Это уже было когда-то, не так ли?..

Досье выживших за два года…

Майлз «Тейлз» Прауэр — находится в состоянии полного эмоционального опустошения, граничащего с кататонией. Гибель Наклза разрушила его последние надежды на рациональные суждения. Он страдает от навязчивых галлюцинаций и мучительного чувства вины за всех погибших. Спасение Крим — единственное, что заставляет его просыпаться по утрам и работать, а не лежать на кровати, не в силах даже глазом моргнуть. В лаборатории Тейлз работает над поддержанием купола и турелей. Без Наклза он боится выходить наружу даже в броне и полагается на дроны, которые часто теряются. Он запрограммировал Металл Крим на автономную защиту. Тейлз часами смотрит на сканер, ожидая возвращения красной точки. Он понимает, что это невозможно, но продолжает надеяться. Он выживает не ради будущего, а потому что самоубийство стало бы предательством по отношению к Наклзу, который погиб за его жизнь.

Крольчиха Крим — без изменений. Тело по-прежнему поддерживается системой жизнеобеспечения в металлической оболочке. Фильтрация крови замедлилась из-за износа оборудования и нехватки реагентов. Появились новые язвы, которые Тейлз механически обрабатывает, не веря в результат. Единственная причина существования Тейлза. Ее металлическая оболочка стала символом тщетности его борьбы. Тейлз избегает взгляда на настоящую Крим, взаимодействуя только с интерфейсом робота. Ее существование — последняя нить, удерживающая Тейлза от полного распада.

***

      Выживание без друзей. Выживание без выхода на улицу, так как там поджидает только смерть. Выживание, где только истощение играет решающую роль, как и физическую, так и психологическую. Когда всё это начиналось, Тейлз надеялся, что мобианцы справятся с этой угрозой, но…       Это не была та самая игра в героев, когда зло обязательно проиграет. Апокалипсис кардинально поменял правила, когда те, кто был светом в темные времена, погибали так быстро, что всякая надежда сломается, глядя на эту новую реальность, где осталось только одно…       Безысходность. Каждый день, каждый час запертый в лаборатории лис после потери последнего своего друга страдал. Он не хотел верить до последнего, что Наклз погиб, но реальность такова, что отрицать это невозможно. Он один. Он совершенно один в месте, которое медленно разрушается.       Лаборатория жила эти полгода после исчезновения ехидны в энергосберегающем режиме. Те ресурсы, которые долетели с помощью дронов, иссякли, осталась лишь малая часть, не способная и дальше чинить генераторы, из-за чего основной вышел из строя, а здание держалось на запасном.       Тейлз не покидал здание с той поры. Он не мог этого сделать. Не хватало духу. Броня, которую он улучшил, сейчас выглядела посмешищем для мутантов. Все его действия — это просто соломинка, которую с легкостью разломают, если найдут его. А его ведь могут найти и напасть…       На улице. Туда невозможно выйти. Он не может заставить себя даже посмотреть в сторону механизмов, хотя еда на исходе, ресурсы на исходе, всё на исходе, из-за чего лаборатория еле держалась. Фильтры воздуха? Их необходимо поменять, но даже этого лис не в состоянии сделать.       Фильтры не работали в прежнем режиме, из-за чего отравленный воздух проникал в лабораторию, продолжая свой натиск на мозги Тейлза так, что он вновь стал разговаривать… Не с друзьями, даже не с механической оболочкой Крим, а с самим собой, будто воображал себя со стороны.       И за этим наблюдала Металл Крим. Робот, конечно, ничего не мог сделать в такой ситуации, хотя психическое состояние создателя требовало вмешательства, причем срочного, ведь с каждым новым днем он доставал диктофон и записывал свои мысли, порой говорил сам с собой прямо во время…       Лекций?.. Это было странно, ведь кому эти записи должны достаться? Не осталось мобианцев, каким он бы это доверил. Тейлз просто нашел отдушину в том, что записывал свой голос, говорил на разные темы, словно ученый во время важных экспериментов для блага общества.       Но он говорил сам себе. Диктофоны кончались из-за того, что памяти не хватало на все его мысли. Он говорил и говорил. Он страдал и страдал. Он пытался восстановить себя, несмотря на врывающийся в лабораторию воздух, на ослабленный запасной генератор, на то, что совершенно один.       И в данный момент он что-то записывал в свой диктофон. Какая это была запись? Вроде как счет шел на тысячную, но Тейлз за этим, к сожалению, не следил. Неполная коробка стояла в углу помещения, в котором находилось куча диктофонов, использованных ранее…       Голоса властвовали в его сознании. Он записывал и спорил сам с собой. Он доедал последние остатки тушенки и бубнил себе под нос, вновь с чем-то то соглашаясь, то отрицая. И за этим наблюдала включенная Металл Крим. Теперь ее режим сменился. Вместо отдыха и включения в важные ситуации…       Теперь она включена, как будто это и есть живая Крим, но нет. Сознание все еще отсутствовало. Она просто выполняла команды лиса, который одной ногой уже в пропасти, а другая нога еле как держит его за уступ. И с каждым новым днем он все больше погружался в бездну.       Спасти его, увы, никто не мог. Металл Крим только сильнее напоминала, что он единственный, кто дышит, кто мыслит, кто существует, а не в искусственной коме. И поэтому, чтобы не сойти с ума, он зацикливался на диктофоне. На истории о Мобиусе, на историях о героях…       Обо всем, что только могло держать его рассудок холодным. Но даже здесь голоса давали о себе знать: прерывали записи, иногда приходилось переписывать их, иногда вовсе основная линия повествования прерывалась на что-то иное. Это можно охарактеризовать просто — записки сумасшедшего.

