Первые дни выживания

      Каждое выживание начинается с непонимания ситуации, паникой, чувством того, что это бесполезно. Неизвестно количество погибших. Неизвестно, что случилось с друзьями, но надо продолжать жить. Так случилось и с Тейлзом и Наклзом. Но чем дальше шел день, тем больше вариантов спасения предлагал лис.       Во-первых, пойти в деревню и понять, затронуло ли мобианцев там, существуют ли хоть какая-то власть, не разбежалась ли полиция, чтобы контролировать ситуацию. Если уж центр потерян, то это не конец, нет, нужно продолжать попытку выстоять в этом уничтоженном мире.       Ядерные боеголовки — это одна беда, она, конечно, может сломить всё вокруг, но дух не должен пасть только из-за этого. Если есть Тейлз — ум деревни и всего Королевства, если есть Наклз — сила, которая противостояла когда-то Сонику на равных, то шанс и дальше жить есть.       За эти четыре дня было сделано много. Во-первых, жители деревни оказались в целости и сохранности, даже политики, которые были поставлены короной, не находились тогда в столице и застали крах по начинающимся новостям, когда восстановили электричество для той части, что не была повреждена.       Во-вторых, друзья, которые считались погибшими или без вести пропавшими, пришли именно в деревню, ведь тут же родился Соник. Деревня героя — то пристанище, где многие хотели переждать катаклизм, поэтому рабочей силы, да и надежда, возвратилась, несмотря на потерю и ужасающий воздух вокруг.       В-третьих, запасы, еда, два завода да фермерские хозяйства были на месте. Это было спасение, тем более земля казалась более-менее не пострадавшей в этой области, а значит, сеять пшено все еще возможно. Несмотря на упадок духа и потерю столицы, мобианцев не сломить.

А теперь досье выживших за эти два дня.

Ехидна Наклз — глубокий психогенный ступор, иногда сопровождающийся вспышками немой ярости. Двигается и действует почти на автомате, как запрограммированный робот. Потеря Мастера Изумруда отразилась в его душе больше, чем кто-либо мог себе представить. Молча выполняет тяжелую физическую работу по расчистке территорий от оставшихся роботов, установке заграждений, переноске камней вместе с другими оставшимися рабочими. Работает до изнеможения, пытаясь заглушить мысль о руке Соника и уничтоженном Мастере Изумруде. Отвечает односложно или не отвечает вовсе. Спит урывками у входа в деревню, как страж, коим он когда-то являлся. Множественные царапины, синяки от работы и обвалов. Игнорирует их. Сильная усталость.

Майлз «Тейлз» Прауэр — острая реакция на стресс, переходящая в гиперфокус. Его разум цепляется за задачи выживания как за спасательный круг. Внутри — ужас и горе, но он подавляет их необходимостью действовать. Периодически его «пробивает» — замирает, глядя в пустоту, губы дрожат, но быстро берет себя в руки. Организует функционирование деревни без центра: электричество, генераторы. Настраивает уцелевшее оборудование, создает новые, пока есть материал. После того как он узнал, что такое радиация на самом деле, теперь пытается собрать фильтры для воды из подручных средств. Постоянно мониторит эфир на предмет сигналов, в котором только шум и помехи. Записывает что-то в диктофон, возможно, для будущего поколения… Истощен, под глазами темные круги. Руки в царапинах и ссадинах. Ест механически, мало.

