Глава 7. Грань дозволенного

Тишина в комнате повисла густая, почти осязаемая, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине да редким шорохом ткани, когда кто-то из них менял положение. Мия лежала на спине, уставившись в темноту. Каждая клеточка её тела ещё помнила жгучую волну стыда, смешанного с острым возбуждением, а где-то глубоко внутри тлела искра гнева на всю эту невыносимо запутанную ситуацию, но помимо этого плавало настойчивое желание узнать лучше. Проникнуть за каменную стену его безразличия, понять, кто скрывается за маской. Она слышала его ровное дыхание с другой стороны широкой кровати. Казалось, парень уже спит или просто мастерски изображает. — Минхо, — она сделала первую попытку, но ответа не последовало, только тихое движение. Парень, должно быть, повернулся на бок, — я знаю, что ты не спишь, — вторая попытка, и в этот раз послышался сдержанный выдох, похожий на усмешку. — Принцесса решила устроить ночной допрос? Плохое время. Утром я сообразительнее, — безразличный тон с долей сарказма, значит Минхо в нормальном расположении духа. Хоть это Мия уже научилась отличать. — Утром ты всегда закрытый и отмахиваешься шутками, — парировала Мия, приподнимаясь на локте. Глаза уже привыкли к сумраку, и она различала смутные очертания его фигуры, лежащей спиной в метре от неё. — А сейчас что, стану откровеннее? — он не обернулся, спрашивая с издёвкой. — Просто хочу понять. Мы же идём вместе, Минхо, а я ничего о тебе не знаю. Только обрывки, которые ты сам позволил себе рассказать, — девушка говорила тихо и с прямотой, которая прорывалась у неё всё чаще в последнее время по отношению к парню. Минхо долгое время молчал, что Мия уже решила, он предпочтёт просто сделать вид, что уснул. — Что ты хочешь услышать? — наконец спросил он без привычной насмешки. Была глубокая усталость, копившаяся будто годами. — Про Беллу, к примеру. Кто она тебе? — Мия не стала ходить вокруг да около. Этот вопрос жёг изнутри с той самой минуты, как эта женщина появилась в их жизни со своей ядовитой улыбкой. Минхо медленно перевернулся на спину. В свете тлеющих углей камина Мия увидела его профиль — резкую линию скулы, тёмные ресницы, прикрывающие глаза. — Изабелла, — поправил он тихо, словно само имя было горьким на вкус, — выросла со мной в Дэстиноре. Там не заводят друзей, а находят тех, кто сильнее, и стараются держаться рядом, чтобы выжить. Она была сильнее многих: быстрее, умнее, безжалостнее. Мы стали партнёрами. Доверяли друг другу спину, когда это было выгодно. Делили кров, еду, опасности, — он замолчал, будто перебирая в памяти обрывки тех дней. — А потом? — прошептала Мия, боясь сломать эту хрупкую нить откровения. — Потом всё изменилось. Появилась возможность выбраться, что означает один шанс на двоих. Однако в Дэстиноре учат: доверять — значит быть готовым к удару в спину. В итоге мы разошлись, — это прозвучало так, словно он имеет в виду не только партнёрство, — мы не виделись годы. Думал, наши пути больше не пересекутся. — Но они пересеклись, —  констатировала Мия. В его рассказе не хватало деталей, она чувствовала упущенное, — она для тебя была кем-то большим, чем просто напарник, — Минхо резко приподнялся, опираясь на локоть. Теперь он смотрел на неё через полумрак, и его глаза блестели, отражая отсветы огней с улицы за окном. — Что ты пытаешься услышать, Мия? Что мы были любовниками, что я делил с ней постель так же, как когда-то делил кусок хлеба и страх смерти? — его голос снова приобрёл резкие, колкие нотки, но в них теперь звучала не злость, а что-то вроде горькой иронии над самим собой, — да, было и это. В том мире, где завтра может не наступить, цепляешься за любое тепло, даже если знаешь, что оно обожжёт. Она умела гореть ярко и оставлять пепел после себя, — он откинулся назад, снова уставившись в потолок. — Но это было давно. Остались только долги, которые не деньгами