Глава 19

ГЛАВА 19 Результаты экзамена по обществознанию, как и было обещано, мы узнали за день до выпускного. — Я прошел! — кричит он в трубку, едва я успеваю принять звонок. И хотя он обошелся без предисловия, хотя мы еще даже не успели обменяться сообщениями по этому поводу, я сразу понимаю, о чем он. — Да? Правда? — Может и не совсем искренне, но я радуюсь за него. — Да! Восемьдесят баллов! Ты представляешь?! Нет, ты вообще понимаешь?! Восемьдесят! Я надеялся хотя бы на шестьдесят! — Ого... — Мне не удается утаить в голосе нотки зависти. Сама я набрала семьдесят шесть... — Это очень здорово, правда! Я очень рада за тебя, и очень тобой горжусь. — Спасибо! — Он замолкает, чтобы перевести дыхание. Все это время он говорил без передышки. Мне это почему-то кажется до ужаса милым. Он так радуется... Подумать только, и ведь я хотела, чтобы он провалился. Но сейчас, слыша, как он счастливо говорит об этом, я уже ни за что не пожелала бы ему другого исхода. Все-таки его счастье — счастье и для меня. — Так... Ну а у тебя что? Рассказывай, — спрашивает он, уже успокаиваясь и с неподдельной заинтересованностью в голосе. — Ну... — Я морщусь. — На четыре балла меньше. — Серьезно? — Голос у него внезапно становится серьезным и взволнованным. — А... почему? Какие задания завалила? — Да все как обычно. — Я улыбаюсь и прижимаю телефон плечом к уху, а руками принимаюсь нервно теребить карандаш. — Задания с развернутым ответом, в основном. А еще пару баллов за сочинение сняли. — Сочинение? Правда? — Ага. — Не ожидал. — Я тоже. — Я смеюсь. Вроде бы, я должна сейчас расстраиваться, но мне отчего-то легко и радостно. Наверное, потому, что экзамены наконец остались позади, и больше мне не нужно переживать за свои баллы. — Блин... Как-то обидно за тебя стало, — произносит он притихшим голосом, и я представляю, как он сейчас хмурится и проводит рукой по волосам. — Почему? — Ты мне столько помогала с подготовкой... А в итоге мой результат лучше. Как-то это нечестно. — Не говори глупостей. — Я улыбаюсь его словам и откидываюсь на спинку стула. — Я вот ни капельки не расстроена, и очень за тебя рада. Я же знаю, сколько ты занимался. Ты заслужил каждый свой балл. Так что не думай о такой ерунде. На том конце телефона слышится тяжелый вздох. — Ладно... Ты в любом случае молодец. И... я тобой тоже горжусь. К щекам приливает жар, и улыбка получается сама собой. — Спасибо... — произношу я почти шепотом. Так непривычно слышать от него подобное... — Ладно, я пойду. У меня еще дела. Давай, до встречи на выпускном. — По голосу я слышу, что он улыбается. Мы прощаемся, и я отшвыриваю телефон на другой конец стола. Прикрываю глаза ладонью и тяжело вздыхаю. Вечером, лежа в кровати, я проворачалась без сна пару часов, и непрерывно плакала. Теперь его отъезд — это уже неминуемая истина. Но все равно я стараюсь найти в себе силы радоваться за него. Выпускная церемония была назначена на 16:00. К этому времени нужно было явиться в школу, а через два часа мы всей параллелью выезжали на заказных автобусах в ресторан, в котором планировалось пробыть до утра. Большинство ждут выпускной, как праздник, как самое главное событие в жизни, но у меня он не вызывал ничего подобного. Однако проснувшись, я ощутила неясное беспокойство. Легкий мандраж предвкушения, как перед утренниками в детском саду. Весь день я слонялась по дому без дела, пока не наступило два часа дня и мама не отправила меня собираться. Сперва мне показалось, что такой запас времени ни к чему, но как только я принялась укладывать волосы, то поняла, к чему такая спешка. На прическу ушло без малого полтора часа. Плойка упорно не хотела делать на моих волосах кудри, и некоторые пряди приходилось