Глава 7: Чужая земля

      Анами застыла в тени колонны. Взгляд помимо воли возвращался к узким бумажным сёдзи. Сквозь них, рассекая спертый полумрак додзё, прорывался янтарный свет солнца. Лучи резали темноту зала полосами. Словно сам воздух был изранен невыносимо ярким золотом. В колоннах света исступленно танцевали мириады пылинок. Весь зал был окутан этой янтарной дымкой.       Камо Норитоши двигался с пугающей точностью. Ни единого лишнего жеста. Выверенный, собранный, абсолютно непроницаемый в своей идеальной стойке. Анами же бросалась на него, опускаясь ниже, хищнее.       Прямые атаки лоб в лоб против мага крови его уровня были самоубийством. Она сменила тактику. Анами сконцентрировалась, направляя проклятую энергию по венам, и выбросила вперед ладонь. Эфирная, липкая иллюзия — фантомный сбой в его собственном кровотоке, транслирующий в чужой мозг секундную, ослепляющую агонию смерти.       Лицо Камо дрогнуло. На какую-то долю секунды он поморщился.       — Занятный фокус, Яроми, — холодно констатировал он, смахивая наваждение одним ровным движением руки. — Но слишком очевидно. Исполнение отвратительно.       — Твоя стрела в лесу тоже не была верхом изящества! — прошипела Анами.       Она сорвалась с места, безрассудно сокращая дистанцию, и выхватила катану. Но Камо оказался быстрее. Жесткий, выверенный блок. Он перехватил её вооруженную руку, выкручивая запястье. Катана рухнула на пол. В следующую секунду подсечка выбила землю у неё из-под ног.       Анами впечаталась лопатками в жесткое татами. Камо мгновенно придавил её к полу, навалившись всем весом и намертво зафиксировав её предплечья. Но для Анами чужое давление на грудную клетку, чужая сила, лишающая её возможности пошевелиться, стали причиной нахлынувшей волны воспоминаний. Алтарь. Издевательский смех Сукуны.       — Слезь с меня... — просипела она, задыхаясь от накатившей паники, которая тут же переплавилась в животную ярость.       — Не дергайся. Я изучаю, — его голос звучал ровно. Камо склонил голову, разглядывая её. — Твои предки были бы разочарованы. Яроми. Древний клан. Я чувствую вес твоего наследия. Вот только дерешься ты не как потомок великих магов. Ты ведешь себя как загнанная в угол, испуганная дворняжка.       Тонко, почти незаметно улыбнувшись краями губ, он плавно поднялся на ноги. Отступил на шаг и небрежным движением стопы подкинул катану в её сторону.       Анами медленно поднялась с татами. Выкрученное запястье невыносимо ныло, но пальцы вцепились в шершавую рукоять меча. Ей больше не хотелось просто выжить в спарринге. Ей хотелось сломать эту идеальную, высокомерную осанку. Заставить его захлебнуться собственным превосходством и стереть эту снисходительную улыбку с его лица. Любой ценой.       Она тяжело дышала, не сводя взгляда с Норитоши. Наследник клана Камо. Одной из тех самых, неприкосновенных семей Великой Тройки. Свое происхождение он носил как пуленепробиваемую маску, а его высокомерие физически давило на барабанные перепонки.       Она знала об этих людях. Клан Камо молился на традиции до фанатичных судорог в суставах. В их выведенной селекцией породе намертво засело негласное правило: сдохни, но сделай это строго по древнему церемониалу, желательно не помяв парадного кимоно и отвесив правильный поклон. Управлять собственной кровью, превращая её в смертоносные снаряды, было извращением над самой человеческой природой, но для Камо это возводилось в ранг священного, благородного искусства.       И именно поэтому, когда их техники сталкивались, Анами отчетливо видела в его узких глазах чистую, нефильтрованную ненависть. Но сквозь плотно сжатые челюсти Норитоши, Анами прочитала еще кое-что. То, что заставило её разбитые губы дрогнуть в усмешке.       Он боялся.       Древние старейшины могли сколько угодно очернять Яроми, наивно полагая, что проклятие можно просто стереть с носителем. Но истинная сила всегда возвращается. Она рождается из боли, выковывается в грязи и лишениях, которых Камо никогда не знали.

