Глава 15

      ГЛАВА 15       Между последним экзаменом и выпускным, который все ждали с величайшим нетерпением, образовалась целая неделя свободного времени. Хотелось бы сказать, что она была абсолютно беззаботной, чтобы школьники наконец смогли отдохнуть от вечного стресса, но к сожалению вышло совершенно наоборот. Результаты последних экзаменов все еще были неизвестны, а для большинства баллы за них были во многом решающими. Я, конечно, нервничала, как и все, особенно помятуя о том, как плохо справилась с обществознанием, но не то что бы не находила себе места из-за беспокойства. Конечно, у меня было желание поступить в конкретный университет, но не настолько сильное, чтобы расстроиться, если это не получится. Город у нас хоть и маленький, но ВУЗов в нем несколько, и в качестве подстраховки я собиралась подавать документы в каждый из них. Поэтому для меня эта свободная неделя действительно стала долгожданным отдыхом, и я хотела провести ее как можно лучше.       С праздничного обеда с его матерью прошел всего один день, и вот я уже снова писала ему в надежде навязать свое общество. В преддверии его скорого отъезда я ощущала почти болезненное желание проводить с ним как можно больше времени, каждую свободную минуту. Иначе было такое чувство, что я упускаю последние шансы.       В честь окончания школы отец, работающий на данный момент в другом городе и с нами не живущий, прислал мне в подарок внушительную сумму, дополнив это коротким сообщением "На выпускное платье". В отличие от своих одноклассниц, которые, как я слышала из их разговоров, выкладывали за свои наряды пятизначные суммы, я не собиралась спускать на это целое состояние. Собственные деньги для меня были событием исключительным, и я сразу решила распорядиться ими более приятно. В моей семье было не принято выдавать деньги детям на карманные расходы — считалось, что все необходимое нам обеспечивают дома, а все остальное не то что бы нужно. Когда мы с ним выбирались куда-то, то всегда платил он. Поначалу мне было очень стыдно и неловко, и мы даже несколько раз ругались из-за этого. Но после того, как он однажды во время одной такой ссоры буквально прокричал: "Мне не жалко потратить пару сотен на то, чтобы угостить тебя", я более-менее смирилась и успокоилась. Теперь, когда на руках у меня оказалось денег больше, чем бывало когда-либо вообще, я в первую очередь подумала о том, чтобы сходить с ним куда-нибудь и уже самой его угостить. Воодушевленная этой мыслью, я немедленно написала ему сообщение.       "Не хочешь сходить куда-нибудь? За мой счет"       Очень непривычно было писать подобное, но я даже испытала некоторое удовольствие. Приятно было почувствовать себя в роли ухаживающего, ведь обычно эта роль целиком и полностью ложилась на его плечи.       Написав и отправив, я вдруг сообразила, что, по сути, приглашаю его на свидание. Как часто я вообще такое делала? И делала ли вообще? Да и были ли у нас в принципе свидания? Это кажется неотъемлемой частью жизни для любой пары. Кроме нашей, разумеется. Уместно ли вообще такое понятие как "свидание" для друзей по сексу?       "Неожиданно. Думаю, можно" — коротко ответил он.       Я ничего не писала, ожидая, что он что-нибудь добавит, что-нибудь предложит, но от него больше ничего не пришло. Через несколько минут обоюдного молчания я спросила:       "Куда бы ты хотел?"       "Не знаю. Ты же предложила, ты и придумывай".       Грубо, но справедливо. Действительно, раз уж я решила в кои-то веки проявить инициативу, надо действовать самостоятельно. Я начала лихорадочно перебирать в голове самые классические места для свиданий, и первым и единственным, что пришло мне в голову, был ресторан. Все парочки обязательно хотя бы раз должны сходить вместе в ресторан. Настоящий, с красивым интерьером и официантами. Так мне это, по крайней мере, представлялось. Сама я в настоящем ресторане никогда не бывала. Окончание школы, пожалуй, подходящий случай, чтобы сделать себе такой подарок?       "Как насчет сходить в ресторан?" — озвучила я свою мысль, параллельно перебирая в голове все рестораны, которые когда-либо видела в городе. И как узнать, в какой из них лучше пойти?       "Это дорого, ты же понимаешь?"       "Конечно же понимаю, я не глупая"       "Ну хорошо. Тогда вперед"       Немного озадаченная его пассивностью, я пишу:       "А ты можешь что-нибудь предложить?"       На что приходит предсказуемый, но все равно неприятный ответ:       "Неа. Давай сама"       И в догонку он добавляет:       "Я жду"       Ну вот, так и знала, что он заставит меня выбирать самой. И как, спрашивается? Понятия не имею, как вообще это делать. Мне хочется сказать ему об этом, попросить помочь или взять на себя, но я пишу только короткое "Хорошо" и отправляюсь на просторы интернета. Мне нужно научиться брать ответственность за свои желания.       Спустя пару часов поисков я почувствовала не иначе как отчаяние. Никогда бы не подумала, что поиски ресторана — это настолько трудно. Сначала я долгое время пыталась определиться, какую кухню лучше искать. Затем, более-менее разобравшись, чем грузинская отличается от итальянской, стала обращать внимание на средний чек, и тут была по-настоящему шокирована. Я даже не представляла, что существуют блюда за четырехзначную сумму. Оказалось, что все те рестораны, которые я видела в городе, на которые с любопытством заглядывалась и в которые даже стояли очереди, рассчитаны не иначе как на миллионеров. Я всегда считала, что в рестораны с такими ценами ходят исключительно богачи. Никогда бы не подумала, что все эти люди, которые образовывают очереди у ресторанов в торговых центрах, из категории богатых. Или на самом деле потратить на один обед столько же денег, сколько стоит, ну, например, пара хорошей обуви — это на самом деле нормально, и все люди так делают? В моей семье было не принято покупать что-то дорогое, если оно не является обязательным. Походы в кафе были редкостью и воспринимались как настоящий праздник, заказ еды на дом и услуги доставок продуктов из супермаркетов были едва ли не под запретом. Наверное, поэтому я на каком-то психологическом уровне была просто не способна пойти в дорогущий ресторан и заплатить за обед сумму, которую обычно могла накопить за полгода. Наконец, найдя вариант, который меня более-менее устраивал, я решила поискать его на карте, и оказалось, что он находится едва ли не за городом. Пришлось пересматривать все заново. В конце-концов, я нашла одно-единственное кафе-кондитерскую, на одной из тихих центральных улочек. Это было единственное место, ценник в котором обещал быть адекватным, и которое более-менее соответствовало моим желаниям. Я не хотела вести его на свидание в посредственную закусочную или столовую, а только такие мне и попадались, когда я стала искать места подешевле. Рестораны из моих фантазий, с изысканными блюдами, с красивым интерьером и в хорошем месте оказались слишком дорогими, чтобы я решилась в них пойти. Хоть я и решила, что хочу сделать себе такой своеобразный подарок, но все же идея заплатить за еду сумму, на которую я могла бы примерно неделю прожить, казалась мне слишком сумасшедшей. Я уверена, он поймет, он должен меня понять. Не всем повезло родиться в богатой семье.       "Ну что там с твоими гениальными планами?" — написал он мне вечером, когда я в сотый раз пересматривала все, что смогла найти. Мне сразу показалось, что он не особо охотно отзывается об этой затее, но я решила это проигнорировать. Все равно, он ведь согласился, значит, все нормально. Он бы не стал идти со мной куда-то, если бы не хотел — его желание всегда было у него в приоритете.       