Глава 6. Подлец

Минхо не отпустил запястье Изабеллы, лишь ослабил хватку, чтобы девушка могла идти сама. Глаза его были холодными, какими она привыкла их видеть всегда, даже в моменты горячей близости в постели. — Говори, — приказал Минхо, не повышая голоса, — только знай, если твой язык снова забредёт в сладкие речи, следующее, что ты увидишь, будет дно ущелья. Белла лишь усмехнулась, но получилось как-то криво, выдавая волнение, не из-за угрозы быть скинутой, а из-за того, что она собиралась рассказать. Они отошли подальше, за плотную стену древних елей, где голоса терялись в шелесте хвои. Минхо остановился, прислонившись к шершавой коре, его взгляд был непроницаемым. Девушка же, будто играя, сделала шаг ближе, её пальцы потянулись к пряжке его плаща. — Сколько прошло времени, а ты всё такой же холодный, как камни Дэстинора, — прошептала она, и в голосе присутствовало то самое сладкое и липкое послевкусие, что когда-то могло свести его с ума, — неужели ни капли тепла не осталось? Хотя бы памяти? Она коснулась его щеки, но Минхо не дрогнул, лишь поймал её руку в воздухе, сжимая кожу до боли и показывая серьёзность его предупреждений. — Приёмы и слова всё те же. Ты застыла во времени, Изабелла, а мир давно ушёл вперёд, — его голос был ровным, почти усталым, — последний шанс. Говори, зачем ты здесь, или я исполню обещание, — она отдёрнула руку, притворная нежность мгновенно испарилась с её лица, уступая место едкой насмешке:  — Хорошо, хорошо. Твоя прямолинейность всегда была скучновата, но эффективна, — Белла скрестила руки на груди, а взгляд стал острым, анализирующим, — я знаю, зачем ты здесь, Ли. Знаю, что за принцессой в розовом платье скрывается не просто наследница, а ключ к твоей мести. Весь Сверлинд шепчет о проклятии короля, о кинжале Павшего… но только я догадываюсь, что для тебя этот кинжал значит куда больше, чем просто лекарство для старика. Она сделала паузу, наблюдая, не дрогнут ли мускулы на его лице, но то оставалось каменным. — Мне было абсолютно плевать. Пусть вы все перережете друг друга, лишь бы подальше от моих дел. Однако три недели назад… ко мне пришла весточка от тех, кто ещё помнит запах магии и пепла, — голос на мгновение потерял издёвку, звучал теперь более человечно, — говорят, в Мёртвой Долине, за руинами Дэстинора, на самой границе с тем, что осталось от Дарктруина, видели мальчишку. Лет десять-одиннадцать. С волосами цвета воронова крыла и моими глазами. — Твой брат, Лукас, — Минхо медленно выдохнул. — Предполагалось, что он сгорел вместе со всеми в ту ночь, когда наше убежище сравняли с землёй, — её губы исказила гримаса, не то боли, не то ярости, — но, если есть шанс, даже призрачный… Я пойду за ним. А чтобы попасть в Мёртвую Долину, нужно пройти через Лабиринт Теней, и знаешь что, дорогой? Единственный человек за последнее десятилетие, кто вышел оттуда живым и, что важнее, в здравом уме, — это ты. — И ты проследила за мной, — констатировал Минхо. Всё сходилось. Случайная потеря браслета, её старого с дурацкими кошачьими лапками, который он когда-то подарил — намеренная метка. Она знала, что он его узнает, как и знала, что это выманит парня на разговор. — Вычислила маршрут, да. Зная твой пункт назначения и твой педантичный ум, спрогнозировать возможные тропы было несложно. Ждать пришлось не так недолго, — она вновь улыбнулась с тенью холодной решимости, — вот моё предложение, Ли. Ты проводишь меня через Лабиринт к Долине. Я забираю брата, если он там, и исчезаю из твоей жизни навсегда, а в ответ… я сохраню твою маленькую тайну от принцессы. — Шантаж, — его глаза сузились.  — Практичный обмен, — поправила она, пожимая плечами, — твоя принцесса смотрит на тебя уже не просто как на сурового провожатого. Я видела этот взгляд, в нём начинается доверие, а может, и не только оно? Как думаешь, что будет с этим хрупким созданием, если оно узнает, что спаситель и защитник на самом деле ведёт прямиком в ловушку своей мести? Что её отец — не просто больной старик, а монстр, которого ты жаждешь уничтожить? Что она для тебя — всего лишь орудие, живой ключ к трону? Между ними повисло густое и тяжёлое молчание. Где-то вдали подала голос ворона, нарушая тишину леса. Минхо оттолкнулся от дерева, его лицо оставалось той же непроницаемой маской, но в глубине тёмных глаз бушевала ужасная буря, способная смести всё, что угодно, на своём пути. — Ты войдёшь в группу. Будешь