***

      Пыльный ветер шевелил меха лиса, застывшего над списками. Центр деревни был хаосом из временных убежищ и ящиков с гуманитарной помощью. Тейлз впивался взглядом в цифры: пшено, консервы, скудные остатки стройматериалов, завезенных до катастрофы. Нужно их распределить и просчитать на будущее.       Мысли крутились, как шестерни в перегретом моторе. Он не мог подвести мобианцев. Не мог допустить еще одну ошибку. Глубже, под слоем концентрации, клокотали вина и ужас — за Соника, за боеголовки, за всех, кого не спас. Сухой кашель вырвался наружу, раздирая горло.       Его пальцы нервно перебирали край бумаги, оставляя на ней едва заметные следы сажи и крови от царапин. Позади раздался тяжелый, лишенный интонации голос. Наклз стоял неподвижно. Множественные царапины и темные синяки на его руках и корпусе казались ему неведомы.       — Ты спал? — спросил Наклз, глядя на Тейлза.       Тейлз вздрогнул, оторвавшись от цифр. Его взгляд скользнул по изможденному лицу друга, по синякам, по застывшей позе стража. Без Мастера Изумруда Наклз будто больше не знал, что делать в этой жизни, двигался, словно робот, запрограммированный на помощь остальным.       — Нет… — ответил он машинально, уже возвращаясь к спискам. — А ты?       — Защита, — это был и ответ, и объяснение.       Наклз не сложил руки на грудь — они просто висели по швам, тяжелые, как камень. Его взгляд блуждал где-то за спиной Тейлза, в сторону входа в деревню, который он бессознательно охранял даже днем. Тейлз кивнул, не поднимая глаз. Его палец бежал по строчкам.       — Если… если распределить правильно… — голос лиса прерывался, он сглотнул. — Год. Можем протянуть год. Урожай… если взойдет… Тогда… не все так критично…       Он замолчал, резко поднял голову, будто поймав себя на чем-то. Его глаза метнулись к груде деталей в углу — фильтры? Нет, позже. Списки важнее сейчас. Наклз не ответил. Он просто стоял. Молчание затянулось. Затем его губы чуть дрогнули, не складываясь в улыбку — скорее, нервный тик на фоне крайней усталости и пустоты после утраты Изумруда.       — Есть ли сигнал? — спросил он наконец, все тем же безжизненным тоном. — От… изумрудов хаоса?       Тейлз резко вдохнул. Его рука непроизвольно потянулась к радиоприемнику на поясе, но остановилась. Темные круги под его глазами казались еще глубже. Несмотря на поиски других выживших через свою лабораторию, несмотря на поиск энергии изумрудов, он не мог ничего найти.       — Нет… — прошептал он. — Шум… Только шум. Без Мастера Изумруда сложно пеленговать… Но… — Он сделал усилие, пытаясь собраться. — Надежда есть. Должна быть.       — Тейлз, ты выглядишь плохо, — сошло с уст ехидны. — Иди лучше поспи, а я разберусь.       — Н-наверное, ты прав… — сказал он автоматически, не двигаясь. — Вот… возьми. Фермерам. — Он протянул папку Наклзу, его рука слегка дрожала от усталости.       — Тейлз… — Наклз увидел, что у лиса дрожали ноги. — Серьезно, иди спать.       — Эй, это я должен был тебе сказать!.. — еле как улыбнулся лис.

***

Общая обстановка за первый и второй день.

Деревню почти никто не покинул, поэтому мобианцев более чем достаточно для выживания и организации работы деревни без перебоев. В основном все шокированы произошедшим, поэтому не знают, как жить дальше. Деревня действует по приказу оставшейся власти, которая слушает Тейлза, чтобы максимально эффективно распорядиться оставшимися ресурсами. Припасов хватит на всех. Сохраняется постоянный страх, что роботы Эггмана нападут или же вновь над головами пронесется ядерная боеголовка. Теперь они узнали, что такое радиация, опасаются ее, хотя уровень здесь относительно низкий. Мобианцы в основном бояться неизвестности, ведь без короны еще никогда не жили. Небо окрасилось в желтоватый цвет, солнце почти не видно из-за туч, а дышать труднее.

Досье выживших за вечер второго дня.

