О прошлом

После душа у пациентов свободное время. В целом, у них всегда было свободное время, расписание не было строгим, завтрак подавали после девяти часов утра, а ужин выставляли на стол в обеденной комнате в восемь вечера и убирали посуду лишь утром, предоставляя «психам» свободу в потреблении пищи. Джастин направлялся в свою комнату из ванной на втором этаже, когда его взгляд зацепился за открытую дверь одной из комнат, и Мирабель, сидящую на подоконнике. Света в комнате не было, лишь маленькая настольная лампа освещала уютно обставленную спальню. Джастин приблизился и прильнул к дверному косяку, даже не стараясь скрыть свое присутствие. Мирабель сидела в пижаме, ее волосы были еще влажными после душа и мило скручивались в волны на спине. Девушка слегка повернула голову и глянула на гостя, ее губы дрогнули в слабой улыбке, но Джастин заметил. Он не хотел лезть ей в голову, не хотел ворошить ее проблемы и боли, но хотел… Помочь. Защитить. Хотел спрятать ее от кошмара, который она пережила когда-то. — Можно? — спросил он тихо, на удивление мягко, хотя голос его, редко используемый, был немного хриплым. Мирабель лишь кивнула едва заметным наклоном головы, а затем повернулась чуть больше, наблюдая за тем, как Бибер заходит в ее комнату и присаживается на край кровати. Она все так же обнимала колени, но не выглядела забитой или запуганной. Джастин не хотел глазеть на нее так открыто, когда она видит, чтоб не показаться психом или извращенцем… Он, хоть и был в психиатрическом пансионе и прекрасно знал что болен, не относился к категории сталкеров или маньяков. — Голова еще болит? — негромко поинтересовался он, смотря в зеленовато-серые глаза, давно утерявшие блеск. Мирабель неопределенно повела плечом и взглянула в окно, но лишь на пару секунд, будто темнота помогала концентрироваться. — Она всегда болит. — ответила она. Но в голосе не было жалобы, не было самосочувствия, лишь усталость и какая-то капелька юмора, будто девушка давно уже свыклась и даже шутить об этом может. — У меня есть обезболивающее. Иногда я говорю, что у меня что-нибудь болит, и мне дают таблетки посильнее, а я их продаю за сигареты. — Джастин слабо усмехнулся, будто одновременно забавляясь и осуждая себя, и за то, что рассказал ей это сразу, и за то, что поступает так в целом. На удивление, наверное, обоих, Мирабель хихикнула, тихо, но искренне. Бибер поднял взгляд на ее лицо и увидел улыбку, впервые за все время ее пребывания в пансионе. Не маленькую и слабую улыбку, а настоящую. — Ты прямо-таки рыцарь на белом коне. — промурлыкала Мирабель, и шутя, и благодаря за предложенную помощь. — Разве тут разрешают курить? — Да, но достать больше пяти штук в день невозможно. Доктора прекрасно знают, что персонал меняет обезболивающие на сигареты, и всех все устраивает, они лишь ограничивают количество сигарет на человека в сутки. Пока Джастин объяснял, он сам осознал, как это хитро и глупо одновременно. С одной стороны — чтобы покурить, придется терпеть боль, и это дилемма самого человека, а с другой стороны — экономия на таблетках и контроль потребления никотина. Удобно. Неужели доктор Офелия бы согласилась на такое? — У тебя не осталось? — вдруг тихо спросила Мирабель. — М? — вырвавшийся из размышлений Джастин не сразу осознал заданный вопрос. — А… Да, осталось. Сейчас принесу. — Нет, давай… На улицу? — предложила немного повеселевшая девушка. Джастин охотно кивнул и встал с ее кровати, протянул руку для помощи, но Мирабель то ли не заметила, то ли просто не стала опираться на протянутую ладонь, спускаясь с подоконника. Но он не придал этому значения, прекрасно понимая, что они совершенно не знают друг друга, и многое может быть неловким и даже смущающим первое время. Первая беседа была действительно немного неловкой. Они просто познакомились — назвали свои имена, родные города, поделились немногим о своих хобби. Оказалось, Мирабель любит, когда ее называют Мира, она только закончила медицинский колледж и устроилась работать ветеринаром. Они нашли много общего, начиная с любви к животным, заканчивая определенными мыслями о мире в целом, и это их сблизило. Джастину было сложно поверить, что найти контакт с такой закрытой девушкой было так просто, но тормозить процесс ему совершенно не хотелось. Дни шли своим чередом, а Бибер и Мирабель установили свою маленькую традицию — ходить курить на улицу ночью, когда большинство уже спит.       