перезавивать по нескольку раз. Затем мама на скорую руку сделала мне простенький макияж, так как я категорически отказалась намалевывать по нескольку слоев тональника, теней, блесток и помады. В итоге мне только немного подкрасили тушью ресницы и нанесли полупрозрачный блеск для губ вишневого цвета, и взглянув в зеркало я искренне удивилась тому, как хорошо вышло. Непривычно темные ресницы делали глаза ярче, а взгляд во много раз выразительнее. Блеск подчеркивал и без того довольно пухлые губы, и придавал им даже больше объема. Собственное лицо казалось мне словно кукольным — настолько ярко и аккуратно оно выглядело. Я не могла не признать, что выгляжу лучше обычного. Однако все-таки главной частью моего образа было, конечно же, платье. Хоть я и не хотела придавать наряду чересчур большого значения, но все же тщательно и долго выбирала. От своего платья я хотела только одного — чтобы он смотрел на меня с восхищением. И спустя десяток магазинов и несколько дней поисков я его нашла. Совершенно не ожидая этого от себя, изначально представляя совсем другие варианты, я выбрала красное атласное платье. На бретельках, с изящным декольте, плотно обтягивающее грудь и талию, и с пышной юбкой до середины голени. Мама, выбиравшая платье со мной, была категорически против, но я, едва увидев себя в зеркале, уже твердо решила, что хочу именно его. Я выглядела в нем совсем не так, как обычно. Я уже не была похожа на наивную маленькую школьницу, на серую мышку с последней парты. Оно делало меня женственной, элегантной, сексуальной, и при этом его нельзя было назвать вульгарным. Я вдруг поняла, что вот так хотела бы и должна была выглядеть рядом с ним. В этом платье я вдруг почувствовала себя красивой и яркой девушкой. Такой, наверное, он хотел бы видеть свою возлюбленную. К платью мне специально купили бордовые бархатистые туфли на высоком каблуке, стоять на которых было очень тяжело и непривычно, но все же я преисполнилась решимости собрать идеальный образ, поэтому приготовилась терпеть. И когда наконец я закончила собираться и посмотрела на себя в зеркало, то была поражена. Волосы блестящими волнами струятся по плечам и спине. Передние пряди забраны назад, отчего прическа напоминает образы средневековых принцесс. Яркий, но в то же время нежный макияж придавал выражению лица страсть и скромность одновременно. Красный атлас подчеркивает фигуру, отчего она кажется даже лучше, чем есть на самом деле. Туфли, сначала кажущиеся мне громоздкими, на ноге смотрятся намного изящнее, и визуально делают ноги длинее и стройнее. Пышная красная юбка колышется при каждом движении, разлетаясь крупными переливающимися волнами, и придает каждому шагу изящества и женственности. — Ну что, как? По-моему, неплохо, — говорит мама, выглядывая из-за моего плеча. — Да... — Я киваю, смотря на отражение во все глаза. — Здорово. Мама довольно улыбается, а затем отпихивает меня от зеркала, чтобы поправить свою прическу. Так как родители сегодня едут в ресторан вместе с нами, то она тоже с особой тщательностью подошла к своему внешнему виду, впервые за долгое время прикупив новое вечернее платье и сделав укладку. Наконец мама сообщает, что готова, я подхватываю свою бордовую бархатистую сумочку на серебристой цепочке, тоже купленную специально для выпускного, и мы выходим из квартиры. Из дома мы выходим за пять минут до начала церемонии, и нам приходится почти бежать. Впрочем, опоздание меня совершенно не волнует. Всю дорогу я переживаю только о том, понравлюсь ли ему сегодня. Я намеренно ничего не говорила ему о своем наряде, и теперь жутко нервничала, не совершила ли ошибку. Вдруг он посчитает, что я выгляжу слишком вульгарно, или не по возрасту