Глава 6: Иллюзия

      Хотелось смыть въевшуюся грязь. Не только ту, что забилась под ногти в лесу, но и ту, что въелась глубоко под эпидермис, отравляя сами мысли.       Анами сидела на холодном кафеле в самом углу душевой кабины, подтянув колени к груди. Сверху непрерывным потоком била обжигающе горячая вода, заполняя пространство удушливым паром, но девушка просто смотрела в одну точку — туда, где мыльная пена закручивалась в воронку слива.       Юджи притащил её в колледж на руках. Она помнила это урывками: его сбитое, хриплое дыхание, запах сырого леса и судорожные, почти болезненные объятия. Годжо-сэнсэй не стал устраивать допросов. Он перехватил их у ворот и молча отвел в лазарет, где уже ждала Иэири Сёко.       Женщина-медик с залегшими тенями под глазами, пахнущая ментоловыми сигаретами, применила обратную проклятую технику. Разорванные мышцы срослись, выталкивая яд крови Камо, не оставив даже шрама. Никто ничего не говорил. Никто ни о чем не спрашивал. Легче не стало ни на грамм.       Турнир они проиграли. Из-за инцидента в лесу всё пошло прахом. Что будет дальше, Анами не знала.       Она медленно, словно в трансе, потянулась за жесткой мочалкой и куском мыла. Пальцы мелко дрожали. Она намылила губку и принялась тереть собственное тело. Сначала плечи, потом шею, ключицы. Движения становились всё более резкими, всё более яростными. Она перешла на правую руку, в которую впивался Король Проклятий.       Кожа в этом месте была абсолютно гладкой, идеально исцеленной магией Сёко, но Анами физически, до тошноты продолжала чувствовать на ней фантомное прикосновение чужих ледяных губ. Чувствовала влажный, собственнический след его языка, жадно слизывающего её кровь. Это было мерзкое, абсолютное осквернение самой её сути.       Она терла руку с остервенением. Жесткие волокна мочалки нещадно царапали кожу, оставляя ярко-красные, воспаленные полосы.       — Убирайся... — прошептала, не слыша собственного голоса из-за шума бьющей по кафелю воды. — Слезь с меня.       Она скребла предплечье до тех пор, пока мыльная пена не приобрела едва заметный розоватый оттенок — исцеленная кожа не выдержала, стираясь до микроскопических ссадин. Только тогда Анами со сдавленным, хриплым вздохом разжала пальцы. Кусок мыла выскользнул и с глухим стуком отскочил от стены.       Анами закрыла лицо дрожащими, покрасневшими руками и позволила себе сломаться. Она беззвучно, судорожно расплакалась под струями кипятка. Эту грязь не выжечь ни мылом, ни жесткой мочалкой. Сукуна уже забрался ей под кожу.