платятся, и воспоминания, которые лучше бы стереть. Она появилась не просто так. У неё своя цель, и Белла использует меня, как когда-то, чтобы её достичь, а я позволяю, потому что у меня тоже есть цель, и наши пути совпадают в этом. Вот и вся история, принцесса. Не романтичная, не героическая, а грязная и обыденная, как всё в жизни. Мия слушала, пока её сердце сжималось от щемящей боли. Конечно, не от ревности — слишком мелкое чувство для этой бездны одиночества и предательства, которую она ощущала в его словах. Ей было жаль его, если быть точнее, жаль того мальчика из Дэстинора, который научился доверять только клинку в руке, и жаль того парня, который до сих пор носил в себе шрамы от погасшего доверия, данного не тому человеку. — Ты боишься, что она предаст снова? — спросила она ещё тише. Минхо коротко, беззвучно рассмеялся. — Я не боюсь, а знаю. Вопрос только в том, когда и как я успею сделать это первым, — он повернул голову к ней, — довольна? Услышала то, что хотела? Теперь можешь спокойно спать, зная, что твой проводник — циник, которому чужды высокие чувства, а рядом идёт женщина, которая однажды уже подпортила ему жизнь. Его слова должны были оттолкнуть или запугать, как надеялся Минхо, но Мия увидела в них не браваду, а защиту. Стену, которую он поспешно возводил, пугаясь того, как много уже показал. — Нет, — сказала она твёрдо, садясь на кровати и подтягивая колени к груди. Тонкая ткань рубашки скользнула по бёдрам, — я не услышала, что ты циник, а поняла, что ты до сих пор один, даже когда окружают люди, — она сделала паузу. Минхо смотрел только на неё. — Ты слишком наивна, — наконец произнёс он, но парень не хотел обидеть словами, — такие, как ты, долго не живут в этом мире. Их разбивают о скалы реальности. — И что мне делать, Минхо? Я вот думаю, что наши пути сошлись не просто так. Не знаю как ты, но я собираюсь получить и узнать максимум от путешествия, — её слова застали его врасплох. Потом очень медленно провёл рукой по лицу, смахивая невидимую усталость. Она была права, только не знала всей правды, исходя из того, что ей позволено держать в голове. Однако он не герой, чтобы говорить ей, правда? — Спи, Мия, — говорит тихо, и это звучит, как просьба, — завтра будет новый день. Мне нужно встретиться с одним человеком. Может, мы поговорим ещё, если ты будешь хорошо себя вести, а буду в хорошем настроении.  — Хорошо, — просто ответила она и снова улеглась, разворачиваясь к нему боком, — но уточню: мы поговорим, если я этого захочу, а не ты сделаешь мне одолжение, — со стороны его половины доносится тихий, но искренний смешок. Потом шорох, Минхо устроился поудобнее, погружаясь в сон. Утро встретило Мию не ласковым светом из садовых окон, а приглушённым гулом чужого города, пробивающимся сквозь стены отеля. Она потянулась, рука бессознательно потянулась к прохладной простыне на пустой половине кровати. Однако это было и хорошо, потому что объяснить парню то, зачем она полезла на его сторону, девушка бы не смогла.  Принцесса быстро справилась с утренними процедурами, надела одно из немногих практичных, но не лишённых изящества платьев, сложенных служанками, и спустилась вниз в общую столовую. В голове роились обрывки вчерашнего разговора, его слова, произнесённые в темноте, и то странное, непривычное ощущение хрупкого перемирия, заключённого под утро. Запах свежего хлеба и кофе встретил её у подножия лестницы, а также голоса. За столом у окна уже собрались все трое. Хёнджин, элегантный даже в простой утренней рубашке, откинулся на спинку стула и с лёгкой усмешкой наблюдал, как Белла, размахивая ножом, что-то живо ему доказывала. Минхо сидел напротив, слегка отвернувшись к окну, методично уничтожая тарелку яичницы. Мия сделала шаг, и в этот момент он повернул голову. Их взгляды встретились, и парень улыбнулся короткой, едва заметной, но искренней улыбкой. От этого простого жеста у Мии