Часть 4 Дедуля!

      Проснувшись с рассветом, Чучело с удивлением обнаружила свою тушку по-прежнему нетронутой, что не могло её не обрадовать. В конце концов, далеко не каждый может похвастаться тем, что нагрубив пиратам, смог не просто остаться в живых, а даже воспользоваться их кораблём в качестве транспорта.       Едва заметно усмехнувшись довольно рисковым мыслям, Чучело, осторожно потянувшись, разминая затекшие мышцы, встала и принялась осматриваться. Моряки никогда не оставляли палубу без присмотра — тем более на пиратском судне. Так что даже сейчас, когда солнце только показалось на горизонте, верхняя палуба кипела жизнью.       Осторожно разминаясь, стараясь не привлекать внимания, Чучело вдруг увидела стоящую неподалёку… Корзинку. Подозрительно сощурив глаза, она присела возле неё, пытаясь понять, откуда она могла здесь взяться. Любопытство боролось с желанием жить без рисков.       В прочем, любопытства у Чучела не водилось.       Так что девчушка решила не соваться, куда не попадя. Она на корабле небезызвестных пиратов, в окружении персон, которым при желании не составило бы труда расправиться с ней самыми извращенными способами. Так что Чучело предпочла не лезть на рожон и вновь забилась в свой уголок, крепко привязанная верёвкой к борту.       Хотя день еще только занимался, Чучело уже чувствовала себя уставшей, словно весь день трудилась заместо пахотной лошади. Занять себя ей было нечем за неимением каких-либо книг (оные были слишком дорогим удовольствием для мелкой контрабандистки) или любых других видов досуга, Чучело, закрыв глаза, прячась от следящих солнечных лучей, и принялась вспоминать всех своих заказчиков в хронологическом порядке.       Начиная с первых мелких заказов по перевозке дешёвого табака, еще десять лет назад, под чутким присмотром старика, до самого своего крупного заказа редчайшего сорта опиума, который поступил не от абы кого, а от самого Курокавы Рёко.       Этот человек был самым щедрым её клиентом и заказы совершал не первый год. Однако, по-прежнему оставался единственным, на кого Чучело действительно не пыталась ничего нарыть. Когда она только получила первый его заказ, по привычке она принялась пытаться вызнать его личность, местонахождение, подробности его деятельности, однако, одного только имени ей хватило, чтобы больше не соваться в это болото.       Курокава Рёко был владельцем значительной части нелегальных табачных плантаций, которые использовал как прикрытие для торговли опиумом. Одного только этого хватило Чучелу, чтобы понять, что лезть в эту грязную лужу не надо, однако деньги ей были очень нужны. Да и отказ сильному мира сего был чреват не самыми приятными для мелкой контрабандистки последствиями. Оказаться телом, закопанным под кустом или сброшенным в море ей очень не хотелось.       Влезать в разборки верхушки мира преступного, в кой Чучело была вхожа исключительно выживания ради, тоже не возникало страстного желания.       Так что Чучело выбрала самый надежный и безопасный для себя вариант — и впрямь на время стать слепым, глухим и немым дурачком, который и понятия не имеет о личности своего клиента. В конце концов, она всего лишь торгует соломенными шляпами, которые сама плетет, так ведь?       И какая разница, что в прутья шляп вплетены полые колосья с запрещенным порошком?

      Правильно.

      Ни-ка-кой.

