой милый, и такой красивый, когда не ругается, не злится, не расстраивается, не обижается и просто занимается тем, что ему нравится. Примерно через десять минут, когда я смотрю в окно и любуюсь кипящей на площади жизнью, он громко захлопывает книгу и с протяжным вздохом откидывается на спинку диванчика.       - Дочитал? – спрашиваю я с любопытством.       - Да. Это… Я не знаю… Не знаю, как описать. – Вдруг он дергается и включает экран телефона. – Так, я за заказом.       Он вскакивает и уходит, и быстро возвращается с подносом. Когда он ставит его на стол, я вижу, что помимо двух аппетитных румяных хот-догов на подносе еще коробочка с крылышками и два стакана с газировкой.       - Ого! – Не удерживаюсь от восклицания. – А он больше, чем я думала.       - В наш первый раз ты сказала то же самое, - бросает он с усмешкой, заставляя меня сжать губы и опасливо оглянуться, не слышат ли нас.       - Дурак! Не сравнивай! – Я легонько его пинаю и стараюсь смотреть угрожающе, но он только прыскает от смеха, и я повторяю за ним. Это неуместно замечание кажется мне неожиданно милым. Так приятно знать, что он тоже вспоминает о том времени…       Мы принимаемся за еду. Я осторожно поднимаю незнакомое мне лакомство, критически осматриваю и наконец кусаю. По вкусовым рецепторам бьет взрыв новых вкусов, и я даже замираю, пораженная тем, насколько это оказывается вкусно. Я распахиваю глаза и мычу от удовольствия.       - Нравится? – со смешком спрашивает он, методично пережевывая свой хот-дог.       - Это восхитительно! – восклицаю я с набитым ртом. – Не думала, что это настолько вкусно!       - Рад, что тебе нравится. - Он улыбается, а затем наклоняется ко мне. – Так, а теперь ты просто обязана выслушать мое мнение о книге. Меня прямо распирает от восторга.       Следующие полчаса, пока мы доедаем свой обед, а затем просто сидим, попивая через трубочки газировку, он с восторгом и запалом описывает мне, как круто поменялся сюжет в книге и как за последние несколько глав автор полностью переиначил смысл произведения. Разговор заканчивается на том, что мы немедленно должны пойти в книжный магазин, чтобы он купил себе новую книгу этого автора, так как теперь ему нечего читать на обратном пути.       Мы допиваем напитки, уносим подносы и выбрасываем мусор, а затем направляемся на выход. На улице он снова изучает карты, и затем ведет меня по улицам к ближайшему книжному магазину. Это оказывается небольшая лавка в одном из домов на первом этаже, как и все остальные магазины в округе. Мы заходим внутрь, и он быстро идет между стеллажами к полкам с надписью «Зарубежная проза».       Пока он сосредоточенно изучает корешки, я осматриваю соседние стеллажи. Натыкаюсь на полку с книгами Бронте и Остин и переключаю туда все свое внимание. Все книги этих авторов я уже прочитала и теперь была в активных поисках того, чем можно было продолжить мое литературное увлечение. Пока я пробегаю глазами знакомые имена на корешках, он подходит ко мне сзади и с любопытством заглядывает через плечо.       - Ищешь, что почитать? – спрашивает он.       Я поворачиваюсь, и замечаю, что он уже выбрал книгу и держит ее в руках.       - Ага. Прям беда. – Я тяжело вздыхаю.       - Хочешь, помогу с выбором?       - Да? И как же?       - Ну смотри. Ты сейчас выходишь из магазина и ждешь меня, а я сам выбираю, покупаю и приношу тебе.       Я смеюсь и взглядываю на него с нежностью.       - Обещай, что там не будет ничего жестокого, - шутливо журю его я, намекая на Чака Паланика, который занимает у него дома целую полку.       - Ммм… Не могу. – Он посмеивается, а затем толкает меня в направлении выхода.       Я послушно выхожу из магазина и жду его рядом с дверью. Проходит несколько минут, и наконец звенит дверной колокольчик. Он спускается по крыльцу.       - Ну вот, прошу.       Принимаю из его рук маленький томик в мягком переплете и с интересом рассматриваю.       - «Триумфальная Арка»? – с усмешкой спрашиваю я. Никогда не читала Ремарка. Военная литература меня не привлекает, а у него, насколько я знаю, почти все произведения были посвящены Второй Мировой.       - Именно. Честно, не понимаю, почему ты все еще не взялась за этого автора. Слог простой и приятный, как раз для тебя.       - Ну не знаю... - неуверенно протягиваю я, пожимая плечами. - Не люблю я книги о войне...       - А эта не войне, - неожиданно выдает он. - О любви. - Я удивленно вскидываю брови. - Не совсем такой, о какой ты привыкла читать и всяких там Бронте и Остин, но мне показалось, что это даже лучше. Про настоящие чувства. Такие, какие они бывают на самом деле. Очень сильное произведение.       Я внимательно изучаю его лицо, пока он говорит это, и по его выражению понимаю, что он, кажется, всерьез проникся этой книгой. В таком случае, почему не почитать? В конце концов, это его подарок. Уже из-за одного этого я не могу отказаться.       - Ладно, - картинно вздыхаю я, снимая рюкзак с плеча и упихивая подарок. - Я прочитаю. Обещаю.       - Не боись. Тебе понравится. Это хорошая литература, поверь. - Он удовлетворенно улыбается.       - Ну, куда теперь идем? - спрашиваю я, надевая рюкзак обратно и поправляя одежду под ним.       - Я предлагаю уже пойти на место.       - Так рано? - удивляюсь я и лезу в карман за телефоном, чтобы посмотреть время.       - Поверь, мы не зря придем заранее. За пару часов до начала там уже не будет места.       «Пожалуй, в этом вопросе он более сведущ» - решаю я, поэтому просто молча киваю и следую за ним. Мы идем по главной улице, но довольно быстро она прерывается. На перекрестке мы сворачиваем направо, снова недолго плутаем по тихим улицам со старыми деревянными домами и наконец выходим к месту назначения - на набережную.       Забавно, что оба города - и этот, и наш, - стоят на одной реке. Но, как ни странно, здешняя набережная выглядит намного лучше. Вместо старого потрескавшегося асфальта - новенькая плитка, вместо древних бетонных ограждений - кованные заборчики. Повсюду стоят новые лавочки, аккуратно высажены деревья и клумбы. Все вместе выглядит таким идеальным и чистым, что у меня даже слепит глаза. И как так вышло, что город, который мы привыкли считать пригородом, выглядит лучше и опрятней нашего?       - Фестиваль будет на площади, верно? - спрашиваю я, с восторгом озираясь и гадая, где мы будем искать эту самую площадь.       - Ага. Вроде бы, это налево...       Мы сворачиваем, и я подхожу ближе к перилам. Гуляя по набережной, я предпочитаю держаться ближе к воде. Я с наслаждением вдыхаю свежий весенний воздух и осматриваю противоположный берег, затянутый легким голубым туманом. Когда я смотрю на реку, меня всегда охватывает чувство необычайной легкости. Я чувствую себя отдаленной от суеты жизни и свободной...       Впереди я замечаю спуск к воде, а когда мы подходим ближе, вижу полукруглую площадку, к которой он ведет. На площадке, почти у самой воды, установлена временная сцена, и как только мы ее замечаем, то переглядываемся и ускоряем шаг. Похоже, это и есть место проведения фестиваля. Длинная лестница, ведущая к площадке, видимо, является предполагаемыми зрительными местами. Кое-где вместо бетонных ступеней распложены скамейки, и почти все они оказываются заняты. Здесь уже успело собраться довольно много людей. Немного побродив вокруг, мы замечаем свободную лавочку в отдаленном уголке и спешим ее занять.       - Хорошо что мы пришли заранее... - выдыхаю я, с наслаждением снимая с плеч рюкзак, который успел надоесть и натереть кожу. - Иначе пришлось бы сидеть прямо на ступенях.       - Я же говорил, - ухмыляется он, тоже стаскивая рюкзак.       Мы разваливаемся на скамейке и некоторое время просто сидим, смотря на воду и людей вокруг и давая ногам и телу передохнуть от длительных прогулок. До начала мероприятия больше двух часов, но я радуюсь каждой свободной минуте, что мы проводим вдвоем. Сегодня мы одни, вокруг нет ни одноклассников с учителями, ни родителей, ни ненавистных сборников.       