на мгновение перехватило дыхание, а сердце сделало нелепый кульбит где-то в районе груди. Это утро она смело сохранит на задворках памяти и пометит день красным в календаре. — А вот и наша соня, — голос Беллы вернул её в реальность. Все взгляды переместились на Мию. Хёнджин кивнул с ободряющей улыбкой. Белла оценивающе скользнула глазами по её платью. — Тебе уже заказали, — без лишних предисловий сказал Минхо, указывая взглядом на свободное место рядом с собой, где уже стояли чашка дымящегося чая и тарелка со свежей булкой, маслом и вареньем, — садись, пока не остыло. Мия молча подошла и села, ощущая на себе его взгляд. Белла с преувеличенным интересом расспрашивала о дворцовых обычаях, а Хван с невозмутимым спокойствием парировал её колкости, иногда бросая Мии спасительный взгляд, будто приглашал посмеяться вместе. Разговор был почти беззаботным, потому что Мия чувствовала другое — постоянное, почти физическое ощущение внимания, исходящее от человека справа. Минхо не вмешивался, просто сидел и допивал кофе. Смотрел на то, как принцесса краснеет от какой-то шутки Беллы, как неуверенно отламывает кусочек булки, как её глаза искрятся, когда она удачно шутит с Хёнджином. Этот изучающий взгляд был заинтересованным, и от этого становилось не по себе в совершенно новом смысле.  Не выдерживая, Мия наконец поворачивает к нему голову, встречая чужой взгляд. Её собственный полон немого вопроса и смущения: «Что?» — будто спрашивали глаза. Минхо в ответ уже более привычно усмехнулся, и в этот момент Белла, что-то эмоционально доказывая, неловко махнула рукой и задела край блюдца с мёдом. Липкая золотистая сладость попала прямо на безупречно белый рукав Хёнджина. — Ой! — с неподдельным сожалением воскликнула Белла, в то время как принц снисходительно взглянул на пятно. Пока Хёнджин отвлекается на оттирание одежды, а Белла с преувеличенной заботой предлагает немедленно всё отстирать, Минхо склоняется к Мие. Его движение быстрое и незаметное для остальных. Тёплое дыхание касается её уха, заставляя вздрогнуть от мурашек. — Что, тебе не нравится моё хорошее настроение с утра? — мурчащая провокация в голосе, — а вчера ночью ты жаловалась на обратное, — не думая, от чистой смущённой реакции, Мия шлёпнула его по тыльной стороне ладони, лежавшей на столе. Звук получился смехотворно тихим, но действие — красноречивым. Минхо напротив отчётливо рассмеялся, привлекая внимание Беллы и заставляя Хёнджина оторваться от мёда. — Что там у вас? — с интересом спросила Белла, её глаза мгновенно загорелись любопытством охотницы, учуявшей дичь. Минхо откинулся на спинку стула, его лицо вновь приобретало отстранённость, но в уголках глаз продолжали игру весёлые искорки. — Мне нужно кое с кем встретиться. Скоро вернусь, а вы не ссорьтесь сильно без меня, — уклончиво бросил он, вставая. Его взгляд скользнул по лицу Мии, ещё раз задерживаясь на её порозовевших щеках. Он легонько коснулся пальцами спинки её стула в почти неощутимом жесте. Парень развернулся и вышел из столовой, оставляя после себя шлейф мяты, кофе и тянущего интереса, а Мия сидела, стараясь не смотреть вслед, и чувствовала, как всё ещё горит её кожа. — Похоже, наш суровый стражник сегодня на удивление благосклонен, — заметил Хван. Взгляд его скользнул по лицу Мии, что-то выискивая, пока Белла, подперев щёку кулаком, наблюдала за обоими с хищным интересом. — Благосклонен? Скорее, сыт и доволен или, может, его согрели тёплые воспоминания о ночи? — бросила эту фразу легко. Принцесса потупила взгляд, делая вид, что полностью поглощена намазыванием масла на булку. Мысли её были далеко и явно не собирались отвлекаться на колкие фразы. — В любом случае, — голос Хёнджина, тёплый и умиротворяющий, вернул её к реальности, — у нас сегодня, по сути, свободный день, поэтому не стоит сидеть в четырёх стенах, — он отодвинул тарелку и обернулся к Мие. — Что скажешь? Воспользуемся