взрослой? Чем ближе мы подходим к школе, тем больше разрастается мое волнение. Вот мы наконец вбегаем в школьный двор, спешно поднимаемся на крыльцо и заходим внутрь. Во всей школе стоит тишина, и не видно ни одного человека. Мне все еще непривычно видеть школьные коридоры такими, и даже немного грустно от осознания, что я вижу их, скорее всего, в последний раз в своей жизни. Актовый зал у нас находится на втором этаже. Мы поднимаемся по лестнице и наконец входим в коридор, ведущий к залу. К нашему обоюдному облегчению, дверь оказывается открыта, и из нее слышится приглушенная музыка и шум голосов, а в коридоре еще стоят несколько выпускников с родителями. Значит, церемония еще не началась. — Фух, успели, — выдыхает мама, а затем начинает поправлять мое платье и чуть растрепавшиеся волосы. Я в это время нервно оглядываюсь. — О, здравствуйте! — раздается вдруг знакомый женской голос у меня за спиной. Я вся тут же напрягаюсь. Светлана Романовна. — Здравствуйте! - Мама мгновенно от меня отрывается и переключает все свое внимание на собеседницу. Вежливо кивает и обходит меня. Не сказать, что наши с ним матери дружат или типа того, но из-за того, что мы с ним всегда вместе, им тоже невольно приходится часто сталкиваться на разных школьных мероприятиях. Я глубоко вздыхаю и наконец решаюсь повернуться. Мы тут же встречаемся взглядами, и у меня едва не перехватывает дыхание от того, как прекрасно он выглядит. Никогда раньше я не видела его в пиджаке, и тем более в галстуке. Уж не знаю, случайно ли это вышло, или наши мамы тайно сговорились, но его галстук в точности совпадает с оттенком моего платья. Я стою на месте, неловко сомкнув руки и чуть опустив голову, и выжидающе смотрю на него. Вместо приветствия он чуть приоткрывает рот и так же застывает в паре шагов от меня, оглядывая широко распахнутыми глазами. — Вау... — наконец выдыхает он. — Красное... Не ожидал. — Это плохо? — спрашиваю я, склоняя голову и чуть улыбаясь. — Не говори ерунды. Ты выглядишь просто... Не знаю как сказать... Тебе так идет красный. Я и не знал. — Я тоже. — Я смеюсь и наконец делаю шаг к нему. — Ты тоже выглядишь потрясающе. Костюмы тебе очень подходят. Кажешься таким... взрослым. Он смотрит на меня, улыбаясь и прищуривая глаза. — Погоди... Ты на каблуках? — Он склоняет голову, оглядывая мои ноги. — Ага. — Ты просто вдруг стала повыше. — Именно поэтому я их и не ношу. — Я грустно вздыхаю. — С моим ростом надевать еще и каблуки уже перебор. — Но сегодня ты их надела. — Сегодня я буду рядом с тобой. А с тобой можно. Я на любых каблуках буду ниже. — Я что, типо твоя пара на выпускной? — спрашивает он с хитрой улыбкой. — Если позволишь... — осторожно произношу я, смотря на него с плохо скрываемой надеждой. — Да ладно, успокойся. — Он добродушно смеется. — В конце-концов, что еще нам делать? Не сидеть же поодиночке в разных углах ресторана всю ночь. Я удивленно вскидываю брови. Не ожидала, что его могут волновать подобные вещи. Он из тех людей, которые предпочтут скорее остаться одни, чем проводить с кем-то время против своего желания. Люди вокруг начинают постепенно стягиваться в зал, и наши мамы тоже вскоре начинают подталкивать нас ко входу. В зал мы заходим одними из последних. Поскольку почти все уже собрались и расселись, я понимаю, что на нас, скорее всего, много кто смотрит, поэтому как можно ниже опускаю голову и машинально прижимаюсь ближе к нему. Ненавижу быть в центре внимания, но рядом с ним мне всегда спокойно. Мы идем бок о бок, но не касаясь друг друга. Как обычно — всегда рядом, но не вместе. Места для родителей отвели на верхних рядах, так что наши мамы наконец нас оставляют, а мы занимаем два свободных места на краю ряда