Часть 2 Без денег, без шляпы

      С трудом отыскав себе закуток, который был хоть сколько-нибудь виден проходящим мимо покупателям, Чучело устало выдохнула. Стиснув в костлявых шишковатых пальцах ткань рубахи на груди, она согнулась пополам, выпучив глаза. Сердце бешено колотилось, крича своей хозяйке о том, что что-то не так, грозилось вырваться из груди.       Однако это смятение длилось не дольше пары мгновений — девчушка быстро взяла себя в руки и принялась ловко расставлять на пошатывающейся наполовину сгнившей лавчонке свои уцелевшие шляпы. Эту часть своей работы она любила больше всего, ведь только в этот период она могла позволить себе расслабиться и просто считать ворон.       На корабле приходилось все время быть настороже, чтобы не попасться хозяевам судна или — морской черт упаси! — солдатам. При закупке и продаже контрабанды приходилось постоянно незаметно озираться по сторонам, чтобы не схлопотать себе нож в спину или, ещё того хуже, камень в черепушку. Ну а само изготовление шляп и вплетение в оные своего товара делом было хоть и монотонным, но очень тонким и требовало от мастерицы предельной внимательности.       Товар-то должен был добраться до своего получателя в целости и сохранности. Не приведи морской бес с ним чего случится. Не дай мать всех морей именно этому заказчику оказаться большой шишкой. Упаси мать-вода заказчик увидит дефект. А то ведь и до смерти верной не далеко будет.       А смерти-то Чучело боялась.       Вот и выходило, что отдохнуть она могла только когда продавала самые обычные соломенные шляпы, словно самый обычный мальчишка беспризорник, а не заправский контрабандист.       Конечно, даже во время простой торговли шляпами Чучело к покупателям приглядывалась очень внимательно и старалась уловить каждую деталь, каждый звук, слетавший с губ гостя. В любой мелочи мог крыться намёк на потенциального клиента, и таких людей Чучело старалась сразу подмечать, чтобы не попасть впросак при знакомстве с новым заказчиком.       Как правило, Чучелу хватало одного взгляда и пары фраз, чтобы различить простого покупателя и потенциального спонсора её сытого желудка. С последними она всегда вела себя подчёркнуто вежливо, намекая на готовность к сотрудничеству. И её чутье редко когда подводило (последний раз, и тот был три года назад).       В этот раз день выдался спокойный — приходили одни только простые работяги, которым нужно было защитить голову от солнца в летний зной, да пара моряков, крепких, как два дуба. Несло от них так знатно, что Чучело поскорее вручила им шляпы, не глядя схватила деньги и спровадила покупателей как можно глубже в толпу.       Когда день подошёл к концу и рынок опустел, Чучело, довольным взглядом окинув свою выручку, собрала нераспроданные головные уборы и, запихав прибыль за пазуху, бодрым шагом направилась к своему временному жилищу, чтобы на следующее утро опять пойти на рынок.       Такая вот она — контрабандистская жизнь. Однообразная и прозаичная, как и все в этой жизни. И слава морскому бесу, что контрабанда была скучной! И матери всех морей слава! И Соломенному чучелу спасибо!       Чучело искренне считала свою скучную и размеренную жизнь замечательной. Осторожность позволяла ей избегать беготни от солдат, всех этих совершенно отвратительных догонялок и игр в кошки-мышки. Отсутствие любопытства, как данности, давало замечательную возможность вести дела с любыми мафиози, якудза и прочими пупами преступной земли, совершенно не заботясь о том, чтобы быть замешанной в очередном грязном и опасном деле.       Молчаливая перевозка заказов — вот оно счастье!       Чтобы обезопасить себя на случай крайней опасности, она, конечно, собирала любую возможную информацию о своих нанимателях, но никогда не делала этого лично, открыто или через тех, кому не доверяла. Для своих клиентов Чучело всегда была слепо-глухо-немым перевозчиком. Эдакий ослик. А ослика разве ж убьют после одной переправы? Ослика будут использовать, пока он не станет непригоден. А к моменту своей недееспособности Чучело все же рассчитывала поднакопить приличную сумму и жить на неё весь остаток своей маленькой, незначительной, тихой и размеренной жизни.       Как сейчас.       Сладко потянувшись и вылив на себя ушат ледяной воды, Чучело улеглась на полу, накрывшись соломой, чтобы не продрогнуть и не подхватить простуду холодной прибрежной ночью.

