Она не... рядом?..

      Радиоактивный ветер шевелил редкие клочья травы, пробивавшиеся сквозь трещины в асфальте на окраине поселения. Место, которое с натяжкой можно было назвать кладбищем, было крошечным — жалкий клочок земли, отгороженный от свалки металлолома лишь ржавой колючей проволокой.       Пара кривых самодельных крестов из обрезков труб да несколько безымянных холмиков земли — вот и все памятники ушедшим. Здесь хоронили редко. Выживание редко оставляло силы и время для скорби. Смерть была обыденностью, а место под солнцем — роскошью для живых.       Шторм вонзил лопату в каменистую землю. Он вызвался добровольцем помочь Тейлзу захоронить ее возлюбленную. Совесть или что-то еще взыграло в нем, поэтому он без лишних вопросов решил сделать могилку для крольчихи. Это мало, совсем мало для лиса, но это честная работа.       Про выпивку Шторм уже вовсе не думал, лишь одно на уме — помочь провести в последний путь. Это… Не по его характеру, но стоять в стороне, как Джет или Инфинит, он просто-напросто не мог. Слишком уж вбилась в его голову та картина, с каким выражением лица Майлз смотрел на них.       Раз лопата вошла в землю, откидывая в сторону. Два, три… Он работал за нескольких. Его сила позволяла сделать могилу быстро, без каких-либо недель или месяцев, как это было в ритуальных услугах Королевства Акорн. Земля сдавалась под натиском лопаты, всё больше углубляясь в образовавшуюся яму.       Пот стекал по его лицу, смешиваясь с пылью. К сожалению, когда он напрягался, то шрам на левом виске напоминал о себе. Всё же это не стрельба по врагам, месть и всё остальное. Это работа. Необходимая ли это или нет — он не задавал вопросов. Лишь бы скорее завершить могилу.       Он копал… Пять, шесть… Всё больше земли отбрасывалось в сторону. Он будто копал эту могилу не для одной крольчихи… Будто он копал сразу для двоих, уже подсознательно понимая, что Тейлз может сделать с собой… Или что может случиться с ним через несколько дней, недель…       Лис стоял неподалеку, прислонившись к обгоревшему остову какого-то старого фургона. В его руках, словно хрупкая, бесценная реликвия, которую он боялся повредить даже дыханием, лежало завернутое в относительно чистый брезент тело Крим. Лучше, к сожалению, Тейлз не выглядел.       Он был скорее статуей, которая не двигалась, пока Шторм не подзовет ближе. Ни слез, ни боли, ни безумия. Только пустота, а его глаза устремлены в спокойное лицо Крим. Он даже прошелся пальцами по ее губам, по ее щеке, по ее лбу. Она будто живая… И одновременно нет.       Она рядом… Она рядом… Всегда будет рядом в душе, в голове, до момента, когда мутация окончательно добьет лиса, превращая его в полноценного мутанта. Даже если она мертва — она рядом. Даже если это последний раз, когда он видит ее лицо — она будет рядом с ним…       Шторм выпрямился, опираясь на черенок лопаты. Он сглотнул ком в горле. Видеть Тейлза таким… Это было хуже, чем любой мутант, хуже любой перестрелки. Он продолжал копать, но тишина давила даже на него. Поддерживать он, к сожалению, не умел, но попытался, как мог.       — Тейлз… — Шорм, в отличие от остальных, всё же называл лиса по кличке. — Почти… почти готово… — вновь лопата вошла в землю. — Если что, то глубже сделал, чтоб никто не потревожил, — он посмотрел в сторону проволоки, за которой виднелись кучи мусора и уничтоженные машины. — Место, конечно, как на проклятом острове, всё занято или под завалами, но это… лучшее, что смог найти…       Тейлз не ответил, даже не пошевелился. Он смотрел только на лицо Крим, будто ничего другого больше не существовало. Будто самого Шторма не существовало, будто все, что вокруг лиса, это мираж, не имеющий никакого для него смысла. Только ветер шевелил клочья шерсти на его открытой челюсти.       Шторм снова принялся копать, стараясь шумом заглушить неловкость. Зря он вообще заговорил, лис его не слушал вовсе. Земля со временем стала поддаваться тяжело, но, несмотря на это, он продолжал, уже достаточно вырыто земли для ямы. Осталось совсем немного.       — Знаешь… — Шторм снова заговорил, больше для себя, чем для Тейлза, пытаясь разорвать тишину. — Помню, как Джет спасал меня после ранения. Если честно, то думал, что мне конец, не выкарабкаюсь… Думал, что всем будет плевать, я мертвец, но никому не было плевать, хотя на первый взгляд может так показаться… — он резко вогнал лопату в землю. — А когда пришел полностью в себя, не зная, на что больше гожусь с контузией, то Инфинит… Он просто посмотрел. И сказал: «Сила есть? Воля к жизни есть? Значит, будешь стены воздвигать, здания, докажешь, что не сдался после ранения, а стал только сильнее». И всё. Ни соплей, ни обещаний. Просто… дело, — Шторм выбросил ком земли. — И знаешь? Это… сработало. Когда знаешь, что твоя сила кому-то нужна, что она — часть чего-то большего… Легче как-то. Не так… одиноко.       Он посмотрел на Тейлза, но вновь никакой реакции… Может, стоит прекратить? Но Шторму захотелось закончить свою мысль. Яма уже подходила для тела Крим, но он решил расширить ее, будто делал не для одной, а для двоих. Хоть и казалось, что лис не слушает, но его ушки дергались.       — Я вот к чему веду… Рано или поздно все найдут свой смысл жизни, даже если угаснет прошлый… Инфинит вместо грабежей и убийств — управление, чтобы мы все выжили. Вейв нашла свою страсть в науке, Джет со своими сталкерами — лучшие в своем роде… Омега вот… — Шторм махнул рукой в сторону полигона, откуда доносились едва слышные звуки тренировок. — Он тоже, как я слышал, нашел свой путь. Вместо уничтожения роботов — теперь покой мутировавших товарищей, — Шторм покачал головой. — Жестко, но он робот, у него логика, а мы живые, и боль… Она тут… — он постучал кулаком по груди. — Ее не выключишь, но можно заглушить, найти новый смысл жизни…       — Новый смысл… — Шторму показалось или Тейлз что-то сказал?       Еще несколько минут тишины, и яма была готова. Шторм вылез из нее, вытирая пот и откидывая лопату в кучу земли, которую придется скоро прикапывать. Он посмотрел на лиса, затем на крольчиху. Тейлз все еще смотрел на Крим, а затем медленно перевел свой взгляд на альбатроса.       — Ну-у-у… — Шторм сглотнул нервно. — Всё готово… Давай отнесем ее туда… — он вздохнул. — Прости, гроба нет… Все они давно пошли на другое дело… Но не волнуйся, она тут отдохнет, спокойно и без лишней суеты города… — он попытался улыбнуться. — Обещаю, никто ее не тронет… Если хочешь, я буду присматривать за могилой… Камнем придавлю, если надо…       Тейлз кивнул. Он в последний раз посмотрел на умиротворенное лицо своей возлюбленной, прошептал ей что-то, что не услышал Шторм, а затем двинулся вперед. Медленно, словно боялся отпустить ее… отпустить и больше никогда не увидеть… Только в следующей жизни.       Шторм отошел, а Тейлз опустился на колени у края могилы. Он долго смотрел на возлюбленную в своих руках, его пальцы слегка сжали ее тело… В последний раз… Он прощался… Он прощался не только с Крим, но и с последней частичкой себя, еще способной чувствовать.       Он осторожно, словно даже сейчас боялся повредить хотя бы миллиметр ее кожи, ее шерсти, опустил возлюбленную на дно ямы. Прямо и аккуратно, как укладывают спать любимых после тяжелого дня. Затем лис выпрямился, все еще стоял на коленях. Как же эта яма не подходила Крим, но лучшего варианта нет.       Шторм взял лопату, чтобы начать засыпать. Первые клочки земли стали падать на крольчиху, из-за чего лис даже дернулся, будто хотел выхватить лопату, но в последний момент передумал. Его сердце все еще билось? Да… Но после этого не было никакого облегчения… Лучше б уж не билось вовсе.       — Я… Я понял, что ты хотел сказать… — прошептал Тейлз. — Да… Причина… Есть одна причина, почему я все еще держусь… — он стиснул зубы. — Почему я все еще не мутант до конца, не просто зверек… Есть причина… Есть… смысл жить дальше…       — Ох, это хорошо! — Шторм улыбнулся. — И какая же?..       Тейлз поднялся с колен. Он посмотрел на свежую землю, которую Шторм уже начал сгребать в яму, посмотрел на поселение, а затем развернулся и медленно пошел прочь. В сторону своей комнаты, в которой никому не сможет навредить. Он остановился на последок и заявил:

— Пока я все еще в своем сознании… — с долей ярости произнес Тейлз, хотя на ярость это было слабо похоже, скорее, как сухой факт. — Я должен убить Эггмана. Он. Не. Уйдет. От. Меня. Пока. Я. Дышу. На. Этой. Земле.