Меня пожирал стыд за то, что я сперва уверилась в своей способности организовать свидание и даже позвала его, а затем, как обычно, попросту не смогла сама ничего сделать — ни найти ресторан, ни забронировать. Но отказываться уже было поздно — я почувствовала бы себя еще глупее, объясняя ему причину отмены планов.       "Встретимся завтра в 12 на обычном месте" — ответила я, решив не упоминать, с какими сложностями мне пришлось столкнуться, и что на самом деле я не смогла найти то, чего хотела. Думаю, ему будет безразлично, где и что есть.       "Куда пойдем-то?" — полюбопытствовал он.       "Увидишь. Пускай это будет сюрприз"       "Ок" — только и ответил он, и моя убежденность в том, что ему на самом деле наплевать, укрепилась.       "Тем лучше" — Подумала я.       Перед сном я пересмотрела все свои закладки в браузере еще раз, убедилась, что нашла и правда единственный нормальный вариант, и отправилась спать.       Однако всю ночь я не могла успокоиться и постоянно просыпалась. Меня буквально сгрызала необъяснимая тревога. Я чувствовала себя виноватой перед ним, и перед самой собой. Так всегда получается, если я решаюсь проявить инициативу. Какое мне там, если я настолько бестолковая, что даже не могу найти через интернет парочку хороших ресторанов. Я сама твердо решила, что хочу устроить красивое свидание, как в фильмах, порадовать его и себя заодно, и сама же похоронила эту затею. Мне остается только надеяться, что ему и правда будет безразлично, куда я его поведу. Если посмотреть со стороны, то переживания, которые меня буквально пожирают, выглядят совершенно необоснованными и несерьезными. Ну, не нашла я такой ресторан, какой хотела, что тут страшного? Когда-нибудь мы обязательно в такой сходим, а сейчас, пока я всего лишь подросток, у которого даже не бывает карманных денег, можно довольствоваться и меньшим. А он, конечно, должен отнестись с пониманием. Да, я пригласила его на свидание в ресторан. Но просто не получилось. Это ведь не так уж страшно, верно? Он поймет, и не будет злиться. Нельзя ведь злиться на человека за то, что он слишком бедный.       Проворочавшись без сна пол ночи, я встала в 7 утра. До назначенной встречи оставалось пять часов, значит, три до того, как нужно будет начать собираться. А лучше будет даже выйти немного заранее, на случай, если придется долго ждать автобус, или на дорогах образуются пробки. Я успела немного почитать, радуясь, что наконец настали короткие ночи и в такое время уже можно обойтись без включения света, заглянула на сайт ЕГЭ, где должны были опубликоваться результаты — на всякий случай, затем встала и пошла на кухню. Сначала я собиралась приготовить полноценный завтрак — все время, что я училась в школе, я почти никогда не завтракала нормально — но потом подумала, что перед свиданием в ресторане наедаться не стоит, и снова ограничилась парой бутербродов.       Когда время едва перевалило за 9, я отправилась в ванную и оккупировала ее на без малого час. Хотелось ощущать себя красивой, сексуальной и обаятельной девушкой, которая собирается на свидание со своим парнем.       К выбору наряда я подошла еще серьезней. Надела короткую юбочку, которая удивительно хорошо смотрелась на моих узких бедрах, простую футболку без рисунка, дополнила красивым чокером, который просто обожаю, но почти никогда не носила, и накинула свою большущую джинсовую куртку. Меня буквально переполняло волнение, даже дышать было трудно. Такое ощущение, что я вернулась в прошлое, кода каждая минута рядом с ним была сродни празднику, и от его взглядов и прикосновений я все превращалась в оголенный нерв. Даже не помню, когда последний раз испытывала такое простое, обыденное волнение... Я готова едва ли не молиться, чтобы день прошел хорошо. Мне так хочется, чтобы ему со мной нравилось...       