***

      — Итачи-сан, мы проверили тринадцать торговцев шляпами. Ни один из них не замешан в контрабанде, — загадочная рослая фигура, ростом, вероятно, с целый дом, говорила тихо, однако собеседник прекрасно все слышал, — Что мы будем делать? Нам осталось ещё пятеро.       — Ничего не поделаешь, — вторая загадочная фигура, чахоточно вздохнув, посмотрела мутными глазами на плывущие по спокойному небу облака, — Завтра продолжим поиски. Нам стоит поторопиться.       — Если слова информатора верны, то через день-другой парнишка покинет этот остров с новыми заказами. И тогда на поиски его местоположения придется потратить ещё несколько недель, — голос первой фигуры был низким, слегка скрипучим. В нём слышалась неизменная усмешка, которая терялась в глубоком уважении к личности второй фигуры.       — У нас нет столько времени. Лидер дал нам на задание два дня. Через два дня за нами придет корабль, к тому моменту у нас уже должны быть его знания, — вторая фигура говорила с ледяным спокойствием, сохраняя неизменную гордость и чувство превосходства в каждом его слове.       — В таком случае, полагаю, завтра придется действовать более прямо, Итачи-сан?       — Верно, Кисамэ.

***

      Проснувшись, Чучело сладко потянулась и, окинув себя взглядом, полным искреннего самолюбования, вновь вылила на себя ушат ледяной воды, чтобы проснуться. Аккуратно отряхнув правую руку, чтобы ненароком не замочить, она завертела головой из стороны в сторону, стряхивая капли воды с непослушной соломы, именующейся волосами.       Правая рука была единственной примечательной частью внешности Чучела, которую та старательно прятала всеми возможными и невозможными способами. Если ей надлежало плыть до какого-нибудь северного архипелага или, не дай мать всея морей, материка, она охотно куталась во множество слоёв одежды, особенно тщательно укрывая правую руку.       Если же она шлялась по любым другим островам, Чучело не вылезала из своих длинных рубах, которые смотрелись на ней, что платья. Лишь бы ничей взгляд ненароком не упал на кожу, исполосованную швами.       Сама Чучело со своей рукой уже свыклась и совершенно не обращала на дефекты внимания, однако любые необычности вызывали бурную реакцию как у простых людей (а это уже привлекало совершенно ненужное внимание публики), так и у заказчиков. Последнее было особенно нежелательно, ведь любые сомнения в её профпригодности больно били по кошельку.       В прочем, за все десять лет её упорного труда никто так и не заметил дефектов, что крайне радовали девчушку.       Собравшись с мыслями и одевшись, Чучело, схватив в охапку шляпы, не проданные вчера, и стремглав побежала на рынок, чтобы занять успевшее полюбиться место на западной окраине рынка.       Выхватив вожделенный угол в страстной схватке с вчерашним горшечником, Чучело с победоносным видом уселась на шатающийся табурет без одной ножки и принялась выкладывать на прилавок свои шляпы, которые вот уже седьмой день не хотели покидать своего создателя и уходить в руки нуждающихся. Удрученно вздохнув, Чучело сцепила спрятанные под лавкой пальцы в молитвенном жесте, прося о том, чтобы поскорее избавиться от них. Везти очередной балласт на следующий в её пути пункт назначения уж очень не хотелось.       Однако, вопреки её чаяниям, и в этот раз к ней почти не подходили покупатели.       С первыми криками петухов на рынок повалили толпы народу — время, когда корабли уже прибыли в гавань, моряки разгрузили трюмы, а крестьяне добрались с окраинных деревень на своих жилистых натруженных ногах. Самое подходящее время для начала торговли в выходной день, коих за год можно было сосчитать по пальцам одной руки.       К нескончаемому сожалению и разочарованию Чучела, помимо неё торговцев шляпами на рынке насчитывалось ещё штук двадцать, и куда более мастовитых, чем она. В обычное время Чучела бы это даже не задело но в этот раз она не смогла найти себе нового щедрого заказчика, так что накопить на переправу одного крупного заказа было нелегко. Шляпы, как и всегда в таких случаях, оставались последней её надеждой на сытное плавание. Однако, судьбе явно не нравилось, что у Чучела в последние месяцы в кармане водились свободные деньги, и она решила вновь подкинуть девчонке пару-тройку голодных недель.       Ничего не поделаешь — такова цена тихой и скучной жизни, и Чучело была готова её платить. В конце концов, две-три недели продержаться на травах и воде было не так уж и трудно. Всяко лучше полугода.       Так, подбадривая и утешая себя, Чучело и провела весь день, так и не продав ни одной шляпы. Уже было смирившись с мыслью о том, что ехать ей придется на голодный желудок, как ухо её уловило размеренные шаги двух человек — одни тяжёлые и грузные, другие лёгкие и быстрые. Каждый их шаг сопровождался тихим перезвоном бубенчиков.       Словно два пугала, ей чучелу.       Натянув на лицо жизнерадостную глупую улыбку до ушей, Чучело подняла глаза на подошедших. На мгновение она едва не лишилась самообладания, однако, быстро сладив с взбушевавшимся предчувствием, она все же решительно встретилась с потенциальными покупателями взглядом.       