Глава 8

      ГЛАВА 8       До последнего звонка оставалось чуть больше недели. Я все еще находила все это мероприятие странным и бессмысленным. Предполагается, что это будет день прощания со школой. Мы последний раз наденем школьную форму, пройдемся по коридорам, посидим на уроках, поговорим с учителями. Но ведь это не так. Закончатся уроки, но факультативы и экзамены никуда не денутся. Мы отпразднуем, а на следующий день снова встретимся в кабинетах за пробниками. Бессмысленно. Глупо и бессмысленно. Но все равно в душе у меня был легкий трепет. Несмотря на бессмысленность, это очень знаковый праздник. Одиннадцать лет, все-таки. Целых одиннадцать лет мы ходили в эту школу, сидели за партами, получали оценки. Это больше половины жизни. Сейчас как-то сложно даже представить жизнь без школы. Наверняка, будет много грустной музыки, жалостливых речей и слез.       Я сама довольно эмоциональна, но, кажется, заразилась от него циничностью. Сколько я его знаю, он никогда не проявлял особых эмоций в подобных случаях. Последний раз - это просто последний раз. Расставание - это просто расставание. Ему не знакомы чувства ностальгии, сожалений, горечи от упущенных возможностей. Я знаю, что он никогда не будет грустить, вспоминая школьные годы, потому что для него прошлое - это просто прошлое.       Но, несмотря на нашу обоюдную скептичность в отношении предстоящего праздника, я все же с некоторым трепетом относилась к нашему вальсу. Вот это действительно было важно для меня. Не как акт прощания со школой - как акт прощания с ним. Он для меня - незабываемый школьный роман, такой, о каком пишут книги и снимают фильмы. По закону жанра, такие романы всегда перерастают в нечто больше. Пара, которая сложилась еще в школьные времена, вызывает восхищение. Я всегда надеялась, что мы будем одной из таких пар. Но этому не суждено случиться, поэтому этот танец для меня очень символичный. Некий обряд прощания. С ним и со своей мечтой. С нашей школьной историей. Грустно, но я стараюсь думать об этом не так депрессивно. Эти чувства я проявляю только в серьезности нашей подготовки. Я исправно хожу на репетиции и всегда считаю своим долгом дотащить и его. Несколько раз он пропускал занятия, и тогда мне приходилось готовиться с ним самой, на школьной площадке, после уроков. Возможно, я отношусь к этому вальсу серьезнее, чем все остальные участники, и даже хореограф. Но для меня это действительно важно. Я решила, что во что бы то ни стало станцую с ним, и была полна решимости довести дело до конца. Но с его характером и отношением ко мне это дается тяжело.       Репетиции проходили несколько раз в неделю, и всегда после уроков. Несмотря на усталость после учебного дня, я всегда приходила на занятие с радостью. Мне нравилась наша атмосфера подготовки. Впервые за всю мою школьную жизнь я почувствовала себя причастной к большому общему делу. Сами собой всплывали мысли о сожалениях, но их я гнала прочь. Прошлого не изменить. Зато можно постараться получить удовольствие сейчас.       Он моего энтузиазма не разделял. С каждой репетицией он становился все более холодным и недовольным. В один момент он совершенно перестал стараться, и решил, что с него будет достаточно присутствия. Он больше не обнимал меня, не держал мою руку. Я все делала сама, а он просто стоял рядом и двигался следом за мной. У нас в танце было несколько красивых элементов с поддержками. Их я тоже выполняла одна. Мне было невыносимо видеть безразличие и отвращение у него на лице. Сердцем я понимала, что, если правда люблю его, то должна прекратить его мучить. Нужно было всего лишь подойти к хореографу, извиниться и сняться с участия. Несколько раз я всерьез задумывалась над этим.       