      Шторм только кивнул. А что еще можно было сказать?.. Если это заставляет дальше Тейлза существовать, то так тому и быть. Альбатрос лишь крепче сжал лопату в руках, а затем продолжил закапывать Крим. Да. Выпить сегодня точно нужно. И за победу. И за погибших.

***

      Дверь в его комнату скрипнула, когда Тейлз стал заходить в помещение. Он переступил порог, волоча за собой сломанный осколок своего энергетического оружия. Конечно, ему уже доложили, что создаются новые улучшенные прототипы, поэтому невелика потеря. Он всегда может восполнить потребность в оружии…       Но он не сможет восполнить потребность в… любви… Ярость, приглушенная полным опустошением, слабо поддерживала его силы, нужно было нечто большее… Убить Эггмана… Найти его… Это казалось целью, но… такой далекой. Он провалится так же, как и с Крим… Он не сможет...       Или сможет? Но эмоции пока не могли точно ответить на это, его мозг не мог воспроизвести это. Месть. Только месть держит его на ногах, но она даже не ощущается... Будто это пустое место... Будто это не значит больше без Крим. Без той, кто всегда вызывала улыбку и биение сердца.       Ярость… Он хотел ее вызвать, но не мог… Не мог даже нормально мыслить. Он просто зашел в помещение, едва замечая еду, едва замечая медикаменты на столе, которые притупляли боль, спасали его все эти дни. Это не имело значения. Ничего больше не имело значения без нее…       Он даже не зажег свет, будто в темноте было легче мыслить… Легче… жить… Не видеть этот мир без Крим… Убить Эггмана… Новый план… Новый и провальный… Где же злость?.. Где же… гнев?.. Их почти невозможно выжать из него. Нет. Ненавидеть он сегодня не сможет… Возможно, завтра или послезавтра, но не сейчас.       Он сделал шаг к своей кровати. Нужно провалиться в сон, чтобы восстановиться… Морально… Хотя бы на один процент, чтобы злость, ярость, гнев, всё, что держало бы его на ногах, вернулось в тело ради одной цели — ради убийства Эггмана, ради мести, ради… Крим… Он посмотрел на свою кровать и…

Замер на месте. Рядом с кроватью, на краю матраса, сидела Крим.

      Она… Она прежняя. Она не зараженная. Она… Она… Не та Крим, которую хоронили, не та Крим, которую он избавил от страданий… Крольчиха сидела, это… это была его Крим. Та, какой она была до всего. До войны, до мутаций, до кошмара. Ее шерсть была пушистой и чистой.       Она сидела, поджав аккуратные ноги, в своем старом, немного поношенном, но таком знакомом платье. Она тут… Она улыбалась, словно ничего не произошло. Она… дышала?.. Тейлз еле как вздрогнул, когда она глядела на него со спокойствием, с нежностью… с любовью.

— Ох, Тейлз! — Крим улыбалась только ему. — Я ждала тебя!

      Тейлз смотрел на нее. Он видел ее… Кто-нибудь другой видел ее?.. Нет. Только он. Его мозг, изможденный невыносимой болью, потерей и радиацией, отравлявшей его изнутри, нашел последний способ сбежать от полного коллапса. Разум отколол кусок самой светлой, самой болезненно-дорогой памяти и поставил его здесь.

— Ты выглядишь уставшим, — Крим вздохнула грустно, а затем вновь улыбнулась. — Но все будет хорошо! Я обещаю!

      Тейлз не ответил. Не сделал ни шага вперед, ни назад. Он просто стоял. Смотрел сквозь призрак или на него — было невозможно понять. Его разум, цеплявшийся за единственную осязаемую нить — месть Эггману, — теперь нашел себе собеседника в глубинах собственного сломавшегося сознания.       Крим продолжала смотреть на него. Ее образ был таким ясным, таким реальным на кровати, что на мгновение можно было забыть о ее смерти, о мутации, о… пустоте в самом сердце… Здесь никого нет. Тут только Тейлз… Но он видел ее. Его сломанный мозг заставлял его видеть.

А Крим вновь улыбалась только ему.