Горечь и месть

      По катакомбам последнего пристанища Эггмана раздавался громкий бешеный топот, способный раздробить асфальт под ногами. Турели, выставленные для защиты своего создателя, засекли угрозу. Нацелились, дабы разобраться с врагом, но за доли секунды не смогли даже выстрелить.       Тейлз прошелся рядом с ними, расправляя когти в разные стороны. То, что находилось по углам, в сию же секунду вышло из строя, падая на пол. Огнемет высунулся из потолка, начиная выпускать огонь прямо в сторону лиса. Голова попала под этот удар, уши загорелись, но…       Тейлзу было плевать на это. Он подскочил, пастью хватаясь за дуло огнемета, а затем раскусил его, тем самым приводя в негодность. Загасить огонь на ушах было легче легкого, он просто сжал руками, тем самым раздрабливая пламя. Закипевшая кровь осталась на поврежденных концах.       На очередном повороте вправо лис заметил охрану. Мутировавший мобианец стоял за пулеметом прямо возле двери. Миг, как пули проникли в тело лиса. Его пытались расстрелять. Первая пуля пробила легкое, вторая пуля пробила печень, третья пуля пробила первую почку.       Но это не остановило мутировавшего лиса. Он продолжал бежать, не обращая на боль никакого внимания. Любой другой уже бы упал и закрыл глаза, но не он. Он напрыгнул на преграду. Четвертая пуля пронеслась рядом с горлом, но даже это не помешало Тейлзу схватить мутанта за голову.       А затем придавить к стене, тем самым раздробив череп за один мощный удар об железо. Боль пронзила Майлза, но он даже не пошатнулся. Кровь, что капала с его тела, уже была черного цвета, хоть и присутствовал красный. Это давно конец для него, так зачем обращать внимание на такой пустяк?       Пульсация микроскопических осколков изумруда хаоса в плече стала сильнее. Лис стиснул зубы, ощущая, как внутри всё переворачивалось, как лёгкое, которое уже не способно дышать, вновь стало работать. Регенерация болезненная, но необходимая. Как же он рад, что тогда не вытащил осколок преждевременно.       Сознание плыло. Оно держалось за единственную нить, которая не приказывала Тейлзу сдаться и подчиняться Эггману. Жажда мести. Он должен убить его. Он должен разорвать его на части — это единственное, что предавало сил сражаться с голосами, которые предательски говорили…       Что подчинение Эггману — это лучшая судьба для самого лиса. Нет. Не слушать их. Не обращать внимания. Злость, гнев — вот двигатель прогресса. Тейлз шагнул вперед, когда тело перестало ныть. Он не понимал, почему регенерация не доходит до его разорванных щек, но…       Плевать. Он все равно погибнет рано или поздно, так что в каком виде он это сделает — неважно. Лис направлялся вперед, по запаху Эггмана. Он ближе, еще ближе, чем когда-либо. Лис продолжил идти по прямой, а затем заметил последнюю дверь, ведущую прямо к цели.       Тейлз ворвался в последнее помещение, вышибая стальную дверь плечом. Внутри лишь мерцание десятков экранов, внезапно вспыхнувших по стенам. Что это? Телевидение такое? Лис смотрел по сторонам, пытаясь найти Эггмана, но единственное, что от него было, только запах.

— А вот и наш гость! Как раз вовремя для… кульминации! — голос Эггмана, усиленный динамиками, эхом раскатился по залу. — Перед финальным актом — небольшое предисловие. Напоминание о том, КТО здесь настоящий режиссер!

      На экранах, окружавших Тейлза со всех сторон, замерцали изображения. Это были не записи наблюдения за мутировавшей жизнью на Мобиусе, не за мутантами, которые сейчас приближались к базе со всех сторон. Нет. Это были монтажные ролики, которые сняты с дронов Эггмана.

— Лучшие воспоминания, Тейлз, — хоть Эггмана и не видно, но он точно улыбался. — Мои лучшие воспоминания.

      На экранах наконец-то показались записи с дронов два года назад. Дрон снимал Империю SOL, акцентируя внимание на сияющие небоскребы, полные жизни, на то, как мобианцы прогуливались по парку. Жизнь кипела. Никакого апокалипсиса, никаких проблем…

— Это было самое сложное, — Айво заявил в микрофон. — Вычислить координаты той точки, которая соединяет наше измерение и измерение SOL. Пришлось постараться, чтобы точно не ошибиться. Ты и Соник всегда мешали мне, думали, что я хочу захватить измерение, но нет. Я не хотел его захватить. Я хотел его уничтожить первым, и вы, животные, так и не поняли этого.