***

      Влажные после душа волосы неприятно холодили шею. Она вышла в полупустой коридор общежития. Больше всего на свете Анами сейчас хотелось провернуть замок в своей комнате, задернуть шторы, зарыться с головой под одеяло и проторчать там минимум сутки. В идеале — в компании огромной пачки чипсов и какого-нибудь абсолютно посредственного, бессмысленного сериала на фоне.       Апатия пробирала до самых костей. Но Годжо Сатору уже ждал её в своём кабинете.       Она сделала несколько шагов по тускло освещенному коридору, когда из соседней двери вынырнула Кугисаки.       — О, Яроми. Выглядишь паршиво, — прямолинейно, без малейших расшаркиваний констатировала Нобара, смерив её цепким взглядом.       Анами лишь вяло повела плечами, пряча озябшие, стертые мочалкой руки в карманы безразмерной серой толстовки. Отрицать очевидное не было ни сил, ни желания.       — Этот третьекурсник Камо — тот еще урод, — с привычной боевой злостью добавила Кугисаки.       В груди Анами болезненно екнуло, но следом пришло горькое, удушливое облегчение. Нобара не знала подробностей. Она искренне верила, что бледность и сломленный вид подруги — это исключительно последствия тяжелого боя с магом крови и горечь от проигранного турнира. И слава Ками. Пусть лучше всё остается так.       — Мы тут собираемся в комбини за какой-нибудь вредной дрянью, — Нобара кивнула в сторону выхода. — Не хочешь с нами проветриться?       — Не могу. Мне нужно к Годжо-сэнсэю, — тускло и ровно ответила Анами. От одной мысли о том, чтобы сейчас идти по улице рядом с Юджи, стянуло страхом.       — А-а-а, поняла. Важный разговор, — протянула Нобара, ловко набирая сообщение на экране смартфона. Не отрывая взгляда от дисплея, она бросила: — Тебе взять что-то?       — Если не сложно... возьми чипсы, — тихо попросила Анами.       — Замётано, — Нобара сунула телефон в карман юбки и махнула рукой на прощание.       Они дошли до конца коридора. Кугисаки свернула к лестнице, ведущей на улицу, а Анами свернула в прохладную тень галереи административного корпуса. Они разошлись, и Анами осознала, что этот короткий, бытовой разговор о чипсах, скорее всего, был их последним нормальным диалогом.       Анами коротко постучала костяшками пальцев по дереву и, не дожидаясь ответа, отодвинула дверь.       Годжо Сатору сидел в кресле, небрежно закинув длинные ноги в туфлях прямо на полированную столешницу. В руках он держал стопку официальных бумаг, исписанных мелким убористым текстом. Таким собранным, погруженным в скучную, въедливую бюрократию она видела его впервые.       Сатору неспешно опустил документы на колени.       — Анами-тян, — протянул он с улыбкой. — Как себя чувствуешь?       — Нормально.       — Вот и отлично, — кивнул Годжо, словно поверив. — Ты ведь уже знаешь, что Токио проиграл этот Турнир. Но сейчас не о старческих амбициях Гакуганджи. Руководство Киото запросило списки учеников для программы обмена опытом. Так вот... я выбрал тебя.       Анами замерла. Она вперила в него взгляд. Что он задумал? Неужели он знает? Знает о том, что произошло в заброшенном храме? Шестые Глаза видят остаточные следы проклятой энергии, а значит, от него точно не укрылся тот факт, что Сукуна вырывался наружу.       — После последних... обстоятельств, — Сатору сделал многозначительную пауз. — Я думаю, что тебе стоит поучиться у старших. У Камо Норитоши, например. Он сильный маг, Анами. В общем, пакуй чемоданы. Сегодня вечером мы выезжаем.       Она смотрела на него в упор. Камо. Высокомерный урод, чья стрела едва не лишила её руки.       — Хорошо, — процедила она ледяным тоном, не отводя взгляда.       — Какая послушная девочка, — Годжо удовлетворенно улыбнулся.       Анами развернулась и молча вышла из кабинета. А что ей еще оставалось делать? Бунтовать? Прятаться? Когда внутри тебя дремлет проклятое наследие Яроми, а по пятам идет тысячелетний монстр.       