делать всё, что я скажу. Никаких игр и попыток навредить Мии или Хёнджину. О брате — ни слова остальным. Лабиринт — дело опасное, лишние мысли и страхи нам не нужны. Если я заподозрю хоть намёк на предательство… — То ты сбросишь меня с утёса. Знаю, знаю, уже слышала, — закончила за него Белла, махнув рукой, но в её глазах мелькнуло удовлетворение. Она добилась своего, — значит, договорились, партнёр? — он не ответил. Просто развернулся и пошёл обратно к поляне, где их уже заждались остальные. Его шаги были твёрдыми, но плечи — чуть более напряжёнными, чем прежде. Мия и Хёнджин стояли рядом, не решаясь нарушить тишину. Принцесса держала в руках найденный браслет, её пальцы нервно перебирали чёрные шнурки. Когда Минхо и Белла вышли из чащи, она вздрогнула и подняла глаза. Взгляд Минхо был тёмным и отстранённым, взгляд незнакомки — насмешливым и полным скрытого торжества. — Всё в порядке? — осторожно спросил Хёнджин, его рука до сих пор лежала на рукояти кинжала. — Изменения в планах, — отрезал Минхо, его голос прозвучал непривычно глухо, — Белла идёт с нами, лишь до определённого пункта. — Что?! — вырвалось у Мии. Её взгляд метнулся от сурового лица Минхо к ухмыляющейся Белле, — но… кто она? Почему? — Старое… знакомство, — произнёс Минхо, тщательно подбирая слова, — ей тоже нужно в земли за Дэстинором. Идти вместе — безопаснее. Пути на некоторое время совпадают, — Белла грациозно шагнула вперёд, её движения напоминали поведение пантеры.  — Можете звать меня просто Белла. Обо всём остальном, милая крошка, тебе лучше пока не знать для своего же спокойствия, — она бросила многозначительный взгляд на Минхо. Принцесса почувствовала, как холодок пробежал по спине. В словах этой женщины сквозила угроза, насмешка завуалированные сладкими речами. Она посмотрела на Минхо, ища в его глазах подтверждение, объяснение, хоть каплю того тепла, что мелькало у костра прошлой ночью, но он избегал её взгляда. — Минхо… — начала она, но он перебил её, обращаясь ко всем троим: — Мы теряем время. До города ещё идти пару часов, так что двигаемся. Белла, ты идёшь между мной и Хваном, ни шага в сторону. Он поднял свой рюкзак, поправил плащ и, не оглядываясь, зашагал по тропе, ведущей в глубь леса. Хёнджин обменялся с Мией тревожным взглядом, затем кивнул, приглашая её идти за собой. Белла же, пропуская их вперёд, бросила последний оценивающий взгляд на принцессу. В её глазах читалось любопытство, смешанное с чем-то похожим на жалость.  Группа тронулась в путь, но атмосфера в ней изменилась безвозвратно. Прежнее молчание порой неловкое, но общее, теперь пронизано напряжением и недоверием. Мия шла, сжимая в кармане чёрный браслет, и думала о том, какие ещё секреты скрывает от неё человек, идущий впереди. А Минхо, чувствуя на спине её растерянный взгляд, в который раз давал себе клятву дойти до конца, даже если этот конец будет означать разрушение того хрупкого света, что нечаянно зажёгся на его тёмном пути. Прошло около получаса.  Напряжение в группе висело в воздухе плотнее любого тумана. Минхо был впереди, его спина оставалась прямой, а фигура неприступной. Хёнджин замыкал шествие, его взгляд постоянно скользил по сторонам, анализируя каждую ветку. Белла двигалась между ними с кошачьей грацией, будто наслаждаясь произведённым эффектом. Мия шла рядом с Хваном, но её мысли были далеко. Она смотрела то на затылок Минхо, то на профиль новой попутчицы. Это бездействие и  неизвестность съедали её изнутри. Она была принцессой, привыкшей, пусть и в рамках золотой клетки, но что-то да решать, как-то влиять. Здесь же она чувствовала себя пешкой в чужой и непонятной игре, что было невыносимо. Наконец, она сделала глубокий вдох, словно готовясь нырнуть в ледяную воду, и, прибавив шагу, поравнялась с Беллой. Та слегка повернула голову, чёрные локоны скользнули по плечу. В её глазах мелькнуло не столько удивление, сколько ленивое любопытство и настороженность, как у дикого зверя, к которому приблизились без предупреждения. — Ты что-то хотела, крошка? — спросила Белла, не замедляя хода. Её голос звучал сладко, как мёд, но в нём явно выделялось тонкий намёк на  предупреждение. Мия, игнорируя колкость, решилась. Она протянула руку, и на открытой ладони лежал тот самый чёрный браслет с завязками-лапками.  — Это твоё, кажется, ты обронила, —Белла скользнула взглядом по браслету, и на её лице на мгновение промелькнула тень — что-то быстрое, неуловимое, похожее на отголосок давней боли или досады, но тут же её губы растянулись в пренебрежительной усмешке. Она фыркнула, как насупившаяся кошка. — Оставь его себе, принцесса. Считай трофеем или безделушкой. Для меня это просто кусок старой кожи, то, что должно было остаться в прошлом, — она отвернулась, смотря на тропу впереди, но её плечи на секунду стали чуть более напряжёнными. Мия медленно сжала пальцы вокруг браслета, пряча его в кулак. Кожа была прохладной и гладкой.  — Вы с Минхо давно знакомы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал просто и легко. Ей так хотелось хоть какую-то ниточку, хоть малейшее понимание того, во что она угодила. Белла рассмеялась. Звук был звонким, но абсолютно безрадостным.  — О, да. Можно сказать, мы были очень близки. Времена, когда Ли ещё не стал таким занудным сухарём, — она бросила взгляд на спину Минхо, идущего впереди, — у него тогда был огонь. Совсем другой — жадный, дикий. Мне это нравилось. — И что между вами случилось? — Мия почувствовала, как по щекам разливается жар.  — Жизнь, детка. Она разбрасывает людей, как осенний ветер — листья. Одни сгорают в костре чьих-то амбиций, другие просто улетают в разные стороны, — Белла говорила витиевато, уклончиво, снова играя. Потом она повернулась к Мие, и её глаза сверкнули едким весельем, — а почему спрашиваешь? Тебе интересно или, может, ревнуешь? — Что? Нет! — вырвалось у Мии слишком быстро и громко. Она покраснела ещё сильнее, смущённо опуская глаза, — просто нам теперь идти вместе. Хотелось бы понимать, с кем. — Понимать? — Белла склонила голову набок, её улыбка стала хитрой, почти колючей, — милая, иногда непонимание — лучшая подушка для сна. Особенно когда вокруг столько интересных мужчин. Вот скажи, твой принц с тёмными волосами — он всегда такой галантный или только при тебе включает рыцарский режим? А наш общий друг Ли… он уже начал тебя опекать? Следить, чтобы не промочила ножки? Приносить чай у костра? Каждое слово было уколом, обёрнутым в фальшивую заботу. Мия чувствовала себя абсолютно неловко, пойманной в паутину намёков и двусмысленностей. Она пыталась найти хоть что-то реальное в этом потоке слов, но Белла мастерски уводила разговор в сторону, превращая его в лёгкую болтовню. — Я не об этом, — пробормотала Мия, теряясь. Ей хотелось спросить про всё то, что явно скрывалось за этой показной бравадой, но слова застревали в горле, подавленные насмешливым взглядом женщины. — Конечно, не об этом. Ты же принцесса. У тебя в голове только высокие материи, долг, честь… — Белла вздохнула с преувеличенной театральностью, — скучновато, знаешь ли. Мир куда интереснее, если смотреть на него без розовых очков. Мия не нашлась, что ответить. Её попытка наладить хоть какой-то контакт провалилась, разбившись о колючий лёд цинизма Беллы. Разговор повис в воздухе и тихо умер, оставляя после себя лишь горьковатый осадок и ещё более явное ощущение чуждости. Принцесса замедлила шаг, позволив Белле пройти вперёд. Та, даже не обернувшись, догнала Минхо и что-то шепнула ему на ухо. Он не ответил, лишь слегка мотнул головой. Принцесса вернулась к Хёнджину. Он молча взглянул на неё, и в его глазах она прочла и понимание, и безмолвный вопрос. Она лишь печально покачала головой, сжимая в кармане чёрный браслет. Он был не просто безделушкой, а ключом от двери в прошлое, которую никто не собирался для неё открывать. Тропа постепенно пошла на подъём, воздух стал прохладнее и разрежённее. Несмотря на то, что до города, по расчётам Минхо, оставалось уже не так много, он неожиданно поднял руку, давая знак остановиться у небольшой, но живописной поляны, обрамлённой серыми валунами. — Двадцать минут, — коротко бросил он, скидывая вещи к подножию сосны, — пополните запасы воды из ручья, — он кивнул в сторону серебряной ленты, журчащей неподалёку. Однако сам, как всегда, не стал присоединяться к отдыху. Его взгляд скользил по опушке леса, потом задержался на Белле, которая с видом полного безразличия устроилась на камне, и снова вернулся к чащобе. Молча поправил рукоять кинжала за поясом и бесшумно растворился в зелёной гуще, чтобы проверить обстановку. Мало ли кто ещё собирается выпрыгнуть из кустов со своими правилами и условиями.  