      Увлёкшись воспоминаниями, Чучело сама не заметила, как погрузилась в полудрему. Все же, по прибытии на Табачный остров её ждет встреча с человеком Курокавы, и времени на крепкий сон не останется. Хотя в пути ей предстояло провести еще неделю, если не случится шторма, пренебрегать возможностью провести все это время в полусне было бы грешно. Ей все равно не стоит соваться за пределы крохотного пятачка спокойствия на форкастле, да и на нём вставать в полный рост (даже если Чучело была настолько маленькой, что смахивала на ребенка) было нежелательно. Еще чего доброго, заметят её и захотят развлечься.       К бесу морскому…       Лучше мириться с затекшими ногами и ноющей спиной, чем снова попасться на глаза этим пиратам.       Когда Чучело очнулась от сладкого полусна, солнце уже село. Корабль мерно шёл, разбивая своим массивным корпусом морские волны. Моряки даже в такой час не покидали свой пост, следя за тем, чтобы судно не сбилось с курса. Убедившись, что пиратов на верхней палубе нет, Чучело осторожно приподнялась, сначала на коленях, а потом и вовсе вытянувшись во весь свой крохотный рост.       Украдкой поглядывая на двери в каюты с противоположной стороны корабля, она принялась разминать одеревеневшие конечности, пока была такая возможность. Старательно двигая ногами, коих после долгих часов без движения она почти не ощущала, Чучело упустила момент, когда рядом с ней оказалась загадочная фигура номер один.       Мать морская, сохрани!       Она же точно следила за всеми дверьми!       Так как, бес морской вас раздери, она упустила его?! Вздрогнув и покрывшись мурашками, Чучело нахохлилась, словно птенец, и попятилась назад. Споткнувшись о собственный же канат, она нелепо плюхнулась на столь бережно охраняемый мешок с контрабандой. Тотчас же подскочила, отряхивая его (в прочем, едва ли её крошечный вес мог нанести какой-либо вред) и прижала к груди, прячась от пирата. Из-за мешка выглядывала только её лохматая шевелюра да впалые глаза.       Загадочная фигура все это время молча наблюдала за ней, давя улыбку.       Чучело внимательно разглядывала его лицо (хотя бы его часть, не скрытую высоким воротом плаща). Его глаза, чёрные настолько, что радужку от зрачка не отличишь, были какими-то мутноватыми, но все равно смотрели, казалось, сквозь неё.       Вдруг фигура присела возле неё на корточки, вперив в Чучело ещё более пристальный взгляд. И только тогда девчушка заметила, что в руке он сжимал… Корзинку. Такую же, как та, что стояла возле неё сегодня утром.       Значит, это он принёс ей то орудие пыток?       Интересно, чем она ему так насолила, что он хочет её мучений?       Неужели ему так не понравились её слова о требовании платы за информацию?       Или он разозлился на неё за то, что она назвала их команду мерзавцами?       Неужели он настолько обидчивый и мелочный?       Смятение, кажется, отразилось на её перекошенной от страха физиономии. Иначе объяснить едва уловимые изменения в его лице, смутно походившие на улыбку, она не могла. Он склонил голову набок в немом вопросе. Кажется, реакция Чучела его то ли искренне удивляла, то ли знатно забавляла. Понаблюдав какое-то время за переменами в её лице, он, по-прежнему не говоря но слова, поставил корзинку напротив Чучела и, едва слышно хмыкнув напоследок, поднялся и ушёл, оставив Чучело наедине с собственным смятением.       В прочем, поскольку любопытство у неё отсутствовало, бестолковому терзанию вопросами, на которые ответа она не получит, Чучело предпочла собственноручно заготовленный на второй день пути перекус. Все то же вино, щедро разбавленное водой, сухарь и вяленый корень туты, отлично заменявшей мясо. Медленно разжевывая свою скудную пищу, Чучело испытывала истинное наслаждение от самого того факта, что она может есть что-то сытнее и питательнее придорожной травы.       Расправившись со своим ужино-обедо-завтраком, Чучело, засунув флягу обратно в мешок, вновь укуталась в него, пытаясь отогреться в холодн морскую ночь. Отринув все мысли, которые могли бы помешать её сладкому сну, она закрыла глаза, предаваясь блаженному забвению.       Оставшиеся дни пути проходили точно так же — утром Чучело находила ночную корзинку нетронутой, вновь проваливалась в сон, просыпалась к ночи, разминалась, стараясь не застать момент прихода фигуры номер один с его извечной корзинкой (в прочем, каждый раз безуспешно), ела, снова засыпала, и так по кругу. К концу плавания она чувствовала себя уже настолько изможденной, что даже наказание от Курокавы перестало её пугать.       Стоило кораблю причалить, а матросам спустить трап, как Чучело, похватав свои скромные пожитки, пулей вылетела с корабля, молясь матери всех морей, чтобы та никогда больше не сводила её с этими ужасными, отвратительным, жестокими, злыми пиратами, которые даже не платили за услуги.

