Крепость

Досье выживших за год.

Майлз «Тейлз» Прауэр — глубокая психологическая травма. Подавлен, апатичен, страдает от сильнейшего чувства вины за гибель Эми и состояние Крим. Испытывает отвращение к собственным действиям с Крим, но считает их необходимыми. Находится в состоянии эмоционального онемения, чередующегося с приступами голосов в голове. Не хочет вообще говорить о найденном лице Эми. Работает на автопилоте, сосредоточившись исключительно на технических задачах: восстановление турелей, укрепление стен, поиск применения осколка Изумруда Хаоса, как на единственном способе не сойти с ума.

Ехидна Наклз — суров, собран, несет на себе тяжелейший груз ответственности и горечь утрат. Винит себя за недосмотр в охране. Держит эмоции под жестким контролем, направляя всю энергию в организацию обороны, патрулей и восстановительных работ. Стал еще более резок и нетерпим к ошибкам. Осознает критическое состояние Тейлза, но не знает, как помочь. Его вера в изумруды хаоса пошатнулась после находки осколка.

Крольчиха Крим — находится в лаборатории Тейлза. Ее сознание отсутствует. Тело поддерживается жизнеобеспечением в металлической оболочке, созданной Тейлзом в отчаянной попытке спасти от радиационного поражения. Фильтры постоянно очищают ее кровь от токсинов. После гибели Эми ее состояние кажется еще более трагичным и безысходным.

Досье скрытой угрозы.

Айво Роботник — пережил падение целой базы на него и радиацию, подвергшись мутации. Отказался от металлических роботов, слившись с плотью, костью и хитином в единое ужасающее существо. Обладает высоким интеллектом, садистскими наклонностями, возросшей физической силой. Видит себя будущим мира, высшей формой жизни. Контролирует мутировавших животных. Его новая форма и методы делают его несравненно более опасным, чем раньше. Его мотивы — власть, месть и извращенное «совершенствование» мира через мутацию.

Подготовка — Эггман перед последней битвой с героями проводил крайне рискованные эксперименты с энергией изумрудов хаоса на себе самом. Он вводил микроскопические дозы энергии изумрудов хаоса, искусственно синтезированных, пытаясь усилить свои физические и умственные способности, обрести бессмертие. Это сделало его организм нестабильным, но невероятно жизнестойким, но также это привело к агрессии, которая и сыграла злую шутку в момент очередного поражения от рук героев.

Момент мутации — обвал целой базы на Эггмана и Соника стал решающим фактором. Предварительное «заражение» организма энергией изумруда хаоса вступило в реакцию с радиацией. Вместо того чтобы просто убить его и так уже раздавленное тело, эта гремучая смесь запустила неконтролируемую, но направляемую остатками его воли гипермутацию. Энергия изумруда хаоса стала топливом и катализатором процесса, радиация — мутагенным агентом. Эггман не просто мутировал случайно. Его гениальный ум, подпитываемый энергией изумруда хаоса, сумел подсознательно или даже осознанно направить процесс мутации в момент между жизнью и смертью.

Трансформация — после катастрофы он долгое время находился в состоянии кокона, медленно трансформируясь в руинах своей базы. Его новая форма, пропитанная радиацией и изумрудом хаоса, а также его усилившийся разум дали ему врожденную способность чувствовать и влиять на других мутантов. Они воспринимают его как альфа-хищника, источник мутагенной энергии или высшее существо. Его тактика мутантов при осаде — результат не их ума, а его прямого или косвенного контроля.