Она спустилась на первый этаж, машинально забрела на пустую общую кухню и налила себе кружку зеленого чая. Вода в чайнике уже почти остыла, но ей было абсолютно плевать на вкус и температуру. Выйдя на задний двор общежития, Анами тяжело опустилась на старую деревянную скамейку под широким навесом крыльца, подтягивая колени к груди.       Дождь, зарядивший с новой силой после дневной удушающей жары, монотонно и глухо шелестел по тяжелым, мокрым листьям деревьев. В любой другой день этот ровный шум принес бы долгожданное умиротворение, но сейчас от него было тягостно.       Анами обхватила озябшими пальцами керамическую кружку. Светло-зеленый напиток едва заметно подрагивал в такт мелкой дрожи её рук. Она сделала маленький глоток, устремив пустой взгляд на размытые в пелене ливня силуэты сада.       Ссылка. Это была самая настоящая, бессрочная ссылка, аккуратно и цинично завернутая в «программу обмена». Годжо Сатору хладнокровно изолировал её, прятал подальше от Токио и, самое главное, от Итадори Юджи. Разводил их по разным углам страны, зная, что при малейшем контакте они сдетонируют и сожгут всё дотла.       В Киото её ждал Камо Норитоши с его отравленной проклятой кровью. Ждал фанатичный Гакуганджи, который наверняка спит и видит, как бы пустить последнюю Яроми в расход при первом же удобном случае, раз уж не вышло с сосудом Сукуны. Там не будет ни шумной Нобары, ни хмурого Мегуми. Там не будет... его.       Анами прикрыла глаза, позволяя влажному, прохладному ветру обдувать лицо. Сукуна вчистую выиграл эту партию. Ему даже не пришлось её убивать — он просто сломал её изнутри, показав её истинное, проклятое предназначение и отрезав от единственных людей, к которым она успела привязаться.       Тихий, мерный хруст мокрого гравия раздался совсем близко. Анами замерла, не открывая глаз и крепче сжимая остывшую кружку. Из серой пелены дождя вынырнули трое: Нобара, Мегуми и Юджи.       — Яроми, ты чего тут сидишь в такой меланхолии? — бодрый, звонкий голос Кугисаки попытался хоть немного разогнать тяжелую атмосферу заднего двора.       — Просто чай пью, — буркнула Анами, не поднимая глаз от керамической кружки.       Нобара, не спрашивая разрешения, плюхнулась на скамейку рядом, вторгнувшись в её личное пространство с привычной наглостью. Мегуми молчаливой, высокой тенью застыл у опорного столба навеса, спрятав руки в карманы джинсов.       А Итадори... он так и остался стоять под проливным дождем, в паре метров от крыльца, словно невидимая стена не пускала его ближе. Он застыл в испуге и нерешительности, позволяя ледяным каплям стекать по его лицу и насквозь промачивать одежду.       — Ага, так я и поверила, — ухмыльнулась Нобара и сунула ей в руки яркую пачку чипсов. — Рассказывай. Что этот придурок с повязкой тебе сказал?       Анами взяла чипсы, они глухо зашуршали в руках.       — Сказал, что выбрал меня для программы обмена, — ровным, безжизненным тоном ответила она. — В Киото.       — У-у-у. Сочувствую, — искренне протянула Кугисаки, сморщив нос. Но тут же попыталась обнадеживающе улыбнуться: — Ничего, мы будем приезжать к тебе по выходным!       Анами промолчала. Они обе прекрасно понимали, что никто не отпустит первокурсников из Токио кататься в Киото каждую неделю. Это была просто сладкая ложь во спасение.       Хлопнув себя по коленям, Нобара поднялась и решительно зашагала обратно в теплое общежитие. Мегуми, бросив на Анами нечитаемый взгляд, поплелся следом за ней.       — Анами, я... — хрипло начал он, делая судорожный вдох.       — Не нужно, Итадори, — резко оборвала она. — Слова сейчас ничего не изменят.       Он замер. Плечи поникли еще сильнее, он лишь обреченно кивнул.       — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — искренне признался он.       Она отвела взгляд обратно к остывшему чаю и с тяжелым вздохом прикрыла глаза.       — Такая у меня судьба, — тихо, сквозь шум ливня выдохнула она. — Постоянно бежать. И постоянно прятаться.