случаем и продолжим наши занятия самообороны? В саду при гостинице есть уединённый уголок, там достаточно места, чтобы не мешать другим и не привлекать лишнего внимания, — предложение было заманчивым. Не просто провести день в праздности, под гнётом любопытных взглядов Беллы, а сделать что-то полезное, почувствовать себя сильнее, и с Хёнджином ей было легко и безопасно. — Да, — она кивнула, и на её лице появилась лёгкая улыбка, — надо будет повторить то, что учили вчера. Мне кажется, я не до конца поняла последний приём. — Тогда поймёшь сегодня, — улыбнулся в ответ Хёнджин, вставая. Сад и правда оказался оазисом тишины среди каменных громад города. За высокими живыми изгородями скрывался небольшой зелёный луг, посыпанный мелким гравием по краям. Солнце ласково грело спину, когда Мия, сбросив неудобные для упражнений туфли, сосредоточенно повторяла движения, которые показывал ей Хёнджин. — Не только рукой, — мягко поправлял он, стоя сзади и аккуратно направляя локоть, — твоё тело — это единая система. Хёнджин был хорошим учителем, который концентрируется лишь на деле и правильности выполняемой работы. У него не страшно что-то переспросить или попросить показать ещё раз, Хван очень терпеливый и трудолюбивый, по крайней мере по отношению к урокам с принцессой. Мия впитывала каждое слово, движение, и на время все тревоги и смутные мысли отступили, растворились в её сбитом дыхании от интенсивности движений. — О, какая картина! Наставник и усердная ученица, практически поэма, — Белла появилась бесшумно, но не смогла тихо наблюдать, поэтому специально привлекала внимание к своей персоне. Она прислонилась к каменной арке, ведущей в сад, и наблюдала за ними с томной, насмешливой улыбкой. На ней было простое, но безупречно сидящее платье тёмно-зелёного цвета, оттенявшее бледную кожу и чёрные, как смоль, волосы. Хёнджин, не меняя выражения лица, шагнул чуть вперёд, неосознанно прикрывая Мию собой. — Мы не хотим мешать тебе наслаждаться солнцем, Белла. Уединение, такая редкость в городе, — тактично, но прямо заявил Хван, давая понять, что она тут лишняя. — О, не беспокойтесь, вы мне совсем не мешаете. Напротив, развлекаете, — она медленно подходила ближе, пока глаза скользили по фигуре Мии в простом тренировочном платье, по её разгорячённому лицу, — так стараешься, прямо сердце трогает. Джини, ты ведь учишь её, как дать сдачи тем, кто посмеет подойти слишком близко? А может, как защитить то, что считаешь своим? Последняя фраза была произнесена с такой интонацией, что у Мии по спине пробежал холодок. Она выпрямилась, стараясь дышать ровно: — Мы просто занимаемся. Это действительно полезно для нашего приключения. — Несомненно, — кивнула Белла, делая ещё шаг. Теперь она была в нескольких футах от них, — но теория — одно, а практика — совсем другое. Особенно, когда противник не стоит покорно, ожидая твоего выпада, а действует в ответ. — Сегодняшний день не для игр, Белла. Давай не будем портить его, — Хёнджин нахмурился. — Кто говорит об играх? Я имею в виду опыт, — её взгляд внезапно стал цепким. Она повернулась к Мие, и вся напускная вежливость исчезла, — что скажешь, принцесса? Готова проверить свои уроки в деле? Считай, это будет обычная дружеская дуэль с полными поблажками для тебя, разумеется. Я могу даже одной рукой драться или ты предпочитаешь только под защитой мужчин? — ядовитый вопрос повис в воздухе. Мия почувствовала, как кровь приливает к лицу от гнева. — Мне это не интересно и не нужно. — Не нужно? — Белла притворно удивляется,  — как странно, а мне казалось, ты хочешь быть сильной и самостоятельной, чтобы не чувствовать себя беспомощной пешкой, которую оставляют одну в номерах отлей, пока другие решают свои взрослые дела. — Это не твоё дело, — сквозь зубы процедила Мия, сжимая кулаки. Слова острые, как кинжал, били точно в цель. В ту самую скрытую тревогу, что грызла Мию последнее