нашего класса. Начала церемонии приходится ждать еще около десяти минут. Хоть это и выпускной, но выглядит все так же, как обычно. Речи директора, учителей, родителей, грамоты для особо активных учеников. Затем наконец начинается церемония вручения аттестатов. Первыми на сцену выходят медалисты. Я могла оказаться в их числе, но все-таки в аттестате оказались две четверки — по химии и физике. Никогда не понимала и всегда ненавидела естественные науки. Когда «гордости школы» покидают сцену, вручают аттестаты и всем остальным. Получив заветные корочки и попозировав родителям и учителям для общего фото, все классы наконец расходятся по своим кабинетам. До прибытия заказанных автобусов остается около часа, поэтому все выпускники разбредаются по школе, чтобы в последний раз пройтись по родным коридорам. Нас с ним все-таки заставляют сделать несколько памятных фото с аттестатами, после чего мы спешно сбегаем, и все оставшееся время сидим за нашей с ним бывшей партой и разговариваем. Его совершенно не волнует трогательная атмосфера последнего школьного праздника, а меня не интересует ничего, кроме него. Мы как всегда — вместе, вдали ото всех. Мы провели так последние три школьных года, и такими и остались. И я совершенно об этом не жалею. У меня нет веселых школьных воспоминаний о друзьях или учебе, но зато у меня будут воспоминания о нем. Это в тысячу раз важнее, чем все остальное. Наконец объявляют о прибытии автобусов, и все выпускники, родители и учителя начинают стягиваться во двор. Мы с ним проходим с классом к нашему автобусу. Веселые шумные компании немедленно оккупируют заднюю часть салона — совсем как в началке. Угрюмые одиночки занимают передние места. Мы занимаем два места в середине, как можно обособленней от первых и вторых. Он галантно пропускает меня к окну, а сам садится с краю. Как нам сообщают, ресторан находится за городом, поэтому дорога займет около часа. Он вытаскивает из внутреннего кармана пиджака наушники и предлагает мне один. Я устраиваюсь у него на плече и под гитарные переливы песен нашей любимой группы и мерное покачивание автобуса засыпаю. Просыпаюсь я оттого, что он легонько трясет меня за плечо. — Эй. Посыпайся, соня. Приехали. Я неохотно открываю глаза и с трудом поднимаюсь. Шея ужасно затекла от такого неудобного положения, и теперь сидеть прямо стоило больших усилий. В окно я замечаю, как автобус подъезжает к большому красивому зданию современного стиля. Ничего себе... Ресторан и впрямь шикарный. Я начинаю разминать плечи и наклонять голову в разные стороны, пытаясь привести шею в норму и избавиться от ноющей тянущей боли, и морщусь при каждом движении. Он недолго искоса наблюдает за мной, а потом вдруг кладет свою теплую ладонь на мою шею сзади. — Давай разомну. Я только киваю. Его руки — сильные и нежные одновременно — начинают аккуратный массаж. При этом его пальцы будто специально все время скользят по шее, нежно царапая и поглаживая кожу. От такого массажа я довольно быстро прихожу в норму. — Лучше? — спрашивает он с улыбкой. — Намного. Спасибо. — Я тоже улыбаюсь, а затем подаюсь вперед и неуверенно прикасаюсь к его губам своими. Вопреки моим ожиданиям он не отстраняется, а в следующее мгновение наоборот прижимается ко мне сильнее. Его ладони скользят к моей талии, а от нее к спине. Он кладет руку между лопаток и притягивает меня к себе, сам при этом наклоняясь в мою сторону и едва не укладывая меня на сидения, между которыми очень удачно не оказывается подлокотника. Поцелуй становится настойчивей. Я приоткрываю рот под его напором, и он проникает в него языком. Я мгновенно забываю о том, где мы — мне хочется насытиться им, этим внезапным коротким приливом страсти. Когда он