      Дрон сменил ракурс. Из неба, в той точке соприкосновения Мобиуса и измерения SOL, стали вылетать ядерные боеголовки. Их было тридцать. Одной хватило бы, чтобы уничтожить Империю SOL, но нет. Он не хотел уничтожить одну страну, он хотел уничтожить всё, что там было.       А затем взрыв, который никто не смог отменить. Следом — серия огненных вспышек, уничтожающих здания, превращающих парки в кратеры. Последний кадр — панорама руин Империи, окутанных ядерным грибом. Вместе с этим вдали виднелись взрывы, уничтожающие и другие государства.       Тейлз вздрогнул. Зрачки сузились, а сознание трещало сильнее, будто эмоции стали выдавливать гнев, заставляя того сдаться именно здесь. Но нет. Он зарычал, озираясь, пытаясь найти источник голоса, найти Эггмана, виновного во всём! Его когти впились в металл пола.

— Но Блейз выжила, к сожалению, — Айво усмехнулся. — Ненадолго. Отправившись сюда, чтобы заручиться помощью Соника, она сама попала мне в руки. Кошечка не знала, что радиация — последнее, чего стоит бояться.

      Экраны сменили картинку. Наконец-то показались кадры с дронов, которые засекли Блейз. Еще живую. Еще не мутанта. Она шла по уничтоженным полянам, смотря по сторонам. Ее руки горели пламенем, а на щеке были видны порезы от когтей мутировавших животных.

— О-хо-хо, это было тогда, когда еще мутировавшие не могли заражать, так что эти раны ничего не значили… — Айво облизнулся. — Но вот ей не повезло нарваться на мой дрон… И я выдвинулся ей на встречу. Показать, что она ничто против новой Империи Эггмана.

      Экраны показывали, что Блейз окружили мутировавшие животные, а рядом с ними Эггман с улыбкой на губах. Кошка с яростью набросилась на ученого, вот только из-за живых щитов Айво она не могла ничего поделать. Всего десять секунд, как он смог ранить ее в плечо, тем самым заражая.       Запись прервалась на моменте, когда Айво отступил, а Блейз побежала за ним, так и не осознавая, что он заманивал ее в ловушку. Звуки столкновения огня с очередным мутировавшим животным раздались по записи, хрипы сгорающего дотла мутанта не вызывали ничего у Тейлза, кроме ненависти.

— ГДЕ ТЫ?! ГДЕ ТЫ, ТВАРЬ?! — яростно кричал Тейлза.

      Он метнулся к ближайшему экрану, когти прочертили искры по бронированному стеклу, но изображение лишь дрогнуло. Ярость кипела в его груди, смешиваясь с жгучей болью от воспоминаний о Блейз, которые мутация пыталась стереть, но не могла до конца. Он взял один экран и кинул его в сторону.       Но другие продолжали показывать записи. Теперь ли видел привязанного к столу Бига. Доброго здоровяка пытали, прежде чем превратить в мутанта. Он видел Эггмана, запачканного кровью, а в его щупальцах хирургические инструменты. Раздавался крик кота, пытающегося вырваться.

— Понимаешь ли, Тейлз. Душа ученого — это как гармония с природой, — Айво смотрел за реакцией лиса. — Биг был… интересным экземпляром. Он пытался найти своего Фрогги, вот только не смог. Он нашел только меня, ох-хо-хо. Он даже драться нормально не умел, все пытался размахивать своей удочкой…

      А крики Бига только усилились, когда Роботник вонзил инструмент прямо в живот кота, дабы разрезать. Он делал из него мутанта. Не заражением, нет. Он делал из него мутанта с помощью эксперимента и показывал это лису, довольствуясь гневом, довольствуясь полученным результатом.       Тейлз завыл от увиденного. Он рванулся к другому экрану, снося по пути турель, выдвинувшуюся из стены. Огнемет попытался преградить путь — лисьи хвосты снесли его ствол. Пламя даже не успело выйти. Он не останавливался, его цель была одна — найти Эггмана, разорвать его глотку.       А изображения на экранах всё сменялись. Теперь дрон снимал нечто поистине удивительное. То самое место, в котором лис нашел Омегу. Дрон снимал не самый лицеприятный момент. Трупы мутантов окрашивали стены, но это не победа, нет. Ведь робот сидел возле стены.       Омега не мог двигаться. Он только смотрел, как Шедоу, у которого тело уже на последней стадии мутации, приближался к Руж. Она пыталась что-то сказать, прикрываясь своими руками от мутировавшего товарища. А затем. Шедоу впился в плечи летучей мыши, вырывая ее руки вместе с костью.

