До последнего вздоха

      Исследовать опустошенный Мобиус в одиночку всегда было затеей из ряда вон. На каждом шагу опасность, которая с каждым новым днем возрастает. Сначала мутанты, теперь мутировавшие мобианцы, а что дальше? Какие еще сюрпризы подготовила матушка-природа с отцом-атомом?       По встроенной навигации ехидна летел в своей механической броне. Задача проста — захватить столько припасов, сколько смогут унести модернизированные дроны. Преграды — мутанты, которые могли поджидать на каждом углу, особенно сейчас, когда неизвестность пугала больше всего.       Реакторы брони Наклза работали без каких-либо проблем, хоть и были устаревшей версией, если сравнивать с тем, что сделал лис для себя. Опасно, конечно, но ехидна не первый день выживал таким образом, когда смерть дышала прямо над ухом, но никогда не дотрагивалась до плеча.       Он достиг точки на карте, начиная снижаться над своей целью. Он приземлился на заросшем трещинами бетоне подъездной площадки перед главным зданием ГЭС. Фильтры в шлеме работали, но даже сквозь них чувствовалась влага от близкого водохранилища и пахло затхлостью и гниющими водорослями.

— Надеюсь, что удача на моей стороне, — пробубнил ехидна.

      Он включил сканер окружения, чтобы найти признаки опасности. Мутантов третьей стадии и зараженных мобианцев мог обнаружить и его костюм, хоть и прошлой версии. К счастью, ничего не найдено, радиацией в воздухе до сих пор разило, но это единственная угроза на сегодня.       Он отключил сканер, так как поблизости никого не оказалось, что, несомненно, облегчало сегодняшнюю задачу. Он посмотрел на станцию. Выглядела она, конечно, под стать той, которую не обслуживали вот уже полгода: окна главного корпуса были выбиты, ржавые фермы конструкций местами обрушились, покрытые мхом и лианами.       Но дверь в центральный машинный зал… Она была не просто открыта. Ее словно вырвали петлями, оставив груду исковерканного металла у входа. И тут только два варианта того, что произошло: или мародеры между собой дрались за право открыть припасы, или мутанты побывали и здесь.       Поэтому ехидна насторожился, несмотря на ненайденные доказательства того, что здесь может быть живая угроза. Он зашел в помещение, сжав энергетические кастеты в руках, готовый к мгновенному удару, если еще какая-нибудь тварь неизвестного происхождения заявит о себе.       Внутри, к сожалению, видимость сужалась, но эту проблему он исправил быстро. Одним ударом он выбил последние петли на еще державшихся дверях, тем самым теперь солнце проходило и освещало ему путь. Еще секунда, как тут его взгляд упал на складское помещение справа от входа. Дверь была сорвана с петель.       Возможно, там были припасы, столь нужные для них. Он тихо подошел к месту, а затем резко ворвался, готовый ударить в любую секунду. Во-первых, здесь никого не оказалось, во-вторых, кажется, сегодня он сорвал джекпот, который облегчит выживание в несколько раз.

— Вот это я называю нюх, как у ехидны, — Наклз улыбнулся.