Когда я прихожу на остановку, до назначенного времени остается чуть больше часа. На дорогу, вопреки моим опасениям, уходит столько же времени, сколько обычно, так что, когда я прибываю на место, мне остается ждать еще около двадцати минут. Я ждала его и дольше, так что это для меня совсем не проблема.       Он приезжает через сорок. Его опоздание сопроводилось коротким сообщением "Я задержусь", но я все равно успела на него немного разозлиться и расстроиться. Едва я увидела его высокую черноволосую макушку в окне подъезжающего автобуса, сердце сразу забилось чаще. Он выходит из автобуса одним из последних, оглядывает остановку и направляется ко мне неспешным шагом.        — Здарова, — небрежно бросает он, быстро смотрит на меня и отворачивается. — Куда идем?        — Ты бы хоть извинился, — вопреки здравому смыслу обиженно говорю я. Он снова ко мне поворачивается, и взгляд у него такой, будто я сказала какую-то несусветную глупость.        — За что? — спрашивает он совершенно спокойным тоном, и выражение лица у него такое, от которого мне сразу становится не по себе. Не злое, не ухмыляющееся. Просто безразличное. Я очень хорошо знаю, что бывает, когда у него такое лицо.        — Я ждала тебя сорок минут.        — Ну, твои проблемы. Я опоздал только на двадцать.        — Это тоже много.        — Слушай, перестань изображать обиженку. Напомню, это ты меня позвала, так что эта встреча только в твоих интересах.       — Но ты согласился. Мог бы хотя бы из вежливости приехать вовремя.        — Во-первых. Я не обязан быть с тобой вежливым. Я вообще ни с кем вежливым не бываю, если ты не помнишь. Во-вторых, я согласился только потому, что не хочу находиться дома. Так что не надо сейчас указывать мне какие-то тобой придуманные обязанности.       Я тут же теряюсь и пристыженно замолкаю. Когда я уже перестану удивляться его бесцеремонности? Сама каждый день повторяю себе, что не должна ничего от него ждать, и все равно каждый раз обижаюсь, как в первый.        — Ладно. Извини. Пойдем лучше, — произношу я и иду в нужном направлении, опустив голову, чтобы не встречаться с его суровым взглядом. Он молча пристраивается рядом, тоже не глядя на меня.       Всю дорогу мы сохраняем напряженное молчание, и я успеваю несколько раз пожалеть, что позвала его на свидание. Забавное совпадение — каждый раз, когда я все-таки решаюсь проявить инициативу, он внезапно теряет остатки своего и без того редко случающегося хорошего настроения и расположения ко мне и становится таким, каким больше всего мне не нравится. Только бы все прошло хорошо...       Мы приходим к кафе, и по его на секунду скривившемуся лицу я понимаю, что ожидать хорошего продолжения мне не придется. Он сегодня, судя по всему, не намерен быть терпеливым, тем более к тому, что ему не по душе.        — Ты же в курсе, что это просто пекарня, да? — спрашивает он, и его тон кажется мне донельзя высокомерным и снисходительным. Ненавижу, когда он так со мной разговаривает.        — Да, в курсе, — отвечаю я немного едко, не удержавшись. — Другого места я не нашла.        — Серьезно? — слышу, как в его голосе поднимается злоба. — Вот ты сейчас серьезно? Что, скажи мне пожалуйста, сложного немного воспользоваться интернетом и мозгами? Я думал, что уж с таким ты справишься. И вот ради этого ты меня притащила?        — Перестань так говорить, — говорю я непроизвольно плаксивым голосом, чем, наверняка, еще больше его раздражаю. — Я искала, долго искала. Но все, что я находила, слишком дорогое. Я просто решила выбрать что-то попроще.        — А я спрашивал у тебя. Я спрашивал, в курсе ли ты, что рестораны — это дорого. И что ты мне ответила?        — Перестань! — Я повышаю голос, и несколько человек, проходящих мимо, оглядываются на меня, отчего я чувствую себя еще более неуютно, если это вообще возможно. Его, кажется, моя начинающаяся истерика совершенно не трогает. Лицо его остается непроницаемым. Как и всегда, когда мы ссоримся по его вине. Или все-таки по моей? — Извини уж, что я не такая богатая, как ты.       Он смотрит на меня — холодно и безразлично. Ненавижу.        — Ты... — Он запинается, прикрывает глаза, глубоко вздыхая, как будто пытаясь успокоиться. — Ты сказала что тебе... — На этом он замолкает, запускает пальцы в волосы. Нервно оглядывается по сторонам и снова поворачивается на меня. — Ладно. Проехали. — Первым поднимается по ступенькам на небольшое крыльцо и заходит внутрь. Я следую за ним, но уже не потому, что хочу зайти туда, а потому, что должна идти за ним. Настроение опускается с каждый секундой. Я чувствую себя глупо, я обижаюсь, я злюсь. Не на него — на себя.       Мы проходим маленький коридорчик и заходим в зал. Который оказывается забитым под завязку. Я нервно оглядываюсь и понимаю, что здесь нет буквально ни одного свободного места. Даже у кассы, у прилавков с выпечкой, огромная очередь. Только сейчас я вспоминаю, что сегодня суббота. Почему, черт возьми, я не подумала об этом раньше?       Я кошусь на него. На секунду у него в лице мелькает знакомая злость. Затем он снова прикрывает глаза и вздыхает.       Я решаюсь заговорить, хоть и не без опаски:        — Видимо... Сегодня ничего не получится. — Чувствую себя просто ужасно. Вся эта ситуация выглядит донельзя смешной и глупой, но при этом уровень накала между нами такой, что кажется, будто даже воздух дрожит. Что он теперь сделает? Распсихуется? Молча уйдет? Ловлю себя на мысли, что мне уже плевать на исход "свидания", я даже не чувствую обиды и разочарования. Только бы все закончилось быстро. Не хочу, чтобы он еще хоть минуту обременял себя моим присутствием. Чем быстрее он уйдет, тем меньше плохого успеет обо мне подумать.       Он смотрит на меня и чуть улыбается. Я молча жду, затаив дыхание. Не могу понять — это настоящая улыбка или предвестник скандала?        — Да, я знаю. Я бестолковая, я бешу тебя, и ты не хочешь здесь находиться. Теперь можешь уходить, я не держу. Могу вернуть тебе деньги за проезд туда и обратно, — выпаливаю я, не выдержав, и глаза начинает пощипывать от подступающих слез.       Он молчит и вглядывается в мое лицо, как будто что-то обдумывая. Какую-нибудь издевку, наверное. Вздыхает, запрокидывая голову.        — Забей. Пойдем отсюда, — произносит он негромко, снова немного улыбается, разворачивается и идет к выходу. Я послушно следую за ним. Мы выходим на улицу, и, как ни странно, мне становится легче, как только злополучное кафе оказывается за спиной. Он останавливается, раздумывая.        — Ты... еще хочешь куда-то пойти? — осторожно спрашиваю я.        — Конечно. Не зря же приезжал. — С этими словами он направляется вдоль по улице, в сторону ближайшего торгового центра. На меня он не смотрит, но у меня и мысли не возникает на него обидеться. Все мое существо в одно мгновение словно расцветает. Я все еще боюсь смотреть на него, опасаясь увидеть в его глазах злобу и раздражение, но при этом его присутствие меня странным образом успокаивает. Он все еще здесь, со мной — значит, все хорошо. Все остальное — мелочи.       Он молчит всю дорогу, и я не смею его трогать. Только изредка смотрю на него, пытаясь прочитать по лицу его мысли, которые кажутся невеселыми. Он словно напряжен из-за чего-то, и выглядит таким с того момента, как приехал.       