Джастин прильнул спиной к дереву и затянулся сигаретой, рассматривая то, как Мира глядит вверх на звездное небо. Саншайн Вэлли находится вдалеке от городов, поэтому небо здесь было чистым, а звезды яркими, даже Млечный Путь был виден отчетливо. — Если бы… — вдруг мягко начал Джастин, выдохнув дым в сторону, почесав кончик носа большим пальцем той же руки, в которой была сигарета. — Мы могли бы сбежать куда-то… На одну ночь. Куда бы ты хотела отправиться? Его левая нога была согнута в колене, и левая, свободная рука лежала предплечьем на том же колене. Поза Джастина была расслабленной, но мысли отчего-то не покидало ощущение напряжения. Мирабель сначала не ответила, лишь слабо улыбнувшись. — Я бы… сбежала куда-то далеко-далеко… — она почти прошептала, медленно, все еще глядя в небо. — Туда, где нет шума… людей… городов… где нет ничего. На какое-нибудь поле… Или скалу… Или берег океана. Но так далеко, чтоб можно было просто лечь, видеть звездное небо, чувствовать свежий ветер, слышать тишину… Ее голос не дрогнул, но по щекам покатились горькие слезы. Настолько горячие, что в прохладном ночном воздухе от тонких мокрых дорожек шел едва заметный пар. Мирабель глубоко, тяжело затянулась сигаретным дымом и длительно выдохнула, затем мимолетно утерла слезу с правой щеки и наконец опустила взгляд на Джастина. Он не хотел спрашивать, почему она плачет. Он прекрасно знал, насколько ей хочется свободы. Не от работы, семьи, кредитов или чего-то абсолютно обыденного… Такие, как она и он, никогда не чувствуют себя свободными, потому что они «психи». А от проблем с головой невозможно избавиться и быть свободным, даже принимая лекарства, даже принимая тонну лекарств. — Мы вдали от городов, тут есть озеро… Половину списка можно вычеркивать. — Джастин улыбнулся, пытаясь сгладить углы гнетущей атмосферы, хотя прекрасно понимал, что его попытка была абсолютно напрасной. Однако, Мира не пропустила его заботы мимо и улыбнулась, чувствуя, будто в груди у нее распускаются пионы. — Да, ты прав. Но здесь много людей, доктора, таблетки, терапия… — Мирабель вздохнула и вновь подняла взгляд на небо. — Все, о чем я мечтаю — почувствовать себя лучше. Свободной. Хоть на минуту. Джастин кивнул, хоть она и не видела. Он медленно тер свое колено ладонью, чувствуя напряжение, что росло внутри, стягиваясь в тяжелый горький ком. Он прекрасно понимал девушку, наверное, даже лучше, чем думал. Он еще не знал, что с ней происходит, какой именно у нее диагноз, но… Хотел бы узнать. К собственному удивлению, он действительно хотел бы знать о ней все. Но прекрасно знал, насколько неприятно, когда люди спрашивают, как именно ты «псих» и каких конкретно закидонов от тебя ждать. Но Мира заговорила сама. — Я пыталась быть экстравертом, вообще-то. — тихо начала она с горькой усмешкой. — Я втиралась в шумные компании, заставляла чувствовать себя к месту. Пыталась чувствовать себя такой же, как все. Потому что всегда была не такой. Мирабель затянулась сигаретой и слегка поежилась от вдруг поднявшегося ветра. — Не знаю… В итоге так ничего и не вышло. Я сделала лишь хуже, намного… Потом случился… Полный пиздец. — ее голос наконец дрогнул, тихий всхлип слетел с губ. — Я не… — Все в порядке, — Джастин поспешил успокоить ее, уверить, что не ждет полной истории и деталей. — Не стоит. Дыши. Джастин, как мог ласково, притянул ее за плечо к своей груди и принялся медленно поглаживать. Мира глубоко вздохнула, слегка подрагивая, но скорее от воспоминаний, чем от холода, и кивнула едва заметно. — Я просто… Мне нужно кому-нибудь выговориться. Хотя бы в общих чертах… — она прошептала, слезы, что катились по прохладным щекам, уже начали впитываться в свитшот Джастина. — Тогда говори. Сколько тебе нужно. Я все выслушаю и уж точно никому не расскажу. — практически