Осложнения

Досье заражения мобианцев от радиации.

Первая стадия заражения радиацией — субъективные симптомы, легко списываемые на стресс, усталость, простуду или недоедание. Часто скрываются или игнорируются самими мобианцами. Постоянная слабость, быстрая утомляемость, тяжело выполнять привычную работу, нужны частые перерывы, периодическая легкая тошнота, рвота редка, снижение аппетита, головные боли, легкое головокружение, повышенная сонливость или, наоборот, бессонница, легкая ломота в костях и суставах, небольшие, долго не проходящие синячки, часто на местах трения одежды или легких ушибов, легкая кровоточивость десен, которая заметна при чистке зубов щепкой или жесткой пищей, легкий сухой кашель.

Вторая стадия заражения радиацией — симптомы становятся явными и тяжелыми, скрыть их сложно. Происходит угнетение костного мозга — фабрики клеток крови, резкое усиление слабости, физическая работа почти невозможна. Частый отдых, сильная, постоянная тошнота, частая рвота, может быть с примесью крови из-за повреждения слизистой ЖКТ или кровоточивости, высокая температура или лихорадка на фоне ослабления иммунитета, выраженная кровоточивость — множественные синяки по всему телу, гематомы, возникающие спонтанно. Носовые кровотечения. Кровоточивость десен становится выраженной, возможно кровохарканье, гематурия и мелена. Выпадение волос и шерсти, кожные проявления, такие как сухость, шелушение, появление язвочек, особенно в местах давления. Возможна эритема. Усиление кашля, одышка. Поражение слизистых дыхательных путей, возможное начало пневмонии на фоне иммунодефицита. Диарея — возможно, с кровью, резкое снижение аппетита, потеря веса. Мобианец тяжело болен, нетрудоспособен. Требуется постоянный уход, постельный режим. Высокий риск смерти от кровотечений, инфекций, сепсиса или общего истощения.

Третья стадия заражения радиацией — симптомы катастрофические, несовместимые с жизнью в условиях деревни. Органы и системы отказывают. Массивные, неконтролируемые кровотечения: внутренние и наружные, тяжелейшие инфекции, такие как сепсис, некротизирующая пневмония, грибковые поражения. Высокая, не сбиваемая температура. Судороги, сильные головные боли, нарушение сознания, ступор, кома, параличи из-за кровоизлияний в ЦНС. Полное подавление иммунитета. Некроз слизистой, постоянная кровавая рвота и диарея, непроходимость. Кахексия. Выраженная алопеция. Почечная и печеночная недостаточность. Сердечно-сосудистая недостаточность. Мобианец умирает. Смерть наступает от полиорганной недостаточности, массивной кровопотери или сепсиса. Лечение бесполезно.

Главная зараженная выжившая из деревни.

Крольчиха Крим — переходная фаза между первой и второй стадией радиационного поражения. Движения замедлены, требует заметных усилий для простых задач. Часто прислоняется к стенам или мебели, чтобы отдышаться. Появилась одышка при минимальной нагрузке. Бледность кожи под слоем грязи, запавшие глаза, постоянная легкая дрожь в конечностях. Тошнота ежедневная, эпизоды рвоты один или два раза в неделю. Видимые признаки истощения. Периодические следы крови в слюне после кашля. Множественные мелкие синяки на руках, ногах, шее. Новые появляются даже от легкого нажатия. Кровотечение десен. Ломота в костях, усиливающаяся ночью. Сухой кашель с хрипами.

