Глава 5: Безысходность

      Июльское солнце, вынырнувшее из-за тяжелых туч после ночного ливня, мгновенно превратило территорию Токийского техникума в гигантскую парилку. Влажный гравий парил, а густой, раскаленный воздух оседал на коже липкой пленкой, заставляя легкие работать на износ. Но дышать было тяжело не только из-за зноя — пространство над каменными ступенями буквально вибрировало от плотной, враждебной концентрации проклятой энергии. Студенты двух враждующих школ наконец-то стояли лицом к лицу.       Анами стояла в заднем ряду, чувствуя, как под плотной тканью куртки по спине стекает капля пота. Тяжелая рукоять катаны привычно давила на лопатки. Её взгляд, помимо воли, то и дело соскальзывал левее — туда, где, ссутулившись и засунув руки глубоко в карманы, стоял Юджи…       Он держал дистанцию. Ровно три метра вакуума между ними. Он не смотрел на неё, упрямо сверля взглядом гравий под ногами, и от этого Анами становилось тошно. Они должны были выступать единым фронтом, но на деле представляли собой карточный домик, готовый рухнуть от малейшего дуновения ветра.       — Ну и лица у вас, токийцы. Будто на собственные похороны собрались, — раздался тягучий, насмешливый голос.       Май Зенин сделала шаг вперед, изящно опираясь на зачехленную винтовку. Её взгляд, полный ядовитого превосходства, скользнул по Маки, затем зацепился за напряженную Нобару и, наконец, остановился на Анами.       — О, а это, видимо, ваша хваленая новенькая? Выглядит так, будто упадет в обморок еще до того, как мы войдем в лес.       — Заткнись, Май, — глухо огрызнулась Нобара, делая резкий шаг вперед, но Мегуми молча перехватил её за локоть.       Анами никак не отреагировала на провокацию. Все звуки — перепалка Нобары, тяжелые шаги подошедшего Тодо Аоя, скрипучий голос директора Гакуганджи проходили мимо барабанных перепонок.       Лес за спинами директоров угрожающе зашумел от порыва ветра, словно приглашая их в свою темноту.       — Ваша задача — найти в центре леса свиток и принести его обратно. Читать его нельзя, применять техники можно, убивать… в случае крайней необходимости, — оскалился Годжо, и за темными стеклами его очков мелькнул откровенно хищный блеск. — Можете начинать.       Воздух разорвался от оглушительного хлопка стартовой печати. Две команды мгновенно сорвались с места, растворяясь в густой, раскаленной пасти леса.       Анами рванула вперед, инстинктивно уходя в сторону от основной группы. Влажные, мясистые листья били по лицу, кроны вековых деревьев сомкнулись над головой, отсекая палящее солнце и погружая лес в душный, вибрирующий от чужих аур полумрак. Под тяжелыми ботинками чавкал мокрый мох. Токийцы еще на инструктаже договорились разделиться, чтобы охватить больший радиус поиска, но для Анами это одиночество было спасительным побегом. От колючих, ревнивых взглядов Нобары. От молчаливого Мегуми. И, самое главное, от Юджи…       Лес дышал испарениями после недавних дождей. Анами перепрыгнула через поваленный, поросший поганками ствол, мягко приземлившись на пружинящую землю. Пальцы привычно легли на шершавую рукоять катаны. Свиток в центре леса. Звучало слишком просто для изощренных умов магической верхушки.       Внезапно её проклятая кровь отозвалась глухим, болезненным гулом. Шрам на ребре дернуло холодом, а волоски на затылке встали дыбом.       Влево!       Анами резко затормозила, с силой отталкиваясь ботинком от ствола ближайшего дерева, и кувырком ушла в густые заросли папоротника. В ту же секунду то самое место, где она только что находилась со свистом прошла багровая стрела. Она вонзилась в землю и влажный мох вокруг нее мгновенно почернел, разъедаемый концентрированной проклятой энергией.       