отрывается от моих губ, я едва сдерживаю отчаянный стон. Он смотрит на меня полуприкрытыми глазами, в которых вижу свое отражение. — Извини... — произносит он шепотом. — Не удержался. Это чертово красное платье странно на меня действует. Й— Ну что ты... — бормочу я в ответ, тая от удовольствия. — Не нужно извиняться. Я же не против... Он усмехается и поднимается, одним рывком поднимая и меня. Как раз в этот момент автобус окончательно паркуется и останавливается, и звучит зычный голос нашей классной, зовущей к выходу. Как только мы оказываемся на улице, меня сразу обдувает порывом холодного ветра. Я с интересом осматриваю пустынную местность вокруг и замечаю чуть поодаль блестящие блики солнца на воде. Оказывается, ресторан расположен на берегу реки! Я и подумать не могла, что когда-нибудь побываю в таком красивом и дорогом месте... Все три класса не особо организованно кучкуются около входа, и после небольшой неразберихи и толкучки мы наконец проходим внутрь. Интерьер ресторана производит впечатление еще более роскошное, чем само здание. Массивные хрустальные люстры, тяжелые шторы из бордового бархата и мебель с такой же обивкой, золотистая лепнина на стенах, огромные зеркала... Можно было бы подумать, что мы пришли в театр, а не просто поесть. По мраморной лестнице с витыми перилами официант проводит нас на второй этаж, и мы оказываемся в зале, который, собственно, и арендовали для нашего мероприятия. Здесь организованно подобие сцены, в центре зала — три длинных стола на каждый класс, а в конце зала кучка круглых столиков на четверых — для родителей и учителей. Выпускники начинают разбредаться по залу и делить столы. Мы с ним занимаем два самых дальних от сцены места за столом, за которым оказывается больше всего наших одноклассников. Пока все бегают туда-сюда, пытаясь определиться с местом, я впервые за сегодня начинаю обращать внимание на то, как сегодня выглядят другие. Большинство девушек в черных платьях-комбинациях, либо в брючных костюмах. Те, кто выбрал более классические для такого торжества платья — в нежных розовых и бежевых оттенках. Я вдруг понимаю, что в своем ярко-красном платье сильно выделяюсь, и мне становится немного не по себе. Но потом вспоминаю, как он набросился на меня с поцелуем в автобусе из-за этого самого платья, и все волнение уходит на второй план. Какая разница, что подумают про меня другие, если я нравлюсь ему? Да и если говорить честно, я нахожусь здесь только ради него. Мне плевать абсолютно на всех, кто сегодня здесь есть. В первую очередь это наш с ним выпускной. Прощальный праздник, обозначающий конец нашей школьной истории. Он никогда не говорил такого, но я знаю, что он думает примерно так же. Ведь и он тоже не хотел здесь быть, и согласился ехать только потому, что я его просила. Я встряхиваю головой, прогоняя грустные мысли. У меня не было намерения хандрить весь вечер. Я хочу просто хорошо провести с ним время. Когда все наконец рассаживаются, на сцене появляется ведущий с микрофоном — молодой симпатичный парень, немного пухлого телосложения и с легкой, аккуратно выровненной тримером бородкой. Он громко и радостно всех приветствует и поздравляет с окончанием школы, а затем начинается развлекательная программа. Один за другим объявляются дурацкие задания и конкурсы, на которые радостно вызываются гости. Мы, намеренно севшие как можно дальше от источника неугомонного веселья, на происходящее не обращаем никакого внимания. Официанты выносят на стол блюда с закусками, и мы целиком концентрируемся на еде. Вкусно поесть и поговорить — для нас это так же интересно, как для наших одноклассников — выполнять глупые задания ведущего. На сцене как раз в самом разгаре очередной