Я всегда делала все, что только было в моих силах, чтобы он был доволен. Он всегда был для меня приоритетом. Но сейчас, впервые за все время наших отношений, я не хотела идти на жертву ради него. Не знаю, почему, но я чувствовала, что не должна уступать ему в этот раз. Я всегда жертвовала чем-то ради него. И никогда не получала от него чего-то подобного. Ни подарков, ни слов, ни поступков. Этот вальс... Впервые я захотела чего-то настолько сильно, что не готова была от этого отказаться даже ради него. Я оправдывала себя тем, что имею право в первый и последний раз что-то у него потребовать. Но я никак не могла избавиться от пожирающего чувства вины за то, что прошу у него настолько серьезную вещь. Он должен был не просто дать мне это - он должен был отдавать этому время, находиться рядом со мной вопреки своему желанию. Я понимала, что это едва ли не самое тяжелое из того, что я могла у него попросить. И все же не могла отступиться.       Я стала одержима этой идеей. И в какой-то момент, видимо, переборщила.              Среда. Сегодня факультатив по обществознанию, но мы - участники выпускного вальса - отпущены с него. Репетиция будет в шесть, сначала в спортзале, потом в школьном дворе. То есть после уроков у нас будет немного свободного времени, которое я посчитала логичным провести вместе - все равно потом вдвоем идти на репетицию. Когда я напоминаю ему об этом, он недовольно морщится. Но все же ссоры не назревает - мы ведь договорились поехать ко мне.       Мы условились об этом еще в начале недели, и весь день я пребываю в предвкушении. Мы очень давно не оставались наедине - по-настоящему, чтобы побыть вместе, а не ради решения пробников. Я соскучилась по нему, по этому эгоистичному жестокому парню, который просто пользуется мной ради секса. Мне не хватало этих редких мгновений взаимной любви. Я скучала по его телу, почти физически нуждалась в нем. Учеба не оставляла времени побыть обычными влюбленными подростками. Я уже буквально мечтала о том моменте, когда он позовет меня в гости, чтобы просто переспать со мной, как раньше, а не заставит разбирать очередное задание. Я любила быть полезной, но роль репетитора начинала надоедать.       Сегодня на мне красивый комплект белья и его любимая обтягивающая белая кофточка. Утром я специально встала на полчаса раньше, чтобы побрить ноги и интимную зону. Весь день я буквально не могу думать ни о чем другом. Наверное, со мной что-то не так, если я не могу прожить без секса и двух недель... Когда я только предлагала ему заехать, то уже представляла, как он прижимает меня к стене и трахает. Пожалуй, я только ради этого его и позвала. Мое тело ноет от тоски по нему. И я отчаянно хочу верить, что он тоже испытывает нечто подобное. Только в постели я чувствую, что нравлюсь ему, что он любит меня. Надеюсь, и для него секс со мной так же важен, как для меня...       Уроки заканчиваются. Мы собираемся и идем на остановку. Квартира моего дяди находится в соседнем районе, и туда можно уехать только на одном маршруте. Автобусы эти ходят не то чтобы редко, но ждать их дольше, чем те, которые едут в центр. Однако нам везет, и уже через пять минут мы залазим в ПАЗик и усаживаемся на два свободных места в конце салона.       - Чем заниматься будем? - спрашиваю я как бы невзначай.       - Не знаю. Ты ведь меня позвала. Ты и решай. - Его ответ звучит холодно, а лицо остается безразличным.       - Можем посмотреть сериал. Я нашла один, мне показался интересным. - Ответ - вранье. Но не могу же я прямо сказать «Хочу секса, давай будем трахаться».       Я иногда поражаюсь своим мыслям, но что поделать - такая уж я стала. Из-за него.       - Окей, - отвечает он, а затем достает книгу.       Я кладу голову ему на плечо и вся прижимаюсь к нему. Я сегодня очень тактильная, и мне хочется касаться его как можно больше.       Поездка занимает полчаса. На нужной остановке я дергаю его за рукав, отрывая от книги, и мы быстро выходим из автобуса. До дома идем еще десять минут. Когда мы входим в квартиру, у нас остается около четырех часов свободного времени.       