Белла наблюдала за его исчезновением, и на её губах появилась та самая, знакомая Мии, хитрая ухмылка. Она недолго думая, буквально через пару вздохов, легко спрыгнула с камня и тем же бесшумным, кошачьим шагом скрылась по его следам. Мия, только что опустившаяся на мягкий мох, недовольно хмыкнула. Раздражение подкатило к горлу. Эта женщина, эта Белла, будто тень, постоянно следовала за Минхо без страха, в то время как сама принцесса порой боялась сделать лишний шаг в его сторону, чтобы не наткнуться на стену отстранённости. Это было несправедливо. Чтобы отвлечься, она потянулась к фляге, но тут же поймала на себе спокойный взгляд Хёнджина. Он сидел напротив, прислонившись к валуну, и его присутствие, в отличие от остальных, действовало на неё умиротворяюще. Они заговорили. Сначала о безобидном — о звуках леса, о том, каким, по слухам, будет город впереди. Потом разговор плавно перетёк к более личному — к их детству во дворцах, к странным правилам этикета и к ощущению клетки, которое, как выяснилось, было знакомо обоим, хоть и в разных проявлениях. С ним было легко. Он понимал её без лишних слов. — Знаешь, — вдруг сказал Хёнджин, его глаза заискрились лёгкой, доброй насмешкой, — сидеть и ждать, когда нас снова кинут в гущу событий, — не самое продуктивное занятие. Хочешь, покажу пару приёмов? На случай, если придётся отбиваться от чего-то менее пушистого, чем тот светящийся комочек? — Правда? Ты научишь? — Мия удивлённо моргнула, затем кивнула, и в её глазах вспыхнул интерес. Он улыбнулся и поднялся, отряхивая ладони.  — Базовые приёмы: чтобы выбить из рук нож, вырваться из захвата, поставить подножку, и один наступательный. Самый простой, но эффективный, если бить точно в цель, — он подошёл ближе.  — Вот, смотри, — парень мягко обхватил её запястья своими руками, его прикосновение было тёплым и уверенным, но совершенно лишённым того, что заставляло бы её смущаться. Он повернул её корпус, направляя движение, объясняя, куда смещать вес, как использовать силу противника против него самого. Его голос звучал рядом с её ухом, спокойно и доходчиво. Мия сосредоточенно повторяла, сначала неуклюже, потом всё увереннее. Она чувствовала, как напрягаются мышцы с непривычки, но также ощущала и растущую уверенность. Это было что-то осязаемое и полезное. Не пустые ожидания и тайны, а конкретный навык. — А теперь для нападения, — сказал Хван, и его выражение стало чуть более серьёзным. Он снова подошёл вплотную, чтобы скорректировать стойку. Его руки легли на её плечи, поворачивая их, потом одна его ладонь обхватила её сжатую в кулак руку, направляя удар в воображаемую цель — в основание шеи или солнечное сплетение.  — Коротко, резко, всем телом, и сразу отскакивай, — в этот момент, когда он стоял почти вплотную, обхватывая её руку своими длинными пальцами, руководя движением, из леса бесшумно вышли двое. Минхо шёл первым, его взгляд сразу зацепился за картину на поляне. Он замер на месте, лицо осталось непроницаемым, но в уголке глаз что-то изменилось. Белла, вынырнувшая за ним, напротив, тут же расцвела ядовитой улыбкой. — Ой-ой, — сладко протянула она, положив руки на бёдра, — мы-то думали, время зря теряем, а вы, я смотрю, продуктивно его проводите. Очень мило. Мия вздрогнула, как пойманная на  чём-то запретном, и мгновенно отшатнулась от Хёнджина, опустив руки. Щёки вспыхнули ярким румянцем, но не столько от стыда, сколько от раздражения на этот тон и её ухмылку. Она инстинктивно посмотрела на Минхо, ища в его глазах… она сама не знала чего. Хоть какого-то признака, что эта сцена что-то для него значит или наоборот. Минхо же лишь хмыкнул коротко и без эмоций. Его взгляд скользнул с её раскрасневшегося лица на спокойного Хёнджина и обратно.  — Всё чисто, — бросил он, отвечая на не заданный вслух вопрос об обстановке в лесу, — собираемся. Через полчаса должны быть на месте. И, не добавив ни слова, он прошёл спиной ко всем, демонстративно проверяя крепления. Белла, довольно хихикнув, проследовала к своему камню, чтобы подобрать забытую там перчатку. Хёнджин мягко коснулся плеча Мии, привлекая её внимание.  — Ничего страшного, — тихо сказал он, — ты быстро схватываешь, молодец. Потом повторим, — принцесса кивнула, стараясь улыбнуться в ответ, но её взгляд снова потянулся к прямой спине Минхо. Этот перевал, который должен был дать передышку, оставил после себя новый, ещё более запутанный клубок чувств: досаду, смущение, и тлеющую где-то глубоко внутри искру той самой запретной ревности, в которой её так едко обвинила Белла. Они вошли в город, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая каменные стены в тёплые оттенки. Это был уже не посёлок, а настоящий город — с мощёными улицами, двух- и трёхэтажными домами с резными ставнями, оживлённой торговлей на центральной площади и гулом голосов, в котором преобладала человеческая речь. Магические существа встречались, но реже, будто растворившись в этом людском море. Воздух пах не костром и травами, а жареными каштанами, свежей выпечкой и слабо, но ощутимо — дымом заводских труб на окраине. Ночлег, который нашёл Минхо, и впрямь выглядел роскошнее прежнего: «Серебряный Феникс» был трёхэтажной гостиницей с резной вывеской, витражами в окнах и приветливым, хотя и деловитым, хозяином за стойкой: — Свободны только два номера, господа, — объявил хозяин, пробегая глазами по необычной четверке, — оба на двоих. Удобства внутри, горячая вода по вечерам. Повисло молчание. Вариантов, действительно, было много, но вслух их никто не озвучивал. Минхо стоял, уставившись куда-то мимо стойки, его пальцы барабанили по  полированному дереву. Белла, облокотившись на прилавок, смотрела на всех с весёлым ожиданием, как зритель в театре. Хёнджин переводил взгляд с Мии на Минхо, а принцесса чувствовала, как жар подступает к её ушам. — Сначала осмотрим город, — наконец отрезал Минхо, разряжая ситуацию, — решим после. Они вышли на улицу, и какое-то время шли вместе, но постепенно разделились. Минхо, как всегда, ушёл вперёд, изучая планировку и людские потоки с практической целью. Белла, хихикая, последовала за ним, будто на привязи. Мия и Хёнджин невольно отстали, оказавшись в, своего рода, уютном пузыре вдвоём среди чужого города. Они бродили по освещённым фонарями улочкам, смотрели на витрины лавок, где сверкали безделушки и лежали странные, якобы волшебные артефакты. — Мне несколько неловко из-за неё, — наконец призналась девушка тихо, не глядя на Хёнджина, — она ведёт себя так, будто всё знает или просто притворяется. Ещё смотрит на меня, как на глупого ребёнка. — Она такой тип людей. Сеет смуту для собственного развлечения, не обращай внимания, — Хван шёл рядом, его плечо почти касалось её плеча.  — Легко сказать, — вздохнула Мия, — она постоянно рядом с ним, — Хёнджин ненадолго замолчал, размышляя. Потом осторожно спросил:  — А с кем тебе проще? С ней или с Минхо? — вопрос застал её врасплох. Мия потупила взгляд, разглядывая трещинки в брусчатке, но ответ пришёл сам, честный и неоспоримый.  — С Минхо, — Хёнджин кивнул, как будто ожидал такого ответа. Затем сделал паузу, и его следующий вопрос прозвучал ещё тише, но оттого весомее:  — А если выбирать между мной и Минхо? — Мия резко подняла на него глаза, и тут же сообразила — вряд ли он говорит абстрактно. Парень же имеет в виду номера, эту ночь? Внутренний порыв, смесь благодарности и тепла, заставил её выговорить.  — С тобой комфортнее, Хёнджин. Ты как тихая гавань. Только… — она заколебалась, но мучительное любопытство пересилили, — мне нужно поговорить с ним наедине, без неё. Хёнджин кивнул. Улыбка была тёплой, преданной, но в её уголках таилась лёгкая, едва уловимая горечь, как послевкусие крепкого чая. Он понял больше, чем она сказала. — Тогда я возьму Беллу, — сказал он, — со мной ей будет скучнее провокации строить, а у тебя будет шанс получить свои ответы, — в груди у Мии что-то ёкнуло, и по телу разлилась волна щемящего облегчения и благодарности, что она едва сдержалась, чтобы не обнять его. Он делал это ради неё. Зная всё, принц добровольно брал на себя роль буфера, чтобы дать девушке то, чего она так отчаянно хотела. — Спасибо, — прошептала она, и в этом слове было больше, чем простая вежливость. Это было признание его поступка. Когда они вернулись в Серебряный Фонарь, Минхо и Белла уже ждали в холле. Ли стоял у камина, лицо было скрыто в тени. Белла что-то ехидно нашёптывала ему на ухо. — Так, — твёрдо начал Хёнджин, обращаясь ко всем, — с расселением. Я подумал, что логичнее всего будет, если я поселюсь с Беллой. В комнате повисла гробовая тишина. Белла перестала шептать, её брови взлетели вверх с неподдельным удивлением. Минхо медленно повернул голову, его взгляд, тяжёлый и нечитаемый, скользнул с Хёнджина на Мию, которая старалась смотреть уверенно, и снова вернулся к Хвану. — Смело, — наконец фыркнула Белла, но в её голосе прозвучало скорее любопытство, чем протест, — ну что ж, принц, надеюсь, ты не храпишь. Минхо ничего не сказал. Он лишь молча