нелепый конкурс — девушек в длинных платьях и на каблуках заставили бегать по залу, наперегонки принося добытые у родителей и друзей вещи, которые загадывал ведущий. Никогда не пойму, почему некоторым людям подобные занятия приносят искреннее удовольствие. Наблюдать со стороны — намного веселее, как по мне. — Итак, давайте поаплодируем победительнице, а заодно и остальным участницам за их смелость! — радостно провозглашает ведущий с широкой, фальшивой, словно приклеенной улыбкой, которая не сходит с его лица ни на секунду с момента нашего прихода, и под недружные аплодисменты и взрывы смеха несчастные отправляются на свои места. — А теперь мне понадобятся добровольцы от сильного пола. Но! К участию допускаются исключительно молодые люди в галстуках! Да-да, и не нужно обижаться, нечего приходить на выпускной в футболках! Раздается очередной взрыв хохота, и из-за столов по одному поднимаются и выходят на сцену четверо мальчиков. Все они улыбаются, предвкушая следующий веселенький конкурс. — Так-так... — произносит ведущий, придирчиво осматривая кандидатов. Затем переводит взгляд на зал, с хитрым видом осматривая всех гостей, как будто выискивая еще одну жертву. Я быстро смотрю на него, представляя, что он устроит, если его силой попытаются вытащить из-за стола. Но, слава богу, у ведущего, видимо, были другие планы, и он снова возвращает все свое внимание на участников. — Итак, молодые люди, вы готовы услышать задание? Готовы? — с наигранной суровостью спрашивает он. — Да! — дружным хором отвечают мальчишки. — Нифига вы не готовы! — неожиданно обрывают их. — А знаете, почему? Потому что ваши команды неполные, ведь задание-то — парное! О, нет, друг с другом вам пары составлять не нужно, — спешит пояснить ведущий, видя, как один из участников уже закидывает руку на плечо друга. Пара вам понадобится женского пола! И нет, не спешите бежать к своим девушкам — так будет не интересно. Девушка каждому из вас нужна не какая-нибудь, а вполне определенная. Помните требование про галстуки? Ну так вот — у вас минута, чтобы добыть партнершу в платье того же цвета, что и ваш галстук. Вперед! Время пошло! Парни дружно, как по команде, опускают взгляд на свои галстуки, будто впервые их видят, и еще несколько секунд тупят, видимо, пытаясь понять, какого, собственно, они у них цвета. Затем лихорадочно осматривают зал и срываются с места, разбегаясь по разным столам. Первый довольно быстро притаскивает смеющуюся девчонку в коротком голубом платье и, получив одобрение судьи, ждет товарищей, со смехом наблюдая за их метаниями. Второй оказывается отправлен восвояси, с поручением искать девушку в бежевом платье, а не белом. Третий неторопливо возвращается, галантно ведя под руку одноклассницу в черном платье, которую, по видимому, все это время уламывал. Когда остается несколько секунд, снова возвращается второй, таки добывший подружку именно в бежевом платье. Последним возвращается четвертый, и без пары. — Так, а я не понял, что за дела? — весело интересуется ведущий. — А что ж мне прикажешь делать? — в похожей манере отвечает парень, пожимая плечами, и встает, засунув руки в карманы, разворачиваясь лицом к зрителям. Я, хоть и не с особым интересом следящая за происходящим, все же невольно присматриваюсь к нему, желая понять, в чем возникла проблема у этого недалекого, и вижу, что его галстук — красный. — Хочешь сказать, ни одна девушка сегодня не надела красное платье? — с искренним изумлением спрашивает ведущий, но рот у него уже растягивается в хитрой улыбке. — Ну походу. — Парень снова пожимает плечами и корчит виноватое трагичное лицо. — Что-то я тебе не верю, — хитро улыбается ведущий и снова осматривает зал. Голова