Мой дядя живет в старом районе, поэтому и дом, и квартира тоже довольно старые. Мебель, деревянные полы, обои, шторы - все из прошлого века, но аккуратное и чистое. Мне всегда нравилось проводить здесь время. А вот ему, к сожалению, наоборот. Он не очень любит приезжать сюда, я это знаю. Но выбора у нас обычно и не бывает.       Мы проходим в узкий темный коридор, и я закрываю дверь на замок. Дядя возвращается с работы уже затемно, но я все равно не хотела бы, чтобы он застал меня в постели с парнем, которого он даже в глаза не видел. Не говоря уже о том, что мы оба школьники. Хоть и совершеннолетние.       Он разувается и сразу направляется в мою комнату. Я неспешно следую за ним. Комната, которую дядя отвел специально для моих посещений маленькая, но очень уютная. Из мебели здесь только новый диван, да рабочий стол со старым компьютером, который перешел ко мне за ненадобностью. Мне для удобства больше ничего не нужно, а нам с ним и вовсе хватает дивана.       - Можем принести стул и сесть за компьютер, - неуверенно предлагаю я. Телевизора в этом доме и в помине никогда не было.       - Не, нафиг. Посмотрим с телефона.       Он по-хозяйски плюхается на диван. Я присаживаюсь рядом.       - Ты не голодный? - спрашиваю я, потому что сама чувствую, как урчит в животе.       - Немного.       - Бутерброды?       - Давай.       Радостно поднимаюсь и спешу на кухню. Мне очень нравится о нем заботиться. Он встает и идет за мной.       Кухня здесь может и не самая современная, зато очень уютная. Она чуть меньше моей комнаты, со светлой мебелью, старенькой техникой и голубым тюлем на окне.       Он садится за стол, на один из двух сульев, а я заглядываю в холодильник. Набор продуктов тут всегда один и тот же - овощи, фрукты, полуфабрикаты и хлеб с колбасой или сыром. Поэтому у меня никогда не возникает вопроса, чем накормить моего постоянного гостя.       Пока я сосредоточенно режу кружочки колбасы и ломтики сыра, он сидит у меня за спиной и что-то читает в телефоне. Затем я кипячу воду и делаю две кружки сладкого чая. Мы быстро перекусываем и возвращаемся в комнату.       - Так, как там называется? - спрашивает он, устраиваясь на диване в подушках.       Я на мгновение теряюсь, совершенно забыв о предлоге, который сама же придумала, затем лихорадочно начинаю вспоминать все сериалы, на которые натыкалась в последнее время и в итоге наугад называю один из них. На самом деле я понятия не имею, что предложить ему посмотреть, так как лелею надежду, что дальше одной серии дело не зайдет, и мы переключимся друг на друга.       Мы устраиваемся рядом, вытянув ноги и обняв по подушке. Я придвигаюсь ближе к нему. Начинается заставка знакомой студии, и я неосознанно переключаю весь свой интерес на экранчик телефона. Вопреки моим ожиданиям, первая серия оказывается очень захватывающей. Сериал мрачный и интригующий, так что мы оба остаемся довольны. Однако я все равно не могу полностью сосредоточиться на просмотре.       Все мое тело буквально ноет от желания и тоски по нему. Во время просмотра я постоянно жмусь к нему, кладу руку то туда, то сюда. Стараюсь аккуратными и незначительными движениями как-то намекнуть на свои желания. Идея первой лезть к нему кажется совершенно неправильной. Я же знаю, что не могу, не имею права. Из нас двоих только у него есть привелегия использовать меня. Все, что остается мне - это сыпать неуверенными намеками и ждать, пока он сам захочет того, чего жажду я. Ведь если он сам не пристает ко мне - значит, не хочет. А я не могу заставлять его что-то делать для меня против его воли. В таком случае я только разозлю его.       С каждой новой включенной серией нарастает мое волнение. Я понимаю, что времени остается все меньше и меньше, и вот-вот придется уходить, иначе мы опоздаем на репетицию. Как это глупо - заниматься любовью, постоянно оглядываясь на часы. Но что нам остается делать? Мы всего лишь школьники. Мы не можем позволить себе роскошь отдаваться своим чувствам когда захочется.       