Бесславный конец

      Следующая неделя прошла в каком-то туманном предвкушении. И в постоянном мониторинге Tattlecrime, и других желтых изданий.       Моззи, естественно, прознал обо всем уже буквально на следующий день (от Стефано, ну конечно, крыса тыловая), и даже позвонил, нарушив радиомолчание, правда, только коротко ругнувшись и оповестив, что должен скоро приехать.       Я же наконец ощутила… что-то. Сердце трепетало и сжималось в груди, и все вокруг словно стало… живее, ярче.       Источник всех этих чувств был мне все еще не ясен, и я не была уверена, что готова копать в это, но… просто это ощущалось как нечто… правильное.       И вот, спустя неделю, я увидела то, что ожидала – на Tattlecrime появилась статья о мертвеце, вплетенном в дерево, со множеством ядовитых цветов вместо внутренностей. И в их числе был желтый олеандр.       Стоило мне увидеть фото с места преступления, как по затылку пробежали мурашки. Значит… он получил посылку. Интересно, как он отреагировал? Что подумал? Кого предположил в отправители? Вряд ли меня.       Я глубоко выдохнула и стала думать – что дальше? По сему выходило, что Ганнибал в основном все еще действовал в рамках сюжета, а это значит… летит твоя мать! Вроде он сейчас должен встречаться с Аланой ради прикрытия и готовиться к похищению Гидеона (если конечно тому, как и в оригинале уже отомстил Чилтон), но… что-то было не так. Уилл ведь не в дурке, да еще и в здравом уме, и… он же уже должен был догадаться о личности Потрошителя. И на него внезапно напал Мэттью Браун. В мой крошечный мозг закралось смутное подозрение…       Похоже на этот раз все было наоборот и что-то мне подсказывало, что Ганнибал непосредственно приложил ко всему этому руку. Но что будет дальше? Уилл же должен выжить, да? Или их связь еще не настолько окрепла, и Ганнибал избавится от него?       Грэм сейчас должен быть в больнице, неизвестно насколько сильно раненый. Не займет ли он место Гидеона?       Я встала из-за стола, оставив на нем исчерченный смутными фигурами лист, и стала расхаживать туда-сюда по комнате, зажав костяшку пальца меж зубами.       Да, конечно, я оставила свое послание, но что дальше? Этот вопрос снова и снова прокручивался в моей голове. Как мне вмешаться, не вмешиваясь и не выдавая себя?       Так, стоп. Нужно вспомнить всю будущую последовательность событий. Для начала.       Ганнибал убил несчастного и вплел его в дерево, потом к нему стал домогаться Кроуфорд, которого науськал Уилл, который уже должен был попытаться убить Ганнибала за то, что тот убил Беверли. Ганнибал отвлек Кроуфорда отпущенной Мириам Ласс. Уилла выпустили на свободу (но сейчас-то он не был заперт). Уилл вернулся к терапии с Ганнибалом. В это же время там была заваруха с женщиной в лошади, а потом Ганнибал натравил на Уилла какого-то своего пациента, съел Гидеона и подбросил его останки в дом Чилтона. Чилтона арестовали, его попыталась убить Мириам, а потом началась вся эта свистопляска с Верджерами и подставным убийством Фредди.       Но сейчас все это летит к едреной кочерыжке.       Уилл не в психоклинике, Беверли жива, но Грэм похоже догадался о личности Ганнибала, а тот, в свою очередь, затормозил его, отправив в больницу. Возможно он все же выпустит Мириам Ласс, чтобы отвлечь Джека.       Нужно вмешаться и срочно, пока Ганнибал не решил-таки скормить Уилла его же собакам. Зачем? Я предпочитала не спрашивать себя, ответа у меня все равно не было. Или был. Только вот он совсем мне не нравился.

***

Балтимор, Мэриленд. За несколько дней до обнаружения человека в дереве.

      Густые брови сильно нахмурились, а по челюсти заходили желваки – Ганнибал буравил взглядом аккуратно упакованный и перевязанный лентой букет желтых олеандров, найденный им в коробке, оставленной у двери его дома.       Мысли его лихорадочно метались: кто-то прознал о его затевающемся творении? Или это было просто совпадение, случайное послание? Причастен ли к этому Уилл? Стоило ли ему готовиться к тому, что вот вот к нему ворвется ФБР?       Желтые олеандры. Предостережение или… выражение чувств? Нет. От кого? Он бы заметил, если бы кто-то вокруг проявлял к нему такой интерес. К тому же… скрытый символизм в цветах… было больше похоже на него самого.       Он задумался, насколько рискованно будет добавить эти цветы к его собственному посланию. Но мысль о возможных последствиях не пугала, скорее… будоражила. Он ощутил живость и интерес. Пожалуй, это ему сейчас было нужно, особенно… учитывая ситуацию с Уиллом. Он не хотел ему вредить, но… храбрый детектив подобрался слишком близко, не будучи готовым к правде.       Он надел обычные нейлоновые перчатки и взял в руки букет, разглядывая, вдыхая тонкий аромат, в котором ему померещилось нечто… знакомое. Тогда его взгляд упал на дно коробки, и он обнаружил… сложенный вдвое лист. Отложив букет и взяв в руки бумагу, он медленно развернул ее, находя внутри всего несколько строк, написанных не от руки – напечатанных. Послание гласило:       Оставляя слишком много ниточек – рискуешь застрять в собственной паутине       Будь осторожен       Сердце полное чувств не мяч, если отбросить его с силой, оно не отскочит назад в руки       Нахмуренность стала сильнее. Честно говоря, это послание звучало довольно бессмысленно и бредово, и теперь этот бред застрял в его мозгу. Он тяжело выдохнул.