Стрела была соткана из плотной, пульсирующей крови.       Из густых теней между деревьями бесшумно выступила высокая фигура в строгой форме. Студент третьего курса Киото. Камо Норитоши.       — Какая феноменальная реакция для первокурсницы, — ровно произнес Камо. Его пальцы медленно натянули тетиву длинного лука, на которой уже формировался новый кровавый сгусток. — Я бил наверняка, прямо в слепую зону.       Анами медленно поднялась, стряхивая с колен налипшую грязь, и выхватила катану. Сталь, испещренная древними печатями, тихо звякнула в душной тишине леса.       Камо вдруг замер. Наконечник его смертоносной стрелы дрогнул.       — Этот резонанс… — прошептал наследник клана Камо, опуская лук на пару дюймов. — Твоя кровь… Она неправильная. Она слишком тяжелая. Кто ты такая?       — Никто, — ядовито процедила Анами.       Свободной рукой она молниеносно выхватила из кармана куртки пустой бумажный талисман. Не раздумывая ни секунды, Анами с силой провела подушечкой большого пальца по острому лезвию катаны. Кожа с готовностью разошлась, выпуская горячие багровые капли. Парой грубых, рваных движений она начертила на бумаге кровавую вязь и с силой швырнула талисман прямо под ноги замершему Камо.       Едва бумага коснулась влажного мха, символы вспыхнули дурным багровым светом. В то же мгновение пространство вокруг студента из Киото взорвалось, исторгая из себя густую, непроглядную пелену удушливой тьмы. Из черного облака донесся глухой, сдавленный кашель Норитоши — грязно сработанная наемничья дымовая-печать безотказно отвлекла внимание.       Анами не стала дожидаться, пока он развеет морок. Она рванула вперед, прочь от поляны. Ветки кустарников хлестали по лицу и плечам. Она бежала, скользя кроссовками по склизким корням, ориентируясь лишь на инстинкты и адреналин.       Она уже почти вылетела на узкую звериную тропу, уходя в крутой поворот, когда воздух за спиной прорезал сверхзвуковой свист. Камо бил вслепую, сквозь завесу, ориентируясь только на звук её удаляющихся шагов, но бил пугающе точно.       Стрела, сотканная из уплотненной крови, чиркнула её по правому предплечью. Сила удара с треском разорвала плотную ткань куртки и глубоко вспорола кожу.       Анами пошатнулась, с громким шипением втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, и чудом удержалась на ногах. Рука сначала мгновенно онемела, а затем взорвалась пульсирующей болью. Чужая проклятая кровь, пропитавшая снаряд, словно едкая кислота въедалась в её открытую рану. Токсичный конфликт двух абсолютно разных по своей природе кровеносных техник заставил мышцы сводить судорогой.       Зажав кровоточащее плечо левой ладонью и чувствуя, как влага просачивается сквозь пальцы, Анами заставила себя не сбавлять скорость. Она растворилась в душном зеленом лабиринте, уходя всё глубже к центру леса.       Она была абсолютно уверена, что эта извилистая, заросшая звериная тропа выведет её прямиком к центру леса, где их должен был ждать заветный свиток. Но влажный полумрак расступился, обнажив лишь покосившиеся, густо поросшие мхом ворота старого заброшенного храма.       Гнилые деревянные ступени терялись в глубокой тени. И там, у самого входа, мелькнула знакомая фигура в синей форме. Итадори.       Он не видел её. Не сбавляя шага, парень скрылся в зияющей темноте святилища. Анами замерла у подножия лестницы, судорожно зажимая кровоточащую рану на руке. Разум и инстинкт самосохранения в один голос кричали развернуться и бежать прочь — уйти на другой конец леса, спрятаться, не приближаться. Но ноги, словно повинуясь какому-то извращенному тяготению, уже несли её следом.       «Черт бы его побрал», — зло и обреченно пронеслось в её мыслях, пока она проглатывала подступивший к горлу стон. Чужая проклятая кровь Камо всё еще жгла мышцы, как кислота.       Тяжело, с хрипом втягивая раскаленный воздух, Анами поднялась по трухлявым ступеням. Старые доски жалобно, протяжно скрипнули под её кроссовками, но она всё равно переступила порог и вошла внутрь.       В храме царил удушливый, тяжелый полумрак. Пахло сырой землей, многовековой плесенью и давно истлевшим деревом. Тусклые лучи полуденного солнца пробивались сквозь проломы в крыше тонкими, пыльными столбами, освещая танцующие в воздухе споры мха.       Юджи стоял прямо по центру зала, спиной к ней.       Он замер перед обветшалым, разрушенным алтарем, безвольно опустив руки вдоль туловища. Его плечи были неестественно напряжены, сведены судорогой, словно он прямо сейчас пытался удержать на них невидимую бетонную плиту.       Анами крепче перехватила катану здоровой рукой, чувствуя, как липкая, горячая влага стекает по пальцам левой. Она сделала осторожный, тихий шаг вперед.       — Итадори? — её голос прозвучал сухо и ломко, разрезав мертвую тишину храма.       Он не вздрогнул. Не попытался обернуться. Лишь медленно, пугающе плавно склонил голову набок.       — Итадори сейчас немного занят, — низкий от садистского удовольствия голос заполнил каждый угол заброшенного святилища.       Парень медленно повернулся к ней лицом. На его скулах еще не проступила черная вязь татуировок, но в расширенных золотисто-карих глазах уже клубилась и расползалась чудовищная багровая тьма.       Анами инстинктивно попятилась, но тяжелые гнилые створки за её спиной с грохотом захлопнулись от одного лишь небрежного щелчка его пальцев. Ловушка закрылась.       Она вскинула катану здоровой рукой, выставляя перед собой сталь.       — Что тебе нужно? — процедила она, отчаянно стараясь, чтобы голос звучал твердо и угрожающе, несмотря на дрожь в коленях.       — Разве не ясно? — его губы изогнулись в ухмылке. — Мне нужна ты.       — Не подходи! — лезвие в её руке мелко, лихорадочно задрожало.       Сукуна лишь тихо, раскатисто рассмеялся, и этот звук резанул по барабанным перепонкам.       — Ты действительно думаешь, что меня можно убить этим ножиком для разделки рыбы? — он пренебрежительно кивнул на её оружие, с наслаждением сокращая расстояние между ними. — Идиотка. Если бы ты была просто куском скучного смертного мяса, я бы давно рассек твою башку пополам.       Осознание раздавливающего бессилия ударило по нервам. Если он доберется до её техники, Итадори и её собственная душа исчезнут навсегда.       — Я сделаю всё, чтобы ты не получил меня! — в отчаянии выкрикнула Анами и, резко перехватив рукоять, развернула острие катаны прямо к собственному животу.       Но Король Проклятий оказался быстрее самой мысли. Вспышка размытого движения — и сталь вылетела из её пальцев, срикошетив от каменной стены в дальний угол храма.       — Глупо, не в этот раз, милая Масако. — снисходительно хмыкнул Сукуна, глядя на её пустые и дрожащие руки.       Обезоруженная, Анами рванула в сторону алтаря, в отчаянной надежде выпрыгнуть в разбитое окно за ним. Но не успела она сделать и трех шагов, как чудовищная сила оторвала её от деревянного пола. Её тело с размаху отшвырнуло назад, прямо на жесткие каменные плиты древнего алтаря.       Она глухо вскрикнула, сильно ударившись виском о холодный, неровный камень. В глазах мгновенно стемнело, мир закружился в карусели, а в ушах зазвенело.       — Скучно, — разочарованно выдохнул Сукуна. Звук его тяжелых шагов приближался, пока его тень полностью не накрыла её изломанное на алтаре тело. — Ты до зевоты предсказуемая, Яроми.       