— НЕТ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ ЭТО!!! — Тейлз орал, бросаясь от экрана к экрану, снося их когтями и хвостами, пытаясь уничтожить.

      Осколки стекла летели во все стороны. Но на месте разбитых тут же загорались другие, продолжая транслировать записи. Каждый кадр — нож в истерзанную душу, который мутация тут же выдергивала, заливая рану адреналином чистой, неконтролируемой ярости. Он чувствовал, как его рассудок трещит по швам под этим напором.

— А теперь… — Эггман медленно произносил, не скрывая удовольствие. — Самое нежное, самое хрупкое и самое запоминающееся. Тебе понравится, Тейлз, ведь я сделал это прямо возле вашей деревни.

      Наконец-то экраны погасли, а посередине комнаты показался центральный, самый большой, чтобы каждую деталь смог увидеть лис. Он увидел… Он увидел момент, который не хотел. Он видел, как Эми со спокойным выражением лица, словно мертва до этого, словно где-то в другом месте, где не существует боли…       В руках Эггмана. А он медленно, словно наслаждаясь этим, смотрел на ее лицо. Дрон детально всё записывал. Записывал, как он оттащил ее подальше от деревни, в то самое заброшенное помещение, а затем щупальца стали касаться ее щек. Мгновение, как они стали сдирать кожу и мышцы, обнажая кость черепа.

— А-А-А-А-А-А-А-А-АР-Р-Р-РГХ-Х-Х!!! — закричал Тейлз.

      В нем смешались ярость, горечь потери и абсолютная, всепоглощающая ненависть. Он забыл про турели, про огнеметы, про все на свете. Он метнулся в центр зала, его четыре хвоста крушили оставшиеся экраны, его когти рвали стены, оставляя глубокие борозды в металле. Он выл, как затравленный зверь, как душа, разрываемая на части. Слюна и кровь летели из его разинутой пасти.

— ГДЕ ТЫ?! ПОКАЖИСЬ! Я РАЗОРВУ ТЕБЯ! Я ВЫПЬЮ ТВОЮ КРОВЬ! Я РАЗМАЖУ ТВОИ КИШКИ ПО СТЕНАМ ЭТОЙ ПРОКЛЯТОЙ БАЗЫ!!! ГДЕ ТЫ, ЭГГМАН?! ГДЕ?! — взвыл Тейлз.

      Он носился по залу, выбивая двери, ломая оборудование, вглядываясь в каждую тень, в каждый вентиляционный люк. Запах Эггмана витал в воздухе, но его здесь не было. Он где-то рядом, но не здесь!!! Каждый разбитый экран перед отключением показывал новый фрагмент — улыбку Эггмана над картой Мобиуса, момент запуска ракет, агонию Бига, пустые глаза Руж.       Образы врезались в сознание Тейлза, разжигая его ярость. Весь зал превратился в дымящиеся руины, освещенные аварийными лампами и мерцающими экранами мониторов. Но Эггмана нигде не было. Только его голос, записи и Тейлз, бессильный и разъярённый, стоял посреди хаоса, который он сам создал, но не смог достичь своей главной цели.

— Не нравится кино? — раздался голос сверху. — Будут слайды.

      Из потолка стали падать фотографии. Первая — вырванное лицо Эми крупным планом. Вторая — сидящая Блейз рядом с лавой на второй стадии заражения. Она не смогла ни догнать Эггмана, ни понять, что с ней происходит. Третья — внутренности Бига. Четвертая — руки Руж без тела.       Тейлз увидел щель, из которой падали фотографии. Лис ринулся вверх. Хвосты вертелись так, что подбрасывали всё вверх: и пыль, и фотографии, и даже сломанные экраны. Лис зацепился за потолок перед тем, как он закрылся, а затем ударил по нему, вырывая провода.       Еще одно движение, как он раскрыл полностью потолок, врываясь внутрь. Он увидел слева от себя Эггмана, находившегося возле микрофона. Гений развернулся и лишь улыбнулся лису, а Тейлз мгновенно забрался наверх, наконец-то наступив на пол. Эггман здесь. Эггман прямо перед ним!

— Иди к папочке, — усмехнулся Эггман.