Здравый смысл и необузданное чувство просто разрывают меня пополам. Я жажду оказаться в его страстных объятиях, но в то же время отчетливо понимаю, что не могу просто взять и попросить об этом.       Когда заканчивается третья серия, и он собирается переключить на четвертую, я смотрю на часы и понимаю, что либо мы прямо сейчас оторвемся от просмотра, либо посмотрим еще одну серию и уйдем, а я так и не получу того, о чем думала непрерывно все это время.       Я вдруг понимаю - дело даже не в том, что я хочу секса. Точнее, не только в этом. Я хочу провести с ним время. Побыть обычной парой, как это всегда бывает, когда мы остаемся наедине. Мне бы хватило простых разговор или молчаливых объятий. Не хочу я ни смотреть сериалы, ни решать пробники. Я хочу быть рядом с ним и чувствовать его близость не только физически, но и эмоционально. В последнее время мне так не хватало его в моей жизни... Он все время был где-то далеко, погруженный с головой в учебу и подготовку к экзаменам. Я так скучала по нему, и так ждала сегодняшнего дня.       Я вспоминаю о том, как тщательно готовилась к этому небольшому свиданию сегодня утром, и совершенно неожиданно понимаю, что начинаю злиться. На него, за то, что он не замечает меня, и на время, за то, что оно летит так быстро. Меня накрывает волной глупой детской обиды из-за того, что я не получаю то, чего хочу.       Наверное, мне все же придется сделать первый шаг.       - Постой... - Я мягко останавливаю его, не давая запустить следующий эпизод. - У нас осталось полчаса, а потом уже надо будет уходить.       - Ну да. Как раз на одну серию.       - Ну... А ты не хочешь заняться чем-нибудь другим? - Надо попытаться отвлечь его. Заставить переключить внимание на меня. Хочу, чтобы он меня заметил...       Я вглядываюсь в его лицо, но в нем нет и намека на те эмоции, которые я надеюсь увидеть. Он, кажется, абсолютно доволен нашим времяпрепровождением. И похоже, его раздражает мой умоляющий тон, жалостливый взгляд и то, что я отрываю его от интересного сериала. А я так изголодалась по нему... И с каждой упущеной секундой мой голод все нарастает. Неужели я так и не смогу его утолить?       - Ты о чем? - спрашивает он, подтверждая мои мысли.       Я начинаю понимать, что сегодняшнее "свидание", видимо, так и пройдет впустую. Настроение мгновенно начинает портиться. Но что еще хуже - внутри потихоньку поднимается едкая обида.       Он выжидающе смотрит на меня. Я молчу.       Объяснить, чем именно я расстроена, становится все сложнее. Но соврать, притвориться, что все в порядке, я уже не способна.       Весь день я ждала только того, чтобы побыть с ним. Ждала и жаждала, когда наступит волшебный момент единения, когда он посмотрит на меня с улыбкой, прикоснется. А то, что происходит сейчас - это ведь совсем не то.       В душе черным липким пятном начинает расти разочарование. Злость и обида поднимаются вместе с ним.       - Ты явно намекаешь на что-то, так что просто скажи, - сурово произносит он.       - Я... - Почти решаю сказать ему, но в последний момент сдерживаю себя и сухо отвечаю: - Ничего. Извини, забудь.       - Так. В чем дело? - Он откладывает телефон и поворачвается ко мне.       Я опускаю голову, пряча взгляд.       Кажется, еще немного - и я расплачусь. Не понимаю, почему эти чувства такие сильные? Я же знаю - у меня нет никакого права обижаться на него. Я ведь даже ни разу не озвучила ему своих мыслей. Он понятия не имеет о том, что творится у меня в голове. А даже если бы и знал - он мне ничего не должен. Я для него никто, и он не обязан выполнять мои желания. Я вообще должна быть благодарна уже за то, что он просто приехал сюда. Почему я расстраиваюсь из-за того, что он чего-то для меня не сделал? Не говоря уже о том, что совершенно ненормально расстраиваться из-за того, что сегодня он не захотел со мной переспать. Даже звучит отвратительно.       