время, открытую рану, что вновь закровоточила. — Всё, что касается нашего маленького путешествия — моё дело, крошка, — парировала Белла, — особенно, когда оно касается распределения внимания и ресурсов. Вот, скажем, номера. Неудобно как-то получилось, да? Ты в одной комнате с человеком, у которого столько секретов, Минхо привык доверять только себе. Может, стоит показать, что ты не просто хрупкий груз, а способна постоять за себя сама даже перед ним? Хотя бы символически. Белла говорила о праве на место, чтобы не быть отодвинутой на обочину, и это било больнее любой откровенности. Мия почувствовала, как подкатывает ком к горлу от жгучей обиды, от ярости того, что девушка права, от осознания, что она видит принцессу насквозь и играет на самых слабых местах. — Белла, это уже слишком, — голос Хёнджина прозвучал твёрдо, впервые зазвучали нотки настоящего раздражения. Он шагнул между ними, — Мия, не слушай её. Это провокация. Ничего из того, что она говорит, не стоит того, чтобы лезть в ненужную драку. Однако принцесса почти не слышала его. Глаза её были прикованы к лицу Беллы, что смотрела на неё с вызовом и ожиданием. «Докажи, что ты не пустое место. Докажи, что имеешь право на что-то большее, нежели роль бедной принцессы» И Мия поняла, что не может отказаться. Сейчас это будет равносильно признанию собственной слабости, подтверждению всех намёков. — Хорошо, — выдохнула она, голос прозвучал чужим, низким от напряжения, — только по правилам и до первого удачного приёма. — Разумеется, ваше высочество. Только до первого касания и условимся, что обходимся без синяков и ссадин, — на лице Беллы расцвела торжествующая, хищная улыбка. Хёнджин взглянул на Мию, выражая горькое разочарование. — Мия, пожалуйста, подумай. Это не… — Я уже подумала, — перебила она его, не отрывая взгляда от Беллы. Внутри всё дрожало, но руки были сжаты в кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони, — это мой выбор. Хёнджин отступает на шаг, сдаваясь. Скрещивает руки на груди, занимая вынужденную позицию наблюдателя. Белла почти небрежно сбросила с плеч лёгкую накидку, оставаясь в том самом зелёном платье, которое, как теперь видела Мия, не стесняло движений вовсе. — Ну что, ученица? Покажи, чему тебя научил твой галантный принц, — и она сделала первый шаг навстречу. Перед Мией была собранная, опасная и безжалостно опытная хищница, требующая веселья. Белла приняла боевую стойку, впервые откидывая маску ехидства и безмятежности, и в этот момент принцесса поняла весь ужас сложившейся ситуации. Как она могла попасть в неё? Она же всегда была мила и откровенна со всеми, никогда не доводила себя до тревоги и плохих эмоций. Однако сейчас всё изменилось, и Минхо был прав — этот жестокий мир не терпит таких, как она. Ей приходиться адаптироваться. Сердце колотится где-то в висках, а ладони, только что тёплые от упражнений, становятся ледяными и влажными. Всё, чему учил её Хёнджин, вдруг показалось детской забавой, нелепой и хрупкой перед реальной силой и богатым опытом. Белла не атаковала сразу, девушка сделала почти невесомый шаг в сторону, и Мия, сконцентрированная на прямой атаке, промахнулась, теряя равновесие. В ушах зазвенело от понимания собственной неуклюжести. В следующий момент Белла оказалась сбоку, её рука с раскрытой ладонью мелькнула у самого лица Мии, едва не задевая кожу. — Думай, куда и как падаешь, крошка, — звучит насмешливый шёпот прямо у уха, пока Мия судорожно пытается восстановить стойку. Горькая и беспомощная ярость закипает в груди.  