      Стеллажи. Десятки стеллажей, забитых ящиками. Аккуратно сложенные канистры с горючим, маркированные как «Дизельное топливо, высший сорт». Целые паллеты с консервами — не потрепанные банки сомнительного происхождения, а заводская упаковка с четкими этикетками: тушенка, овощи, фрукты в сиропе.       Ящики с надписью «Медоборудование. Стерильно». И в углу — аккумуляторы. Именно те, что используются на гидроэлектростанциях. Рядом с ними лежали коробки с электроникой, микросхемами, кабелями в заводской изоляции. Кажется, сегодня будет тот день, который прислал сам Хаос за страдания.       Наклз еще несколько секунд стоял и смотрел на припасы. Сначала были сомнения, ведь, возможно, они все не в рабочем состоянии: где-то повреждены, где-то разломлены. С другой стороны, эти запчасти никогда не рассматривались мародерами как что-то ценное, так что…       Может, всё это правда. Он подошел ближе, смотря на этот клад, оставленный кем-то или чем-то здесь. Всё, что им нужно, прямо перед ним, осталось только вызвать дроны, чтобы они увезли всё с собой. На ловушку, к счастью, не было похоже, ведь кому в здравом уме нужно оставлять ценные вещи без присмотра?       Ехидна открыл одну из коробок, смотря на содержимое. Да. Глаз точно не оторвать, поэтому он подал сигнал сразу четырем дронам, дабы они прилетели сюда и забрали столь ценный груз. Судьба на их стороне, а это выше всяких благословений от Бога. Осталось только вынести это на улицу.       Он решил на всякий случай вновь сканировать местность, но анализ подтвердил, что здесь не было опасности: отсутствовали следы биологических жидкостей мутантов. Данные успокаивали, поэтому он стал выносить стеллажи и коробки на улицу, чтобы затем вернуться к самому главному.       Спустя три минуты Наклз подошел к аккумуляторам. Один, самый мощный на вид, идеально подходил для генератора лаборатории. Он осторожно отсоединил клеммы и взял его в руки. Тяжелый для мобианцев, но не для него. Затем его взгляд упал на ящик с микросхемами.       Наклз сунул пару коробочек в крепление на поясе, а затем вновь вышел на улицу, разложив всё в кучу. Первый дрон подлетел к вещам и зацепил их, чтобы затем скрыться в небе, возвращаясь в лабораторию с ценными ресурсами. Последнее, что он вынес, это ящик с консервами.       Банки целые, не вздутые, а срок годности говорил, что их можно есть еще целый год. Он быстро вынес их, как в этот момент второй дрон подлетел и взял ящик с собой. Ехидна нагрузил несколько упаковок на свободные крепления брони, чтобы затем третий дрон ухватил свою добычу.       Последний дрон, что прилетел сюда, ухватил последние балки, что здесь были. Ехидна потер свои механические руки. Сегодняшний улов мог обеспечить лабораторию на год вперед, а с учетом того, что лис сможет починить генераторы, так и вовсе жизнь пойдет как по маслу.       Ехидна включил реактор на спине, взлетая в небо. Его миссия завершена, осталось только добраться до лаборатории. Он все еще не верил своей находке, а мысли крутились в голове. Почему здесь все цело? Почему никто не разграбил это за полгода после апокалипсиса?..       Почему мутанты не нашли это и не испортили, как почти все ресурсы в погибшей деревне? Много вопросов, а ответов нет. В любом случае не его проблемы, ведь он нашел это, вот что главное. Реакторы гудели, когда он летел в сторону лаборатории, надеясь, что лис все еще спит, а не бодрствует.       Вдруг реактор на спине на секунду отключился, из-за чего Наклз стал снижаться. Он услышал электрический скрип за спиной, будто кто-то повредил его костюм. Обернувшись, он увидел только мелькающую тень за деревом, а также то, что из его спины торчал сюрикен.       Секунда, как масло стало вытекать из пробитой точки реактора брони. Кто-то повредил костюм, из-за чего лететь невозможно. Наклз смог удачно приземлиться, задержавшись ногами на сгнившей траве. А затем обернулся, уже сжав энергетические кастеты для того, чтобы уничтожить неприятеля.