Всё это стало рутиной для больного разума, полностью поникшего и не верующего в чудеса лиса.

      К сожалению, его забвение в лаборатории дало о себе знать. Необходима еда. Ресурсы. Восстановить генераторы, которые уже почти месяц не поддерживают лабораторию на должном уровне. Ему необходимо выйти на улицу в своей механической броне, чтобы не умереть с голоду.       Этот день был для него сложнее, чем остальные. Ему необходима еда. Он не может существовать чисто на энтузиазме собственного организма. Его рутина приобрела именно такие краски: просыпается, но завтракать нечем — припасы на исходе. С грустью закрывает пустой холодильник.       Смотрит на камеры. Ищет на карте новое место для поиска еды. Каждый день — мучительный уход за Крим. Ее тело внутри робота медленно гниет от радиации. Тейлз удаляет наросты, очищает зараженную кровь. Видит ее милое лицо и не может решиться на эвтаназию, хотя знает, что так, возможно, гуманнее.       Страшно остаться совсем одному. Чтобы не сойти с ума от мыслей о Крим, уходит на поиски. Облачается в собственную броню. Оставляет Металл Крим охранять базу с приказом на самоуничтожение, если он не вернется. И так продолжалось каждый чертов день.       Он возвращался. Назло мутантам. Назло самому себе. Назло тем, кто думал, что он не справиться с психической нагрузкой. Он выживал. Выживал, несмотря на боль в душе, несмотря на потерю всех друзей, несмотря на бесполезное лечение для Крим. Он один. И он держался до последнего.

Но затем случился один необычный день.