***

      Год. Целый год выживания, когда от прошлого мира ничего не осталось, кроме разрушенных надежд. Нельзя сказать точно, что будет дальше, но все знали, что ничего хорошего, ведь последняя атака мутировавших животных доказала, что они умнее, чем кажутся на первый взгляд.       Никто и не думал, что у них может быть сознание, способное воспроизводить тактику! Никто и не догадывался, что всё это время врагами кто-то управлял. И теперь каждый день казался страшнее, чем предыдущий, ведь мобианцы не знали, что может выкинуть отравленная природа дальше.       Работа кипела. Все работали как один, ведь никто не хотел умирать от заражения радиацией от лап мутировавших зверьков. Нет. Нельзя этого допустить. Противогазов хватало, чтобы население работало, поэтому эту возможность, подаренную Тейлзом, использовали по полной.       Теперь на каждом повороте висели списки смен и схемы секторов обороны в случае повторного неожиданного нападения, чтобы все знали, куда скрыться, чтобы не попасть под удар. Воздух гудел не от сирен, а от грохота молотков, скрежета пил по металлу и монотонного гудения генераторов, работающих на пределе.       Сколько это уже продолжалось? Несколько дней без перерыва, ведь каждая секунда на счету. Раньше они пытались укрепить стены, чтобы роботы не прошли или мародеры не проскользнули, а сейчас… Сейчас лишь одна угроза, но от того легче не стало, а, наоборот, ведь не было права на ошибки.       Оборона деревни должна стать совершенной, чтобы ни одно мутировавшее животное не прорвалось внутрь! И поэтому работали. Все. Без исключения. Чтобы ни один «охотник» не погиб в деревне, ведь они важны для поиска припасов, чтобы ни один врач не сгинул в когтях мутантов.       Этого допустить нельзя, поэтому работа и только работа. Тейлз в связи с этим даже прекратил поиск лекарств для больных, ведь сейчас важнее укрепления стен оружием, дабы не погибнуть завтра или даже сегодня. Он может заняться своими делами в будущем, но не сейчас, когда многое зависит от его ума.       Тейлз стоял наверху стены перед гнездом своей турели. Выглядел он как призрак в заляпанном маслом и копотью противорадиационном костюме. Противогаз скрывал лицо, но через стекло были видны лишь запавшие, лишенные всякого блеска глаза. Он смотрел во внутренности своей турели.       Оплавленные контакты, деформированные волноводы, треснувшая линза проектора. Следы перегрева и колоссальной энергетической нагрузки. Он не думал о том, как эта штука превратила бронированного мутанта в пар. Он думал о том, как синхронно двигались пальцы в перчатке, снимая сгоревший конденсатор.       Щелчок. Выдернуть. Отложить в сторону. Как в инструкции. За все это время он пытался применить осколок изумруда хаоса хоть на чем-то полезном, но не смог, ведь энергии не хватало. Этот осколок, эта «великая надежда» на спасение была такой же мертвой, как Эми. Как Соник. Как все, что было до.       «Линию охлаждения пережало, — он подумал, смотря на запчасти. — Требуется замена трубки 7-Б. И чип стабилизатора частоты треснут. Нужен запасной.»       Лис посмотрел на других инженеров, которые скрепляли сплавы других турелей по инструкции самого лиса. Гений дал сигнал мобианцам, что и у него требуется замена. Несколько мобианцев кивнуло, записывая в свои заметки, что требуется взять несколько деталей со склада.       Помощники инженеров подошли к одному и взяли лист, чтобы посмотреть, что необходимо для починки. Они кивнули друг другу, а затем направились на склад, надеясь, что там есть необходимые материалы. Внизу же находился Наклз и командовал другой рабочей группой.       — Не отвлекаемся! — заявил сурово Наклз. — Эти балки должны быть наверху до заката сегодняшнего дня, — он вздохнул нервно. — Мы не позволим очередному мутанту разнести нашу стену!       Ехидна стоял и наблюдал за восстановлением. Несколько рабочих перетаскивали балки и железо, которое было одолжено у Тейлза и администрации. Наклз боялся не успеть, ведь это его обязанность, его провал, если промедлят, поэтому здесь он командовал так, как в последний раз своего существования.       — Каждая секунда на счету, так что поторопитесь! — угрюмо заявлял Наклз, обращаясь к группе, тащившей массивный стальной лист. — Так, стоп, я помогу вам.       