Глава 16

      ГЛАВА 16       Я наблюдаю, как его фигура медленно уменьшается, а затем иду в другую сторону. Не задумываясь, я выхожу к набережной, и оказавшись на привычной дорожке, просто иду по ней, погружаясь в мысли. Они не самые веселые, поэтому уже через пару минут я обнаруживаю, что плачу. Мне ужасно больно от того, как он ко мне относится, но надо было уже привыкнуть. Конечно, я бы хотела, чтобы он относился ко мне лучше. Я бы хотела гораздо большего, раз уж на то пошло. Но он не обязан давать мне ровным счетом ничего, поэтому мне нужно быть благодарной и за то немногое, что я от него получаю. Если он так легко может оставить меня и уйти — значит, это я была недостаточно хороша для него. Я не могу заставить его меня полюбить. Но я могла бы лучше стараться, чтобы ему нравилось проводить со мной время. Быть более веселой, более интересной, более инициативной. Если бы я постаралась и стала такой, какой понравлюсь ему, то он бы не так легко бросал меня.       Я гуляю в одиночестве еще пару часов, старательно маринуя себя в унынии и отчаянии. Когда же наконец устаю от этого занятия, направляюсь к ближайшей остановке. Еще около получаса приходится ждать автобус. Домой я приезжаю, уже когда на улице окончательно темнеет и зажигаются фонари. Настроения у меня нет ни на общение с семьей, ни на ужин, поэтому я сразу же отправляюсь в постель. Иногда я начинаю жалеть о том, что учеба закончилась. Выполнение домашней работы помогает неплохо скоротать время, отвлечься и успокоиться.       И вот, когда я лежу, накрывшись до подбородка теплым зимним одеялом, с которым не расстаюсь даже летом, изучаю трещины на потолке и перебираю в голове воспоминания сегодняшнего отвратительно дня, собираясь снова заплакать, на телефон приходит уведомление о сообщении. "Только бы он" и "Только бы не он" — мелькает одновременно у меня в голове. Я тянусь к телефону и включаю экран. Конечно, это он. Кто же еще может мне написать?       "Спишь?"       "Нет"       "Можем поговорить?"       "Конечно. Если хочешь"       Несколько минут я взволнованно наблюдаю за надписью "печатает..." под его именем.       "В общем... Я хотел извиниться. Извини, что так повел себя и бросил тебя там одну. У меня было отвратительное настроение, и если бы я остался, то наговорил бы кучу всего мерзкого и обидного. Я посчитал, что лучше уж уйти, чем довести до такого"       Я улыбаюсь, читая его сообщение. Да, как бы мерзко он себя ни вел, ему достаточно просто прийти ко мне с извинением, чтобы я снова боготворила его.       "Ничего страшного, я понимаю. Мне конечно обидно было, но я тоже не лучше. Прости, что не смогла как следует все организовать. Сама захотела, заставила тебя приехать, а в итоге зря только заняла твое время"       Невысказанные мысли вдруг сами начинают переноситься в переписку. Мне часто хочется слишком много ему сказать, и почти никогда я не делаю это вовремя.       "Все нормально. Я бы не приехал, если бы не хотел"       "Может, мы как-нибудь попробуем повторить? Я все еще хотела бы сходить с тобой на настоящее свидание"       "Свидание?)"       Вот черт. Написала, не подумав.       "В ресторан, то есть"       Наступает неловкая молчаливая пауза.       "Знаешь, лучше не стоит"       Что ж, я знала, что он так ответит.       "Не люблю шумные людные места. И вообще не понимаю, почему "свидания" обязательно должны проходить где-то" — продолжает он.       "Извини. Я не имела в виду романтическое свидание. Просто слово "встреча" не особо подходит, а как еще это назвать, я не знаю..."       "За что ты извиняешься? Я же не говорю, что свидание — это плохо, или что я против. Просто не понимаю, почему обязательно надо куда-то идти, чтобы это считалось свиданием"       Я читаю каждое его слово с замиранием сердца. Поразительно, как быстро в нем произошла такая перемена. Несколько часов назад он просто бросил меня посреди улицы одну, а сейчас рассуждает о том, как лучше проводить свидания. Он как будто играется со мной.       "Знаешь, у меня есть одно предложение" — пишет он, пока я молча зависаю над телефоном, пытаясь вникнуть в его слова.       "Да?"       "Приедешь ко мне?"       Я закусываю губу, не сдерживая счастливую улыбку.       "Прямо сейчас?)" — Шутливо спрашиваю я.       "Завтра. С ночевкой"       Я едва не прыгаю от радости.       "Ладно. Приеду"       "Вместо сегодняшнего свидания. Устроит такой обмен?"       "Более чем"       "Тогда договорились?"       "Ага"       "Хорошо. А теперь спокойной ночи"       На этом наш разговор заканчивается, но большего мне на сегодня и не надо. Я и так чувствую себя самой счастливой.       Я откладываю телефон, переворачиваюсь на подушке и принимаюсь с воодушевлением перебирать в голове все свои дела на завтра.       Мы договариваемся встретиться в 17:00 на его остановке. Однако, когда я уже еду на автобусе, предвкушая нашу встречу, мне приходит сообщение.       "Дойди до меня сама. Мне не хочется выходить"       Я хмурюсь, но в ответ пишу только "Ладно" и вздыхаю. Нельзя обижаться на него за такие мелочи. Тем более, я могу его понять.       Я выхожу на нужной остановке, поправляю рюкзак на плечах и направляюсь уже знакомым маршрутом. По дороге решаю зайти в магазин, где покупаю его любимый шоколад, его любимое печенье и коробку сока. Мне хочется его немного порадовать, а что может сделать это лучше, чем его любимые сладости?       Дорога до его дома долгая и скучная, но я уже привыкла ходить по ней одна, так что теперь даже не замечаю, как дохожу до места. Когда я подхожу к его дому, то начинаю вглядываться в окно его комнаты. Но из-за яркого солнечного света увидеть ничего не получается. Я подхожу к калитке и нажимаю на звонок. Отсюда я слышу, как он раздается в прихожей дома, и начинаю воображать, как он сейчас сидит у себя в комнате за столом, одинокий и печальный, как улыбается и вскакивает, услышав звонок в дверь, как торопится спуститься, чтобы увидеть меня. Это лишь моя фантазия, но иногда приятно такое представить.       Мне приходится ждать пару минут, прежде чем щелкает замок и дверь калитки наконец открывается. Он молча окидывает меня взглядом и пропускает во двор. Железная дверь с грохотом захлопывается у меня за спиной, отчего я даже вздрагиваю. Я осторожно смотрю на него, а он больше не удостаивает меня взглядом и торопится вернуться в дом. Я быстро и тихо проскальзываю в дверь следом за ним. Мы еще не сказали друг другу ни слова, но я уже чувствую, что что-то не так. Он слишком напряженный, слишком молчаливый и какой-то дерганный. Мне не хочется думать, что в этом виновата я, но это первое, что приходит мне в голову. Хотя я понятия не имею, что я могла сделать не так, а главное — когда? Не могла же я провиниться за то время, что добиралась от остановки до его дома? Он сам отказался меня встречать, ничего не писал и не звонил. Может, он недоволен тем, что я пришла? Но он ведь сам меня пригласил, и не отзывал своего предложения сегодня утром. Тогда, может, я прямо сейчас сделала что-то не так? Но что... Это ведь уже полный бред.       Пока я лихорадочно соображаю, он уже поднимается по лестнице. Я иду следом, сверля взглядом его затылок. Он заходит в свою комнату и сразу следует к столу, где плюхается в компьютерное кресло и берет в руки геймпад. На экране у него запущена какая-то игра. Поскольку мои нервы уже находятся на пределе, я решаюсь наконец нарушить молчание.        — Спасибо, что позвал, — осторожно произношу я. Решаю начать разговор с чего-то хорошего и нейтрального.        — Ага, — сухо отвечает он, не глядя на меня. Все его внимание вмиг сосредотачивается на игре.       Я недолго молчу в ожидании какого-то поддержания разговора, но ничего такого не следует. Он будто напрочь забывает о моем существовании. Я стою посреди комнаты и начинаю чувствовать себя идиоткой.        — Чем заниматься будем?       Он немного молчит, то ли не слыша, то ли намеренно игнорируя.        — Занимайся чем хочешь, — наконец произносит он.        — А ты? — следует от меня глупый вопрос.        — А я занят, как видишь. — Он сидит ко мне спиной, и я вижу только его черноволосую макушку, возвышающуюся над спинкой стула, и подергивающиеся локти, которые он положил на подлокотники.        — Я думала, раз уж ты позвал меня в гости, то хочешь заняться чем-нибудь вместе. — Я стараюсь сдерживать ядовитые обиженные ноты в голосе. Настроение у меня мгновенно начинает портиться. Я начинаю понимать, что сегодня мне не повезло застать его в хорошем расположении. Опять. По видимому, сегодня это тот он, которого я больше всего не люблю — угрюмый, агрессивный, молчаливый, ехидный, токсичный и просто злой. Знать бы еще, на что. Будь я уверена, что это моя вина — мне было бы проще. Было бы кого обвинить, и я бы могла попробовать все исправить, как-то повлиять на него.        — Зачем? — Голос у него остается ровным и холодным. — Я и сам могу себя развлечь. Если ты не способна на то же самое — твои проблемы.       В душе начинают подниматься злость и обида. Ну почему я не могу просто прийти к нему в гости и наслаждаться его компанией? Почему ему обязательно нужно отыгрывать эту роль бесчувственного циника?       И вообще, какого черта? Я думала, он позвал меня в гости, чтобы загладить вину за вчерашнее. Но при этом его вчерашняя угрюмость, из-за которой мы и поругались, никуда не делась. Тогда в чем смысл? Зачем он позвал меня, если не хотел видеть?        — А зачем тогда тебе звать меня? Для чего ты меня позвал, если тебе и одному хорошо? — Я понимаю, что еще чуть-чуть — и я начну плакать. Не прошло и минуты, как я вошла в его дом, и я уже готова разреветься...       Ответа не следует. Он продолжает сидеть спиной ко мне, и с необычайным интересом и серьезностью следит за происходящим на экране. Я еще недолго стою, надеясь, что здравый смысл вернется к нему, и он прекратит этот цирк, но он ничего не делает и больше ничего не говорит. Я вздыхаю и сажусь на кровать. Не так я обычно мечтаю проводить время у него дома. Но именно так чаще всего и происходит.       Весь последующий час так и проходит. Он полностью поглощен игрой, и даже ни разу не смотрит на меня. Такое ощущение, что если бы я прямо сейчас тихо встала и ушла, он бы не заметил. А если бы и заметил, не придал этому ровно никакого значения. Действительно, ему хорошо и без меня. Он, в отличие от меня, способен находить себе развлечения и радости в жизни помимо общения и секса со мной.       Сидя в тишине и одиночестве у него на кровати я могла всецело отдаваться своим невеселым мыслям, что, собственно, и делала. Как обычно, без конца накручивала себя, и с каждой пройденной минутой настроение становилось все хуже. Я прекрасно его знаю, и за то время, что мы были вместе, я успела понять, как он мыслит. Но я все равно не могу понять, как можно быть таким человеком. Как можно быть таким жестоким, таким бесчувственным к другим? Я знаю, что он не любит меня, да я ему, скорее всего, даже не нравлюсь. Но зачем тогда он дает мне ложные надежды, продолжает обманывать и так играть с моими чувствами? Мне дико больно от каждого его резкого слова, каждого обмана и предательства. Почему бы ему просто не оставить меня? Я вижу, что он страдает со мной. Но почему не уходит? Его двуличие сводит с ума. В одну секунду он добрый, ласковый, разговорчивый, а в другую уже обзывает меня. Сначала зовет в гости, а потом игнорирует мое присутствие. Может, мне и правда уйти? Не мучить нас обоих. Я ему не нужна. А он мне... Нужен, но здесь я ничего не решаю. Он не хочет сегодня быть ни моим другом, ни любовником. Зачем мне находиться здесь?       Я еще раз смотрю на его затылок. За прошедший час он даже не поменял положения. Вздыхаю, изо всех сил подавляя слезы. Поднимаюсь с кровати, беру рюкзак с пола.        — Я пойду, — тихо говорю я, надеясь, что он услышит и не услышит одновременно. Не знаю, какой реакции я от него хочу. Не знаю, чего в принципе от него хочу. Он не хочет давать мне ровным счетом ничего. Получается, я вообще ничего не должна от него хотеть.       Он слышит. Тут же поворачивается ко мне, и лицо у него становится встревоженным.        — Уходишь? — спрашивает он, не то безразлично, не то с тихим ужасом — не могу понять. Хотя, зная его, скорее первое.        — Ну да.       Он молча сверлит меня взглядом несколько минут. Я стою на месте и жду. Я вдруг понимаю, как сильно не хочу отсюда уходить. Все мое существо тянется к нему, а я пытаюсь заставить себя идти в противоположную сторону. Ну же, скажи что-нибудь! Останови меня! Не может быть, чтобы тебе было безразлично! Не может человек быть настолько бесчувственным и холодным. Не обманывай меня! Не может быть, чтобы тебе было настолько все равно. Одно твое слово — и я останусь. Дай мне понять, что я нужна. Для чего угодно — но нужна. Я могу быть подругой, любовницей, игрушкой, мишенью — чем угодно. Только дай мне быть рядом с тобой!        — Ладно.       Он еще на мгновение задерживается на мне взглядом, а затем отворачивается обратно к монитору. Я несколько секунд стою, замерев, и пытаясь поверить и успокоиться. Чего еще я могла ожидать? Что он бросится ко мне, извинится, наговорит добрых приятных слов? Это звучит слишком сказочно для наших с ним отнюдь не сказочных отношений. Я выхожу из комнаты, осторожно прикрывая дверь, чтобы не мешать ему. Медленно, ступенька за ступенькой, спускаюсь по лестнице. Выхожу в коридор и начинаю обуваться. Мне хочется заплакать, но будто бы нет сил. Я уже слишком привыкла к тому, что так получается. Решаю перенаправить мысли на что-нибудь другое вместо бессмысленной жалости к себе. Просто представлю, что сегодня ничего не было, что я вовсе не ждала этого дня и вовсе не хотела и не собиралась провести с ним целые сутки. Что вовсе не соскучилась по нему, и что сегодняшний день вовсе не был нужным и важным для меня. Чем бы мне заняться дома? Может, почитать? Или прибраться на столе? Всегда можно найти какое-нибудь важное и полезное дело.       Я наконец завязываю бантики на обоих ботиночках и поднимаюсь. Мне надо как можно быстрее уйти отсюда и оказаться как можно дальше от него. Пока он так близко, во мне слишком силен соблазн вернуться. Как всегда, ненормальное, почти болезненное желание быть с ним напрочь перекрывает здравый смысл. Если бы я хоть как-нибудь, хоть для чего-нибудь была ему нужна сегодня, он бы остановил меня. Раз он так легко позволяет мне уйти — значит, мне и впрямь нечего здесь делать.       Я накидываю рюкзак на плечо и берусь за ручку двери. Мне уже почти удалось убедить себя, что я хочу уйти отсюда, оказаться на свежем воздухе и как можно дальше от этого человека, так что я почти совершенно искренне стремлюсь наружу. Но как раз в тот момент, когда я нажимаю на ручку, потребовавшую неожиданно много усилий, на втором этаже, а затем и на лестнице раздаются быстрые шаги. Мне бы стоило поторопиться, просто выбежать на улицу за калитку и скрыться среди унылых серых домишек. Но вместо этого я застываю и жду.       Он появляется на лестнице, быстро спускаясь, пропуская по ступеньке, и стремительно направляется прямо ко мне, и с каждым его широким шагом сердцебиение ускоряется.       Он подходит вплотную и протягивает руку к двери. Накрывает своей ладонью мою, все так же лежащую на дверной ручке, и несильно сжимает.        — Стой, — жестко говорит он, смотря мне прямо в глаза. Его светло-серые радужки словно светятся, отчего взгляд кажется особенно пронзительным. — Не надо уходить.        — Но я же тебе не нужна. — Я смотрю ему в глаза.        — Когда я такое говорил?        — Ты говоришь это каждый день своим поведением.        — Ты додумываешь.        — Мне показалось, тебе сейчас и одному было хорошо.        — Это не значит, что ты мне вообще не нужна.        — А для чего же я тебе сдалась? Трахнуть меня перед сном? Чтобы ужин приготовила? Может, прибраться у тебя в комнате? — Против воли в голосе начинают проскальзывать плаксивые ноты.        — Что ты за бред несешь? — Он недовольно морщится. — Я никогда не заставлял тебя убираться у меня в доме, и...        — Я спрашиваю, для чего я тебе нужна?! — Я повышаю голос, перебивая его. — Почему ты просто не отпустишь меня домой? Ты даже поздороваться со мной не соизволил. Прохождение игры тебе важнее меня. Я пришла, но ощущаю себя пустым местом. Для чего ты меня позвал, скажи пожалуйста! Потому что я не понимаю. Я не понимаю, что мне делать?        — Ты могла бы попробовать отвлечь меня, — сухо замечает он.        — Вот как? Так это моя обязанность? Ты позвал меня в гости, чтобы я сама тебя дергала и развлекала? — Я изо всех пытаюсь придать голосу твердости, хотя сама все больше полнюсь сомнениями. Действительно, почему я даже не попробовала? Подойти, поцеловать, нежно размять плечи, вытащить из рук ненавистный контроллер и заменить его своим телом. Устроиться на коленях, или взять за руки и мягко увести на постель. Столько вариантов, так почему я об этом даже не подумала? Почему единственное, что я сделала — это тихо и неуверенно спросила? Временами я кажусь себе непроходимо тупой. Хотя его вины это не умаляет. Наверное, если он зовет меня в гости, то инициатива должна быть в первую очередь на нем. Или нет?        — Иногда ты ведешь себя так, будто совсем меня не знаешь. Как будто ты какая-то прислуга по вызову, которую послали выполнять указания. Что такого сложного в том, чтобы проявить инициативу? — Он словно слышит, о чем я думаю, и специально принимается переубеждать меня.        — Ты серьезно? Ты сейчас обвиняешь меня? Обвиняешь в том, что я хочу немного внимания от хозяина дома к гостю?        — Нет. Я обвиняю тебя в том, что ты все время чего-то от меня ждешь. Все время думаешь, что я тебе что-то должен, вместо того чтобы самой попытаться что-то сделать. Едва появляется малейшая трудность или неудобство — и ты немедленно сбегаешь.       Я разрываюсь от обиды и стыда одновременно. Не могу понять, прав он или нет. Его логика вполне последовательна и понятна, но я не считаю ее правильной с чисто человеческой точки зрения. Но человечность — очень относительное понятие. Считается, что это обязательное для каждого человека качество. Но никто ведь не вправе указывать, как человек обязан себя вести? А тем более я не вправе требовать у него определенного к себе отношения.        — Не в том дело, что я чего-то не могу! Я могу отвлечь тебя, но я же вижу, что ты этого не хочешь. И зачем мне тогда приставать к тебе, если я тебе не нужна? Тебе это будет только противно. Ты будешь на меня злиться, и мы обязательно поругаемся. А я этого не хочу. Я не стану делать то, чего ты не хочешь.        — Да с чего ты взяла, что не нужна мне?! — вдруг выкрикивает он. — Что ты вечно додумываешь все за меня? Откуда тебе знать, чего я хочу и как буду вести себя? Почему, блин, вместо того, чтобы попробовать, просто попробовать, ты уже заранее сдаешься и сбегаешь?! Ты так никогда и ни с кем не сможешь нормально общаться и не станешь счастливой. Просто загниешь в одиночестве, зато довольная своей уступчивостью.       Я начинаю плакать. Почему ответом на мои усилия всегда становятся оскорбления? Я делаю все для его же удобства, но он все равно недоволен. Тогда чем еще я могу его порадовать? Если даже будучи отражением его желаний мне это не удается? Видимо, я просто недостаточно стараюсь. Понимай я его лучше — не вызывала бы такого недовольства. Дура.        — Ты даже сейчас кричишь на меня. Я пытаюсь уйти, чтобы не злить тебя еще больше, а ты и на это злишься.        — Да потому что я не хочу, чтобы ты уходила! Какая же ты дура!       Он стоит вплотную ко мне, склоняя голову и тяжело дышит. Губы плотно сжаты, глаза сверкают в полумраке. Хоть и злой, но он сейчас так красив... Я бы хотела поцеловать его, стереть всю эту ненависть и злобу между нами. Но знаю, что это не сработает.       Я кошусь на ручку двери. Он замечает направление моего взгляда, и лицо у него снова становится холодным и отчужденным.        — Ты хочешь уйти? — спрашивает он тихо и бесстрастно.        — Нет.       Он прикрывает глаза и глубоко, с облегчением вздыхает. Затем опускается на колени и принимается развязывать мне шнурки. Я терпеливо стою на месте и наблюдаю за его действиями. Я все еще могу вырваться и уйти, но понимаю, что не сделаю этого. Сняв с меня обувь, он поднимается, берет меня за руку и уводит из коридора. Мы снова оказываемся в комнате.        — Ну и? — спрашиваю я, не выдержав. — Зачем ты меня остановил? Чего ты хочешь?        — А ты? Ты чего хочешь? — отвечает он, пристально глядя мне в глаза.        — Разве это имеет значение? Ты был занят своими делами, какая разница, чего я хочу, если тебе все равно не до меня?       Он молча меня разглядывает, и я начинаю думать, что сказала лишнего, и теперь уж точно придется уходить. Он запрокидывает голову, проводит рукой по волосам.        — Извини, ладно? Я не должен был так себя вести. Просто я сегодня немного не в настроении. — Он садится на кровать и утыкается взглядом в пол, обхватив голову ладонями. — Я позвал тебя, потому что хотел извиниться и провести с тобой время наедине. Но утром проснулся и понял, что вообще нет настроения ни на что. — Совершенно неожиданно он превращается в тихого, зажатого, несчастного мальчика, на которого я уже не могу злиться и обижаться. Я уже не понимаю, как могла кричать на него.        — Почему ты не сказал мне об этом? Если не хотел меня видеть, мог просто попросить не приезжать.        — Подумал, что к твоему приезду настроение выправится. Или ты сможешь как-нибудь расшевелить меня. Но нет. Ты, как обычно, свалила все на меня, еще и обиделась. — Он смотрит на меня грустно и одновременно осуждающе, и я начинаю чувствовать вину. Никудышная из меня девушка. Я даже не могу поднять настроение своему любимому.        — Если бы ты рассказал... Если бы я знала, я бы постаралась помочь.        — Если бы ты стала делать это специально, то сделала бы еще хуже.        — А как еще? Чего ты хочешь от меня, я не понимаю?       На меня начинает накатывать отчаяние. Я отчетливо вижу и чувствую, что абсолютно бесполезна.        — Я сам не понимаю, — проговаривает он с тяжелым вздохом. — Ничего не понимаю. Чего хочу от тебя, чего хочу от себя. Мне не хочется ничего и хочется слишком многого одновременно.        — Я хочу помочь тебе. — Я опускаюсь на кровать рядом с ним и пытаюсь заглянуть ему в глаза, но он отворачивается. — Скажи, что я могу для тебя сделать?        — Без понятия. Я сам себе помочь не могу. А ты и подавно.        — Я могу попытаться.       Он не отвечает и продолжает рассматривать пол под ногами. Я соскальзываю с кровати и сажусь на пол прямо перед ним. Он смотрит на меня, грустно и с отчаянием. Он страдает, я это вижу. Собственные чувства пожирают его. Он разрушает все хорошее вокруг себя, но не хочет этого делать, и оттого злится и расстраивается еще больше, причем на себя самого. Я уже не удивляюсь этим приступам отчаяния. Такое случается слишком часто. Поначалу я не понимала, злилась, обижалась, и всегда бросала его в одиночестве или делала только хуже своими разборками. Но нельзя быть такой эгоисткой. Каждый человек заслуживает, чтобы к нему и его чувствам относились с пониманием. Какими бы глупыми и бессмысленными они ни казались.       Я приближаюсь к его лицу и целую сжатые губы. Первый поцелуй остается без ответа, и я пробую еще, еще и еще. С каждым прикосновением его губы становятся мягче, и когда он наконец отвечает на мои ласки, я поднимаюсь и забираюсь к нему на колени. Он тут же обхватывает меня за талию, прижимая к себе.        — Такой, значит, у тебя способ поднимать мне настроение? — спрашивает он хрипло, когда мы на мгновение отрываемся друг от друга.        — Тебе же нравится.        — Откуда тебе знать?        — Ты не сопротивляешься.       Он хмыкает и снова целует меня. Не говоря ни слова, мы начинаем раздеваться и вскоре оказываемся в постели.       Я начинаю ловить себя на мысли, что в последнее время все наши ссоры заканчиваются исключительно так. Я стала понимать, что если бы мы оба не были настолько зависимы от секса, то давно бы уже разбежались с концами. Но — на счастье или горе — мы с ним слишком любим это. Поэтому для любой ссоры у нас есть одно универсальное и устраивающее нас обоих решение. Можно было бы сказать, что это ненормально, что такие отношения существовать не должны. Но у нас с ним и так нет ничего нормального. И вообще нет никаких "нас". То, что мы делаем что-то вместе — уже чудо.