      Тейлз мгновенно врезался в Эггмана, не давая ему даже договорить последние слова. Его когти впились в пергаментный покров груди ученого, вырывая пульсирующие черные вены. Хитиновые пластины на нижних руках гения с визгом стали царапать бока под мантией.       Они вылетели в стекло, падая не просто вниз, а сквозь этажи. Как только спина Роботника достигла пола, то тут же пробивала путь еще ниже. Лис налетел на Эггмана так, словно в жизни больше не отпустит. Осколки стали лететь рядом с ними, еще одно столкновение и пробитый пол.       Они падали сквозь этажи его базы, сквозь слои стали. Аварийные огни мелькали кровавыми вспышками в разбитых шахтах, обломки стекла резали воздух рядом с ними и их самих. Тейлз не чувствовал порезов. Он ощущал только кожу Эггмана под когтями, запах гнили и химии, исходящий от него.       Лис попытался сорвать плоть с Эггмана, попытался укусить, чтобы вонзиться в шею. Эггман не кричал, он только смеялся, будто даже не ощущал то, как его тело проламывало очередной пол под собой, а они продолжали падать в бездну. Его глаз сверлил лиса, пока они летели вниз.       Паучьи конечности Эггмана судорожно цеплялись за обрывки конструкций, замедляя падение, но при этом ломая балки. Благо той силы прыжка хватило Тейлзу, чтобы протащить их обоих сквозь еще один слой перекрытий. Они обрушились на бетонный пол на самом нижнем уровне базы.       Удар сотряс холодную землю под ними. Тейлз приземлился сверху, его вес и инерция вдавливают Эггмана в образовавшийся кратер. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только треском короткого замыкания где-то в темноте и тяжелым, хриплым дыханием лиса.       Затем Эггман шевельнулся, будто это падение ничего не значило для него. Его четыре ноги подняли тело. Две верхние костлявые руки с клешнями схватили Тейлза за плечи, впиваясь в плоть. Две нижние руки-лезвия замахнулись. Костяной клинок ударил Тейлза по голове, тем самым оглушая.       Зазубренная костяная пила вонзается ему в бок, вырывая клок шерсти и мяса. Лиса отшвырнуло в сторону, как тряпку. Он кубарем покатился по бетону, оставляя кровавый след, и врезался в груду ржавого металлолома. Боль пронзила его, но она ничего не значила. Ни в этой ярости, что была в душе.       Он вскочил на четвереньки, рыча, слюна и кровь капали из разинутой пасти на пол. Его четыре хвоста били по бетону. Эггман перед ним. Все еще целый. Все еще живой! Пыль мешала его увидеть, но как только были заметны очертания, то лис тут же ринулся вперед, дабы напасть на цель.

— Ох-хо-хо, маленький щенок, — сошло с уст Эггмана. — Слепая злоба и ничего больше? Грустно, Тейлз… Ты мог бы… быть больше мобианцем… Или уже не можешь?

      Его горбатая фигура возвышалась над дымом от падения, ноги постукивали по полу, выжидая лиса. Костяной щит на спине пульсировал, дополнительные отростки-щупальца извивались в воздухе. Там, где лезвие вонзилось во время падения в Тейлза, висел клочок шерсти и мяса.

— Давай я покажу тебе, как я контролирую мутантов, — улыбка Эггмана стала шире.

      Эггман щелкнул пальцами одной из костлявых верхних рук. Что это вообще должно было значить? Ничего для мобианца, ничего для выживших. Но для мутантов — многое. Лис сначала не понял, а затем ощутил, как этот звук ударил его по мозгу так сильно, что он чуть ли не упал.       Мозг разрывало от острой, пронизывающей боли. Чувство, будто череп раскалывали изнутри. В голове всё смешалось, из-за чего лис упал на колени, пытаясь подняться, но не мог. Боль усилилась. Невозможно ничего представить, а по сторонам. По углам только голоса.       Взгляд метнулся в разные стороны. Он видел их. Он видел своих друзей. Живых. Нет. Они не здесь. Они мертвы, но они смотрели на него. Тейлз стиснул зубы, кровь хлынула от того, что он прокусил собственное мясо, лишь бы это прекратилось. Но боли не было физической, только в голове.

— Сдайся, дружище… — раздался голос Соника.

— Подчинись… Будет легче… — шептала Эми.

— Он сильнее… — заявил Наклз.

— Боль… Просто сдайся, и она исчезнет… — прошептала Блейз.