его, как ни странно, сразу поворачивается в сторону нашего стола... — Как минимум потому, что в зале совершенно точно сидит одна особа в красном платье. Да еще каком... — Он продолжает настойчиво смотреть на наш стол, и я начинаю нервничать. На всякий случай оглядываюсь по сторонам и еще раз осматриваю одноклассников. Но надежды не оправдываются. Мое платье — единственное красное пятно едва ли не во всем зале. Незадачливый парень прослеживает направление взгляда ведущего, и на мгновение лицо у него становится серьезным, что, в общем-то, говорит все за него. Конечно, он в курсе, какая именно девушка сидит в зале в красном платье. И именно по этой причине он не торопится, словно надеется, что ему удастся этого избежать. У меня уже несколько лет нет ни одного школьного друга. В школе я ни с кем не общаюсь, кроме одного человека. Не удивлюсь, если большинство сидящих здесь даже не знает о моем существовании. Конечно, этот парень не стал бы вытаскивать на сцену в качестве своей партнерши меня. Он и имени-то моего не знает. Ведущий же, либо действительно не замечающий повисшего напряжения, либо старательно его игнорирующий, по-видимому, уже все решил за нас. Он поднимает руку и указывает прямо в мою сторону. Почти все в зале тут же поворачиваются на меня. Только не это... — Вон же! В самом углу, видишь? Так спряталась, что ты даже не заметил? Настоящий аленький цветочек! — Он смеется, видимо пытаясь выставить ситуацию как забавную. — Даю тебе ровно пять дополнительных секунд, чтобы ее сюда притащить. Бедный парень еще секунду мешкает, раздумывая, а затем натягивает вымученную улыбку и широким шагом двигается ко мне. Я в панике оглядываюсь на него. — Я не хочу... — бормочу я, ища в нем поддержки. Его лицо, однако, кажется совершенно безучастным. Он поджимает губы и пожимает плечами, но почему-то его взгляд кажется мне взволнованным. Парень медленно приближается, и чем ближе становится его лицо, тем яснее я вижу, как он недоволен тем, что его заставили делать, и как ему этого не хочется, и я всецело разделяю с ним эти чувства. Бедолага, он ведь хотел просто развлечься... Чертов ведущий... он, похоже, совсем не задумывается о личных границах людей. Несчастный подходит, останавливается в шаге от моего стула. Я поднимаю на него испуганный взгляд. Он неуверенно подает мне руку. — Ну, пошли, что ли... — проговаривает он вымученно. Я не хочу, совсем этого не хочу! Но все равно протягиваю ему свою руку. Это совершенно не мой тип развлечений, я просто ненавижу такие конкурсы и такие мероприятия в целом, потому что всегда порчу всеобщее веселье своей чрезмерной серьезностью и смущением, и в итоге выставляю себя на еще большее посмешище, чем это изначально предполагается. Но я понимаю, что не могу отказаться. Ведь тогда я снова начну все портить. Я не имею права лишать людей веселья, ради которого они сюда приехали. Это слишком эгоистично — портить настроение всем только из-за своих глупых мелких страхов. Я уже почти вкладываю свою ладонь в руку приглашающего, как вдруг слышу, как за моей спиной резко отодвигается стул. Он вдруг встает рядом со мной, хватает ошарашенного парня за эту самую руку, которую он протягивал мне, дергает на себя и довольно грубо толкает его на свой стул. Тот с изумлением таращится на него, порывается встать, но натыкается на такой сердитый и холодный взгляд, что, видимо, решает все-таки послушно посидеть. Он же обхватывает меня сзади за талию и вместе со мной направляется к сцене. Что происходит? — Ты чего? — шепчу я, глядя на него с изумлением. — Ничего, — коротко отвечает он. — Так-так! У нас произошла смена состава! — с наигранным удивлением восклицает ведущий, ловко выкручиваясь из ситуации, которая