***

      Лабораторию Тейлза заполнял гул генератора — низкий, назойливый, как сердцебиение нового и столь ужасного мира. Воздух пах озоном, перегоревшими микросхемами, которые лис уже менял не один раз за этот месяц, ведь такой нагрузки его строения никогда не ожидали.       И с одной стороны это было забавно. Что лучше: металл или плоть? Многие могли бы сказать, что металл, ведь он может выдержать и радиацию, и удар кулака, и, если достаточно укреплен, даже взмах робота, а плоть… Она слаба. Все живые существа могут погибнуть рано или поздно.       Но здесь. Здесь всё было иначе. Деревня жила, пыталась существовать, а то, что не было приспособлено для таких условий, перерабатывали. Многие генераторы прошлого перестраивали, чтобы они поглощали больше и отдавали больше, чтобы работали, а не перегревались…       И поэтому после фильтров, которые установил Лис везде, где было необходимо, проблемой стали сами генераторы. Их нужно модернизировать, следить за ними, дабы не перегорели. Черт, да каждый день был как на иголках, ведь в любой момент может случиться сбой.       Но лис этого не допустит. Он не спит нормально, только работает и работает, и работает. Он не хочет отдыхать, нет, Соник бы не отдыхал, он бы спасал каждого, кого бы видел, он бы даже на полное истощение не посмотрел бы, а просто усмехнулся в своеобразной мере.       Так и есть. Соника нет. Но есть Майлз. Майлз, который не позволит из-за своей слабости, из-за своей мобианской сущности, желающей заснуть, потерять хоть кого-то из выживших. Нужно работать… И модернизировать генераторы, чтобы они выдерживали последующие перегрузки системы из-за того, что деревня теперь работает на них.       Генераторы на новой насосной станции и будущей электрической… Да. Нужно создать нечто, что выдержит условия апокалиптического мира. И он сделает. Нужно время, ресурсы… Ему не нужен сон. Ему нужно работать. Ради других. Ради друзей. Ради выживших. Ради тех, кого уже нет.       Тейлз стоял над столом, заваленным схемами нового генератора, который способен выдержать целую деревню. Его руки, покрытые сажей и мелкими ожогами, дрожали от усталости, но держали паяльник крепко. Искры сыпались на старую деревянную столешницу, оставляя черные точки.       Крим сидела на табурете в углу, спиной к свету единственной лампы. Перед ней лежала коробка с резисторами. Задание было простым: отсортировать их по сопротивлению. Но ее пальцы, обычно ловкие, сейчас двигались вяло, неуверенно. Она брала деталь, подносила к глазам и…       Долго всматривалась в цветные полоски, словно буквы расплывались. Потом медленно клала в нужную кучку. Каждое движение давалось с усилием. Пот стекал по вискам, смешиваясь с грязью на меху. В горле першило, но она сжимала челюсти, подавляя кашель.       — Крим, — голос Тейлза прозвучал хрипло, он не отрывался от пайки. — Те резисторы на десять килоом… Видишь их? Мне срочно нужны три штуки… Кажется, я смогу все же сделать генератор мощнее, чем те, что сейчас…       Крим кивнула, хотя он этого не видел. Ее взгляд скользнул по коробкам. Это легкое задание, здесь как раз все написано, нужно только достать нужный и вручить Тейлзу, как приз, который он так жаждал. Но перед глазами крольчихи была пелена, не позволяющая разглядеть надписи.       «Десять килоом?.. Чего?.. — ее мысли путались. — Синий, черный, оранжевый… Где…»       Она потянулась к нужному отсеку, но рука дрогнула, коробка соскользнула со стола и грохнулась на пол. Пластиковые детали рассыпались по полу, а шум был такой, что мог привлечь роботов, если бы, конечно, они все еще функционировали, ведь последнее творение Эггмана они уже не видели неделю.       — Ой, прости! Я… я сейчас… — Крим рванулась вниз, чтобы собрать.       Всего одно движение, всего один резкий выпад рукой, чтобы схватить разбросанные детали, как вдруг перед глазами вовсе все схлопнулось. Темные пятна поплыли перед глазами. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть, резко вдохнула. Тошнота подкатила волной. Горло сжалось от очередного приступа.       Тейлз наконец оторвался от работы. Он снял увеличительные очки, и его глаза, красные от недосыпа и напряжения, посмотрели на Крим, изучая ее досконально: бледность, даже выделяющаяся под шерстью, дрожь в руках и… алую каплю, выступившую в уголке ее рта, когда она подавила кашель.       — Крим! — он отшвырнул паяльник.       Он ведь просил Эми поговорить с ней! Просил уже давно! Он думал, что ежиха образумила крольчиху, но нет. Нет. Все стало еще хуже! И сейчас он видел это своими собственными глазами. Лис подскочил к ней, схватив за плечи. Кожа под его пальцами была неестественно горячей.       — Что с тобой? Ты горишь! И это… — Его взгляд прилип к кровавой точке на ее губе. — Это что, кровь?! Ты кашляешь кровью?!       Крим только сейчас ощутила его хватку на своих плечах, а вид его измученного взгляда, беспокоящегося из-за нее, еще сильнее испугал. Он беспокоился, еще сильнее терзая себя, а ведь она не хотела, чтобы он волновался. Крольчиха не обуза, она может помочь, даже в таком состоянии.       — П-пустяки… Просто… прикусила язык, когда коробка упала. И устала. Все устали за этот месяц… Особенно ты… — она попыталась махнуть рукой. — Н-не беспокойся, я в порядке…       — Ты была у врачей? — спросил лис, надеясь на положительный ответ.       — Эми помогала, но… но мне не нужна помощь, правда, другим нужнее… — все продолжала Крим. — Это пустяки, Тейлз, я в порядке…       — Пустяки?! — Тейлз закричал, его голос сорвался. — Ты кашляешь кровью! Ты еле стоишь! Это не простуда и не усталость! Это радиация, Крим! Ты умираешь на моих глазах и делаешь вид, что ничего не происходит!       Эми помогала — слишком мало, если смотреть на состояние крольчихи сейчас. Но на то были свои причины. Слишком много больных в последнее время. Психически больных и из-за радиации. И Крим, ох, она не первая, она не последняя, но оттого и сердце уходило в пятки у лиса.       — Я не умираю! — Она попыталась крикнуть в ответ. — Я… я просто переработала. И лекарства… лекарства нужны тем, кому хуже! Тем, кто в палатках сейчас страдает! — она воскликнула. — А я могу работать! Я не обуза!       Она мучает себя обязанностями, мучает себя тем, что должна помогать остальным, должна выложиться на все двести, нет, четыреста процентов, но сейчас. Сейчас этого нельзя делать. Упорство — дорога в могилу, а Тейлз не хотел этого. Не хотел смотреть, как именно она погибает.       Он не спал, он изнурен, как и все здесь. Но это не тот случай, когда он допустит, чтобы Крим делала то же самое. Нет. Она помогает ему, но, глядя сейчас в ее уставшие глаза, в ее окровавленный рот… Тейлз не мог больше делать вид, будто этой болезни не существует, как бы сложно ему в будущем не было справляться без нее.       — Обуза? — Тейлз еле произнес. — Нет, Крим, ты не обуза… Нет. Ты помогала всем, ты помогала даже тем, кто одной ногой в могиле, ты… ты…       — Т-так позволь же мне и дальше помогать!.. Я не сдамся… И тебе легче будет… И всем легче, если и я буду работать!.. — Крим продолжала, надеясь, что он позволит, но…       Его собственные ноги подкашивались от изнеможения, тени под глазами казались фиолетовыми в тусклом свете. Ему нужна помощь, а другие заняты. Ему нужна Крим… Нужна живая Крим. Не мертвая. Не погибающая. А целая и здоровая возлюбленная, которой он не позволит себя убить.       — Ты думаешь, я позволю тебе… — Он вдруг замолчал. Его взгляд упал на ее руку, которую он все еще сжимал. — Что… — На запястье, чуть выше грязи, четко выделялся свежий синяк размером с монету… — О-ох, нет… Нет-нет… нет…        Петехия. Признак того, что ее костный мозг сдается. В этот момент что-то в Тейлзе надломилось. Гиперфокус, удерживавший его над схемами, рухнул. Нет. Он долго делал вид, что все в порядке, но сейчас единственное желание: спасти ее. Последний огонек чего-то светлого в этом кромешном аду.       — Нет! — в панике произнес лис. — Я потерял Соника… НО Я НЕ ПОТЕРЯЮ ТЕБЯ!       Все смешалось в голове. Он не мог потерять ее, не мог снова наблюдать за тем, как тот, кто дорог сердцу, погибает из-за Эггмана, из-за этого апокалипсиса на Мобиусе. Пусть лучше он. Пусть его заберут, но не их. Только не Крим. Только не ту, кто понимает его, заботится о нем!       Прежде чем Крим успела понять, что происходит, он развернул ее, подхватил на руки — она была ужасающе легкой — и понес через лабораторию. Она слабо билась, задыхаясь, пыталась протестовать, но он не слушал. Он пихнул плечом дверь в маленькую боковушку, которую кое-как оборудовали под медпункт для самых тяжелых случаев — койка, столик с жалкими припасами, ведро с водой.       — Тейлз! Нет! Отпусти! Я должна… мама… работа… — Крим пыталась сопротивляться, но его хватка была крепкой.       Она дергалась, пыталась соскользнуть из его рук, даже попыталась задеть когтями его лицо, но, благо, лис успел среагировать, и ничего не произошло. Он тут же бросил ее, не церемонясь больше, на матрас койки. Она попыталась вскочить, дабы продолжить работать, продолжить быть полезной, как и другие, но…