      Их голоса смешивались, а образы, столь чистые, но одновременно искаженные, подходили к нему. Голоса зовут сдаться. Голоса зовут присягнуть верностью Эггману, лишь бы перестать чувствовать боль, отчаяние и… гнев… Ярость все еще горела, но ее заливала усталость.       Чувство бессмысленности борьбы. Зачем? Всё кончено. Все мертвы. Проще сдаться… И мозг это подтверждал. Тело это подтверждало. Само сознание всего по одному щелчку пальца Эггмана уже подчинялось. Не проще прекратить мучиться?.. Не проще просто закрыть глаза?..

— Видишь? — Эггман шагнул к лису. — Твой разум… твои воспоминания… твоя боль… Всё это в моих руках. Ты уже подчиняешься мне. Мой мутировавший лис. Болванчик, который скоро нападет на своих же, лишь бы выполнить мой приказ.

      Айво вновь щелкнул пальцем, из-за чего лиса ударило по сознанию еще сильнее. Тейлз отшатнулся, теряя равновесие. Айво в этот момент использовал нижнюю руку и воткнул костяк в грудь лиса, отбрасывая его назад. Он даже не может поднять руку на Эггмана, лишь принимать удары.

— Где твоя ярость, Тейлз? — Эггман с наслаждением спросил. — Где твоя гордость? Ты думал, придешь сюда и свершишь правосудие? Ох-хо-хо! Такой же наивный дурак. Как Соник. Как Эми. Как все животные.

      Тейлз попытался вскочить и рвануться вперед, но ноги не слушали, мысли путались. Голоса в голове кричали громче, звали остановиться, упасть, покориться. Эггман легко уклонился от неуклюжего броска. Его верхняя рука с клешней схватила Тейлза за морду, сжимая, заставляя смотреть в свой единственный безумный глаз.       Вторая костлявая рука ударила лиса в солнечное сплетение. Воздух вырывался из легких лиса, стало сложно дышать. Хватка разрывала плоть, а Тейлз ничего не мог сделать. Он слаб. Он мутировавший, но почему он не может ничего сделать с тем, кто когда-то даже задницу не мог поднять с эгг-мобиля?!

— Ты — ничто, — шипел Эггман. — Такой же маленький лис, каким был несколько лет назад. Жалкая тварь, которая будет подчиняться только мне. Твоя борьба — фарс. Прекрати это. Сдайся. Прими свою судьбу. Прими мой контроль.

      Он швырнул Тейлза через всё помещение. Лис летел, а затем с грохотом врезался в стену из старых ящиков с оборудованием. Тейлз упал на колени, кашляя кровью. Темнота сгущалась на краях зрения. Голоса в голове почти заглушали всё. Они обещали покой. Обещают конец боли…       Нужно только… перестать сопротивляться. Признать его власть. Признать Эггмана… хозяином. Эггман стоял посреди помещения, он выпрямился настолько, насколько позволял его позвоночник, а затем развел всеми руками в сторону, словно актер, принимающий овации.

— Ты проиграл, — Айво облизнулся. — Как и весь этот жалкий Мобиус. Я — будущее. Я — эволюция. Я — Бог этого нового мира! А ты… Очередная зверушка в моей коллекции…

      Он сделал паузу, наслаждаясь видом сгорбленного и истекающего кровью Тейлза. Это очередной триумф Эггмана. Мутировавшие животные уже окружили базу, заставляя выживших сгруппироваться по этажам, чтобы сдержать атаку мутантов и не погибнуть в процессе.       Разум лиса разбит. Тело изранено. Кажется, еще один толчок — и сопротивление рухнет окончательно. Власть Эггмана над этим мутировавшим мобианцем будет полной всего через несколько мгновений. Но… Но глубоко внутри, под болью, под давлением чужих голосов…       Под обломками сознания в плече Тейлза пульсировал слабый, но упрямый огонек. Микроскопические осколки разбитого изумруда хаоса. Они не давали сознанию полностью погаснуть. Держали его на плаву, как бы контроль Эггмана не пытался взять вверх. Именно это…       Именно эта энергия заставляла Тейлза смотреть на Айво не с покорностью во всем теле, а с ненавистью, которая все еще теплилась внутри. Но этого недостаточно. Был бы полноценный изумруд хаоса в руках — тогда даже головной боли не последовало. Но здесь все иначе…

Глаза Тейлза закрывались, а тело упало, не в силах больше держаться на месте.