Мы приходим в торговый центр и по нашему обыкновению поднимаемся на фудкорт. Он заставляет меня саму делать заказ на кассе и самой его забирать, что мне доставляет жуткий душевный дискомфорт, но я не спорю. Все-таки, я сегодня виновата. Через несколько минут я забираю поднос с вредной, но вкусной едой, возвращаюсь за наш столик и мы принимаемся за свои бургеры. И только когда я вижу, как его недовольные складочки на лице исчезают, решаюсь заговорить об интересующем меня вопросе.        — Ты сегодня не в настроении, — осторожно подмечаю я. Он быстро на меня взглядывает, продолжая сосредоточенно жевать. — Не расскажешь, в чем дело?        — Почему ты думаешь, что дело в чем-то конкретном? Может, я просто не в настроении.        — Просто вижу. Ты все время о чем-то думаешь. — Мне не хочется, чтобы он посчитал меня слишком самоуверенной, но и хочется ему помочь.        — Ммм. Надо же, какая наблюдательность, — ядовито отзывается он, и я морщусь.        — Не язви. Я же не заставляю. Просто интересуюсь, не хочешь ли поговорить. Может, тебе от этого полегчает.        — Не думаю.        — И все-таки?       Он вытирает пальцы от соуса, делает большой глоток колы и задумчиво вглядывается в пустоту, видимо раздумывая. Я молча жду.        — Я просто переживаю, — наконец произносит он и бросает на меня короткий тревожный взгляд.        — О чем?        — Об экзамене.        — Да? — Удивленно приподнимаю брови.        — Конечно. А ты нет?        — Не то что бы... — немного с опаской отвечаю я.        — Ну да, естественно. — Он закатывает глаза и отворачивается, откинувшись на спинку стула. Я придвигаюсь ближе. — Просто понимаешь, от этих баллов у меня сейчас вся жизнь зависит.        — Ну, мне кажется, ты преувеличиваешь.        — Да ни капли. Не говори так, будто понимаешь. — Он недовольно кривится, смотря на меня. — Мне нужен только этот университет, и больше никакой.        — Но если ты не поступишь, все равно ведь придется выбирать другой. Это далеко не единственное высшее учебное заведение. — Я как всегда пытаюсь говорить с ним на языке логики и фактов, и вечно забываю, что это никогда не помогает мне его успокоить, а даже наоборот. Но по другому я не могу. Просто не умею.        — Думаешь, я не понимаю? — огрызается он. — Но я поставил себе цель, и я хочу ее добиться. Я хочу добиться хоть чего-то. Это будет значить, что я могу справиться с теми целями, которые ставлю. Да тебе все равно не понять. Ты никогда ни к чему не стремилась. — Он бросает эти слова так, словно они ничего не значат, и снова отворачивается. А у меня в душе поднимается едкая обида. Но я стараюсь сдерживать ее и не выпускать наружу.        — Ты... Ты просто не представляешь, как паршиво мне становится, едва я представлю, что не справился, — продолжает он встревоженным дрожащим голосом. — Ты-то у нас умница и отличница, все у тебя получается легко и просто. Ты не знаешь горечи поражения. А я знаю. Я живу с этим чувством всю жизнь. Что бы я ни пытался делать — вечно оказываюсь в пролете. — В его словах мне слышится настоящее отчаяние, и все, чего мне хочется в этот момент — крепко его обнять. Он даже не представляет, как сильно заблуждается, но я не буду ни в чем его переубеждать. Просто хочу, чтобы он высказался, хочу помочь ему, выслушав его.       Он понятия об этом не имеет, но я проигрываю каждый день. Проигрываю в борьбе за него чему угодно — времени, обстоятельствам, семье, настроению. Я каждый день борюсь за право быть ему нужной, и каждый день проигрываю. Он не знает — ох как не знает — о чем он говорит. Я могла бы рассказать ему о своих чувствах, но вряд ли он сочтет это чем-то важным. Это для меня любовь — самая важная вещь на свете. А для него... Для него наверное и само это слово мало что значит. Не удивлюсь, если он в нее вообще не верит и считает книжным вымыслом.       Я чуть встряхиваю головой, прогоняя неуместные меланхоличные мысли.        — Послушай... — неуверенно начинаю я, вообще не представляя, что собираюсь ему сказать, но он, к моему облегчению, жестом руки меня прерывает.        — Нет. Не говори ничего. Не хочу слушать твои утешения. И вообще, забудь все, что я сказал. Тебя это касаться не должно.        — Почему? — глупо спрашиваю я, хотя в голове крутится сотня более важных вопросов.        — Потому что. Потому что я не собирался ничего этого на тебя вываливать. Это все мои тараканы. — Он прикрывает глаза, словно борясь с головной болью. Затем хватает свой стакан и залпом выпивает все оставшееся содержимое. — Давай, доедай и пошли отсюда. Только тут я замечаю, что к своей еде почти не притронулась, и быстро принимаюсь за свой бургер, пока он не успел начать ворчать на меня. Вскоре мы выходим из торгового центра и отправляемся мерить город шагами.       Несмотря на то, что у нас вроде как все хорошо — мы не ссоримся, не кричим друг на друга, на разбегаемся и все еще вместе, — я почти физически, в воздухе ощущаю напряжение. Он не в настроении, и отказывается со мной об этом разговаривать, а подобные ситуации всегда заканчиваются плохо. Эта непонятная боль сначала будет накапливаться в нем, отравляя жизнь и ему, и мне, а потом вырвется наружу, разрушая все хорошее, что успеет образоваться. Почему же я это понимаю, а он нет? Почему просто не позволить другому человеку помочь ему?       Мне никогда не нравилось играть в молчанку во время прогулок. Да, мне нравится проводить с ним время и без разговоров, но молчание бывает разное. Сейчас, например, я знаю, что мы молчим потому, что он не в настроении со мной говорить. И гулять не в настроении. Даже находиться рядом со мной он сейчас, скорее всего, не хочет. Что я могу сделать, чтобы это исправить? Ничего, как и всегда. В нашей паре он задает настроение. Только он определяет, как пройдет день, что мы будем делать и как долго. Мое счастье тоже всецело и полностью зависит от него. Интересно, задумывается ли он об этом? Знает ли, как много значит в моей жизни?       Мне хочется, чтобы он улыбался и радовался рядом со мной, как я улыбаюсь и радуюсь рядом с ним. Но не могу этого добиться. Если полезу к нему с разговорами и всякими своими глупостями, то только еще больше его разозлю. Как же я завидую другим девушкам, которые состоят в своих до жути простых и понятных отношениях... Хотела бы я, чтобы в ответ на его грубости и угрюмость могла просто обидеться и ждать, пока он прибежит с извинениями. И почему у всех вокруг все так просто, а мне приходится каждый день изобретать тысячу и один способ, чтобы удостоиться хотя бы улыбки или ласкового взгляда своего любимого?       Размышляя, я кошусь на него, и он, будто почувствовав мой взгляд, тоже чуть поворачивает на меня голову. Вместо того, чтобы, как обычно, отвести глаза, я выдерживаю его взгляд, будто пытаясь загипнотизировать. "Ну же, скажи что-нибудь! Сделай хоть что-то, помоги мне! Покажи, что я тебе не совсем безразлична! Иначе почему ты все еще здесь?"       Он молчит, и я не сдерживаюсь.        — Может, поговорим? — спрашиваю я требовательно.        — О чем? — уныло отзывается он.        — О чем угодно. Мне не нравится вот так гулять с тобой.        — Ну так не гуляй. — Он снисходительно смотрит на меня, сохраняя каменное лицо. Внутри у меня на мгновение все холодеет.       Мне хочется встать перед ним, уперев руки в бока, и отчитать за такое отношение. Но я знаю, что ничего этим не добьюсь. Поэтому просто молча и послушно иду рядом, накапливая злость и обиду внутри, чтобы ни в коем случае не выплеснуть на него.        — Не говори так. Как будто тебе все равно, здесь я или нет. — Я пытаюсь разглядеть в его лице какой-то отклик на свои слова, но оно не меняется. — Если бы тебе и правда было плевать так, как ты пытаешься это показать, тебя бы тут не было. Но ты здесь. — Голос у меня предательски дрожит. Собственные слова нагоняют необъяснимую тоску.        — Да что ты? — Он мерзко усмехается и нахмуривает брови. — Говоришь так, будто лучше всех меня понимаешь. Не слишком ли много значимости ты себе приписываешь? Думаешь, я сюда ради тебя приехал? Тогда ты просто самоуверенная дура. Я бы с большей пользой и удовольствием посидел дома, чем таскался тут с тобой.       Бросив эти ядовитые слова, он резко увеличивает шаги и быстро обгоняет меня, уходя сильно вперед. Я останавливаюсь. Несколько секунд смотрю в его удаляющуюся спину и борюсь со слезами. Надо ли мне бежать за ним? Если ему действительно так плевать на меня, то какой смысл продолжать это так называемое свидание? Какой вообще смысл мне и дальше с ним общаться? Школу мы закончили. Больше нас не связывает ничего, кроме, разве что, грядущего выпускного. Нам обоим стало бы в разы проще жить, если бы наша связь раз и навсегда разорвалась. Так, может, просто позволить ему это сделать?       Вопреки своим размышлениям я срываюсь с места и бегу за ним. Нагоняю через пару минут, как раз когда он собирается повернуть за угол, и пристраиваюсь рядом.        — Что еще? Что тебе надо? — угрюмо спрашивает он.        — Хочу погулять с тобой. — Мне стоит адских усилий сохранять внешнее спокойствие и безразличие.        — А я не хочу.       Да знаю я.        — Ладно. Но тогда хоть попрощайся по-человечески.        — Не хочу.        — А что ты вообще хочешь? — не выдержав, язвительно спрашиваю я.        — Чтобы ты оставила меня в покое. Чтобы все оставили меня в покое!        — Что такого ужасного я тебе сделала, скажи? Я старалась, чтобы тебе со мной было хорошо, чтобы ты расслабился и отдохнул. Всегда стараюсь. А все что ты делаешь — это грубишь и уходишь. Каждый раз. Я просто хочу хорошо провести время со своим другом. Почему ты даже к такому невинному желанию не можешь отнестись нормально?        — Плохо старалась! — рявкает он. Интересненько, из всего, что я сказала, он выбирает отвечать именно на это. — Ты же вообще ничего нормально сделать не можешь! Даже чертов ресторан найти.        — Ну извини, что так вышло! В следующий раз буду звать тебя на свидания, когда стану миллионером, чтобы позволить себе пообедать в пятизвездочном ресторане, в котором не бывает очередей. — Я останавливаюсь и встаю перед ним. Мне хочется посмотреть ему в глаза.        — Что ты несешь вообще? — стонет он. — И чего ты ко мне пристала?        — Хочу чтобы ты знал. Я стараюсь, очень стараюсь угождать тебе. Но ты иногда такой капризный и такой злой, что это просто невозможно. Все, чего я хочу — это чтобы тебе было со мной хорошо. Я хочу радовать тебя. А ты в ответ будто делаешь все возможное, чтобы сделать мне как можно больнее. Я постоянно терплю твои издевки и грубости, постоянно чем-то жертвую, чтобы только ты был доволен. А ты ради меня не можешь даже банальные правила вежливости соблюдать! — Я выпаливаю это все почти скороговоркой, и замолкаю, чтобы отдышаться. Глаза увлажняются, но мне уже как-то наплевать. Пусть смотрит, как я плачу. Ему не впервой.       Он молча хмурится, пялясь на меня. Поднимает руку и потирает переносицу.        — Лучше я пойду, — произносит он холодно и в самом деле обходит меня.        — Нет уж, подожди. Ты мне даже ничего сказать не хочешь? — Слов нет, как меня злит и расстраивает этот холодный, жестокий человек.        — Я лучше пойду, — повторяет он, глядя на меня в упор.       Я хватаю его за локоть.        — Нет. Давай поговорим.        — Отпусти. Я сказал, я ухожу. Пока я не сказал чего-нибудь лишнего, лучше дай мне уйти.       Я несколько секунд держу его руку, а затем с тяжелым вздохом отпускаю.        — Пока, — бросает он и уходит, не оглядываясь.