***

Мехико. Новый день

       Конечно, как я и ожидала, Моззи, едва приехав, тут же не преминул выразить все свое недовольство – сначала обняв меня, а затем ударив в плечо.       – О чем ты только думала? Зачем мы вообще так тщательно прятали тебя, если ты сейчас так глупо рискуешь?       – Это сложно объяснить…       – Ты уж постарайся!       Стефану, как ни странно, тоже досталось, ибо ему же поручили следить, чтобы я не делала глупостей.       Наконец, по прошествии почти полутора часов упрёков и ругани, коротышка наконец-то успокоился и теперь просто буравил нас со Стефаном взглядом, сидя напротив. Разделял нас только низкий кофейный столик, заставленный коробками с готовой едой (вообще-то я неплохо готовила, так что причина недоверия и предпочтения ресторанной еды была мне неясна).       Только коротышка снова собирался открыть рот, как Стефан поднял ладонь, махнул зажигалкой, и произвел стратегическое курительное отступление на веранду.       Мы остались одни и, кажется, воздух стал гуще от напряжения.       – А теперь без всех этих твоих шуточек и сарказма – зачем?       – Ох… Мозз. Я не знаю! Правда. Просто я… не могу сидеть и ничего не делать, я…       – Стооооп! Разве это не то, чего ты хотела? Мне казалось это именно то, что тебе нужно – солнце, природа и немного дзена. Безо всяких опасностей и драмы. Эби! Ты едва смогла избежать смерти в лапах одного отмороженного психа, едва выпуталась из всей этой истории, а теперь сама, по доброй воле, пытаешься завязать переписку с еще одним, с твоих же слов, еще более маньяческим психом. У тебя что, развился стокгольмский синдром?!       – Нет! Я…, – я с тяжелым вздохом встала с диванчика, потерев лицо и отойдя к стене, на которой висела мрачноватая картина с какими-то девочками-балеринами. Я пыталась найти «правильные» слова, для самой себя в первую очередь. – Просто я… не знаю. Хочу… хочу как-то… я не знаю… помочь?       – Чтооо?! О, боже! У тебя и вправду поехала крыша? – Моззи тоже встал и прошелся туда сюда позади дивана. – Тебе срочно нужно избавиться от этой дури в голове. Помогать маньякам! Что дальше? Будешь добиваться апелляции для Сэмюэла Литтла?       – Моззи!       Я попыталась впериться в него самым недовольным взглядом из имевшихся в моем арсенале.       – Ладно, ладно, но… ты хоть представляешь какой опасности себя подвергаешь? Неужели ты хочешь вернуться в эту мясорубку?       – Возможно. Ты как-то сказал, что такие как ты, преступники, не меняются. Что ж… возможно я уже слишком плотно срослась с тем миром, чтобы теперь отделиться от него.       Моззи только тяжело вздохнул и посмотрел на меня с отчаянной обреченностью.

***

      Поздним вечером того же дня мы с коротышкой сидели на веранде, на которой все еще витал душок от сигареты, раскуренной Стефаном не так давно (он был ярым любителем попыхтеть). Солнце уже зашло за горизонт, но прежде окрасив все вокруг в огненные красно-оранжевые оттенки, напомнившие мне о полыхающем доме Хоббсов. Тишина в воздухе была скорее задумчивой, чем напряженной, мы оба были глубоко в своих мыслях. Моя рука сама собой схватила смартфон, пролистывая несколько вкладок на автомате. Руки так и чесались заглянуть в Tattlecrime, просто посмотреть… и я, конечно поддалась. Впрочем, мое сонное и задумчивое оцепенение спало, как только глаза наткнулись на опубликованную двадцать восемь минут назад статью.       Заголовок гласил «БЕССЛАВНЫЙ КОНЕЦ ЛЖЕПОТРОШИТЕЛЯ»       Мой «Штопаный крот!» пробудил от дум и Моззи, и он перебежал ко мне, встав за плечом, чтобы тоже увидеть ошарашившее меня нечто.       Что я там хотела? Изменить судьбу? Доизменялась, летит твоя мать. Новая статья Фредди Лаундс посвящалась тому, что нашумевший Абель Гидеон был убит этим вечером при попытке побега из Балтиморской психоклиники. Ангидрид твою перекись марганца! Какого лешего они там вытворяют?