«Что сейчас произошло? — подумал Наклз. — Кто кинул…»

      Он дотянулся до сюрикена и вытащил его из реактивного двигателя, который теперь не представлял из себя ничего ценного. Сюрикен выглядел острым, даже слишком, а на нем капли желудочной кислоты мутанта, которое, похоже, и уничтожило внутренние микросхемы летального модуля.       Впереди что-то замелькало. Наклз мгновенно среагировал, уворачиваясь влево, когда еще один сюрикен чуть ли не прилетел по его механическому шлему. Кто-то кидает их. И похоже, раз умеет пользоваться оружием, значит, мобианец. Мародер или просто обезумевший, предстояло узнать.       Наклз включил сканер, чтобы заметить врага. Он не ожидал, что именно сейчас они явятся по его душу, но был готов к такому поединку. Сканер проморгал, показывая за деревом частицы зараженного мобианца. Значит, это восставший труп под чьим-то контролем.       Наклз скрылся за деревом, понимая, что нужно как-то подойти ближе к тому, кто кидает отравленные кислотой мутанта сюрикены. Но как? Вдруг сканер запищал, оповещая, что еще один зараженный мобианец приближается. Но откуда? Слева и справа никого не было…       Сверху! Наклз тут же пригнулся, когда чьи-то острые когти попытались схватить его за шлем, но не получилось. И почему так тихо летела угроза? Он даже не слышал хлопанье крыльев или чего-то еще! Он перекатился к другому дереву, минуя еще один сюрикен в свою сторону.

— Так, девочки, пора закругляться, — Наклз ударил кастет об кастет, тем самым повысив их энергию. — Я вам устрою…

      Он взглянул на того, кто хотел его задеть сверху. И застыл на месте. Это был зараженный мобианец, спору нет. Но… Это был знакомый. Не друг, конечно, не товарищ даже, а просто знакомый. У ехидны перехватило дыхание, когда он смотрел прямо на одного из членов «Хаотиксов». На Чарми.       Его черно-желтые полосы поблекли и исказились, став грязно-коричневыми и ядовито-салатовыми пятнами. Тело деформировалось, став более сегментированным. Желто-черные усики выросли, стали жесткими, антенноподобными. Золотистые глаза разделились на множественные фасеточные линзы, покрывающие большую часть головы, дающие почти круговой обзор.       Крылья стали острыми по краям. Брюшко раздулось. На конце — видоизмененный отросток жала, который точно мог пробить броню без каких-либо проблем. Оранжевый жилет с эмблемой пчелы порван и слился c телом, эмблема деформировалась в абстрактный узор.       Ботинки вросли в лапки, став острыми шипами для сцепления с поверхностями. Белые перчатки исчезли, обнажив руки, покрытые мелкими острыми щетинками и заканчивающиеся тонкими иглоподобными когтями. Пилотский шлем врос в голову, деформировав её форму, летные очки слились с фасеточными глазами, став их частью.       Если Чарми здесь, значит, тот, кто кидал сюрикены… Наклз сглотнул подкативший ком в горле, понимая, что придется сражаться с теми, с кем раньше общался. Одно успокаивало: они давно мертвы, это просто оболочки, которые нужно уничтожить. И раз они напали, значит, он их уничтожит.