взял со стойки один ключ, бросил на него короткий взгляд и протянул его Хёнджину. Потом взял второй и, не глядя на Мию, кивком головы показал ей следовать за собой к лестнице. Они поднимались по ступеням. Мия шла следом, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Она получила то, о чём просила. Но теперь, когда эта дверь наедине вот-вот должна была захлопнуться за ними, её охватил внезапный страх и ещё большее любопытство. Что он скажет? Что она спросит? Комната действительно была роскошной по меркам пути: высокий потолок с лепниной, дубовый пол, покрытый плотным ковром, камин, письменный стол у окна и массивный резной шкаф. Но всё это великолепие меркло перед главным предметом обстановки — широкой, с высокой спинкой, кроватью под балдахином из тёмно-синего бархата. Она бесспорно была одна и предназначалась для двоих. Мия замерла на пороге, рот чуть приоткрылся от немого удивления. Она-то почему-то наивно представляла две отдельные кровати, как в той тесной комнатке в трактире. Минхо, сбросив сумки на пол у камина, заметил её реакцию. Уголок его губ дрогнул, приподнявшись в едва уловимой хитрой усмешке. Он повернулся к ней, скрещивая руки на груди. — Что, принцесса, разве ты не знала? — его голос звучал низко с лёгкой, дразнящей ноткой, — наверное, стоило бы жить в одной комнате с такой же девочкой? — взгляд скользил по её смущённому лицу, ловя каждую эмоцию.  — Если что, ещё можно поменяться, —вызов висел в воздухе. Мия почувствовала, как кровь бросается в щёки, но сжала кулаки и сделала шаг вперёд. Она подняла подбородок, стараясь, чтобы улыбка выглядела уверенной и чуть надменной. — Всё в порядке. Я не из тех, кого смущают условности. Было бы кого пугаться, — выпалила она, гордо проходя мимо него к своему мешку. Минхо лишь тихо фыркнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес. Они молча разложили вещи. Парень объяснил, что задерживаются здесь на три, может, четыре дня, ведь ему нужно встретиться с человеком, о котором он пока не распространялся. Позже Ли протянул ей несколько монет.  — Спустись вниз и поешь нормально. В таверне при гостинице кормят сносно. А мне захвати что-нибудь, чтобы перекусить, — Мия кивнула и выполнила просьбу. В просторной, шумной таверне она съела тарелку густой похлёбки с мясом и картофелем, которая показалась ей невероятно вкусной после походной пищи. Для него она взяла тоже похлёбку, хлеб, сыр и кружку тёмного эля, что показалось ей практичным. Вообще, это всё ей всучил хозяин, как только узнал, что она несёт еду для парня. Мужчина наказал, что такие троглодиты, как они, должны питаться много и вкусно. Вернувшись в номер, она обнаружила его пустым. На стол принцесса аккуратно поставила еду для Минхо и оставила рядом сдачу. Потом присела на край огромной кровати, устроившись поудобнее, и уставилась в окно. За стеклом медленно сгущались сумерки, в городе зажигались фонари, превращая улицы в гирлянды жёлтых огоньков. Она размышляла о встрече Минхо, о Белле, о Хёнджине, о своём отце… Мысли путались, создавая подобие тревоги. Внезапный звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть. Она обернулась. Из облака густого, влажного пара, хлынувшего из приоткрытой двери ванной комнаты, вышел Минхо. Он был без одежды. Широкая полоса белоснежного полотенца была небрежно обёрнута вокруг его бёдер, завязана низко на поясе. Вторая, меньшая ткань была в его руках — он вытирал ей мокрые от воды волосы, отчего те вились и спадали на лоб. Капли скатывались по его шее, плечам, по рельефу грудных мышц, исчезая в складках полотенца. Кожа, очищенная от дорожной грязи и пыли, казалась сияющей в мягком свете комнатных ламп, подчёркивая каждую линию напряжённых мышц, каждый шрам, как молчаливое воспоминание его прошлой жизни. У Мии буквально перехватило дыхание. Воздух словно вырвали из лёгких. Она видела обнажённые мужские плечи и раньше — у статуй, у придворных на тренировках, но это было нечто иное. Это было живо, реально, опасно близко. От этой картины веяло не искусством, а грубой, первобытной силой и запретной притягательностью. Во рту неожиданно скопилась вязкая слюна, и она с трудом сглотнула, не в силах отвести взгляд. Её пальцы вцепились в бархатное покрывало, бессознательно сминая ткань. Минхо закончил вытирать волосы и наконец поднял взгляд. Его глаза встретились с её широко раскрытыми. Он не смутился и, конечно, не попытался