Анами судорожно попятилась, скользя ободранными ладонями по выщербленной, ледяной поверхности древнего алтаря. Пыль веков вперемешку с крошками мертвого камня впивалась в кожу. Сукуна надвигался тягуче, словно смакуя каждую секунду её ужаса.       Внезапно его взгляд, горевший багровым огнем, скользнул ниже и хищно зацепился за разорванный рукав её куртки, откуда всё ещё сочилась темная влага.       — Этот ублюдок из Камо тронул тебя? — в его рокочущем, вибрирующем голосе на долю секунды мелькнула странная извращённая обеспокоенность. — Это потому, что ты слабая.       Он склонился над ней, подавляя своей аурой, и его пальцы, испещренные черной ритуальной вязью, бесцеремонно и грубо мазнули по открытой ране. Анами глухо зашипела. Сукуна медленно выпрямился, поднеся окровавленные фаланги к своему лицу. Его язык скользнул по коже, слизывая её кровь до последней капли.       Желудок Анами скрутило от тошнотворного спазма.       Больной, ненормальный извращенец. Что вообще происходит?       В этот момент душная, пропахшая благовониями и медленным гниением тюрьма родового поместья Яроми показалась ей самым безопасным местом на земле. Лучше бы она действительно осталась гнить там, среди безумных родственников.       — Кровь Яроми вкусна во все времена, — задумчиво протянул Король Проклятий, слизывая багровые остатки с кожи. — Но твоя сейчас перемешана с грязной кровью Камо. Горчит и неумолимо тянет болотной гнилью. Впрочем… твоя собственная порода всё равно перебивает это убожество своей сладостью.       Он действительно обсуждает вкус её крови так, словно они ведут светскую беседу о погоде? Разум дал глубокую, непоправимую трещину. Может, она уже сходит с ума? Точно так же, как сошли все её предки, захлебнувшись в проклятом наследии?       Её дрожащие пальцы, вслепую шарящие по холодному камню алтаря, вдруг наткнулись на неровную рукоять. Старый ритуальный нож, забытый здесь десятилетия назад.       — Приятного аппетита, — хрипло, надломлено усмехнулась она.       Пальцы намертво сжались на рукояти. Анами резко выбросила руку вперед, вкладывая в выпад все остатки своих сил и метя ржавым лезвием прямо в руку Сукуны.       Она даже не успела заметить его движения. Пространство раскололось. Звонкая, тяжелая, как удар бетонной плиты, пощечина отбросила её в сторону так, что в шее хрустнуло. Мир перед глазами рассыпался на ослепительно белые искры, а в ушах истошно зазвенело. Анами едва не слетела с алтаря на каменный пол, чудом удержавшись на самом краю. Ритуальный нож со звоном упал на пол.       — Знай своё место, идиотка! — зло рявкнул он. Воздух мгновенно раскалился от его тяжелой, удушающей ярости. — Если ты нужна мне, это не значит, что я буду терпеть твои жалкие истерики.       Грубый рывок заставил её вскрикнуть — Король Проклятий мертвой хваткой вцепился в её волосы, жестоко дернув назад и вынуждая запрокинуть голову. Он притянул её лицо к своему, так близко, что она кожей чувствовала обжигающий запах пепла от его дыхания.       Анами отчаянно, судорожно всматривалась в эту багровую бездну, выискивая там хотя бы крошечный отблеск, хотя бы искру золотисто-карих глаз Итадори. Искала свой спасительный якорь. Но там было абсолютно пусто. Только тысячелетний мрак. Она была совершенно одна, и никто в этом лесу не придет ей на помощь.       Внутри неё бесповоротно сломалось. Страх выгорел дотла, оставив после себя лишь звенящее безумие.       — А он… он всё равно сильнее тебя, — Анами вдруг дико рассмеялась прямо в его лицо, обнажая зубы.       Вторая пощечина была еще безжалостнее. Голову мотнуло так, что перед глазами всё померкло, а рот мгновенно наполнился соленой медью. Но она уже не могла остановиться. Сплевывая густую кровь на древний камень алтаря, Анами смеялась — надрывно, сумасшедше, захлебываясь собственной истерикой.       