Инерция

      Итак, мы беседовали с доктором-невезунчиком едва ли пятнадцать минут, а мое желание убиться об одно из каменных сооружений росло в геометрической прогрессии.       Кажется, я там что-то говорила о том, что Алана неподходящая и с ней будет трудно? А можно мне обратно махнуться?       Более того, если ранее во мне и присутствовало какое-то сочувствие к судьбе данного персонажа (или человека, теперь?), то ныне оно также стремительно испарялось.       Впрочем, успех — это умение двигаться от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма. Так что будем работать с тем, что есть.       В сериале Чилтона конечно постоянно демонстрировали как глуповатого, самолюбивого сдергоумка, но, с другой стороны, как-то же он оказался в кресле управляющего Балтиморской государственной лечебницы для душевнобольных преступников. Не за красивые же глаза. Хотя…       Уж не знаю, из любопытства ли, эксперимента ради, но Доктор Тушка явно вцепился в меня похлеще, чем водитель маршрутки в мелочь, и то ли ежесекундно пытался на чем-то подловить, то ли вывести на эмоции и заставить проболтаться (ага, как же, разбежался).       – У меня уже была беседа с доктором Блум. Кажется, она не слишком обрадовалась… этому переназначению. Считает ваше состояние слишком… хрупким, – и снова якобы ненавязчивое вторжение в личное пространство и цепкий взгляд.       – Может быть и так, – пожимаю плечами и заодно отодвигаюсь подальше, чтобы между нами был хотя бы метр. – Но боюсь, что ФБР в таком случае особенно не помогает.       – Да… Джек Кроуфорд может быть довольно… напористым.       – Если говорить мягко.       – Похоже, что агент Кроуфорд придерживается версии о вашем причастии.       Ну что, вот оно – время для следующего хода, кирпичика.       Резко оборачиваюсь, моя коса практически бьет Чилтона по лицу.       – Джек Кроуфорд ошибается. Как и все, кто думает также. Я. Не. Помогала. И я никак не причастна к тому, что делал мой отец. Кроме того, что я и есть причина по которой… все это произошло.       Резкий вдох, сморгнуть непрошенные слезы. Я знаю, что звучала абсолютно искренней, потому что я, очевидно, и вправду не причастна ни к чему, чем занимался Гаррет Хоббс.       В конечном счете, мы проболтали почти полтора часа, и за это время я, кажется, заполучила несколько новых тиков и навязчивое желание откопать где-нибудь Долархайда и натравить его на всех этих… чертов веревочных.       А ведь это только утро. Скоро должен явиться Доктор Каннибал (а может быть и нет. ну, пожалуйста) и устроить мне бесподобный наркотрип с Аланой и яйцами. В хлебе.       Вот уж чего мне точно было не надо. Ни яиц, ни наркотрипа. Особенно, псилоцибинового наркотрипа. Конечно, этому веществу еще далеко до всецело изученного, но уже точно известно, что даже однократный, или тем более двукратный, «правильно» проведенный псилоцибиновй сеанс вызывает не просто  кратковременные галлюцинации, но весомые такие изменения в структуре мозга, и в перспективе может внести хорошие такие коррективы в мировоззрение и личность.       Это, по сути, еще одна причина, по которой Эбигейл в итоге оказалась полностью под влиянием Лектера (помимо, конечно, недостокгольмского синдрома, шантажа смертью Ника и знанием о ее соучастии в убийствах), и закончила там, где закончила.

***

      Следующие несколько часов мой мозг хорошенько так пролихорадило всеми возможными идеями.       Можно было бы имитировать истерический приступ и добиться того, чтобы меня накачали седативами под завязку, а дальше мирно себе проспать пару суток (мимо – ненавижу седативы, Лектер может прийти и попозже, вредно для моего Плана).       Можно было попробовать раздобыть сорбентов и наглотаться ими под завязку, предварительно хорошенько проблевавшись глюченым чайком (мимо – почти не осуществимо, а даже если… после такого оскорбительного поведения Ганнибал точно пустит меня на колбасу и скормит стае Уилла).       Можно было попробовать спрятаться от злого доктора под кроватью (мимо – все равно ведь учует).       Можно было попробовать послать его в далекую Перуанскую деревню (и опять мимо – это уж точно медленная, но железно гарантированная смерть).       Хотя… вряд ли Доктор Каннибал выкупит прикол, но он все-таки психолог, может и по глазам моим суть спалить.       Ладно, поздняк метаться, в коридоре уже слышались шаги, такие чеканные и источающие уверенность, что мне захотелось выброситься в окно. А, впрочем…       Ух, свобода и свежий воздух, то, чего мне так недостает в этой душнильне. Как и лишней минуты одиночества и размышлений.       Под ногами хрустели покрытые инеем листья, холодный ветер забирался за шиворот – пальто я оставила в палате, дабы, если что, отвертеться, что вышла пройтись по коридорам, пока комната проветривается.       И вот опять в моей голове нарисовался огромный, светящийся также ярко как новогодняя ёлка и вывеска алкомаркета разом, вопрос: «Зачем?». К чему все это?       Я тут бегаю от маньяков, что-то выдумаю, что-то обдумываю, но… зачем? Словно вместе с этой незваной новой жизнью к ней приложился какой-то смысл, но… какой? Второй шанс? На что?       Я тут далеко не на администраторских правах и не могу с легкой руки избавить тутошнее население от всех «плохих парней» и установить вечное добро, радугу и справедливость. Стоит мне что-то вякнуть и тут уж скорее меня загребут в места не столь отдаленные, или под заботливую опеку Чилтона. Это конечно если я еще не спалюсь перед Лектером знаниями о его хобби,  вот тогда жрать мне улиток с петрушкой (и себя саму) до своей скорой и мучительной кончины. Все это… глупая инерция.       По сути, для меня изменилось то все, кроме меня самой. Я осталась все такой же – глупой, бестолковой, никудышной, откровенной тупой, раздражающей и ни на что не годной. Мои бестолковые метания могут разве что рассмешить, но никак не спасти кому-то жизнь. Возможно, стоило просто отпустить все это, и…       Чтобы отогнать привычное наваждение и вырваться из затягивающей воронки, понадобилось хорошенько потрясти головой и споткнуться о какую-то неаккуратно выступающую корягу.       Может быть я и была тупой и бестолковой, но похоже сейчас для всех здешних будуших жертв маньяческих игрищ, я – последняя надежда, а значит если и искать смерть, то в самом центре Звезды Смерти.       Эти несчастливые размышления и грустный вывод, в конце концов, привели меня назад в коридор, к двери моей палаты, где Доктор Лектер обеспокоенно переговаривался с медсестрой, которая только качала головой.       Естественно утонченный нюх ценителя прекрасного не мог ни учуять меня, да и внимательность его не подкачала, поэтому стоило мне ступить в коридор, и в меня тут же вперились два глаза с багровым отблеском.       – Здравствуй, Эбигейл.