***

      Вечер опустился на Токио стирая резкие очертания зданий Магического техникума и погружая двор в густые синие сумерки. Анами стояла у деревянных ворот, испытывая горькое дежавю. Рядом на влажном асфальте стоял черный чемодан, одно плечо оттягивал тяжелый рюкзак, а за спиной привычно давил жесткий футляр с катаной. Прямо как в тот самый день, когда она впервые переступила этот порог, отчаянно надеясь найти здесь убежище.       Теперь она снова собиралась в путь. Только в этот раз это был не поиск дома, а изгнание.       Провожать её вышли все трое. Нобара, Мегуми и Юджи стояли у подъехавшего черного седана Идзити. Рядом с ними возвышался Годжо.       — Ну что, — Сатору привычно и легкомысленно улыбнулся, пряча за темными стеклами очков все свои многоходовые планы. — Готова?       Анами лишь коротко кивнула.       Этого кивка хватило, чтобы выдержка Нобары дала трещину. Кугисаки сорвалась с места, порывисто шагнула вперед и крепко обхватила Анами руками.       — Яроми, только попробуй мне пропасть! Пиши! Рассказывай всё, что там происходит у этих киотских снобов, ясно? — горячо и требовательно проговорила она, утыкаясь носом ей в плечо.       Затем подошел Итадори. Он на мгновение замялся, словно спрашивая, а потом осторожно обнял её. Анами инстинктивно зажмурилась. По позвоночнику скользнул страх — на долю секунды ей показалось, что сейчас её сомнут безжалостные, кровожадные руки монстра.       Но нет. В неловких объятиях Итадори не было ни капли чудовищной тьмы. От него пахло дождем и стиральным порошком. В его руках было настолько тепло и безопасно, что у Анами задрожали ресницы, и её едва не прорвало на истеричные слезы.       Черт бы всё это побрал. Как же несправедливо.       — Удачи, Анами. Покажи им там всем! — он мягко отстранился, с трудом натягивая на лицо ободряющую улыбку, которая так не вязалась с тоской в его глазах.       Мегуми не стал её обнимать. Он просто переступил с ноги на ногу, спрятав руки глубоко в карманы куртки, и посмотрел ей прямо в лицо.       — Когда будешь атаковать, старайся не открываться так сильно. Ты постоянно забываешь про защиту правого фланга, — сухо и ровно произнес Фушигуро.       Но Анами прекрасно его поняла. В этой сухой критике крылось всё его невысказанное, личное напутствие: «Будь осторожна. Защищай себя».       В груди разлилась болезненная, но светлая теплота. Анами обвела их всех долгим взглядом и слабо, но совершенно искренне улыбнулась. Своим единственным настоящим друзьям.       Не говоря больше ни слова, она развернулась и села на заднее сиденье автомобиля.       Машина плавно тронулась с места, увозя Анами прочь. Слезы невыносимо резали глаза, застилая вид из тонированного окна мутной пеленой. Анами сжимала холодные пальцы на коленях и остервенело кусала губы. Только бы не разрыдаться. Только бы не сорваться прямо сейчас, глядя сквозь стекло на стремительно удаляющуюся фигуру Юджи, который всё ещё стоял под дождем и отчаянно махал ей вслед.       — Всего неделя, Анами, — тихо, но предельно серьезно пообещал Годжо с переднего сиденья. — Я что-нибудь придумаю. Обязательно.       Она всё поняла. Неглупая девочка, слишком быстро усвоившая жестокие правила магического мира. Сатору пытался дать ей надежду, но от понимания собственной беспомощности никогда не становится легче. Эта «неделя» могла растянуться на месяцы, а то и стать вечностью, если старейшины Киото решат её судьбу по-своему.       А внутри под ребрами, вопреки здравому смыслу разгоралась первая влюбленность. Дикое физически невыносимое, рвущее душу на части желание — открыть дверцу на ходу, броситься обратно сквозь ливень и снова оказаться в крепких, таких человеческих руках Итадори. Спрятаться в них от всего мира, от древнего монстра, от собственного проклятого наследия.       Но машина лишь набирала скорость, оставляя позади силуэты друзей и растворяясь в неоновых огнях ночного Токио. Анами бессильно откинула голову на прохладное кожаное сиденье, закрыла глаза и позволила первой горячей слезе беспрепятственно скатиться по щеке.