Эми Роуз — шоковое отрицание, замешательство, растерянность. Она цела и невредима физически, так как находилась далеко от столиц и баз, ведь патрулировала Зеленые Холмы. Она не видела взрывов вблизи, только странное свечение на горизонте и последствия — тряска, пепел. Появляется в поселении растерянная, но полная энергии. Спрашивает, что происходит, где Соник, где Салли, почему не работает связь. Не верит первым рассказам о масштабах катастрофы. Активно пытается взять ситуацию в руки, предлагает помочь, организовывать поиски, строить планы по спасению. Ее привычный оптимизм выглядит жутковато на фоне всеобщей подавленности. Устала от пути, но в целом здорова. Одета в свою обычную одежду, возможно, немного испачкана. Тащит с собой свой гигантский молот.

***

— Вы шутите? Это невозможно! Соник всех спасет! — заявила с улыбкой Эми.

      Первое, что услышал от нее Тейлз, когда наконец-то встретился с ежихой. Он видел ее живой, невредимой, а это чего-то да и стоило. У него даже перехватило дыхание, понимая, что она жива, но вместе с этим горе, ведь как сказать влюбленной ежихе о том, что Соник… мертв?..       Наклз, увидев Эми, ничего ей не сказал, нет. Он услышал ее слова, услышал, что она говорила о Сонике, из-за чего предпочел и дальше нести дозор вместе с собравшимися полицейскими отрядами. Он подошел к ним, а не к своим друзьям, лишь бы не слышать, как будет реагировать Эми.       — Эми… — Тейлз еле выдал из себя. — С-Соник не поможет… Он… Погиб…       — Ч-чушь!.. — Эми выдала, не хотела принимать действительно. — Ты просто плохо его искал, он сто процентов скоро появится, как ни в чем не бывало! Да и ты сам знаешь это.       — Нет, Эми, он… Мы нашли только его руку под завалами, его нет, Эми. Он мертв! — произнес Тейлз, он чуть ли не кричал.       — Т-ты паникуешь слишком часто, Тейлз… Он… Он придет… — Эми сдавалась, смотря на лицо Тейлза. — П-правда придет…       Эми не хотела признавать, что Соника больше нет. Она не могла даже допустить мысли, что ее возлюбленного больше нет рядом, поэтому отрицала слова Тейлза, поведение остальных мобианцев, которые уже были в курсе, что их герой не придет на помощь, они остались без него.       — Прости, Эми… Соника больше нет… — Тейлз опустил голову. — Но ты права в одном… Мы не должны сдаваться, даже если хочется закрыться и никогда больше не выходить.       Эми не ответила. Она лишь крепче сжала рукоять своего молота. Она не хотела признавать, но… Но ведь Соник — сама скорость и давно бы прибежал на защиту своей деревни, не так ли? И именно это осознание заставило ее вздрогнуть от осознания горькой действительности.

***

      Досье выживших за третий день.

Крольчиха Ванилла — глубокая истерика, чередующаяся с кататонической апатией. Она потеряла все: дом, привычный мир, Вектора и Хаотиксов — они были в столице в тот момент. Ее психика не выдерживает. Постоянно плачет, кричит, зовет Крим, потом замолкает и часами сидит, уставившись в стену, качаясь. Не способна к самообслуживанию. За ней нужен постоянный присмотр. Может внезапно вскочить и побежать, куда глаза глядят. Истощена, обезвожена от слез. Выглядит значительно старше своих лет. Руки и одежда в грязи.

Крольчиха Крим — внешне — собранная, практичная, пытается заботиться о матери и помогать в лагере. Внутри — страх за мать, тревога за будущее, тоска по дому. Но самое страшное было то, что она заразилась радиацией. Появились первые, едва заметные симптомы радиационного поражения, которые она игнорирует или списывает на стресс и усталость: непонятная слабость, быстрая утомляемость — списывает на недосып и работу. Легкая, периодическая тошнота — думает, что съела что-то не то из скудных запасов. Небольшие синячки на коже, которые долго не проходят — думает, что ударилась. Легкая ломота в костях — списывает на холод. Ухаживает за матерью — кормит, поит, успокаивает как может. Помогает Тейлзу с простыми задачами — сортировка припасов. Пытается наладить элементарный быт. Избегает разговоров о «до», сосредоточена на «сейчас». Ее практичность — защитная реакция.