Он достает наушники и включает лучший альбом нашей с ним любимой группы. Я кладу голову ему на плечо и закидываю ноги к нему на колено. Мы смотрим на реку, на блики, сверкающие на водной глади, на чаек и уток, проплывающих неподалеку от берега, на крошечные домики на том берегу, тихо разговариваем и смеемся. Как бы я хотела, чтобы наши отношения всегда выглядели вот так!       - Как тебе город? - интересуется он.       - Просто замечательно. Мне кажется, здесь даже лучше, чем у нас.       - Вот как? Почему же?       - Не знаю... Здесь все такое маленькое, старинное, и поэтому уютное. Наверное, я бы даже хотела жить в подобном месте.       - Почему? Что хорошего жить в маленьком неизвестном городе? - Он не двигается, не смотрит на меня, но я слышу, что в его голосе появляется какое-то напряжение.       - Зачем ты это спрашиваешь?       - Просто хочу понять, - спокойно отвечает он.       - Понять что?       - Тебя.       Я продолжаю лежать у него на плече и смотреть вдаль, хотя меня все больше окутывает волнение.       - Зачем же тебе это нужно? - Голос у меня ровный и спокойный, и я сама удивляюсь тому, как у меня получается быть такой равнодушной во время подобного разговора. - Я же тебе безразлична.       - Это неправда. Ты дорога мне, и я - по-своему, конечно, - но все же люблю тебя.       Мое сердце пропускает удар, и на мгновение я снова становлюсь пятнадцатилетней девочкой, влюбившейся в своего соседа по парте. Я молчу, стараясь справиться с накатывающими чувствами, а он продолжает говорить, так же медленно и спокойно:       - Поэтому я хочу понять, из-за чего ты отказываешься изменить свою жизнь. Ведь если бы ты это сделала, мы, возможно, смогли бы быть вместе.       - Не надо мне этого говорить, - отвечаю я шепотом. У меня внезапно пересохло в горле, и я чувствую, что вот-вот заплачу. - Это слишком жестоко. Ты заставляешь меня думать, будто это зависит только от меня, но я знаю, что это не так.       - Да. Но все же я хочу понять. Может, это просто мое эгоистичное любопытство.       Некоторое время я молчу, заставляя сердце успокоиться, а затем сглатываю и заговариваю, медленно подбирая слова:       - Просто я никогда не тянулась к чему-то большому и великому. Я не хочу быть успешной, не хочу быть богатой, активной, деятельной. Я хочу просто жить в свое удовольствие. Хочу, чтобы у меня был уютный дом, любимое занятие и родной человек. Больше мне ничего не надо. Меня не тянет шум, суета и вечное движение больших городов. Мне кажется, в таком месте я потеряю саму себя. И буквально, и фигурально. - Тихо посмеиваюсь, но он сохраняет серьезное молчание. - Я думаю, в жизни главное быть счастливым. Не работать, изнемогая, чтобы обеспечить себе стабильность и благополучие в неизвестном будущем, а жить, наслаждаясь сегодняшним днем. Ты же сам всегда так думал. Разве нет?       Я замолкаю, но и он не произносит ни слова. Еще некоторое время мы молчим, а затем он тихо произносит:       - Понятно. Спасибо, что объяснила.       Не могу сказать, что такого было в его голосе, но он показался мне озадаченным. Я не стала больше ничего говорить, а он больше ничего не спрашивал.       Вскоре около сцены началось какое-то движение, и наше внимание вместе с разговорами быстро переключилось туда. Вокруг сцены начали бегать люди в черных футболках, на сцену стала выноситься аппаратура, и мы поняли, что концерт скоро начнется.       Как и ожидалось, фестиваль выдался потрясающим. Впервые в жизни я побывала на живом концерте, и впечатления и восторг переполняли меня еще очень долгое время. В восьмом часу нам пришлось собраться и уйти, что мы делали не без сожаления. Со сцены доносились гитарные переливы, сверкали софиты, кричали и хлопали люди. Атмосфера стояла неповторимая. Самое первое выступление началось с одинокого гитариста, который появился на сцене, окутанной дымкой. Сначала белый дым засветился красным, затем появился темный силуэт, и прозвучал первый аккорд. Я глядела во все глаза, и от этой неповторимой атмосферы у меня перехватывало дыхание. Группы выступали самые разные, и я очень удивлялась тому, сколько, оказывается, существует любительских групп, о которых я даже не знала, и это только в нашей области. Здесь были и амбициозные школьники, и профессиональные взрослые музыканты. Кто-то играл и пел восхитительные песни, которые мне даже хотелось добавить в свой плейлист, кто-то откровенно ничего не умел. Но все они покоряли своей харизмой и воодушевлением. Три часа пролетели незаметно.       