Сукуна замер. Его искаженное гневом лицо вдруг неуловимо изменилось. Губы медленно растянулись в жуткой, понимающей улыбке.       — Вот так. Да, маленькая Яроми, — его голос стал обманчиво бархатным, пробирающимся ледяными иглами под самую кожу. — Ломайся для меня. Так мне будет куда проще слепить собственное тело из твоей изломанной, жалкой душонки.       Король Проклятий резко подался вперед. Его губы жадно припали к открытой, пульсирующей ране на её предплечье. С каждым глотком Сукуны, вытягивающим из неё саму жизненную энергию, разум Анами стремительно мутнел. Тело безвольно обмякло, растекаясь в его безжалостных руках. Сопротивляться больше не было ни сил, ни смысла. Удушающая апатия мягко накрыла её сознание.       Интересно, её предки умирали именно так? Он просто методично выжирал из них проклятую кровь до последней капли, оставляя лишь пустые, иссохшие оболочки?       Перед гаснущим взором внезапно вспыхнули яркие, выцветшие по краям кадры из детства. Анами видела, как Кэндзи возвращался домой после долгих отлучек. Тогда она еще не знала грязного слова «наемник». Для неё он был просто добрым, уставшим дядей, который со смехом скупал ей все самые вредные сладости в местном комбини, который долгими вечерами яростно ругался на тесной кухне с фанатичной тёткой Тиёко. Дядей, который приносил бабушке охапки простых полевых цветов, пытаясь смягчить её суровый нрав, и который с теплой, светлой грустью на губах вспоминал её покойную мать.       Она помнила его голос. «Безвыходных ситуаций не бывает, мелкая, — говорил он, затачивая клинок. — Если обычный человек — это существо до ужаса живучее, то маг — это вообще таракан. Такого не возьмет ни один яд».       А потом этот самый клинок вошёл между её ребер. Потому что в ту роковую ночь Кэндзи увидел в ней что-то. И это стало последней каплей, добившей его и без того изломанный, истерзанный чужими смертями разум.       Резкий, рваный вдох вырвался из груди Итадори, выдергивая Анами из водоворота воспоминаний. Сукуна отстранился. Тело Юджи тяжело навалилось на изрезанный камень алтаря, пальцы скрючились, впиваясь в пыльную поверхность. Из его горла вырвался истошный, нечеловеческий крик, полный первобытной агонии.       Мальчишка отчаянно пытался взять верх над тысячелетним монстром в собственном разуме. И у него это получалось.       — Вали… — глухо, сквозь стиснутые зубы прорычал он.       Черные ритуальные татуировки на его лице начали стремительно таять, растворяясь под кожей. Юджи тяжело дышал. Анами видела, как его широкие плечи бьет крупная дрожь. Внезапно он с такой звериной силой ударил кулаком о камень алтаря, что по древней плите поползла паутина трещин. Она вздрогнула от неожиданности, инстинктивно вжимаясь в холодную поверхность.       — Поэтому… — Итадори хрипло откашлялся, глотая воздух. — Поэтому я не могу позволить тебе быть рядом со мной, Анами.       Он поднял трясущуюся руку и тыльной стороной ладони стер с губ кровь.       Мир вокруг Анами стремительно сужался до размеров темного пятна. Она почти полностью растворилась в вязком омуте бессознательного. Юджи так и не поднял на нее глаз. Боялся? Боялся увидеть в ней монстра, или боялся того монстра, которым только что был сам? Но они не могли иначе. Они были выкормлены ею. Болью.       Мир окончательно утратил свои очертания, рассыпаясь. Последнее, что почувствовала Анами перед тем, как окончательно провалилась в глухую темноту — чьи-то руки, отчаянно крепкие и подрагивающие, перехватили её обмякшее тело у самой земли, не дав разбиться о древние плиты.