***

      Новые выжившие — это всегда заселение в те дома, в которых уже никто давно не жил. Так случилось и с Ваниллой и Крим. Уже во многих домах, которые были здесь, установлены фильтры воды, помогающие не подхватить никакие радиационные болезни в это трудное время.       Тейлз работал и работал, ведь замедлиться — это значит, какой-то из мобианцев может заразиться чем-нибудь, а этого допустить нельзя. Он находился в этом новом доме, помогая Крим обустроиться. Из соседней комнаты, за закрытыми дверьми можно было услышать голос Ваниллы.       — Крим… Крим, где ты? В-все так шумно, так шумно… Где Вектор? Вектор… Он должен прийти… Т-так шумно, так шумно… Помогите, кто-нибудь… — бормотала Ванилла.       Потом наступила тишина — Ванилла впала в очередную фазу апатии. Тейлз вздрогнул, отрываясь от схемы фильтра. Гиперфокус, обычно железный, дал слабину. Вид Крим, сосредоточенно сортирующей детали на другом столе, вызвал волну тепла и тревоги — за нее, за ее мать.       Она держится, несмотря на то, что Ванилла до сих пор ведет себя так, будто ее месяц держали в клетке. Порой самые добрые мобианцы, не способные пережить стресс, погибают, но он не думал, что Ванилла из таких. Вечно улыбающаяся практичная крольчиха сейчас была… как ребенок.       А Крим, наоборот. Она держалась, пытаясь не сломаться, как ее мать. Она сильнее духом, несмотря на потерю многих друзей. Апокалипсис сломал многих, но те, про кого и не подумаешь, что он может справиться, неожиданно, именно они и двигают выживание, не давая погибнуть остальным.       Крим аккуратно разложила последние детали, которые Тейлз выпросил из уцелевших запасов. Новые модели фильтров — их надежда защитить животных и мобианцев от отравленной воды, которая могла в любую секунду появиться и в деревне. Движения крольчихи были точными, но… чуть замедленными…       Как будто каждое требовало чуть больше усилий. Легкая бледность сквозила под грязью на мордочке. Она не жаловалась, сосредоточившись на задаче — это был ее якорь, ее защита от мыслей о погибшем доме, пропавших друзьях и матери, чей разум рассыпался.       — Вот, все, Тейлз, — произнесла она с улыбкой. — Еще помочь?       Тейлз оторвался от паяльника. При виде ее усталого, но собранного лица его собственное напряженное выражение смягчилось на долю секунды. Она держится, значит, он тоже должен. Ради выживших, ради тех друзей, которые рядом с ним. Не сдаваться. Нужно еще многое сделать.       — Нет-нет, ты и так… ты много сделала, — он машинально провел тыльной стороной руки по лбу, оставив темную полосу сажи. — Спасибо, Крим.       Крольчиха молча кивнула, ее взгляд скользнул в сторону двери, за которой сидела Ванилла. В глазах мелькнула тень боли и страха, но она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на Тейлзе. Она видела его истощение, темные круги под глазами, царапины на руках.       — Я… — она начала, но вдруг резко отвернулась, подавив легкий приступ тошноты. Сжала кулаки, втянула воздух. Не сейчас. Просто устала. Недостаточно спала. — Я не представляю… как ты справляешься… после… Соника…       — Я… в порядке, — пробормотал он глухо. Старая отговорка. — Он… не хотел бы… чтобы я сдавался…       — Если… Если захочешь поговорить… — Крим сказала быстро. Она снова отвернулась, резко кашлянув в кулак — сухим, коротким кашлем. — Я всегда рада послушать… Ты не один…       — Ты в порядке?.. — спросил он, услышав кашель Крим.       — Пустяки. Наверное, простудилась. Или вода… не очень… Сейчас многие кашляют из-за воздуха… — Она сделала шаг, чтобы взять пустую коробку, и слегка пошатнулась, едва заметно. Ударилась вчера, наверное. — Или любовь к бассейнам аукнулась не вовремя.       Тейлз почувствовал слабое облегчение. Простуда. Вода. Да, возможно. Недавно она что-то упоминала о том расслабляющем курортном отпуске с матерью, так что, возможно, это оттуда. Зачем паниковать зря? Обычная простуда или же просто реакция организма на отвратительный воздух. Не время паниковать.       — Крим… — он начал осторожно, — Если не пройдет… или ухудшится… сразу ко мне… Обещаешь?..       — Не беспокойся, Тейлз, — она ответила слишком быстро. — Со мной все нормально. А вот тебе… тебе надо отдохнуть. Хотя бы чуть-чуть, — Ее взгляд скользнул по его изможденному лицу, по дрожащим от усталости рукам.       Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Ей нужен был способ помочь ему, отвлечь себя, сделать что-то конкретное, полезное. В это страшное время держаться вместе, особенно с тем, кто всегда улыбался при ее виде, всегда облегчало страдания, заставляло душу забыть о катастрофе.       — Давай… давай прогуляемся, когда моя мама уснет. — с улыбкой произнесла крольчиха. — Ты выйдешь из лаборатории. Подышишь воздухом. Хоть немного отвлечешься.       Тейлз почувствовал, как что-то теплое и хрупкое шевельнулось в груди под грузом усталости и горя. Провести время с Крим… Это был луч света в кромешной тьме. Его сердце застучало быстрее, но физическое истощение тут же напомнило о себе тяжестью в веках.       — Конечно… — он кивнул, и на этот раз в его улыбке промелькнуло что-то настоящее, хоть и мимолетное. — Я приду, обещаю…       — Хорошо, — Крим ощутила, что ее сердце застучало быстреерим. Она уже поворачивалась, чтобы идти к матери. — А сейчас… я… мне надо к маме. Она проснется скоро… — И снова кашель, сдержанный, но навязчивый.       Тейлз смотрел ей вслед, секунду наслаждаясь тишиной и… надеждой? Но взгляд упал на фильтры, на незаконченную схему. Нужно доделать это, а затем пойти к другому дому, чтобы установить защиту. Выживание и забота о тех, кто еще жив — сейчас это приоритет, а отдых — потом.