      Уставшая, вымотанная Анами медленно брела по внутреннему дворику Киотского колледжа. Её взгляд бесцельно скользил по пышным кустам цветущих пионов. Неприлично красивые, налитые густым багровым цветом, они всегда были её любимыми цветами. Мягкие, как младенческая кожа, и при этом пугающе мрачные в своей торжественности. Огромные бутоны пьяно клонились к земле под собственной тяжестью.       «Король цветов, — всплыл в памяти мягкий голос бабушки. — Символ богатства, благородства и… неизбежной скорби».       Анами горько усмехнулась. Никакая она не трепетная сакура и не хрупкая лилия. Она — вот этот самый перецветший пион. Она родилась наследницей древнего имени, но вместо благородства её досыта кормили грязью.       Она никогда не считала себя сильной. Но ведь и пион силен ровно до тех пор, пока не начинает осыпаться. Анами просто не знала, на какой стадии находится сейчас: еще цветет, или от её души уже разит разложением.       После спарринга с Норитоши в теле осело чувство, будто ей влили в глотку прокисший виноградный сок и намертво зашили рот. Камо всё-таки достал её. Ударил глубже, под самое левое ребро. Туда, где скапливалась глухая злость и осознание собственной ничтожности.       Клан так отчаянно пытался скрыться от всего мира, так глубоко прятал суть в обрывках недосказанных ритуалов, что в итоге оставил её ни с чем. Она оказалась один на один с монстром, совершенно не зная, как управлять той силой, что спала в её собственной крови.       Она тяжело опустилась на прохладную каменную скамью. Тяжелые шапки пионов тихо шелестели на ветру.       Удар в звенящую тишину сада был подобен взрыву:       — СЕСТРА!       Конечно, это был Тодо. Анами обреченно выдохнула.       — Ты явно сидишь тут абсолютно без дела, позволяя своей ауре тухнуть! — его громогласный бас ввинтился в уши, как заряд крепчайшего эспрессо прямо в вену. В этом парне было всё: пугающая жизнерадостность, фанатичная одержимость и дикий, первобытный кайф от самого факта существования.       — Тодо, нет, — её шепот прозвучал как искренняя, предсмертная мольба.       — ДА! — взревел он, одним прыжком преодолевая расстояние до скамейки и нависая над ней горой мышц. — Хватит киснуть среди этих мертвых кустов! Настало моё время показать тебе... НАСТОЯЩУЮ проклятую технику!       Его глаза маниакально засверкали.       — Я вымотана после спарринга с Камо, — глухо, почти безжизненно отозвалась она, даже не сделав попытки подняться со скамьи.       Тодо навис над ней, заслоняя широкими плечами свет.       — Скажи мне, Анами, неужели ты действительно настолько слаба? — его голос вдруг стал тяжелым и требовательным.       Она отвела взгляд.       — Возможно. Просто... я...       — Это всё жалкие отговорки, Яроми! — рявкнул он, безжалостно рассекая её апатию. — Настоящий бой возродит в тебе дух! Он разожжет огонь и ярость, которую ты так старательно топишь в жалости к себе!       Аой с оглушительным хлопком ударил кулаком о раскрытую ладонь, принимая боевую стойку. Анами со вздохом, полным усталости, поднялась на ноги. Пальцы по привычке потянулись к рукояти катаны за спиной.       — Как я уже сказала, усталость не дает мне...       — Нет! — Тодо предостерегающе вскинул ладонь. — Оставь эту железку в покое. Покажи мне свою суть без костылей. Чистый бой, Анами. Чистая проклятая техника!       