— Я… — Наклз стиснул зубы. — Простите…

      Он только встал в боевую стойку, зная, что нельзя выходить из укрытия, пока его пытается выследить Эспио. Чарми сам стал подлетать ближе, целясь своим мутировавшим жалом прямо в горло ехидне. Всего миг, как Наклз смог резко двинуться вправо, а затем схватить врага за конечность.       Вырвать жало у пчелы звучит даже логично. Он сразу погибнет, так как все внутренности вывалятся через открытую рану. Собравшись с духом, ехидна попытался резко двинуть руками влево, чтобы покончить с мутировавшим знакомым, но позади раздался грохот.       Наклз понял, что времени нет, поэтому отпустил Чарми, подпрыгивая вверх, когда в эти самые секунды рычание крокодила раздалось прямо за его затылком. Всего секунда, как Вектор врезался прямо в Чарми. Из-за своей возросшей силы они сразу же повалили сгнившее дерево на землю.       Вектор, к сожалению, выглядел не лучше, чем его друг. Его зеленый цвет потемнел до грязного болотного оттенка с пятнами желтого и черного некроза. Светлая кожа на животе и морде покрылась толстыми, обгоревшими язвами. Маленькие красные шипы на спине выросли в массивные, зазубренные костяные гребни, идущие от затылка до кончика хвоста.       Хвост значительно увеличился, стал острее, даже можно было увидеть капающую кислоту с конца. Челюсти стали массивнее, готовые жевать металл, как жвачку. В эти секунды он открыл пасть, пытаясь встать. Было видно, что зубы слились в единое целое, готовое разорвать даже обсидиан, если понадобиться, а глотка и язык покрыты везикулами, заполненными гноем.       Янтарные глаза помутнели, покрылись бельмами. Ноздри расширились, постоянно выпускают струйки крови. На шее и плечах вздулись бугристые мышцы, покрытые толстой кожей. Массивные наушники вросли в череп по бокам, деформируя его и превратившись в костные слуховые «раковины».       Массивная золотая цепочка врезалась в кожу шеи, обрастая рубцовой тканью и став частью его тела. Белые перчатки с черными манжетами порваны, обрывки слились с кожей рук, которые покрыты костяными наростами. Крупные черные ботинки взорвались под увеличившейся массой, обнажив мощные когтистые ступни.       Из-за того, что дерево упало, то Эспио тоже пришлось отпрыгнуть, тем самым выдавая себя взору Наклза. Конечно же. Вся команда в сборе, и все хотели только одного — убить Наклза. Хамелеон смотрел на ехидну, а затем ринулся в его сторону, обнажая свои когти вместо оружия.       Его фиолетовая кожа стала темной, почти черной с маслянистым фиолетовым отливом, местами покрыта язвами, из которых сочится гной. Золотистые глаза утратили радужку, без век, постоянно сканирующими окружение. Желтый рог на носу вытянулся, заострился и почернел на конце.       Гребень из черных колючек превратился в ряд острых, изогнутых костяных шипов вдоль позвоночника, некоторые из которых соединены с сосудами. Свернутый хвост вытянулся, стал цепким и покрылся острыми чешуйками, на конце — костяной шип. Кожа потеряла контролируемую мимикрию.       Вместо этого она мерцала и искажалась, создавая болезненные для глаз оптические помехи, особенно при его беге! Тёмно-фиолетовые ботинки вросли в ступни, превратившись в утолщённые, когтистые лапы с чёрными элементами, ставшими частью тела. Белые перчатки с фиолетовой спинкой сгнили или слились с руками, обнажив пальцы, ставшие длинными, костлявыми, с острыми когтями.       От мигающей кожи Эспио у Наклза чуть ли не закружилась голова. Он явно не был готов к таким переливающимся неконтролируемым цветам. Хамелеон уже подбежал к нему, замахнулся, но промазал, ведь, несмотря на дискомфорт в глазах, страж уничтоженной реликвии сосредоточен.       