промурлыкал Бибер, ощущая одновременно, как его сердце стягивает колючая проволока от осознания боли Мирабель, и как оно теплеет от ее решения поделиться той самой болью именно с ним. Девушка сделала несколько долгих вдохов и выдохов, после чего медленно начала говорить. — Я не хочу, чтоб ты смотрел на меня, как на идиотку… Джастин покачал головой между ее словами, тихо проронив: — Нет, ты что… Не прерывая ее, совсем тихо, будто думая вслух. — Я просто хотела быть такой же, как другое девочки. Они постоянно тусовались… Ходили на шоппинг… Болтали. Все вместе. И я хотела… Знаешь… Хотела почувствовать себя нужной, значимой. Тоже хотела быть в кругу друзей. Не то, что бы я изгой. Мира тихо хихикнула и шмыгнула носом. Так мило, что Джастин прикрыл глаза, откинув голову назад, к стволу дерева. — Они были очень классными подругами. Поддерживали меня, помогали освоиться, постоянно смешили и облегчали мне внутренние войны. — девушка взглянула вверх, на Джастина, и, заметив что он полностью откинулся на дерево, она подвинулась ближе и прильнула к нему. Джастин лишь прижал ее ближе, все еще обнимая за плечо, и затянулся сигаретой в последний раз. — Я знала, просто чувствовала, что тот день должен был пройти по-другому, когда они позвали меня в клуб. Идиотская идея — идти в клуб днем… — она тихо фыркнула и вздохнула, тело слегка подрагивало от эмоционального напряжения. — Я тоже был в таких… — Джастин тихо ухмыльнулся с горьким сарказмом. — Опасные места. Там в основном торчки, потерявшие ориентир во времени суток. Мирабель кивнула и хихикнула еще горче. — Я не хочу вспоминать все в подробностях, но каждая подробность так глубоко пропитала мой мозг, что не могу перестать вспоминать. Я помню об этом постоянно, каждую мельчайшую деталь, все, каждый мерзкий запах, каждый блик светомузыки, ощущение идиотского платья прилипшего к коже… Я до сих пор вижу во снах, как бы могла избежать всего… Джастин уже выбросил сигарету и потянулся свободной рукой к голове Мирабель, мягко пригладил ее волосы, пытаясь успокоить, и прижался своей щекой к ее макушке. — Тот парень… Он был под чем-то. Стал приставать, так мерзко и нагло… Мы подрались, я пыталась отбиться, сорвала голос, зовя на помощь, вырвала несколько ногтей, разбила бутылку пива ему об голову… А потом… — Мира тяжело вздохнула, всхлипывая. — Боже… Я до сих пор помню, как хрустела его кожа когда я всадила осколок стекла ему в грудь. Я не хотела… Она расплакалась, тихо и горько. — Я не хотела… Джастин притянул ее еще ближе, теперь полностью обнимая. По его щекам поползли слезы. — Шшш… Дыши. Дыши… Не дай этому победить. Ты сильнее. — зашептал Джастин успокаивающе, насколько мог ласково, когда самому хотелось разрыдаться точно так же. Как же это кошмарно, отвратительно, непозволительно страшно — в полном людей клубе, где каждый трется плечом о другого, не прийти на помощь девушке, которую избивает парень. Это просто… не укладывается в голове. Джастин прижал Мирабель еще ближе, буквально заставив ее пересесть с травы к себе на колени, и обхватил ее содрогающееся в рыданиях тело руками, так, будто боится отпустить. Мира сжала его свитшот в кулаках и всхлипнула снова, так пронзительно, что Бибер не выдержал. Он издал тихий, сдавленный стон и шмыгнул, сгребал девушку совсем. Хотелось защитить ее от всего мира, вырвать гниющие внутри воспоминания, уничтожить отравляющие чувства, забрать ее с собой и исчезнуть где-то, где только счастье, свобода и любовь… — Прости… — шепнула Мирабель, обнимая Джастина за шею. Они просидели уже долгое время в тишине, оба успокоились, слезы давно высохли на коже. Но отпускать друг друга не хотелось. Джастин слегка улыбнулся и качнул головой, коснувшись носом ее макушки. — Тебе не за что извиняться, солнышко. — прошептал в ответ он. — Я очень рад и благодарен, что ты поделилась со мной своим сокровенным. Мира подняла голову, взглянув на парня, и улыбнулась. Смущенно, но искренне. — Солнышко? — она переспросила, и даже едва уловимо хихикнула. Сердце Джастина таяло от вида расцветающей девушки, его щеки порозовели. — Да. Ты освещаешь