Она лишь скептически фыркнула, не веря, что в таком состоянии способна хоть на что-то. Это было фатальной ошибкой.       Тодо даже не стал дожидаться, пока она встанет в стойку. Вспышка размытого движения швырнула её назад, прямо сквозь открытые двери тренировочного зала. Анами пролетела несколько метров и приземлилась на жесткое татами. Она даже не попыталась сгруппироваться или встать. Просто осталась лежать на спине, уставившись в деревянный потолок и скрестив руки на груди, словно покойник, покорно ожидающий погребения.       Тяжелые шаги Тодо гулким эхом разнеслись по залу.       — Брось это уныние, сестра! — прогремел он откуда-то сверху. — Я вижу в твоих глазах лишь смятение и тухлую тоску. А эти чувства разъедают мага быстрее враждебной техники. Ты должна действовать, несмотря ни на что!       Анами продолжала смотреть в потолок. Деревянные балки расплывались перед глазами.       — Знаешь, Тодо... — её голос прозвучал тихо. — Вот если бы ты влюбился в человека, который изо всех сил сдерживает внутри себя монстра... А ты сам был бы для этого урода точкой кипения. Чертовым магнитом, который тянет его наружу. Что бы ты тогда сделал?       Шаги затихли. На мгновение повисла тишина. Затем огромная, рука Тодо бесцеремонно схватила её за ворот толстовки и мощным рывком поставила на ноги.       — Я бы попытался помочь ему, — серьезно и на удивление просто ответил Аой, глядя ей прямо в глаза.       А затем его лицо озарилось привычной, дикой, маниакальной ухмылкой. Он с силой ударил кулаком по своему напряженному бицепсу.       — И тренировался бы до кровавого пота, чтобы в случае чего выбить из этого демона всю дурь!       Абсурдный, непробиваемо-прямолинейный ответ был в духе Тодо, разбитые губы сами собой изогнулись в сухой, надломленной усмешке.       — Я просто не верю в себя, — едва слышно призналась она, отпуская правду на свободу.       — Ты улыбнулась. Уже лучше, — удовлетворенно кивнул Тодо. Его глаза сверкнули несокрушимой уверенностью. — Отказ от себя, падение, слабость — это не конец. Это лишь еще одна ступень к истинному величию, Анами. А теперь... вставай и борись!       Анами резко отряхнулась и рванула в дальний конец зала. На ходу она без колебаний прикусила большой палец до крови. Пара молниеносных, смазанных движений — и на раскрытой ладони заалела грубая, рваная печать.       Развернувшись на пятках, Анами с силой выдохнула сквозь проклятый багровый символ.       Воздух в зале взорвался ревущим потоком. Тодо снесло вперед, вышвырнув через распахнутые двери прямо во внутренний двор. Однако он даже не покачнулся — его могучее тело намертво впечатало подошвы кроссовок в мокрый гравий, оставив за собой две глубокие борозды.       — А вот это уже интереснее, Яроми! — рокочуще расхохотался он, искренне впечатленный её реакцией. — Твоя главная проблема в том, что ты упорно копаешься в себе, пытаясь найти ответы на дне собственной травмы! Но мы не можем ответить на все вопросы. Тем более — ответить честно! Оглянись вокруг!       В следующее мгновение Тодо оказался вплотную, обрушивая на неё град быстрых ударов. Анами едва успела вскинуть предплечья, ставя блок. Они закружились по татами в рукопашном вальсе.       — Нужно падать, вставать и снова падать! — по-звериному зарычал Аой с безумной, широкой улыбкой, когда Анами чудом увела его очередной хук в сторону.       «Падать и вставать...» — пульсировало в висках. А ведь она всю свою жизнь делала совершенно иное.       — Вижу, в твоих глазах наконец-то зародилось понимание, сестра! — торжествующе ухмыльнулся он, не сбавляя бешеного темпа.       Но затяжной ближний бой без оружия никогда не был её сильной стороной. Анами привыкла бить наверняка, использовать лезвие, хитрость и дистанцию. Выдержать ритм Тодо было физически невозможно. Пара сокрушительных, точных ударов по корпусу пробили её ослабевшую защиту. Она судорожно глотнула воздух, потеряла равновесие, споткнулась о край татами и рухнула на спину.       Грудь ходила ходуном, легкие горели. Она ждала очередной насмешки или критики, но вместо этого над ней нависла огромная, мозолистая ладонь.       — Вставай, Анами. Всегда вставай и борись, — голос Тодо прозвучал тихо и абсолютно серьезно. — Даже если в тот самый момент рядом не окажется никого, кто смог бы подать тебе руку.       Анами несколько секунд молча смотрела на широкую ладонь. Она сжала челюсти, проглотила глухой стон от боли в ушибленных ребрах и вложила свои дрожащие пальцы в его руку.       Тодо с легкостью рванул её на себя, и одним движением поставил на ноги. От резкого подъема перед глазами заплясали темные пятна, но подошвы кроссовок твердо, упрямо впечатались в татами. Анами не упала.       Панцирь из неуверенности, в который она старательно куталась с самого приезда в Киото дал первую трещину.       Сквозь надлом в её задыхающиеся легкие наконец-то просочился кислород. А вместе с ним вспыхнуло жгучее желание. Желание выжить, не прячась по углам, а раскопать всё до самого дна. Разобраться в собственной природе. Узнать, что именно за первобытная тьма выжрала её клан до основания. Если её кровь — это проклятие, способное ломать чужие судьбы, значит, она вырвет этот контроль себе.       — Я буду сражаться, — хрипло, сбитым дыханием произнесла она, глядя прямо в фанатично горящие глаза Аоя.       — Не слышу, сестра! — рявкнул он, надвигаясь на неё, хотя его лицо уже расплывалось в широчайшей и абсолютно довольной ухмылке.       Анами сглотнула вязкую слюну и заставила себя расправить ноющие, ссутуленные плечи упрямо вздернув подбородок.       — Я буду сражаться, Тодо! — её голос окреп, с неожиданной силой резонируя от старых деревянных стен зала. — Я заставлю эту чертову кровь работать на меня. И я буду пытаться, пока не сдохну.       Аой запрокинул голову и громогласно расхохотался. Он с размаху хлопнул её по плечу, она едва снова не рухнула на пол.       — Вот это настрой! Вот это моя школа! — проревел он сияя. — Завтра в шесть утра на этом же месте, Яроми! И только попробуй снова притащить сюда свою кислую мину! Поняла меня?!       Она коротко, дерзко кивнула.       Когда Тодо, насвистывая дурацкий попсовый мотивчик, скрылся за дверями, оставляя её одну, Анами медленно подошла к брошенной катане. Холодная, обмотанная жестким шнуром рукоять привычно легла в ладонь.       Она всё еще была сломанной, перецветшей и неправильной. Но теперь она хотя бы знала, зачем ей нужно вставать каждый раз, когда её бьют наотмашь. Она будет бороться. Ради себя. И ради того, чтобы Итадори больше никогда не смотрел на неё с обреченным ужасом, как в тот дождливый вечер в Токио.