Как только он пригнулся, то тут же энергетическим кастетом ударил хамелеона по подбородку. Электричество дало о себе знать, поэтому тело отлетело к своим друзьям, а на месте удара образовалось обугленное мясо, которое любому другому причинило бы боль, но не мёртвым.       Вектор поднялся с земли с рычанием. Его мутные глаза нашли Наклза. Чарми, отброшенный ударом, наконец-то взлетел, крылья не издавали никаких звуков, из-за чего сложнее его парировать. Эспио даже не держался за подбородок, он просто стал сиять, тем самым исчезая и появляясь каждую секунду.       Чарми мгновенно пикировал в сторону Наклза. Вместо жала он использовал когтистые лапы, целясь в лицо. Наклз рванулся навстречу, энергетические кастеты сжаты. Он пропустил когти в сантиметре от шлема, вложив всю силу в удар снизу вверх прямо в раздутое брюхо пчелы.       Удар кастета, усиленный энергией, пробил Чарми. Из раны хлынула желто-зеленая жидкость, смешанная с чем-то темным. Мутант завизжал, пытаясь вцепиться когтями в руку ехидны. Он прошелся по броне, поцарапав ее, но не содрав. Он отлетел, кувыркаясь в воздухе, но не упал. Несмотря на ранение, мобианец нацеливался снова.       Наклз не дал ему опомниться. Он, собравшись с силами, подпрыгнул, дабы прикончить некогда ценного знакомого. Он врезался в Чарми в воздухе, обхватив его деформированный торс своими металлическими руками. Они рухнули на землю. Наклз придавил его, поднимая кастет для добивающего удара в голову.       В эти мгновения Эспио материализовался справа от них. Его длинный чешуйчатый хвост, увенчанный костяным шипом, метнулся в сторону соединения шлема и воротника брони, чтобы отсоединить это и заставить ехидну дышать отравленным воздухом, тем самым замедляя удары.       Шип вонзился в ослабленный стык. Раздался треск ломающегося металла. Забрало треснуло. Фильтры мгновенно отключились. В ту же секунду Чарми, пользуясь отвлечением, вылез из-под ехидны. Его жало нацелилось в шлем, а затем выстрел. Кислота попала на трещины.       Кислота забралась за шиворот, жгучая боль обожгла шею вместе с фильтрами в самом костюме. Наклз закашлял, ведь воздух ворвался внутрь, обжигая ноздри и горло. Зрение поплыло. Он инстинктивно рванул руками вверх, отрывая поврежденный шлем и швыряя его. Свежий, но ядовитый ветер ударил по лицу, смешавшись с болью от ожога.       Чарми, истекая гноем и прогнившей кровью из брюха, снова попытался взлететь, нацелившись на незащищенную голову ехидны. Сквозь боль и кашель Наклз увидел приближающуюся тень. Ярость пересилила всё. Он не стал уворачиваться. Вместо этого он встал во весь рост, подставив грудь под когти, и встретил Чарми ударом энергетического кастета в самое скопление его глаз.       Когти оставили глубокие царапины на нагруднике, но не пробили его. Кулак Наклза, окутанный энергией, превратил голову Чарми в месиво хитина, жидкости и мутировавших тканей. Обезглавленное тело рухнуло к его ногам, судорожно дергаясь, а затем навсегда замирая.       Не было времени перевести дух, ведь Эспио атаковал, используя свою мерцающую кожу как ослепляющее оружие. Наклз зажмурился, полагаясь на слух и инстинкты. Он услышал свист когтей, упал на спину и катком откатился в сторону. Когти хамелеона впились в воздух там, где только что была его голова.       Наклз вскочил. Его броня гудела, предупреждая о перегрузке энергосистемы после повреждения шлема. Легкие горели, каждый вдох давался с трудом. Эспио снова исчез, слившись с природой. В глазах ехидны темнело. Он отвык от такого воздуха, но это не давало право на ошибку.