Деньги-деньги-деньги.       Ради денег можно и потерпеть.       Перед ней стояли те две фигуры, которые сбили её вчера на рынке. Все такие же загадочные, во все тех же шляпах-доули с бубенчиками и чёрных с красными облаками плащах с высоким воротом.       — Желаете приобрести шляпу? — глупая улыбка профессионала. Голос не дрогнул, не давая посетителям и шанса заподозрить смятение продавца.       — Ты продаешь только шляпы? — Чучело поморщилась в душе от такого неуважения. Говорил тот, что пониже ростом. Голос его был низким и глубоким, словно море. От него так и перло загадочностью, таинственностью и особенностью.       Тьфу!       — Все, чем торгую сегодня, перед вашими глазами, — поймут ли намёк?       — А чем будешь торговать завтра? — значит, они искали её. Видать, пришли от какого информатора. Узнает от какого — поймет, что им надо.       — Все зависит от удачи, — Чучелу оставалось только молиться, что нужен им был редкий сорт табака или хотя бы опиум. Только бы не тайны, только бы не тайны.       — А слухами торгуешь?       Вот же дрянь…       Мысленно Чучело неприлично выругалась, внешне оставаясь невозмутимой. Глупая улыбка до ушей не сходила с её уст.       — Нет денег — нет шляпы, господа, — пора заканчивать этот нелепый спектакль. На рынке уже почти не осталось людей, так что ситуация становилась очень неприятной и даже можно сказать опасной для жизни.       А жизнь-то свою Чучело любила!       Она осторожно встала из-за прилавка и принялась как ни в чем не бывало собирать свои шляпы, надеясь на разумность загадочных нарушителей её спокойствия. Однако, надежды её, как и всегда в таких случаях, не оправдались совершенно. Тот, что покрепче и повыше, и менее загадочный, совершенно не загадочно, а очень даже ясно приставил к её тонкой костлявой шее меч.       Чучело ощутила, как у неё затряслись поджилки, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Утопи вам мать морская! По-прежнему улыбаясь, как заведенная, Чучело вздернула свои худющие руки кверху, выражая тем самым, что сдается.       Довольно усмехнувшись (что видно было даже по одним лишь глазам), тот что повыше, заговорил, и Чучело мысленно вся поежилась от его скрипучести.       — Куда ты везешь свой товар?       Чучело мысленно попрощалась с жизнью, едва сдержавшись, чтобы не выпучить и без того выпуклые глаза. Курокава Рёко, этот треклятый морской бес! Если эти люди прознали о личности её текущего заказчика, дело было дрянь. Да Чучело лучше в воду прыгнет, чем выдаст своего самого щедрого заказчика!       В панике девчушка принялась рыться в воспоминаниях, пытаясь найти самую близкую ко лжи правду о местонахождении своего клиента. Конечно, Чучело знала, где он. В конце концов, именно он был её последним заказчиком, которому она и везла очередную партию опиума.       — М-мое золотое п-правило, — от волнения она начала заикаться, — Н-не разглашать информа-ацию о зака-зах. Если вы п-пришли от информатора, д-должны об этом знать! — она зажмурилась, готовясь принять на себя ещё один удар.       — Но ты ведь все равно нарываешь на каждого своего клиента? — тихий голос загадочного пониже пронизывал насквозь, заставляя Чучело облиться семью потами и покрыться мурашками.       — Н-не понимаю, о чем вы, — Чучело попыталась нервно улыбнуться, но вышло это еще более криво и нескладно, чем обычно.       Однако загадочная фигура повыше, видимо не удовлетворенная (удивительно, почему?) ответом шляпника, надавила мечом на шею, оставляя болезненный порез в опасной близости от сонной артерии. Издав нервный смешок, Чучело зажмурилась, позволив себе секундное раздумье.       Простите, господин Курокава, но собственная жизнь куда важнее!       Вас же все равно там не будет!       — Архипелаг, — она запнулась. Все в порядке, Чучело, ты всего лишь назовешь им архипелаг, в этом нет ничего страшного! — Архипелаг табачных плантаций!       Чучело замерла, ожидая реакции вандалов. Меч, слава матери морской, с её шеи убрали. Аккуратно приоткрыв один глаз, она увидела, как фигуры довольно переглянулись и, развернувшись, ушли.       Не заплатив!       Стоило мечу исчезнуть с горла шляпницы, как весь её страх мигом испарился, уступив место привычной страсти к деньгам.       — Деньги! Деньги за информацию платите, изверги! — кричала она им в след.       Однако две загадочные фигуры даже не обернулись на её вопли, как ни в чем не бывало продолжая идти. Они все удалялись и удалялись, пока вовсе не скрылись за поворотом.       Чучело, скорбно вздохнув и накрыв пострадавшую шею широкой мозолистой ладонью, тихонько заскулила.       Да где ж в этом мире эта ваша дрянная справедливость, когда честных контрабандистов грабят!       Надо бы старику написать.       А то не дай бес морской снова с ними встретиться.       Упаси мать всея морей о сегодняшнем дне узнаёт господин Курокава.       Чучело отчаянно взвыла, понимая, что её скучная и размеренная жизнь находится из-за этих двух загадочных фигур под колоссальной угрозой.