— Фильтры… — пробормотал он себе под нос, уже хватаясь за паяльник. — Надо доделать до вечера… — мысли снова закрутились, отодвинув и боль, и тепло, и тревогу за Крим — до лучших времен. Или до той самой прогулки.

***

Обстановка на третий день:

Приходят новые выжившие, такие же потерянные. Начинаются проблемы: вода из-под крана стала отдавать мерзким вкусом, фильтров недостаточно на всех, из-за чего Тейлз и другие механики работают не покладая рук, обостряются мелкие конфликты на почве страха. Тейлз пытается наладить более-менее устойчивое энергоснабжение — солнечные панели, генераторы, где это наиболее эффективно. Эми, столкнувшись с реальностью, становится тише, но все еще цепляется за веру в чудо. Ее попытки поднять боевой дух работают, что облегчает жизнь.

Четвертый день выживания.

Сформировались группы: «Строители» — укрепляют деревню, строят навесы, «Охотники» — ищут пищу, воду, припасы в окрестностях на черный день, «Техники» — Тейлз и пара помощников, которые позволяют и дальше работать электричеству и газу, «Медики» — помогают лечить тех, кто заразился радиацией, уже есть случаи, что вода отравила организм, а еще они присматривают за теми, кто сошел с ума.

Проблемы, которые обострились за эти дни.

Радиация дала о себе знать, несмотря на то, что деревня находилась далеко от зараженной местности. Появляются первые мобианцы с легкими симптомами, но о масштабах заражения не знает никто. Дозиметры, к сожалению, еще не придумали на Мобиусе.

Прогрессируют болезни с новой силой, а именно простуда, расстройства желудка из-за плохой воды и еды, шизофрения и другие психические проблемы.