— Хватит прятаться! — прохрипел Наклз.

      Он бросился вперед, игнорируя жжение в легких. Эспио материализовался прямо перед ним, длинный хвост с шипом снова метнулся к стыкам брони — к локтевому суставу. Наклз успел подставить кастет. Шип вонзился в энергетическое поле оружия, вызвав искры. Эспио попытался отдернуть хвост, но Наклз рванул на себя, притягивая мутанта.       Когти Эспио царапали броню, пытаясь найти слабину. Наклз бил короткими, мощными ударами кастета по ребрам, по шее, по деформированному черепу хамелеона. Каждый удар оставлял черные ожоги, оплавляя кожу. Эспио шипел, его мимикрия сбилась, кожа мерцала бессистемно.       Наклз почувствовал, как ослабевает хватка Эспио. Он собрал остатки сил, оттолкнул мутанта и, пока тот не успел восстановить равновесие или снова исчезнуть, вложил всю мощь реакторов запястий в последний удар. Правый кастет, густо покрытый трещинами после блокировки шипа, со свистом прошел по воздуху и врезался Эспио прямо в центр груди.       Энергетический разряд не просто пробил — он взорвался внутри мутанта. Свет вспыхнул. Костные шипы вдоль позвоночника Эспио на мгновение ярко засветились изнутри, а затем тело буквально разорвало из-за перегрузки мутировавших тканей. Ошметки плоти и фрагменты костяных пластин разлетелись во все стороны.       От Эспио осталась только дымящаяся, обугленная лужа да несколько дергающихся когтистых пальцев. Но из-за взрыва в упор… Это был конец для брони Наклза и его энергетического оружия. Кастет, нанесший фатальный удар, рассыпался у него в руке, искря и дымясь. Треск, шипение — по корпусу пошли густые дымные трещины.       Системы жизнеобеспечения замолчали. С грохотом и звоном рвущихся креплений броня Наклза — его последняя защита — развалилась на куски, упав к его ногам. Он остался стоять, в крови и полностью открытый для мутантов. Его лицо в остатках мутанта, которые он быстро смахнул.       Из-за кислоты, что только сейчас исчезла, его тело выглядело чуть сварившимся, шерсть немного сгорела, а дышать еще сложнее. И, наконец-то, последний мутант, который заграждал путь домой. Вектор. Его пасть, усеянная слившимися в острые конусы зубами, распахнулась, готовый напасть в любую секунду.

— Ну что, Вектор… — Наклз вытер кровь с подбородка тыльной стороной руки. — Только ты и я. РЕШИМ ЭТО, КАК ПОДОБАЕТ МОБИАНЦАМ!