      Обычная рутина. Вновь проверка, сколько осталось еды, вновь фильтрация крови Крим и восстановление хоть какой-то оболочки ее тела. Вновь лису необходимо облачиться в свою броню, которая и так была повреждена после последних поисков еды, но все еще в рабочем состоянии.       Склад, в котором должно было остаться хоть что-то, оказался ловушкой мутантов. Тейлз со своими энергетическими мечами клюнул на эту ловушку, несмотря на пониженную энергию своего оружия, несмотря на еле как держащуюся броню. Он нашел еду и пару инструментов, но…       Когда его дроны улетели, чтобы доставить груз, а он сам вышел из склада, то на него накинулось десять мутировавших животных, чтобы уничтожить. Они точно знали, что он здесь будет. Они поджидали его, чтобы растерзать на части, заразить, чтобы подчинить своей прогнившей воли.       Что может поделать еле мыслящий адекватно лис с почти бесполезными мечами против десяти животных? Многое: Тейлз неподвижно стоял, вынуждая мутантов атаковать первыми. Первый заяц-мутант прыгнул, но лис мгновенно отсекает ему голову в прыжке, а затем переходит в наступление.       Тейлз уворачивается от медведя и вспарывает ему живот двумя мечами. Одновременно блокирует когти гигантского воробья и змеи мечами, обезоруживая их, затем убивает точными ударами в сердце. Остальные шесть мутантов используют другую тактику, чтобы разорвать лиса.       Тейлз пытается лететь к лаборатории, но броня из-за неисправности не позволяет ему вертеть хвосты. Волк почти настигает его, но Тейлз прыгает. К сожалению, его атакует в полете другой мутант. Блокируя удар, лис теряет последние капли энергии в первом энергетическом мече.       Приземлившись, он обезглавливает пятого мутанта. Усталость и нехватка кислорода дают о себе знать, но Лис продолжает уворачиваться и убивать: отрубает руку одному, рассекает шею другому. Оставшиеся мутировавшие животные атакуют синхронно, чтобы запутать свою жертву окончательно.       Тейлз уворачивается от двоих, ранит их, но третий таранит его с воздуха, впиваясь зубами в живот брони и пробивая ее. Тейлз добивает таранившего его мутанта мечом в голову. Двое выживших мутантов и подмога в виде двадцати новых бросаются в погоню за лисом.       Тейлз бежит что есть сил к лаборатории. Металл Крим активирует лазерные турели, отстреливая преследователей. Тейлз вбегает внутрь за секунду до отключения кислорода в броне. Это был тот день, когда металлическая броня пришла в негодность, а восстановить ее невозможно из-за ограниченных ресурсов.       Обычный день превратился в ад, ведь теперь не было ничего, что могло спасти его от мутантов: не было права на ошибку. Теперь вместо фильтров в костюме нужно было довольствоваться противогазом, который вовсе не защищал от нападения мутантов. Это был конец всего.       Ведь последующий выход на улицу — смерть для него без какой-либо защиты. Металл Крим наблюдала за своим создателем, который после столь рокового для собственного выживания дня направился в подвал лаборатории, чтобы хотя бы попытаться починить один из генераторов.       Металл Крим выполняла свои функции, не потревожив лиса в своем обычном мирке, в котором он закрывается, когда эмоции нарастают в душе и их нужно успокоить. Робот распределила найденные ресурсы. Затем лаборатория погрузилась в мрак. Кажется, лис переустанавливает генераторы.       Металл Крим стояла возле погасшего компьютера, ожидая дальнейшие команды лиса. Он должен был прийти с минуты на минуту. Но что-то его задержало или кто-то. Возможно, голоса?.. Но команды потревожить его не зафиксировано в железной оболочки крольчихе, поэтому она продолжала стоять.       Лаборатория не работала. Генераторы не работали. Неужели Тейлз повредил системы в попытке их починить? Очередной провал и так давно сдавшегося лиса? Было неизвестно, но затишье насторожило бы всё живое… Но не робота, все еще ожидающего своего создателя из подвала.       А затем лаборатория вновь заработала. Но не стой самой скрипучей силой, когда еле как хватает на фильтры для воздуха в помещении, не той малой мощностью, в которой невозможно теперь ничего нового создать. А чем-то… Чем-то более мощным, будто возобновили основной генератор.       Компьютер включился, фильтры заработали, подпитываясь новой энергией, тем самым уничтожая любой признак воздуха с улицы. И самое главное, турели, которым нужно было восстановление хотя бы неделю с той минимальной силой лаборатории, тут же восполнились недостающим.       Все ожило. В переносном смысле, но ожили так, будто никакого апокалипсиса не было, будто этот второй год выживания не был тем временем, когда лис отказывался выходить на улицу, пока не докатился до критической ситуации, будто все вернулось в прошлое, когда все шло идеально.       А затем она услышала шаги из подвала. Создатель явно совершил какое-то чудо, которое давно не мог из-за недостатка ресурсов. Тейлз вышел, а его лицо искажало нечто непонятное: то ли радость, то ли то самое безумное выражение лица, когда нервы полностью сдали назад.

— КРИМ! — закричал Тейлз, голос сочился радостью. — Я НАШЕЛ СПОСОБ ВСЕ ВЕРНУТЬ!!!

      Он стал смеяться, словно тронулся умом. Он будто увидел нечто невозможное. Будто создал нечто невозможное, а оно заработало. Металл Крим посмотрела на его правую руку и увидела то самое устройство, которое по логике не должно работать, но сейчас в ней сочилась чистая энергия.       Осколок изумруда хаоса. Он засунул осколок изумруда хаоса в устройство, которое заработало после этого, хотя в науке не было таких случаев. Тот самый неудачный эксперимент, чтобы восстановить сознание, оказался тем, что спасло его сейчас. Перемещение по вселенным…       Тейлз подошел к металлической оболочке и обнял ее. Он так сжал свои руки, что чуть ли не оставлял вмятины. Он прокрутился вместе с ней. Он смеялся. По-настоящему смеялся, словно нашел выход из ситуации, нашел спасение, которое невозможно найти на этом Мобиусе…       Но на других… И раз устройство работало. Раз осколок заставил это работать, то надежда, давно раздавленная под тяжестью нынешнего мира, медленно возвращалась. Еще не полностью. Далеко от этого. Но улыбка на его лице. Настоящая радость, которую давно уже не видели у него…       Она вернулась. Мечта вернулась. Надежда вернулась. Силы вернулись от того, что у него хоть что-то получилось. Тейлз смотрел на Металл Крим. Видел в ней не робота, которого вынужден использовать, а наконец-то… За эти два года. Наконец-то. Живую. Скоро. Очень скоро.

— Я вырву из тебя радиацию. И это не обещание, — Тейлз вжимался в Металл Крим. — ЭТО ФАКТ.