***

      Влажная галька блестела в свете уличных фонарей. Тяжелые капли дождя прибили к земле увядающие лепестки сакуры, втоптав их в грязь. Воздух густо пах мокрой древесиной, сыростью и горькой вишней. Анами молча смотрела на мысок своего потрепанного кроссовка, который начал отклеиваться дальше.       Было в высшей степени абсурдно оказаться в пропитанном вековыми традициями киотском рётэе — в компании Камо Норитоши, Зенин Май и Тодо Аоя.       Они опустились на дзабутоны за низким лакированным столиком. Несмотря на позднее время, заведение не пустовало, но Май, благодаря своей фамилии, без проблем забронировала им лучшее место у окна с видом на внутренний сад.       — Это тебе не токийский фастфуд из пластиковой посуды, Яроми, — высокомерно, но без откровенной злобы бросил Камо, безупречно расправляя складки хакама.       — Традиции — это стержень! Но свинина у них действительно тает во рту, — философски прогремел Тодо, занимая места больше, чем все остальные вместе взятые.       Анами лишь глухо кивнула. Май даже не посмотрела на подошедшую официантку, лениво подперев щеку рукой проговорила: — Суши с угрем, темпура и четыре порции рамена со свининой.       Когда женщина бесшумно удалилась, за столиком повисла пауза. Май нарушила её первой:       — Так как тебе Киото, Анами?       — Я здесь родилась, — ровно ответила она, не поднимая глаз от деревянной столешницы. — В детстве любила гулять по саду камней.       — А потом сбежала в Токио за иллюзией свободы? — усмехнулась Зенин, скрестив руки на груди.       — Нет. Это была необходимость.       Глаза Май едва заметно сузились, уловив в этом коротком ответе знакомую, фатальную безысходность.       — Понятно. Значит, с кланом тебе повезло так же сильно, как и мне.       — От вашего уныния вянут даже эти древние стены! — внезапно рявкнул Тодо.       На столе появилась посуда, и Аой методично принялся разливать зеленый чай. Крошечная, полупрозрачная фарфоровая чашка смотрелась в его огромных, испещренных шрамами руках почти комично.       — Мы — маги, обязаны быть сильнее человеческой тоски!       — Тодо, ты утомляешь, — брезгливо поморщился Норитоши. — Мы пришли восстановить силы после тренировки, а не слушать твои проповеди.       Анами проигнорировала их перепалку. Она обхватила горячую чашку обеими руками, впитывая тепло, и сделала глоток, отвернувшись к окну. За стеклом меланхолично мокло одинокое вишневое дерево.       — Токио проиграли нам в Турнире, — голос Камо был гладким. Он явно не собирался оставлять её в покое. — Моя стрела в лесу оказалась настолько смертоносной, что выбила тебя из строя до самого конца турнира?       Анами стиснула фарфор в руках. «Если бы ты только знал, высокомерный ублюдок, какой именно монстр выбил меня из строя в тот день».       — Я была дезориентирована и свернула не на ту тропу. Потерялась, — солгала она.       — Ну разумеется, — снисходительно улыбнулся Норитоши, элегантно поднося чай к губам.       — Перестань, Норитоши. От твоих ядовитых уколов она не станет сильнее, — неожиданно резко одернула его Май.       Камо удивленно приподнял бровь, а Анами впервые посмотрела на девушку прямо. Зенин разглядывала свои ногти.       — Быть слабой в глазах клана — еще не значит быть проигравшей, — тихо добавила Май. Вероятно, это предназначалось только для неё самой.       — Именно! — грохнул кулаком по столу Тодо, отчего чашки звякнули. — Мы должны направить Анами-тян на путь истинный! Как старшие товарищи! Она приехала по обмену опытом, так давайте вобьем в неё этот опыт!       Норитоши лишь презрительно фыркнул, отворачиваясь. Анами сделала еще один глоток горького чая. У неё даже не было с собой телефона. За несколько дней она не написала Нобаре ни единой строчки.       Она прекрасно понимала, куда попала. Старейшины консервативной школы пресекали и контролировали всё. Каждый звонок, каждое сообщение, каждый шаг за пределы внутреннего двора фиксировался и анализировался. Дай им хоть малейший повод, покажи связь с «сосудом Двуликого» — и это немедленно обернется против них обоих. Поэтому приходилось играть по их правилам. Молчать. Прятаться на виду.       Пальцы нащупали шершавую оплетку рукояти катаны.       «Интересно, что он сейчас делает?» — мысль о Юджи скользнула в сознание. «Тоже тренируется до тошноты, пытаясь заглушить мысли?»       Она на мгновение зажмурилась, отгоняя от себя страх. Больше всего на свете она боялась не местных снобов. Она боялась того, что в её отсутствие тот, кто сидит внутри Итадори, уже начал медленно сводить его с ума.