все вокруг, а без тебя остается лишь беспроглядная тьма. — промурлыкал Бибер, и мысленно сам удивился, насколько поэтично это звучало. Мирабель хотела что-то ответить, но их прервали приближающиеся шаркающие по траве шаги. Джастин слегка усмехнулся, закатив глаза в шутливо-саркастичной манере. Конечно же, это был Андерс. — Прошу меня простить, я просто вышел покурить. — заметив парочку, Андерс вскинул руки в отступлении и виновато улыбнулся. — Я не хотел вам мешать, мне о таких страстях лишь мечтать. Мира тихо хихикнула, а Джастин покачал головой, забавляясь. — Мы просто разговаривали, Андерс. Иди кури уже. — проворчал Бибер, но не сделал ни малейшего движения чтоб отстранить девушку. Та лишь глянула на него, на ее щеках был едва заметный румянец смущения, а в глазах благодарный блеск. — Понял, говорите сколько хотите, но не забывайте о защите. — игриво произнес приятель и спешно ускакал за угол, заметив, что Джастин потянулся снять кроссовок. Бибер рассмеялся и покачал головой, опустив взгляд на Мирабель. Та уже смотрела на него с мягкой, но веселой улыбкой. Внутри нее распускались пионы, когда была рядом с ним. И хоть расценивать свои чувства, как романтические, Мира еще не решалась, она определенно хотела сохранить связь, контакт, что наладились между ними. Ей ни за что не хотелось потерять единственного человека, который ее понял еще не зная о ней ничего, и принял, зная ее самую больную тайну. Джастин почувствовал, как тело Мирабель расслабляется у него в руках, и понял, что та засыпает. — Ну все, пойдем. Будешь спать на открытом воздухе — заболеешь. — произнес он, негромко и мягко, но уверенно. Мира вздохнула и согласно кивнула. Ей было жаль нарушать такой замечательный момент и расходиться в разные комнаты, но мысли остаться ночевать вместе ее смущали. Хоть она и не была подростком, все же мысль о том, чтобы делить кровать с Джастином, хоть и не в интимном смысле, заставляла Мирабель нервно сглатывать. Они вдвоем неспешно вернулись в огромный дом пансиона Саншайн Вэлли, поднялись на второй этаж и отчего-то замерли в коридоре, не желая разделяться. Мира с легкой улыбкой смотрела вверх на Джастина, а он, в свою очередь, улыбался без стеснения, хоть и не во весь рот. Наконец, девушка отвела взгляд и прикусила свою истерзанную губу. — Спасибо за этот вечер. Спасибо, что выслушал и понял. И принял. — полушепотом произнесла Мирабель. — Спокойной ночи… Джастин кивнул, последний раз обнимая ее и прижимая свою щеку к ее макушке. — Тебе не за что меня благодарить. Я ни за что не оттолкнул бы тебя. Такая дружба как у нас не может развалиться так скоро. — он хихикнул, отстраняясь, и заглянул в зеленовато-серые глаза, сияющие радостью и забавой. — Спокойной ночи. Они обнялись, крепко и искренне, и простояли так еще какое-то время. Джастин прикрыл глаза, уткнувшись носом в ее макушку, и вдыхал запах. Запах карамельной туалетной воды, мятно-шоколадного табака, и шампуня с отдушкой детской присыпки… Может быть, он и вправду так сильно дорожил дружбой с ней, а может, был влюблен. Джастин и до Мирабель дружил с девочками, потом девушками, он всегда был любимчиком в женских кругах, харизматичный и галантный, всегда ласковый, но с перчинкой. Он обожал и уважал девушек, всегда считал, что их необходимо восхвалять, особенно свою любимую девушку. Однако именно в романтических отношениях ему не везло — с его психическими проблемами было тяжело смириться, и девушки убегали, сверкая пятками. Сколько они простояли посреди ночного коридора, ни Джастин, ни Мирабель не считали. Им было комфортно и спокойно, радостно, вот так просто стоять, обнимаясь. Мира совершенно не хотела отпускать его, но все же сонливость поборола ее, и когда глаза действительно начали слипаться сами собой, девушка сама отстранилась, вздохнув выпуталась из объятий Бибера, улыбнулась ему, и зашла в свою комнату. Джастин же простоял еще пару секунд, глядя на закрывшуюся дверь, а затем опустил взгляд под ноги и отправился дальше по коридору в свою комнату. А улыбка — нежная и радостная, — все так же украшала его пухлые губы. Он был… почти счастлив.