      Лис пытался смотреть на Айво, пытался стиснуть зубы, двинуться, но не мог. Он лишь видел своих друзей. Они здесь. Они рядом. Всё, что его окружало сейчас, — это не последний скрытый этаж базы Эггмана, а нечто близкое душе. Вместо стен, вместо самого Айво — только покой и умиротворение.

— Просто отпусти, Тейлз… — Соник уже протянул к нему свою руку. — Ты достаточно сражался, время отдохнуть, приятель.

— Пойдем с нами, здесь больше нечего делать, — мягко добавила Эми, протягивая руку.

— Хм… — Наклз стоял дальше, скрестив руки. — Все встанет на свои места, просто прими это…

— Боль закончится, — произнесла Блейз. — Больше никакого Эггмана, больше никаких страданий.

— Фрогги… он бы тоже хотел, чтобы ты отдохнул… — заявил Биг.

— Да, наш умненький механик, — Руж свисала с потолка. — Там справятся и без тебя. Эггман все равно не жилец. Инфинит его расплющит по стенкам, даже если все мутанты Мобиуса придут сюда.

— Не надейся победить его, даже я не смог, — Шедоу хмыкнул, не смотрел на лиса.

      Они звали. Манили в тишину, в конец боли, в забвение. Руки тянулись к нему, обещая конец кошмару. Он так устал… Так больно… Эггман прав. Он проиграл. Все проиграли. Зачем… Зачем пытаться?.. Ради чего?.. А ради чего он до этого пытался? Он… уже забыл?.. Нет…       Но почему ее здесь нет?.. Где… Где его возлюбленная?.. Почему она не зовет его?.. И тогда он увидел ее. Крим стояла чуть в стороне от круга друзей. Она не звала его, она даже не протягивала руки. Он видел ее, но даже улыбка не появилась. Он провалился. Он… не смог…       Она смотрела на него, но не с жалостью, не с призывом сдаться. В ее глазах была глубокая, бездонная печаль и… понимание. Такое понимание, которое проникает глубже любых слов. Она видела его боль. Видела его борьбу. Видела, как он сломался. И в этой печали не было осуждения.

— З-заставлю… я… — еле прошептал лис.

— Заставишь ты… — еле шептала Крим.

      Была лишь тихая, бесконечная любовь. И крошечная, едва заметная, но упрямая искорка надежды. Она не звала его к себе. Она просто была. Взгляд Тейлза встретился с ее взглядом. Что-то внутри Тейлза, что-то глубоко под слоями боли, усталости и навязанного отчаяния, взбунтовалось.

— С-сказать… — шипел лис.

— С-сказать… — шипела крольчиха.

      Ради нее… Он шел сюда ради мести за нее… Эггман отнял ее! Превратил ее последние секунды жизни в агонию… Заставил лиса… И сейчас Айво возвышался над очередной зверушкой в коллекции?.. Нет. Он не зверь. Он не мутант. Он не может сдаться здесь, не может закрыть глаза, когда она смотрела на него.

— К-как ГОРДА! — уже рычал Тейлз.

— Как горда! — заявила Крим.

      Микроскопические осколки изумруда хаоса, застрявшие в его плоти, отозвались на этот внезапный, яростный всплеск… Чего?.. Уже было неизвестно. Но одно ясно — нельзя позволить Эггману взять контроль, нельзя дать ему смеяться последним! Если лис проиграет — он забудет о Крим…

— Ты мной сейчас! — Тейлз вздохнул.

— Тобой сейчас! — Крим стала подходить ближе.

      Тейлз не услышал, как заскрипели его зубы, сжимаясь с такой силой, что треснула кость на клыке. Он не почувствовал, как кровь хлынула из новых ран на ладонях, когда его когти впились в бетонный пол. Он лишь видел Крим. Видел, как она говорит с ним. И этого было достаточно.

— Держись… — Тейлз сжал металл под собой.

— Держусь… — Крим нежно прошептала.

      Голоса друзей в голове дрогнули, исказились. Их протянутые руки стали исчезать, будто лис специально выдавливал их из собственного сознания, оставляя только Крим. Только ее фигуру в раздробленном разуме. И теперь. Теперь лис смог рассмотреть сквозь пелену ликующего Эггмана.

— Чтобы… — лис смотрел на Эггмана.

— Чтобы… — крольчиха подошла еще ближе.

      Его глаза, мутные от боли и почти закрытые, раскрылись. В них не было безумия. Не было животной ярости. Не было ничего от мутанта. Сознание, которое должно было отключиться в последние секунды от команды Эггмана, не рухнуло благодаря Крим, благодаря боли в плече.