***

      Стоило кораблю исчезнуть из поля зрения Чучела, как та резко остановилась, переводя дыхание. Окинув растерянным взглядом главную площадь, она лишь довольно улыбнулась, осознавая, что вовремя успела прибыть на архипелаг. Сам Табачный остров, где ей надлежало быть уже послезавтра, находился в глубине архипелага, и подплыть к нему с моря было из-за гряды рифов невозможно. Однако лёгкие суденышки местных, ходившие между островами архипелага, ловко лавировали между острыми клиньями кораллов, доставляя пассажиров всего за пару дней.       Стоил проезд на такой лодчонке немного, однако для Чучела, терпевшей финансовые трудности уже второй месяц, даже это было ощутимым ударом по кошельку. В прочем, она утешала себя мыслями о том, что как только она доставит товар клиенту, в её карманах зазвенят золотые монеты.       Быстро отыскав причал, на котором стояли все межостровные суда, Чучело стала выискивать привычного старика, уже не первый раз перевозившего её на Табачный остров. Однако дедуля все не хотел показываться и Чучело, посчитав, что тот уже немолод и мог уйти на покой, выцепила какого-то молоденького парнишку, всунув ему в руку половину оставшихся денег, чтобы её перевезли в одиночестве.       Паренек был в деле новичком и пока еще плохо знал порядки, так что легко согласился на заказ и, затащив поклажу в лодку, убедившись, что клиент тоже забрался на борт, тронулся в путь. Судно шло, хоть и медленнее, чем хотелось бы, быстро, и к полудню второго дня пути Чучело уже была доставлена в целости и сохранности на Табачный остров, оплот контрабандистской жизни.       Поклонившись благодарно парнишке, Чучело, сжав в обеих руках свою драгоценную контрабанду, помчалась, словно на крыльях ветра, в сторону давно заброшенного здания на окраине главного города острова. Здание это пустовало уже не первое десятилетие из-за дурных слухов, окружавших его с первых дней постройки. Болтали всякое — и что здесь водятся призраки, и что дом этот — проход в преисподнюю, и что сам морской дьявол сделал это место своим логовом на суше, и многое еще чего. Суть всех этих слухов сводилась к тому, что место это проклято, и трогать его нельзя.       Чучело на эти россказни только хмыкала. Она-то прекрасно знала, что слухи пустили первые контрабандисты, желая создать себе надежное убежище. Однако с ростом этого подпольного дела надобность в здании отпала и оно забылось. Лишь только слухи еще напоминали о былом назначении разваливающегося, облупленного двухэтажного домишки.       Взобравшись по лестнице на чердак заброшенного здания, Чучело, усевшись на полу, принялась доставать из мешка свои шляпы и безжалостно их расплетать. Высвободив колосья с порошками из тугого плетения, Чучело принялась аккуратно пересылать его в мешочки, выложенные по внутренне стороне особыми листьями, не пропускающими влагу.       Закончив приводить товар в нужный вид, Чучело, подхватив мешок, побежала к месту назначения, чтобы поскорее сплавить успевший уже осточертеть ей опиум. Примчавшись на место встречи с человеком клиента (а оный никогда не повторялся, как в прочем, и место встречи, и опознавательные знаки), Чучело, удостоверившись в личности посыльного, всучила тому товар и, поймав на лету деньги, решительно развернулась и понеслась прочь от этого проклятого места, человека, товара и сделки.       Сделки, принесшей ей одни неприятности.       Вновь выбежав на главную площадь столицы Табачного острова — Арканы — Чучело принялась озираться по сторонам в поисках маленького переулка с зелёными стенами, о котором давно ещё говорил ей дедуля. Разыскав его, она ринулась вглубь прохода, не оглядываясь. Отыскав, наконец, нужный поворот она, не сбавляя скорости, аки раб на встречу вольной, понеслась к видневшейся в конце закоулка облупившейся жёлтой двери.       С трудом затормозив возле неё, Чучело осторожно постучалась. Затем спустя несколько мину ещё раз. И ещё. Ей не ответили. И тогда она решила наплевать на приличия, ворвавшись в пустой коридор. Застыв на мгновение, прислушиваясь к царившей в помещении тишине, Чучело стала осторожными шагами продвигаться вперёд по коридору, рукой придерживаясь за стенку. Ради чего, она и сама не знала. Возможно, стена была для неё гарантией того, что она не потеряется (хотя как тут потеряешься в прямом коридоре?).       Спустя всего несколько минут осторожного пути, Чучело, наконец, заприметила слабый отствет, пробивающийся сквозь щель приоткрытой двери. Подкравшись к ней, Чучело замерла на мгновение, вслушиваясь в голоса находившихся там — до неё долетели лишь приглушенные обрывки, из которых сложно было что-то понять. Голосов было трое, и хотя незнакомых среди них Чучело, к своему удивлению, не обнаружила, первый из них, самый тихий и глубокий — она узнает из тысячи.       Дедуля…       Не удосужившись даже разобраться в ситуации, не став даже выяснять, кем были те другие двое (что было для параноидальной девчушки крайне не свойственно), Чучело распахнула дверь, выдавая своё присутствие. На мгновение застыв, она вглядывалась в черты лица старика, что сидел, вальяжно развалившись, в кресле, обитом пушистой серенькой тканью.       — Дедуля!       С радостным воплем, наплевав на посторонних, Чучело бросилась к моментально изменившимся в лице старичку.       — Чучело!       Взгляд дедули потеплел, стоило ему лишь увидеть любимую ученицу. Совершенно позабыв о наличии в комнате посторонних, он резво вскочил с кресла (а ведь пару мгновений назад заливал о собственной немощности), подхватывая девчушку на руки.       — Чучело, радость ты моя! — дедуля едва не рыдал от счастья, — Где ж тебя носило-о?!              — Дедуля! — хныкала Чучело, уже покоясь в крепких объятиях учителя, — Со мной такое было! Тако-ое! Мне меч к горлу приставили! За информацию не заплатили! — она продолжала жаловаться старичку на жизнь, по-прежнему не имея и малейшего представления о том кем являлись посторонние, — Меня чуть не расчленили, дедуля! На корм рыбам кинуть хотели!       Чучело все продолжала хныкать на руках учителя. Старичок же, до глубины души потрясённый ужасами, пережитыми его любимой ученицей, лишь поудобнее перехватил её на руках и, не сказав по-прежнему молча стоящим двум посторонним и слова, вышел из комнаты, оставляя гостей в немом недоумении.       — Итачи-сан… — раздался в повисшей тишине скрипучий голос.       — Это был тот шляпник, — подтвердил голос пониже и поглубже, — И тот… Заяц. Ошеломленные, в чужом логовое, совершенно одни, остались загадочные фигуры номер один и номер два.