Я изо всех сил стараюсь образумить себя. Но как всегда - чувства сильнее. Я с ними попоросту не справляюсь...       Вместо ответа мотаю головой и тяну руку за его телефоном, чтобы самой включить следующую серию.       Нет у меня права демонстрировать ему свое плохое настроение и ожидать от него каких-то поступков. Я либо выведу его из себя, либо снова буду выслушивать, что забыла свое место.       Я лелею надежду, что он просто сделает вид, будто ничего не было, и получится избежать неприятного разговора. Но мои надежды не оправдываются. Он вдруг резко отдергивает руку с телефоном и швыряет его в другой конец дивана. Затем хватает меня за плечи и немного грубо встряхивает.       - А ну-ка посмотри на меня.       Послушно поднимаю голову, стараюсь казаться спокойной. Но, видимо, что-то есть такое в моем лице, что заставляет его нахмуриться.       - Еще раз. В чем дело? - Слышу в его голосе стальные нотки и понимаю, что это вопрос не из беспокойства. Он начинает злиться.       Это плохо... Теперь уж точно не стоит пытаться объясняться перед ним.       - Я же сказала. Ничего. Все в порядке. - Я хочу, чтобы голос звучал непринужденно, но получается как-то холодно и безразлично, будто я делаю это специально. Я понимаю, что ни в чем не должна его обвинять, не должна демонстративно дуться на него, как маленький ребенок. Мне надо быть взрослее, сдержаннее, надо следить за языком и уметь отступать. Но почему мои чувства совершенно меня не слушаются?       Он хмурится сильнее.       - Я не тупой и не слепой. Ты явно чем-то недовольна, иначе бы не делала такое выражение лица и не говорила бы таким тоном. Я ненавижу твои полунамеки и загадочные грустные вздохи, и разгадывать их не собираюсь. Спрашиваю последний раз. В чем дело?       Я мнусь и боюсь смотреть на него.       Он начинает закипать, и от этого мне становится еще неспокойнее. Не хватало еще поссориться из-за моих глупостей. Я даже не могу толком объяснить, что собственно у меня случилось и почему я такая недовольная. А он сегодня и так не в настроении с самого утра. Ну почему я не могу просто успокоиться?!       Нас всегда восхищают вымышленные герои, которые могут улыбаться и оставаться добрыми и дружелюбными, даже когда вся их жизнь катится к чертям и в душе бушует ураган. Но в жизни не так легко скрыть свои плохие эмоции. Вот и у меня не получается.       Всем своим видом пытаюсь дать ему понять, что чего-то жду от него, но вот он спрашивает напрямую, а я не могу ответить. Как будто жду, что он сам догадается. Наверное, мне просто хочется, чтобы он почувствовал то же, что и я.       Неужели в этом и есть вся моя проблема? Я вижу, что он не скучает по мне так, как я этого хочу, не хочет меня, и обижаюсь на него за это?       Как же это глупо с моей стороны... Самонадеянно и эгоистично. И как я могу сказать ему об этом?       - Ну? - раздраженно прикрикивает он, еще раз встряхивая меня.       - Ну... Просто... - Я осторожно взглядываю на его свирепое лицо и лихорадочно пытаюсь подбрать как можно более аккуратные слова: - Просто я хотела провести время вместе, а не вот так.       - В смысле? Мы вместе. Что тебе еще надо? - Его тон совершенно не смягчается. Но он наконец отпускает меня. Плечи немного ноют от его сильной хватки.       - Это не то... Я хотела не так.       - А как ты хотела? - злобно огрызается он. - Я приперся сюда, хотя ты знаешь, что мне тут не нравится. Я сижу рядом, смотрю то, что ты хотела. Чем ты еще недовольна?       Чувствую, как на меня начинает давить чувство вины и осознание собственной глупости. Я вдруг совершенно четко вижу, как ему не хочется здесь находиться, как ему неприятно сегодня мое общество. Мне хочется ударить себя за все свои обиженные мысли.       - Я... Я не знаю, как объяснить. Просто сейчас ты будто не со мной. - Мне надо прекратить его обвинять. Как заставить обиженную маленькую девочку внутри заткнуться?       - Ты несешь какой-то бред. Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.       - Да что тут непонятного?! - неожиданно выкрикиваю я и тут же прикусываю язык. Он смотрит на меня таким сердитым взглядом, что я сразу понимаю - у него заканчивается лимит хорошего ко мне расположения. - Я хочу побыть вместе. Поговорить, пообниматься. Посмотреть сериалы мы можем и поодиночке. А я так соскучилась по тебе, и очень хотела провести время вместе, а не вот так. - Я торопливо пытаюсь объяснить свои мысли, но выходит совершенно спутанно и несвязно. Я говорю, как капризный ребенок.       Он холоден, как лед. Его взгляд и суровое выражение лица пугают меня, и к глазам подступают слезы.       Я же не хотела его злить... Но он буквально заставил меня все выложить. Я же знала, что ему не понравится то, что я скажу. И вот теперь он злится на меня, хотя я сделала то, что он хотел.       - Ну так и проводила бы. В чем проблема-то? Ты сказала, что хочешь посмотреть сериал. Мы и смотрели сериал. Если хотела потрахаться со мной, то так бы и сказала.       Меня передергивает от того, как холодно и безразлично он об этом говорит. Он кажется совершенно равнодушным. Хотя при этом попал в самую точку, вот так легко разглядел мои настоящие чувства и желания. Разглядел, понял, но не проявил и толики снисходительности. Неужели я ему настолько безразлична и неинтересна?       Мысль о том, что он на самом деле не хочет и никогда не хотел спать со мной, да и вообще быть рядом, и все это время я его принуждала, кажется настолько отвратительной, что меня начинает тошнить.       - Просто я наделась, что ты сам захочешь... - Я даже не пытаюсь возражать. Он всегда видит меня насквозь.       - Что? С чего бы? - губы у него растягиваются в отвратительную искусственную улыбку, а брови приподнимаются, будто в искреннем удивлении.       Поверить не могу. Он всерьез это спрашивает?       - Ну... Я думала, что ты тоже соскучишься по мне за это время. Пойми, я не хотела лезть к тебе первой, ведь это бы значило, что ты сам этого не хочешь, и я тебя принуждаю... - Пытаюсь спутанно ответить на этот ранящий в самое сердце вопрос, и с каждым словом чувствую себя все более униженной.       - А почему обязательно я должен всегда делать первый шаг?! - рявкает он, и я вздрагиваю. - Ты вечно чего-то от меня ждешь, и без конца оправдываешься за это. Почему бы тебе, для разнообразия, хоть раз не проявить свои чувства самой? Глядишь, я бы перестал считать тебя такой размазней.       Я закусываю губу и таращусь на него широко открытыми испуганными глазами. Я и так уже на пределе, а он продолжает втаптывать в грязь меня и мои чувства. Как и всегда.       - Я же говорю, я просто... - Я пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить ему свои мысли, но под взглядом этих прекрасных светлых глаз, полных ярости, не могу нормально сформулировать объяснение. К тому же становится тяжело говорить из-за подступающих рыданий.       - Хватит оправдываться. Господи, как же ты бесишь меня! - Он стонет и запускает пальцы в волосы, не переставая сверлить меня ненавидящим взглядом. Затем поднимается с дивана и начинает мерить комнату длинными шагами.       - Чем бешу?.. - почти шепотом спрашиваю я. Хотя совершенно не хочу слышать, что он ответит.       - А ты не понимаешь? Вот правда не понимаешь?       - Очевидно, ты считаешь меня слишком жалкой, и от этого я тебе противна, - еле выговариваю я, плача и неотрывно глядя в его глаза.       - Браво за догадливость! - с издевкой ухмыляется он и отворачивается. - Мне противно твое лицемерие. И ты ведь лицемеришь даже не передо мной, а перед самой собой. Так старательно изображаешь из себя бедную запуганную девочку, которую обижает плохой парень, хотя сама при этом озабоченная стерва, мечтающая оказаться со мной в постели. Так что же ты? Ненавидишь меня? Или любишь?       