— А ну села быстро! — Тейлз впервые зарычал на нее.

      Этот голос не был похож на Тейлза, не был даже тем, что он использовал в самых противоречивых ситуациях. Нет. Абсолютно другой. Этот тон прошиб Крим сильнее, чем ее заболевание. Он кричал на нее. Но не было злости, только страх потерять ее, смешанный с усталостью.       — Т-Тейлз… — попыталась произнести крольчиха.       — Ты будешь лечиться! Ты будешь отдыхать! — голос лиса чуть ли не сорвался от крика. — И ты будешь делать ВСЕ, что скажут медики!!! — он сделал шаг вперед. — Потому что если ты умрешь из-за своего чертового упрямства, то я… я…       Мысль о том, что он может навсегда потерять ее, что она была рядом, а теперь лежит в очередной могиле в деревне… Потеря Соника наполовину разбила лиса, но ее утрата… полностью уничтожила бы гения. И самое страшное в этом было то, что он не шутил при следующих словах:

— Я повешусь… Поняла?!.. — он произнес это так, будто это его следующие действия. — Я… Твою смерть… Не переживу…

      Имел ли смысл дальше жить, когда даже любовь в гробу? В этом мире, где только выживание — это надежда на следующий день? К сожалению, не было. И Крим это поняла, смотря на него. Он держался ради остальных, ради нее в первую очередь, а если ее не станет, то…       Смысл захлопнется у лиса. Она хотела что-то сказать, но не смогла. Кашель перебил дыхание, а кровь хлынула на пол, из-за чего лиса в буквальном смысле затрясло от такого зрелища. Она видела ужас в его глазах. И один единственный страх — потерять ее. Единственное, что грело его душу.       Она смотрела на него — на этого изможденного лиса, который сам был на грани падения, но единственное, что выбивало его из себя, — это она. Только она. Крольчиха не хотела, чтобы он страдал, даже несмотря на то, что сама станет бесполезной, станет той, кого ему нужно защищать, а не наоборот.       — Я… я пришлю Эми и фельдшера, — он развернулся, закрывая за собой дверь на ключ. — Не смей вставать. Не смей пытаться взламывать дверь. Просто лежи и… И отдыхай!.. Ради себя… и меня… прошу…       — Х-Хорошо… — прошептала Крим. — Прости…       — Н-нет, нет… Это моя вина… Я должен был раньше тебя сюда посадить… Да… Чертовы фильтры… чертов… угх!.. — Тейлз стиснул зубы. — Я спасу тебя… Я выбью из тебя радиацию… Обещаю!.. И мы вновь будем ходить за руки ночью… И помогать твоей матери!.. Звучит прекрасно, да?..       — Д-да… Как в старые добрые… — Крим с нежностью улыбнулась.       — В-вот!.. И будет много цветов… Красивых… И ужин романтический! Но это все после твоего лечения! — Тейлз нервно произнес.       — Обещаешь?.. — спросила Крим.       — Да, обещаю… — еле как улыбнулся лис.       Стремительным шагом он вышел из своей лаборатории. Воздух прожигал его легкие. Кислотный воздух, но ему было плевать. Все страдают из-за этого отвратного запаха, так что это вошло в привычку. Перед его глазами только образ крольчихи, которую надо спасать, срочно спасать…

— Я… Я не могу потерять ее… Т-только не Крим… — Тейлз дрожал от усталости и страха. — Ох, Хаос, я уверую во что угодно, даже самое нелогичное, но, прошу, я ДОЛЖЕН спасти Крим!..