Появляется страх за многое у выживших мобианцев, а именно страх перед мародерами. Засилье роботов Эггмана, которые пережили ЭМП-импульс взрыва в защищенных местах. И страх из-за того, что появились сумасшедшие на улицах.

Досье выживших за четвертый день.

Майлз «Тейлз» Прауэр — центр связи — его главный проект. Создает радиостанцию из уцелевших компонентов и найденной аппаратуры. Настраивает антенну на крыше своей мастерской. Постоянно сканирует все частоты. В основном центр связи пропускает через себя хаос атмосферных помех, последствия ядерных взрывов, короткие обрывки чужих передач, такие как паника, призывы о помощи, молитвы на незнакомых языках, автоматические маяки аварийных служб, к сожалению, большинство молчат. Пока нет ни одного внятного, устойчивого сигнала от организованной группы выживших. Каждый обрывок вызывает всплеск надежды и быстрое разочарование. Тейлз испытывает крайнюю усталость, но движимый целью. Каждый неудачный сеанс связи подтачивает его. Вид Крим… а он может замечать её усталость… добавляет тревоги. Старается не думать о глобальной картине, фокусируясь на своих задачах.

Ехидна Наклз — патрулирует окрестности с группой «охотников». Молчалив, но его физическая сила и знание местности неоценимы. Защищает лагерь от потенциальных угроз, а именно роботов Эггмана, мародеров, которые открывают огонь по выжившим. Помогает «строителям» с тяжелыми камнями. По-прежнему избегает Тейлза и Эми, особенно когда они говорят о связи или Сонике. Ступор немного отступает, сменяясь мрачной решимостью охранять то, что осталось. Но это не надежда, а долг, последнее, что у него есть. Внутри — все та же пустота и горечь. Вид Ваниллы вызывает у него смутное чувство вины, ведь он был хранителем, а она кажется ему олицетворением погибшего мира.

Эми Роуз — включается в работу лагеря. Помогает «медикам», а именно успокаивает детей, пытается ухаживать за Ваниллой с переменным успехом, а также доставляет лекарства больным. Организует раздачу еды. Пытается поддерживать порядок и какой-то минимум гигиены. Ее энергия находит выход в полезной деятельности. Ее отрицание трещит по швам. Она видит масштаб бедствия вокруг, слышит обрывки ужасов по радио Тейлза. Вера в Соника еще жива, но становится более отчаянной, почти помешанностью. Плачет по ночам.

Крольчиха Крим — продолжает уход за матерью и помощь по хозяйству. Становится медлительнее. Чаще присаживается отдохнуть. Пытается скрыть слабость и тошноту. Симптомы становятся чуть заметнее. Слабость нарастает. Тошнота может приводить к эпизодам рвоты, которые она списывает на стресс и плохую еду. Может появиться легкая кровоточивость десен при чистке зубов щепочкой, что игнорирует. Она по-прежнему не связывает это с радиацией.

Крольчиха Ванилла — психическое состояние не поддается никакому объяснению. Многие связывают это с шизофренией, остальные — с ПТСР, другие даже не понимают, что ее так сломало. Бредит, говорит, что слышит голоса в голове, которые не дают ей спать по ночам, которые указывают ей, что делать. Слуховые галлюцинации появились после взрыва рядом и смерти, которую она увидела. Все еще не может самостоятельно есть, пить. Некогда материнская фигура полностью угасла, оставляя только мобианку с полностью разломленной психикой.

      Худший ли это был итог первых дней выживания в мире, где невозможно связаться с мобианцами, невозможно понять, насколько всё плохо? На самом деле нет. Деревня, сохранившаяся после ядерных взрывов, довольно организованна, несмотря на тот страх, что царит в сердцах мобианцев.       Если все пройдет так, как и сейчас, а именно: выживших прибавится, скооперируются многие группы, еще и скот и пшеница благодаря разработкам Тейлза не погибнут и не увянут, то выживание удалось. Единственная проблема — надвигающаяся со всех сторон радиация...

И какой-то странный вой по ночам.