Я молчу. У меня нет ни желания, ни сил поддерживать этот так называемый разговор.       - А знаешь, в чем твоя проблема? - снова заговаривает он, поворачиваясь ко мне и впиваясь взглядом из другого угла комнаты. - В том, что мне противна не ты, а роль, которую ты играешь, чтобы не быть самой собой. А будь ты самой собой, я бы, наверное, влюбился без памяти. Но ты, почему-то, считаешь, что мне должна понравиться эта жалкая, вечно пресмыкающаяся, податливая влюбленная девочка, которая не может даже сказать о своих чувствах, не оглядываясь на чужое мнение.       Я продолжаю молчать, опустив взгляд и изучая покрывало на диване, и пытаюсь переварить то, что он сказал. Чувства и мысли спутались. Сердце так ноет от боли, которую он причиняет каждым словом, что мне кажется, будто оно вот-вот разорвется. И где-то во всей этой боли затеряны слова, от которых в одно мгновение перехватило дыхание. Только я никак не могу их вытащить. Они буквально погребены под грязью и оскорблениями.       «Так что же ты? Ненавидишь меня? Или любишь?»       Я не понимаю, как можно испытывать к одному человеку и то, и другое одновременно.       Пока я лихорадочно перебираю в голове осколки разговора, пытаясь понять, что могу сказать или сделать, он проходит мимо меня к выходу из комнаты, подхватывая рюкзак.       - Куда ты? - быстро спрашиваю я, холодея.       - Домой.       Он выходит в коридор. Я моментально подскакиваю и бегу за ним. Вся обида и горечь моментально сгорают, уступая место только одному - леденящему страху.       Я не могу позволить ему уйти. Сегодня у нас одна из последних репетиций вальса. Мы обязаны быть там. Если бы мы поссорились в любое другое время, я бы просто молча ждала, когда он уйдет, чтобы потом отдаться слезам и отчаянию и подумать в одиночестве. Но сейчас не тот случай. Отношения отношениями, но я не имею права подводить других людей. К тому же я, в отличие от него, понимаю, что если просто разойтись, то ссора никуда не денется. Да, на первый час-два станет легче. Но потом начнутся страдания, и ты уже будешь сожалеть, что просто ушел, вместо того, чтобы перетерпеть, заткнуть гордость и постараться что-то исправить. Я почти никогда не позволяла себе уходить от него во время ссоры. Не важно, насколько отвратительные вещи он говорил или делал. А вот он так делает всегда.       Я выбегаю за ним в коридор. Он стоит, опираясь одной рукой о стену, пытаясь нацепить ботинок.       - Постой пожалуйста! - в отчаянии кричу я, хватая его за рукав, но он только зло отдергивает руку. - Не уходи, прошу!       - Я не хочу больше находиться рядом с тобой.       - А как же репетиция?       - Ты издеваешься?! Думаешь, я сейчас пойду танцевать с тобой?       - Мы должны! Раз уж подписались на участие, то надо ответственно к этому относиться.       - Ты сама нас подписала. Не спросив меня. Забыла? Я не хотел принимать в этом участие, и сейчас не хочу. Пошло все к черту, я не буду больше этим заниматься.       - Ты что... ты хочешь отказаться? Сейчас? - Чувствую, как холодеют пальцы и начинают дрожать руки. Я помню, с какой решимостью и воодушевлением приступала к репетициям, как раз за разом обещала себе, что доведу это до конца, вместе с ним, чтобы оставить общее воспоминание о школе, и к горлу подступает ком разочарования и обиды, уже в который раз.       - Да. Передай им там сама.       Он надевает рюкзак на плечо и делает шаг к двери. Протягивает руку к замку. Но я оказываюсь рядом раньше и встаю перед дверью, перегораживая ему путь.       - Я не отпущу тебя. Извини. - Я плачу, и смотрю в его глаза, не моргая и плотно сжимая губы.       - Почему? - он смотрит холодно, безжалостно.       - Потому что... - Он выгибает бровь. - Потому что мы должны поехать на репетицию. Мы не можем так всех подводить. - Я называю самую простую причину, которая лично меня бы вразумила и остановила, и надеюсь, что чувство долга окажется в нем сильнее. Но я знаю его слишком хорошо, чтобы осознавать, что это худшее, что я могла придумать.       