прикрыться. Напротив, замер на мгновение, изучая её реакцию — застывшую позу, разгорячённые щёки, испуганно-очарованный взгляд. И снова, в уголках его губ, дрогнула та самая, хитрая улыбка. Более медленная и осмысленная на этот раз. — Принесла? — спросил он наконец, его голос был немного хриплым от пара и казался невероятно низким в тишине комнаты. Он сделал шаг вперёд, босые ноги бесшумно ступали по ковру, оставляя за собой влажные следы. Мия лишь молча кивнула в сторону стола, слова застряли у неё в горле. Минхо, словно не замечая её оцепенения, прошёл через комнату. Он подошёл ближе, чем было необходимо, чтобы она почувствовала исходящее от его кожи тепло и лёгкий аромат мыла, смешанный с его собственным. Потом, наконец, свернул к столу и уселся, откинувшись на спинку стула. Он взял кружку эля, покрутил её в руках, поднёс к носу и вдохнул аромат. Потом поднял на неё взгляд, и в тёмных глазах заплясали озорные искорки. Одна бровь изящно поползла вверх: — Хм. Споить меня собралась, принцесса? — его голос прозвучал низко и чуть хрипловато. — Я не выбирала. Хозяин таверны сам дал, сказал, что к мясному это хорошо подходит, — выпалила Мия, чувствуя, как жар разливается из груди по всем конечностям. Он делал это нарочно. Разжигал в ней этот странный огонь, от которого кружилась голова и слабели колени. Она не могла больше находиться под прицелом этого взгляда. — Я пойду помоюсь, — пробормотала она и, не дожидаясь ответа, почти забежала в ванную, захлопывая за собой дверь. Она была там долго, тщательно смывая с себя не только дорожную пыль и усталость, но и навязчивый образ парня в полотенце, и странное, щемящее чувство в груди. И тогда, когда тело было чистым, а мысли немного прояснились, в ней созрела отчаянная идея. Он её подразнил? Что ж, она может ответить тем же. Полотенце, висевшее на стойке, было не таким большим, как его. Но того хватило, чтобы обернуть вокруг тела. Главное было скрыть грудь и бёдра, так ей казалось. Но при этом открытыми оставались хрупкие ключицы, изящная шея, капли воды на коже, стекающие в тень между грудями, которые лишь угадывались под тканью, и, конечно, стройные ноги. Сделав глубокий вдох, она распахнула дверь и вышла. Минхо сидел за столом, доедая хлеб. Услышав звук, он обернулся. Первой его реакцией было привычное, слегка недовольное ворчание:  — Долго же ты… И тут он оборвался. Словно кто-то резко выключил звук. Его взгляд, скользнув по её лицу, упал на обнажённые плечи, задержался на влажной коже ключиц, на тени под полотенцем, на длинных, гладких ногах. Он замер. Глаза, всегда такие пронзительные и контролирующие, на мгновение расширились, потеряв всю свою осторожность. В них мелькнуло чистое удивление, а затем — что-то более тёмное, более интенсивное. Он резко сглотнул, и его пальцы непроизвольно сжали край стола, показывая белые костяшки. В этот миг Мия почувствовала себя невероятно победно. Триумфальная и приторная волна накрыла её с головой. Она, может, и не разбиралась в мужчинах, но этот цепкий взгляд, который скользил по её телу, будто ощупывая каждую линию, говорил сам за себя. Он не мог отвести глаз. И осознание этого волновало её ещё сильнее, чем его собственная нагота минутой ранее. Внутри всё сжалось и одновременно распахнулось, стало жарко и тесно от этого немого, но красноречивого внимания. Она прошла через комнату к своей сумке, стараясь двигаться плавно, грациозно, чувствуя, как его взгляд следует за каждым её шагом, будто привязанный на невидимую нить. Молчание в комнате стало густым, тяжёлым, наполненным невысказанными словами и пульсирующим напряжением. И в этой тишине их взгляды снова встретились через комнату — её, полный вызова и смущённого торжества, и его — уже пришедший в себя, но всё ещё тёмный, горящий и невероятно сосредоточенный. Принцесса опустила руку в свою сумку в поисках сменной одежды. Там лежала только длинная ночная рубашка из льна, которая казалась невероятно тонкой, почти прозрачной в свете ламп, и уж точно не той, в которой можно было сохранять хоть каплю достоинства под его пристальным взглядом. Ощущение победы сменилось приступом острой неловкости. Она замерла, сжимая ткань в руках, и почувствовала, как снова заливается краской. Теперь уже от досады и растерянности. — Минхо, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не пискляво, — ты не мог бы ненадолго выйти? В ванную, например. Мне нужно переодеться, — парень, казалось, только этого и ждал. Не торопясь, отпил из кружки, поставил её на стол со звонким стуком. Его лицо снова обрело привычную насмешливую маску. — Выйти? — переспросил он, изображая лёгкое удивление, — а в чём проблема, принцесса? Комната большая. Я могу отвернуться к окну, любоваться городскими огнями или… — он медленно обвёл взглядом её фигуру, закутанную в полотенце, и его губы дрогнули.  — Или ты боишься, что не сдержу слово? После твоего эффектного выхода, я должен быть образцом джентльменства? — Это не смешно, — сквозь зубы процедила Мия, чувствуя, как её благоразумный план рушится, — просто выйди на пять минут. — А если я откажусь? — он откинулся на стуле, складывая руки за головой. Движение заставило мышцы его живота напрячься, а полотенце на бёдрах съехать ещё на опасный миллиметр, — ты же сама сказала, что некого бояться, или твоя храбрость заканчивается там, где начинается необходимость сменить одно полотенце на другое? Они устроили немую дуэль взглядами. Мия понимала, что он загоняет в угол, играя её же собственными словами, и ненавидела это, но и отступать было унизительно. — Хорошо, — выдохнула она, поднимая подбородок, — но ты отвернёшься и не обернёшься, пока я не скажу. — Честное королевское, — парировал он, тут же поднимаясь. Однако вместо того, чтобы уйти к окну, он просто развернулся лицом к камину, спиной к комнате и кровати, — работай, я пока посчитаю балки на потолке. Сердце колотилось где-то в горле. Мия, бросив быстрый взгляд на его неподвижную спину. Мокрые тяжёлые пряди спадали ей на плечи и спину, орошая кожу холодными каплями. Затем, задержав дыхание, она ослабила узел полотенца. Ткань соскользнула на пол мягким хлопком. Воздух в комнате показался ей ледяным на голой коже. Она лихорадочно натянула длинную ночную рубашку, которая оказалась и правда досадно тонкой и лёгкой. Ткань едва доставала до колен. Мия торопливо поправила её на плечах и, всё ещё не веря своей смелости, обернулась, чтобы проверить, не подсматривает ли он. Минхо стоял к ней спиной, но он не считал балки. Парень смотрел прямо перед собой в совсем небольшое, богато обрамлённое зеркало над камином, в котором как на ладони отражалась вся комната, включая её саму, только что сбросившую полотенце и теперь стоящую в этой полупрозрачной рубашке. Их взгляды встретились в зеркале. В его тёмных глазах не было ни капли смущения, только довольная усмешка и тот самый хищный блеск. Он поймал её с самого начала. — Подлец, — вырвалось у неё, но голос сорвался на шёпот от ярости и всепоглощающего стыда. — Я же сказал, что отвернусь, — парировал он спокойно, наконец оборачиваясь к ней лицом. Его взгляд медленно и оценивающе скользнул с её раскрасневшегося лица вниз, по силуэту, скрывающемуся под тонкой тканью, и снова вверх, — я своё слово сдержал. Просто нашёл более интересную точку обзора. Урок на будущее, принцесса: если затеваешь игру, будь готова, что правила могут измениться, — прежде чем она нашлась, что ответить, он подошёл к своей сумке.  — А теперь моя очередь. Не напрягайся, можешь не закрывать глаза. Я не такой стеснительный, как некоторые, — он развязал полотенце на бёдрах одним небрежным движением и бросил его на стул. Мия ахнула, инстинктивно зажмурившись, но через секунды, движимая тем же проклятым любопытством, что и он, приоткрыла один глаз. Он уже натягивал просторные тёмные штаны, повернувшись к ней боком, демонстрируя чёткий профиль и рельеф мышц спины, играющих при движении. Минхо делал это нарочито медленно, без тени смущения, будто принимал ванну у себя в покоях. Потом накинул на голый торс свободную льняную рубаху, но не стал её застёгивать. — Всё, можно дышать, — бросил он через плечо, и в его голосе снова зазвучала знакомая издёвка, но теперь в ней чувствовалась и какая-то новая, тёплая нотка одобрения. Мия не выдержала. Вся смелость испарилась, оставляя после себя лишь ватное смущение и жар, пылающий на щеках. Она повалилась на огромную кровать лицом вниз, в мягкую подушку, и издала глухой, нечленораздельный звук — не то стон, не то сдавленный крик. Принцесса чувствовала, как по её спине под тонкой тканью пробегают мурашки, а сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Мия слышала, как Минхо тихо смеётся и двигается по комнате, гасит лишние лампы. Потом вес кровати под ней сместился. Парень лёг с другой стороны, оставляя между ними почти метр почтенного расстояния.