Электричка, на которой мы собирались уезжать, должна была прибыть на станцию в 20:00, поэтому за сорок минут мы были вынуждены уйти. Всю дорогу до вокзала я громко восхищалась и пыталась описать свой восторг. На него концерт, кажется, не произвел такого же ошеломительного впечатления, но это и не удивительно, ведь он уже бывал на живых выступлениях. Однако он тоже пребывал в приподнятом настроении, и с улыбкой слушал меня.       Когда мы прибыли на вокзал, почти сразу прозвучало объявление о том, что наша электричка подошла, и мы поспешили на платформу. Вагон, в который мы вошли, оказался полностью пустым. Никогда еще мне не доводилось кататься в пустом вагоне. Мы заняли места у окна в самой середине и растянулись на сиденьях, полностью изнеможденные прогулками и впечатлениями. У нас уже не было сил ни читать, ни разговаривать, ни даже слушать музыку. Просто сидели напротив друг друга, периодически переглядываясь и улыбаясь, смотрели в окно и молчали.       На улице уже стемнело, и в вагоне включили лампы. Они светили тусклым оранжевым светом, создавая уютную вечернюю атмосферу. Я смотрела в окно, на темные пейзажи, изредка подсвечиваемые фонарями дома, слушала стук колес, а в голове наперебой скакали мысли.       Я снова и снова думала о нашем разговоре на набережной. Из головы никак не шли его слова о том, что он «по-своему любит меня». Что это могло значить? Не в меру оптимистичная часть меня хотела думать, что это можно приравнять к признанию в любви. Но более рассудительная понимала, что в его представлении эта «любовь», скорее всего, что-то другое. Он не первый год раз за разом доказывал мне, что я ему безразлична. Но эти слова, в сочетании с тем, что он уже второй раз поднимал тему моего возможного переезда вместе с ним, начинали зарождать во мне сомнения, а вместе с ними и страх. Я уже привыкла думать, что наше совместное будущее невозможно по причине безответности моих чувств. Но сейчас я начинала переживать, что это не так, и что единственной проблемой на самом деле является мое упрямство. Мне вовсе не хочется оказаться виноватой в своем горе. Я уверена, что прекрасно понимаю его чувства ко мне. Нет ничего проще для понимания, чем безразличие. Но сейчас он вел себя совершенно несоответствующе. Я бы хотела поверить в его любовь, но я уже слишком часто обжигалась на этом. Я столько времени мечтала о том, чтобы стать нужной ему, любимой, но сейчас, когда я уже смирилась с его безразличием и скорым расставанием, эти внезапные эмоции с его стороны были, скорее, помехой. Он заставлял меня вспомнить о том, как я на самом деле тоскую по нему, как сильно хочу быть ближе. Всего месяц назад его короткое признание немедленно превратилось бы для меня в проблеск надежды, я бы ухватилась за этот шанс и сделала что угодно, чтобы развить в нем это чувство до такого, какое хотела бы увидеть. Но что делать с ним сейчас? Понятия не имею. Я слишком эгоистична, чтобы заставить его переосмыслить свои чувства и отказаться от этих слов. Но и сохранить их в нем значило бы признать, что я сама от него отказываюсь. Пожалуй, для нас обоих будет лучше просто забыть об этом. Он, как только уедет, выбросит меня из головы так же быстро, как влюбился в меня когда-то, а я... А у меня не будет выбора. Одинокими ночами я буду вспоминать о том, что он сказал мне сегодня, и это будет помогать мне улыбаться. Я буду знать, что, пусть и немного, но я была дорога ему. На большее мне не приходится рассчитывать.       Стучали колеса. Вагон качался. Вечерний поезд вез нас обратно, к экзаменам, родителям и ссорам.