Мия рванулась вперёд, забывая и о технике, и о балансе, движимая лишь желанием стереть эту улыбку с красивого надменного лица. Её предсказуемый удар был парирован одним движением запястья, а потом случилось то, чего Мия не ожидала. Белла, используя выпад принцессы, резко провернула её руку за спину так, чтобы заставить вскрикнуть от неожиданной боли и полной потери контроля. В тот же миг свободная рука Беллы, сжатая уже в жёсткий кулак, повела удар не в тело, а прямо в лицо принцессе. Это грубое нарушение всех обговоренных правил, однако удар и успел достигнуть цели. Рука в тёмном рукаве ловко  перехватила запястье Беллы, останавливая его в сантиметре от побледневшего лица Мии. Движение резкое, безжалостное в своей силе. Костяшки пальцев, сжимающих тонкое женское запястье, побелели. — Хватит, — неумолимый приказ. Минхо стоял, слегка развернувшись плечом к Белле, всё ещё держа её руку в железной хватке. Лицо сейчас выражало холодное раздражение. Взгляд, скользнул по растерянной, дрожащей Мие и вернулся к Белле, — объясни, что здесь происходит? — А, защитник вернулся. Ничего особенного, Ли, просто взрослые девочки разбираются с разногласиями, — Белла не пыталась вырваться, она наоборот расслабилась в его хватке. Мия смотрела на них, чувствуя, как жгучий стыд заливает её с головы до пят, — хотя, погоди, взрослые? Нет, ошиблась. Одну из них явно нужно ещё опекать, за ручку водить, ведь сама она и шага не может сделать без разрешения, правда, Минхо? Мия почувствовала, как подкатывает ком к горлу. Губы предательски задрожали, и она поджала их, опуская взгляд. Силы противостоять этому унижению больше не было. Она была готова расплакаться или убежать — что угодно, лишь бы прекратить всё. — Ты перешла черту, — произносит он, — ту, которую не переступают даже такие, как мы, — он наклонился чуть ближе, и Белла почувствовала, как её напускная уверенность трещит по швам, осыпаясь пеплом. — Можешь собрать свои вещи и исчезнуть прямо сейчас, искать то, что тебе нужно в одиночку. И тогда я с удовольствием забуду, что ты сегодня была здесь, — его пальцы слегка сдавили чужую кожу, не причиняя боли, но лишая возможности отвести взгляд, — или ты можешь остаться, но если ещё раз скажешь хоть одно слово, которое заставит Мию усомниться в себе… — он замолчал, выражая больше угрозы, чем в любой тираде, — я не стану тебя убивать, Изабелла. Смерть — это слишком просто, однако сделаю так, что ты сама будешь молить о ней, и не я буду тем, от кого станешь её просить. Хёнджин, наконец сдвинулся с места, не стал ничего говорить. Он просто подошёл к Мие, мягко, но решительно взял её за локоть: — Пойдём, — сказал тихо, только для неё. Минхо резко отпустил Беллу, сразу отшагивая в сторону, наблюдая, как Хван уводит Мию. Парень не рассчитывал срываться с контроля, тем более жестоко осаждать бывшую напарницу и любовницу, однако вся сложившаяся ситуация начинала его бесить. Он тихо скрылся в тени чужих одиноких построек, оставаясь в закоулке меж них. Сырость и темнота ощущались не только там, где он беспомощно стоял, но и в душе. Может, он переоценил собственные возможности, когда решился вернуться к плану мести, возникшему в далёком прошлом. Детская обида засела в груди, в области сердца, и бесконечно давила. Тогда это казалось простым, но сейчас, столкнувшись с живыми эмоциями других людей… особенно Мии. Чистой души девушка, которая, хоть и жила с семьёй в цветущем королевстве, всё равно была сломана, но не в том значении, как Минхо.  Она напоминала ему себя несколькими годами ранее, и от этого простого сравнения становилось душно, не хватало кислорода. Усугубляет абсолютно всё итак шаткое положение дел, с которыми он сталкивается ежедневно. Парень старается держать в голове одну лишь цель, ради которой жил всё это время, но столкнувшись с реалиями, неожиданно встал в ступор. Тяжело ли переступить грань? Совсем не ту, которую нарушила Белла, а ту, которая беспощадно уничтожит жизнь другого. Тяжёлый выдох столкнулся со стеной напротив. Минхо не знал. Сегодня ему не надо решать то, что будет в будущем, а значит можно снова вернуться в ту комнату, где царит тепло и уют, но не от обстановки, а от настоящего человека. Такие чувства он не испытывал давно, а по отношению к себе — и подавно.