Они слишком медленно шли. Он заметил, что остальные стараются спешить, а именно эти мобианцы уже сбивались с ног из-за усталости. Ехидна подскочил к ним, взвалил на себя этот груз и не пошел, нет, побежал к точке назначения, дабы быстрее управиться с этой работой.       Он ощущал вину за то, что недоглядел перед отправкой с Тейлзом за осколком изумруда. Вину за то, что Эми погибла на посту. Вину за то, что выжили, когда другие — нет. Он превращал эту вину в адреналин, в лихорадочную энергию. рабочие, изможденные, с темными кругами под глазами даже за стеклами масок, двигались как заведенные.       Никаких разговоров, никаких жалоб. Только работа. Только оборона. Только месть, еще не названная вслух, но витавшая в воздухе гуще радиации. Никакой мутант больше не проскочит через это укрытие, никакая тварь не заберет жизнь тех, кто рассчитывает на них.       За эти несколько дней удалось достичь необходимого для защиты деревни от поумневших мутантов. Пролом на севере сегодня уже наполовину закрыт. Не грубыми мешками с песком, а сварной стальной решеткой, поверх которой наращивали новый слой бетона и обломков скал.       Работа шла в три смены, без перерыва. Мобианцы падали от усталости, их сменяли другие. Наклз не позволял никому соскочить с этой работы, нет. Его присутствие было гарантией того, что каждый грамм усилия будет выжат на полную, даже если самому придется валиться с ног под конец дня.       Тейлз уже восстановил три из семи поврежденных турелей. Четвертая, над северным проломом, вот-вот должна была заработать. Он не «чинил» их в прежнем виде. Он упрощал. Убирал ненужные предохранители, усиливал системы охлаждения ценой сокращения срока службы, настраивал алгоритмы на более агрессивный приоритет целей.       Они должны были стрелять быстрее, бить точнее, сжигать больше — последствия в виде расплавленных стволов его не волновали. Нужно было выиграть время. Следующую атаку они должны были встретить во всеоружии. Его турели снова медленно поворачивали свои смертоносные «головы», сканируя мертвую зону.       Деревня превратилась в муравейник под тотальным контролем. Патрули ходили строго по графику, доклады — каждые пятнадцать минут. Любое отклонение, любой подозрительный шорох за стеной встречался мгновенным сосредоточением сил. Мобианцы научились спать с оружием в руках.       Дети не плакали — они затихали, услышав повышенный тон командира. Запасы металла, найденные «охотниками» в рискованном ночном рейде были уже в работе. Каждый гвоздь, каждый грамм пороха, каждый кусок учитывался и распределялся ради защиты выживших.       Так продолжаться не должно. Нужно лишь пережить этот катаклизм в виде поумневших мутантов, приспособиться к их новым навыкам, а затем жизнь вновь потечет в виток нового времени. Да. Нужно переждать бурю, максимально укрепиться, чтобы затем хотя бы на секунду расслабиться.       Тейлз закончил пайку нового чипа. Он вставил его в слот, не проверяя. Руки знали движения. Он поднял голову, его взгляд скользнул вниз, к Наклзу. Ехидна как раз помогал очередным рабочим перетаскивать припасы, когда остальные занимались своими делами, укрепляя стены.       «Все работают… Нужно… постараться еще лучше… еще сильнее… и не спать… не спать… — думал про себя лис. — Наклз не спит, никто не спит… Держи свою голову трезвой, Тейлз, нужно перетерпеть эту работу».       Лис обернулся обратно на турель, а затем включил тестовый режим. Система загудела, линза проектора слабо вспыхнула. Показатели на его портативном мониторе поползли вверх. А на маленьком интерфейсе загорелся индикатор, заявляя о полной боевой готовности.       — Четвертая турель готова! — прокричал Тейлз.       — Отлично, Тейлз! — заявил Наклз. — Переходи на пятую! Осталось чуть-чуть!       — Да! — Тейлз вздохнул угрюмо. — Сейчас перейду, — он посмотрел на других инженеров. — Как у вас?       — Пятая турель почти восстановлена, — заявил мобианец. — Еще чуть-чуть!       — Шестая турель в хлам, с ней сложнее всего, — заявил другой мобианец. — Чертова кончелыга…       — Седьмая турель… Разбираемся, в чём проблема… — ещё один инженер произнёс.       Тейлз хотел смахнуть пот с лба, вот только противогаз этому мешал. Мобианцы работали в прямом смысле в поте лица. Останавливаться, к счастью, никто не хотел, так как на кону жизнь и безопасность родных. Собравшись вновь с силами, лис стал подходить к очередной турели.

— Закончить до заката… — вздохнул лис. — Не останавливаться… Мутанты где-то там… Я чувствую…