— Увидеть, — Тейлз сжал кулак.

— Увидеть… — Крим прикоснулась к щекам Тейлза.

      Костяшки Тейлза побелели под окровавленной шерстью. Сухожилия натянулись. Капли черной крови упали на бетон. Он ощущал ее прикосновение, будто она настоящая. Но вместе с этим видел, что ее ноги исчезли, а она сама поднималась вверх, но не притягивала его, не старалась утащить за собой.

— МОЮ ПОБЕДУ!!! — наконец-то закричал Тейлз во все горло.

— Твою победу! — Крим появилась позади Тейлза.

      Эггман, все еще наслаждающийся моментом своего триумфа, услышал голос Тейлза. Не то рычание, которое обычно издают сдавшиеся мобианцы, порабощенные его гением. Не голос мутанта, который должен быть после последнего щелчка. Нет. Сознание лиса все еще здесь, хотя это невозможно!       Взгляд лиса скользнул по мутанту, но вместе с этим рука потянулась к энергетической косе на спине. Единственное, что было от мобианца. Единственное, что могло разорвать мутанта перед ним. Сражаться не телом. Больше нет. Он не мутант. Он пережил последнюю стадию мутации.

— Я прямо здесь, — шептала за спиной лиса Крим.

      Крим и энергия изумруда хаоса внутри вен заставили сознание ожить. Пальцы обхватили древко, усиленное карбон-керамическими волокнами. Холод металла, знакомый вес. Искра стабилизаторов на рукояти отразилась в его глазах, слившись с пульсирующим светом в плече.       Коса в руках Тейлза ожила. Лезвие из сжатой плазмы вспыхнуло красным цветом. Конец. Мутация прошла полностью. Тело мутанта, но разум мобианца. Первый и последний в своем роде. Эггман оскалился. Он думал, что всё под контролем, он думал, что победил, но нет. Лис все еще в сознании!!!

— Несмотря на всю боль и смерть…

      Нижние руки-лезвия Айво взметнулись в смертельном кресте, стремясь рассечь лиса пополам. Тейлз не отпрыгнул. Он ввинтился в атаку. Древко косы с гулким лязгом приняло на себя удар костяных клинков, отведя их в стороны. Инерция вращения перенесла Тейлза под руки мутанта.       Коса описала короткую, смертоносную дугу вверх — к животу Эггмана. Хитиновые пластины лопнули, как гнилая кора, почерневшая плоть исказилась от боли. Эггман зарычал, отшатнувшись, черная жижа сочилась из раны. Лис не использовал тело — он использовал только косу.

— Ты не один, я рядом с тобой…

      Верхние клешни рванулись схватить Тейлза, а щупальца с костяного щита на спине устремились к его глазам. Тейлз парировал клешни древком, заставив их сомкнуться впустую. На щупальца он не смотрел. Он знал, где они будут. Четверка хвостов метнулась навстречу, обвив щупальца и рванув на себя с чудовищной силой.       Раздался влажный хруст. Щупальца, оторванные от щита, бессильно затрепыхались на полу. Айво ринулся вперед, превратив свое тело в таран. Костяной щит на спине нацелился протаранить лиса. Тейлз встретил его. Он упер древко косы в пол, наклонил лезвие под острым углом.

— Ветер развеет мой прах…

      Эггман врезался в плазменный клинок всем весом. Красный свет вырезал костяной щит, как раскаленный нож масло. Осколки кости и куски почерневшей плоти разлетелись. Эггман откатился с оглушительным ревом, его спина дымилась, обнажая пульсирующие внутренности.       Эггман понял — лобовая атака больше не работает. Он отступил в тень, используя обломки техники, рухнувшие перекрытия как укрытия. Он стал бросать обломки, стрелял сгустками едкой слизи из уцелевших щупалец. Он пытался измотать, заставить Тейлза ошибиться, снова погрузиться в слепую ярость.

— Но я никогда не брошу тебя!

      Тейлз уклонился раз, затем второй, третий. Он парировал летящие обломки древком, отсекал сгустки слизи плазмой косы, которая шипела от этого, растворяя из рта Эггмана кислоту. Крим позади лиса шептала ему, после чего Тейлз резко сменил направление, коса просвистела в пустоту там, где должен был быть удар Эггмана из-за угла.       Клинок блеснул, отсекая кончик одной из верхних клешней Эггмана. Тот взвыл. Эггман, доведенный до исступления потерей контроля и болью, собрался для финального удара. Он игнорировал раны, игнорировал кровь. Он рванул вперед, все четыре руки нацелившись разорвать Тейлза в клочья, используя свой вес и остатки силы как таран.