угрожала стать неприятной для всех. — Неужели мы попытались украсть чью-то даму? Боже, как неловко вышло! Значит, вы решили принять участие вместо него? — Ведущий указывает микрофоном на парня, крадущегося между столами к своему прежнему месту. — Почему бы нет, — равнодушно отвечает он, пожимая плечами. Показательно и с неприязнью дергает свой галстук оттенка моего платья. — Замечательно! Тогда попрошу встать к остальным, вот сюда. Нас ставят к остальным участникам и начинают объяснять суть задания. Я чувствую себя крайне неловко, ведь понимаю, что на нас с ним сейчас сосредоточенно больше всего внимания. Мы никогда не высовывались, не общались даже с одноклассниками. От незаметных личностей никогда не ожидают какой-нибудь яркой выходки, а он только что ее устроил. Но занимала меня даже не столько выходка, сколько сам ее факт. Что на него нашло? С чего вдруг он — такой угрюмый, серьезный, насмехавшийся над всем этим мероприятием вместе со мной, вдруг решил влезть, да еще и пошел со мной на сцену? Это выглядело слишком странно, и так непривычно романтично с его стороны... Он снова как будто спас меня. Дело в этом? Он хотел пойти со мной, чтобы я чувствовала себя спокойнее? Но это так на него не похоже... Он никогда не делает того, чего не хочет. Одного желания помочь мне мало, чтобы его заставить. Выходит, есть другая причина. И зная его тяжелый, вспыльчивый характер, я бы скорее поверила в то, что им двигала ревность. Но это звучит даже еще абсурднее. Ревновать меня? Это же полная глупость. Я не такая девушка, которую могут ревновать, а он не тот человек, который будет испытывать такое чувство по отношению ко мне. Я же для него никто. И не раз он говорил о том, как мы с ним однажды найдем себе пару, как я однажды сойдусь с кем-то другим, и у него это выходило совершенно спокойно, ведь я знаю, что он считает это естественным развитием событий. Тогда откуда сейчас такое странное поведение? Не понимаю. Задание оказывается танцевальным. На экране показывается схема движения стрелочками и значками, а задача пары — их выполнить максимально правильно. Я мысленно от всей души благодарю автора программы за то, что нас не заставили делать что-нибудь дурацкое, однако все равно нахожу ситуацию довольно неловкой. Хоть мы с ним и можем без всякого смущения касаться друг друга и прижиматься телами, но все равно делать это напоказ не очень приятно. Совершенно неожиданно для меня он берется за задание с такой самоотдачей и серьезностью, будто твердо вознамерился победить. Поначалу я двигаюсь очень скованно, чувствуя себя неуютно под многочисленными взглядами, но его объятия — как всегда — заставляют меня забыть обо всем и смотреть только на него. Под его чутким руководством мы с горем пополам выполняем несколько движений не то танго, не то самбы, получаем громкие аплодисменты и первое место, после чего со всех ног спешим убраться со сцены и занять свои места в углу стола, подальше от всеобщего внимания. Я искоса смотрю на него, стараясь угадать настроение. Он выглядит спокойным, даже довольным, поэтому я решаю не обсуждать с ним эту ситуацию, и мы просто молча снова принимаемся за прежнее занятие — постепенно уничтожать закуски и наблюдать за тем, как другие выполняют очередное нелепое задание. Однако в глубине души я радуюсь, как маленькая девочка. Да, я не люблю такие праздники и такие развлечения. Но все же приятно, что я не осталась на весь выпускной приклеена к стулу, и, пусть и с неохотой, но немного поучаствовала в общем веселье. Мне хочется поблагодарить его — за то, что спас, и за то, что подарил этот маленький, но яркий момент. Но я ничего ему не говорю — догадываюсь, что сам он не в восторге от своей выходки.