      Вектор бросился в атаку. Его лапы с когтями, способными разорвать сталь, подняты для удара. Наклз знал: один удар — и конец. Но отступать было некуда. За его спиной была лаборатория. Тейлз. Крим. Всё, что осталось у него в этом проклятом Мобиусе. И он — последний оплот.       Без брони, с легкими, выжигаемыми ядовитым воздухом Мобиуса, и кислотным ожогом на лице, Наклз встретил рычащую гору мутировавшей плоти. Вектор бежал трава прямо прилипала к его ногам. Крокодил рычал, он оскалился, будто понимал, что он здесь в выигрышной позиции.       Ехидна успел пригнуться под первый удар. Когти лишь свистнули над его головой. Контрудар Наклза в основание челюсти крокодила заставил мутанта взреветь от боли, но не остановил. Вектор развернулся с удивительной для его размеров скоростью, хвост, увенчанный костяным шипом, метнулся.       Удар пришелся в бок Наклза. Ребра треснули. Боль, острая и жгучая, пронзила грудь. Его отбросило на несколько метров, он кувыркнулся по щебню, выдыхая кровавую пену. Воздух теперь вовсе мешал дышать, он задыхался. Наклз едва успел подняться на колени, как над ним нависла тень.       Вектор не стал бить. Он упал на ехидну. Всем своим чудовищным весом, пытаясь раздавить. Наклз рванулся в сторону, но недостаточно быстро. Массивная, покрытая костяными шипами и язвами лапа крокодила придавила его левую руку к земле. Костяной гребень на спине Вектора топорщился, пасть распахнулась для плевка.       Струя черной, вонючей слизи, смешанной с гноем из везикул на языке, брызнула прямо на грудь Наклза, на его обнаженную шею, на лицо. Агония раздалась по всему телу, как будто раскаленное железо впивалось в кожу, прожигая ее до кости. Слизь шипела, въедалась в кожу.       Наклз закричал от боли. Он чувствовал, как гниль проникает в свежие ссадины, в ожог от Чарми. Драться бесполезно. Это заражение. И нет никаких «но» и «если». В его ранах теперь концентрация этих мутировавших молекул. Но сдаться именно сейчас? Дать врагу понять, что он победил?!       Он не до этого выживал столько времени, чтобы сдаться из-за того, что его заразили только что! Наклз рванулся с места. Его придавленная рук дернулась так, что кости в запястье хрустнули, но это дало свои результаты, вырываясь из-под лапы, оставив на земле кровавый след и клочья кожи.       Он взлетел с земли прямо навстречу опускающейся пасти Вектора. Его кулаки обрушились на крокодила, по его мерцающим язвам на брюхе, по глазам, по основанию челюсти. Каждый удар сопровождался хрустом ломающегося хряща, чавкающим звуком рвущейся заражённой плоти.       Вектор взревел, попытался ухватить ехидну за руки, но Наклз был быстрее. Он вцепился пальцами в один из меньших костяных шипов на боку Вектора, почувствовал под ногтями скользкую, гниющую плоть и рванул на себя. Шип, с мясом и сухожилиями, остался у него в руке. Чёрная кровь хлынула.       Вектор огрызнулся. Огромная голова ударила Наклза в грудь. Воздух вырвался из лёгких ехидны. Он полетел назад, чувствуя, как трещат сломанные рёбра, но даже в полёте поймал взгляд Вектора. Он уже пытался наброситься на ехидну, чтобы добить, чтобы выиграть окончательно.       Наклз приземлился на колени, кашляя кровавой слизью. Вектор, истекая чёрной язвой, рванулся к нему для добивающего удара. Ехидна не стал уворачиваться. Он встретил его. Он поднырнул под руки, вцепившись в деформированные костяные изгибы на шее крокодила. Его ноги обхватили торс мутанта ниже гребня.       Они рухнули на землю. Наклз оказался сверху. Вектор, оглушённый падением и потерей крови, ревел, пытаясь сбросить его. Но руки Наклза впились в челюсть крокодила, прижимая его морду к бетону. Секунда, как ехидна восстановил дыхание, а затем началось.       Правый кулак Наклза поднялся. Он был окровавлен, костяшки стёрты до мяса. Он обрушился вниз, в переносицу. Глаз Вектора лопнул. Левый кулак — в основание черепа. Кость треснула. Ещё удар — в висок. Мозговая жидкость брызнула сквозь трещины в кости. Ещё!!!       Нос превратился в кровавое месиво. Ещё. Челюсть отломилась, повиснув на клочьях кожи и сухожилиях. Ещё. Кусок черепа провалился внутрь. Ещё. Удар пришелся уже не по кости, а по чему-то мягкому, хлюпающему внутри расколотой головы. Но кулаки все продолжали и продолжали.       Наклз не останавливался. Он бил. Бил сквозь боль в сломанных рёбрах, сквозь жжение заражённой слизи на коже, сквозь спазмы в лёгких от отравленного воздуха. Бил, пока рука не погружалась по локоть в кровавую, мозговую, костную кашу, что когда-то была головой Вектора. Бил, пока под ним не перестал дёргаться крокодил. Бил, пока не кончились силы.       А затем тишина. Мутант больше не двигался, а ехидна отполз от останков Вектора, оставляя за собой кровавый след. Все конечно. Команда «Хаотиксов» обрела свой покой не только душой, которая давно на небесах, но и телом, которое больше никто не будет использовать в своих желаниях.       Наклз посмотрел на свои руки. Они были покрыты не только своей и чужой кровью, но и чёрной слизью, гноем, кусочками мозга и кости. На груди, шее, лице… он ощущал, будто кожа в некоторых местах вздымается…       Боль была везде: сломанные рёбра, вывихнутое запястье, ожоги, ссадины, и этот новый. Он поднял голову. Три трупа. Чарми — обезглавленный. Эспио — взорванный изнутри. Вектор — превращённый в кровавую кашу. Он выиграл. Он выжил. Он добыл припасы, которые спасут лабораторию…

Он убил трёх мутировавших мобианцев голыми руками. И проиграл.

      Усмешка исказила его обожжённое лицо. Он выиграл битву. Но выживание? Оно только что закончилось. Он знал, что такое заражение. Видел, как оно превращало мобианцев. И самое противное — чувствовал. Сначала будет — лихорадка, затем — боль, судороги, а потом — он станет ими…

Станет тем, кого только что разорвал.