— Прошу не грусти, моя любовь!

      Тейлз вновь не отступил. Он припал на одно колено, косу держал перед собой обеими руками, древко уперто в пол, лезвие направлено вверх, под углом, навстречу Эггману. Он не пытался уклониться. Он принял удар. Эггман налетел всей своей массой. Клешни и лезвия ударили по древку и лезвию косы с чудовищной силой.       Металл древка прогнулся, но выдержал — сплавы Вейв не подвели. Тейлза отбросило назад, его ноги прочертили борозды в бетоне, кровь хлынула у него изо рта от перегрузки. Но он устоял! Лезвие косы, приняв на себя основной удар, глубоко вошло в грудную клетку Эггмана, под самые клешни.

— Я горжусь тобой!

      Мутант-ученый завис на миг, оглушенный собственной мощью и неожиданным сопротивлением. В этот миг затишья, когда Эггман, насаженный на косу, попытался оттолкнуться, Тейлз увидел его открытую, искаженную злобой пасть. И после чего не раздумывал.       Он не поднимался во весь рост. Он использовал инерцию отката и упор в древко. Резким, мощным движением снизу вверх и на себя, используя косу как рычаг, он дернул. Красное плазменное лезвие, все еще глубоко в теле Эггмана, рванулось вверх и наружу. Оно вышло под основанием его челюсти, срезав кость, плоть, всё на своем пути.

— Живи!

      Нижняя челюсть Эггмана, от клыка до клыка, была отсечена одним движением. Она отлетела в сторону, ударилась о стену и застыла в луже черной слизи. Он зашатался, черная жижа хлестала из ужасной раны. Забыв про боль, забыв про косу, торчащую из груди, Эггман бросился на Тейлза со спины.       Тейлз даже не обернулся. Он чувствовал тяжелый топот, слышал предсмертный рев. Он чувствовал дыхание Крим у своей щеки. Его рука, все еще сжимавшая древко косы, резко рванула ее на себя, выдергивая лезвие из груди Эггмана. А затем, в одном плавном движении, повинуясь интуиции и шепоту призрака, он занес косу за спину и, не глядя, вонзил ее острием назад и вверх.

— Прости ты себя!

      Лезвие вошло не в спину, а прямо в зияющую рану на груди Эггмана, которую оно само и оставило. Оно скользнуло вверх, под углом, минуя обломки костей и сожженную плоть, прямиком в то, что осталось от его черепной коробки и мозга. Тейлз сжал рукоять, нажимая на кнопку.       Из рукояти косы, через древко, в лезвие и далее — в тело Эггмана — ринулся сконцентрированный сгусток чистой энергии. Внутри черепа мутанта-ученого он разорвался. Голова Эггмана на миг стала силуэтом из трескающихся костей и светящихся прожилок, а затем взорвалась изнутри.

— Храни наши воспоминания…

      Осколки черного хитина, клочья мозга, брызги гноя и черной крови разлетелись во все стороны, окрашивая стены и потолок последнего пристанища тирана. Безголовое, объятое искрами короткого замыкания тело Эггмана замерло, дёрнулось в последней судороге и рухнуло на бетонный пол.       Ноги дёрнулись раз, другой и замерли. Кислотная слизь из остатков щупалец медленно растеклась по полу. Шипение плазмы на лезвии косы Тейлза и бульканье вытекающей из обезглавленного туловища жидкости нарушали гнетущий покой. Дым поднимался от тела Эггмана и от раскаленного древка оружия.

— Моя любовь, все же ясно…

      Тейлз стоял, опираясь на косу, как на посох. Дыхание его было хриплым, прерывистым. Черная кровь сочилась из десятков ран, пробитой мантии, разорванных щек. Он смотрел на поверженного врага. Никакого ликования. Только пустота. Невероятная, всепоглощающая усталость. Миссия выполнена. Месть свершилась.       Он почувствовал легкое прикосновение к плечу. Он обернулся. Крим стояла рядом. Ее призрачный образ сиял мягким светом в мраке базы. Никаких ран. Никакой мутации. Только печаль и бесконечная нежность в глазах. Она улыбнулась ему, только ему. Победителю.

— Я здесь… — нежно произнесла Крим.