Он шумно вздыхает, и его взгляд становится еще более свирепым, хотя лицо неподвижно. Серые глаза горят яростью.       - Отойди, - тихо произносит он.       Я качаю головой, продолжая бесстрашно смотреть ему в лицо.       - По-хорошему прошу. Поверь мне, я едва держу себя в руках.       - Прости, но я не дам тебе уйти. Мы должны пойти на репетицию, мы должны участвовать, и я тебя туда приведу.       - Да плевать мне, что мы там должны! Я ничего никому не должен! А ты, кажется, делаешь все возможное, чтобы я окончательно тебя возненавидел! Даже сейчас не можешь сказать ничего нормального! «Мы должны», «Мы обязаны»! Назови мне, блин, хоть одну действительно стоящую причину, почему я не должен уходить!       Я молча шевелю губами, лихорадочно пытаясь отыскать в голове то, что его устроит и заставит остаться. Почему я не могу отпустить его? Потому что мы должны быть на репетиции сегодня. На репетиции вальса, который я мечтала станцевать с ним, и поэтому не могу позволить ему уйти сейчас и отказаться от участия. Потому что я не хочу расходиться вот так. Потому что я не хочу, чтобы он злился на меня. Я просто не хочу, чтобы он уходил. Но мои чувства для него уж точно не стоящая причина.       - Ну?! - орет он, наклоняясь к моему лицу. - У тебя десять секунд, чтобы сказать то, что заставит меня остаться, или я ухожу.       - Мы должны...       - ТВОЮ МАТЬ!!! - Его крик такой громкий, что у меня на секунду закладывает уши. Выражение лица у него такое, будто он готов убить меня прямо сейчас.       Его кулак с грохотом врезается в дверь в нескольких сантиметрах от моего уха, заставляя меня вздрогнуть всем телом.       - Ну почему?! Почему ты такая?! Даже сейчас! Хоть один раз - один гребаный раз - ты можешь перестать играть тупую послушную овцу и побыть нормальным человеком?! Можешь ты хоть раз проявить характер?! Почувствовать что-то?! Как можно вечно быть такой надоедливой занудной ханжой?! И ты еще думаешь, что такая девушка, как ты, заслуживает моей любви? Ты не заслуживаешь даже быть моей шлюхой! Я с тобой просто задыхаюсь, черт возьми!!       Моя рука поднимается, и в следующую секунду я бью его по щеке.       Осмысление приходит позже.       Я ударила его. Впервые в жизни я его ударила.       Кажется, мои чувства дошли до точки невозврата. Он говорил, становилось все больнее и больнее, в какой-то момент боль перестала накапливаться. Он хочет, чтобы я проявила характер? Я проявлю характер.       В последнее мгновение я вдруг осознала, что собираюсь его ударить, и непроизвольно замедлила движение. Удар получился очень слабым, наверное, ему даже не было больно.       От удара он повернул голову, а затем медленно перевел на меня взгляд.       Все происходит так быстро, но в то же время ужасающе медленно, так что я успеваю увидеть и запомнить каждую деталь.       Он вскидывает руку. Его длинная широкая ладонь врезается в мою шею и с силой сжимает горло. Затылок ударяется о дверь, и резкая острая боль отдается по всему телу.       Я смотрю на него из-под полуопущенных век и шевелю губами, пытаясь вдохнуть, но, к своему ужасу, понимаю, что у меня это не получается. Начинает закладывать уши, а потом перед глазами все плывет и темнеет. Я никогда в жизни не падала в обморок, но мне кажется, что он выглядит именно так.       Начинает кружиться голова. Руки у меня лежат на его руке, и я отчаянно пытаюсь разжать его хватку, но при этом боюсь его поцарапать. Но какое там - он очень сильный. Тело начинает слабеть, руки трясутся, и я невольно их опускаю. В этом полуобморочном состоянии он легко отталкивает меня в сторону. Будучи не в состоянии стоять, я падаю на пол, едва успевая удержаться на руках, чтобы не удариться лицом. Тут же захожусь сильным кашлем. Слышу, как за спиной щелкает замок, затем со скрипом открывается и с грохотом захлопывается дверь.