      Он упал на спину, глядя в небо. Он выстоял против троих осознанных мутантов, которые точно знали, как драться, а не просто ходящие трупы. Лаборатория спасена. Тейлз спасён. Крим спасена. А он… Он погиб, как и хотел. Как подобает войну. В неравном бою, заставляя врагов сбежать с позором.

***

      Он шел. Каждый шаг отзывался огнем в сломанных ребрах, ледяными иглами под кожей там, где черная слизь Вектора въелась в плоть. Воздух казался родным, будто больше не обжигал ничего внутри. Нужно было дойти до лаборатории, нужно проститься, пока не поздно, но…       Нужно ли?.. Чтобы Тейлз увидел своего друга, который вот-вот станет монстром?.. Нет. Пусть лучше… Найдет броню, разломленную, но четко отражающую, что его больше нет в живых. Он не хотел навредить своим друзьям, хоть и встретиться с ними в последний раз так хотелось…       Наклз шел, не зная куда, но точно не в лабораторию. Лишь бы скрыться, лишь бы не навредить никому после смерти. Он увидел старую шахту, заваленную много лет назад. Пещера за ней была большой, здесь брошены инструменты, здесь и валуны, которые могут прикрыть вход… Идеальная могила.       Он зашел в пещеру, а затем на последних остатках своих сил завалил за собой проход. Он кинул валун, заграждая вход, а затем стал бить по хрупким стенам. Раздался грохот, когда с потолка стали сыпаться балки, а затем и камни. Ехидна только отскочил назад, продолжая идти в глубь пещеры.       Он дошел до развилки. В одной — немного продолжение пещеры, но не к дополнительному выходу, а во втором — тупик, который еще не прорыли. Он опустился на колени перед развилкой, а затем спиной уткнулся в стену. Он не знал, когда превратиться, но он точно это сделает…       День? Может, два? Три? Неделю? Месяц? Один итог… Смерть, а затем превращение в тварь. В мутанта, который никому не подчиняется, ведь Вектор мертв… В голове, где-то в самом сознании, что-то прошептало, хриплый голос, смеющийся из-за того, что он медленно завладевает ехидной.       Что-то… Что-то, напоминающее голос Эггмана. Но это, возможно, просто галлюцинации из-за воздуха. Он без фильтров, без брони. Один. Сам себя замуровавший, чтобы не навредить своим друзьям. И это единственное, что он мог сделать, чтобы спасти их… Себя уже нет.       Наклз посмотрел влево и увидел труп мобианца. Похоже, что он застрелился, ведь в руке был пистолет. Ехидна потянулся к оружию, чтобы проверить магазин. Один патрон. Всего один. Для него. Чтобы не превратиться в мутанта, заражающего и убивающего выживших.       Холодная сталь успокаивающе легла в ладонь. Палец нащупал спусковой крючок. Просто. Один выстрел. И всё. Он поднял ствол ко лбу. Давил холодным дулом на кожу. Рука дрожала всё сильнее. Дыхание стало прерывистым, а затем палец дрогнул на крючке, но…       Он не нажал до конца. Сил не хватило. Духу не хватило покончить с собой. Он вновь попытался, но в последнюю секунду палец соскользнул, будто что-то отговаривало его изнутри. Он и так труп. Он уже мертвец! Поздно что-либо делать, пора покончить со страданиями…       Но Ехидна не смог. Он швырнул пистолет в темный угол. Трус. Жалкий, ни на что не годный трус. Он не смог даже этого. Теперь он умрет здесь медленно, мучительно, и поднимется как мутировавший мобианец. Как Чарми. Как Эспио. Как Вектор. Как все, кого он убивал в последнее время.

— Надеюсь… — единственное, что произнес Наклз. — Тейлз выдержит все… И Крим тоже… Простите, друзья, я вас подвел…